СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

— Тю-ру-тютю. Тю-рю-тютю. Тю-рю-тю-рю… — Ты можешь не наплевать? Мне это уже надоело! Мне надоело слушать эту дебильную песню у себя в голове! Я как будто с ума схожу! — Ой, извини. Я как-то не подумал. — А ты вообще ни о чём не думаешь. Мы пошли в лес собирать грибы. Два дня назад прошёл дождь, а рядом с домом Брутуса уже выросли поганки. Вот мы и подумали с Георгом сходить прогуляться. — Что ты такая нервная сегодня? Да и вообще последнее время ты вечно недовольная. — А ты мне ничего не хочешь сказать? — я остановилась и посадила брата на ветку дерева. — А что? Мне от тебя нечего скрывать. Ты же и так читаешь мои мысли. — Я как раз об этом и говорю. Думаешь, если спишь на верхней полке, то тебя никто не видит? Да, это так, но я, Гео, читаю твои мысли, — я схватила его за ухо, — и не только их читаю. — Ай-ай! Больно-больно! Ты мне сейчас ухо оторвёшь! Что я не то сделал?… — он закрыл красную недоразвитую раковину. — О-о, я… я понял, о чём ты. Вот блин… Лео, я… я даже не знал, что и тебя это… — Нам по шестнадцать. Да, так и не скажешь, с учётом наших особенностей развития. Внешне мы отличаемся от других, но привычки и потребности у нас, Гео, как у нормальных людей, — брат стыдился себя. — То, что ты делаешь, это нормально для парня-подростка. И что делаешь ты, что испытываешь ты, то и я ощущаю. — Я больше не буду ночью мастурбировать. — Давай договоримся, что сбавишь обороты? Хотя бы немного. Понимаю, ты шустрый и ловкий, но я-то не такая. Чуть-чуть помедленнее, хорошо? — Лео, но я же… получается, что я и тебе мастурбирую! — Георг закрыл рот руками. — Физически это не так. Если я начну себя удовлетворять, то и ты почувствуешь удовольствие. Гео, — я взяла его на руки, — мы же прекрасно понимаем, что будем всегда вдвоём. Семья, муж, жена? Кто на нас посмотрит? Кто выберет таких, как мы? — Дефуры… — Этого уже не произойдёт, к сожалению, — я услышала рычание Богемы где-то вдалеке. — Самоудовлетворение — наше с тобой всё. — А вдруг… ну, вдруг… Рычание собаки превратилось в нечто громкое и агрессивное. На Богему мог кто-то напасть… Я выпрыгнул из рук сестры и побежал к собаке. — Гео, ты чего? В кустарниках меня не видно, я слишком быстрый для животного и страшный, а сестра слишком громоздкая и медленная. Леона и сейчас не могла меня догнать. Вокруг Богемы разбросаны цветные перья. Собака сожрала птицу. — Ты на птицу так рычала? Она тебя напугала, что ты решила её загрызть? Не знаю, как и почему, но Богема понимала всех: и говорящих людей, и нас с сестрой. Собака продолжала на кого-то скалиться в кустах. — Что тут произошло? — пришла запыхавшаяся Леона. — Богема нашла себе завтрак. Видимо, перекусила перепёлкой. Из кустов послышался противный писк, и непонятный комок выглянул из-за листьев. Этому плюшевому сгустку явно не нравилась наша собака. — Нет, Гео, это вовсе не перепёлка. Леона отогнала Богему от куста и вытащила из листьев птицу. Точно, это не перепёлка. Вместо перьев — коричневый пух. Птица как будто игрушечная. Рыжий клюв и ещё рыжее глаза, они прям горели. Такая громкая и злая! Такая маленькая. — Это сова или филин. Я посмотрел на разорванную птицу: коричнево-чёрные перья, большие когти и огромные стоячие уши. — Это филин, Лео. Богема только что разорвала маму этого птенца. Вот почему комок так громко пищал. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Никто не узнает, что сделала Богема. Доктор не должен знать правду о том, как на самом деле у нас оказался птенец. Я вытащил из собачьей пасти несколько пёрышек, и мы пошли вчетвером в общину. — Много насобирали? — Кейти гуляла с Камиллой возле дома Салливанов. Дочка преподобного вовсю уже ходила и бегала. Леона показала находку. — Вы… как вам удалось? Он будет на седьмом небе от счастья. — Вы корову подоили? — Калеб загорал на солнце с сигаретой в зубах. — Почти полдень, а корова не доена. Вот вернётся Омаль, и я всё ему расскажу! — Коровка-то ещё совсем маленькая, Калеб. До двух лет она не будет давать молоко. — На кой чёрт мы её тогда держим? Мясо не даёт, молоко — тоже! Для чего ей такие большие дойки? — Чтобы ты дёргал за них, когда Цилла не разрешает тебе приставать к ней! — Ой-ой! Всем расскажи, Катюха! — Калеб опустил на глаза шляпу и продолжил загорать. Альфи сидел в мастерской и делал записи в блокноте. После истории с капканом он носил специальные высокие ботинки, к одному из которых прикручена железная конструкция, фиксирующая голеностопный сустав. Альфи косолапил на правую ногу, стопа повёрнута внутрь — она так и не выпрямилась с тех пор. У стола толстая палка — доктор хромал, когда ходил. — О-о, ребятки, кого нашли на этот раз? — Альфи снял очки, протёр стёкла и снова нацепил на нос. — Не говорите, что медвежонка. Мы же его не вырастим. Я похлопал сестру по ноге, и она подошла к Альфи. Маленький птенец выпучил оранжевые глаза и звонко крикнул. — Мать честная… что же это… — Альфи взял птицу, и та прокутила головой. — Ты — девочка? А где твои ушки? Ещё появятся, да? У Альфи какая-то особая связь с филинами: он понимал их, а они — его. Я помнил, как в Капелле одновременно появились Альфи и Гросс, они были одним целым. Несколько лет доктор ходил без второй половины. У каждого в Соборе есть пара, есть семья. За исключением Брутуса и Альфи. У Омаля хотя бы коровы, а вот Фейхтвангер пока никем не обзавёлся. — Теперь ему не будет так одиноко в мастерской. — Да, — согласилась Леона. — Посмотри на него. Когда в последний раз он улыбался? — Не помню. Может, когда мы принесли щенков? Он всегда улыбается с Геллой. — Но Гелла не будет жить с ним под одной крышей. — Крылышки у тебя вырастут не очень большими, а ушки нормальными такими. Ты будешь коричневой с чёрным? Будешь красавицей? Альфи задавал зверушке вопросы, а в ответ получал пронзительный писк. Они понимали друг друга. Они подходили друг другу. — У него был Гросс, а теперь… — я захлопал в ладоши, ожидая услышать имя. Альфи взял птицу поудобнее и показал нам рыжеглазый пуховой комок: — Я хочу назвать её Диорой, — он поднёс филина к лицу, и тот легонько ухватил его клювом за нос. — Тебя зовут Диора. Одобряешь? Доктору нужен помощник, его верный спутник. Доктор лишился ноги, но обрёл крылья.