173| Энтони
21 декабря 2022 г., 15:14
Не я создам тебя. Он создал тебя, когда впервые увидел. Что взрослый мужчина нашёл в девочке? Что его так заинтересовало? Как завязался ваш разговор? Я никогда этого не узнаю. Ты не расскажешь мне.
Он создавал тебя несколько лет и продолжал создавать, не смотря на расстояние и расставание. Шериф думал о девочке, девочка — о шерифе. Вы связаны. Я верил, что ты любила его, но любишь ли так же и до сих пор? Ты думала о нём — в этом я не сомневался.
Ключ повернулся. Тяжёлая дверь камеры открылась.
— Энтони, время обеда. На выход.
— Не хочу.
— Никого не волнует. Всем положено идти на обед.
Я лежал на кушетке, заведя руки за голову, и смотрел в потолок. Сейчас работали не мои пальцы, а мозг, разум и память. И пока я думаю, не стоит меня отвлекать, иначе я не закончу начатое.
— Выйди, пожалуйста.
— Не хочу есть, Уилл.
Я помню, как он смотрел на тебя. Помню его лицо в этот момент — в момент, когда ты вошла в зал заседания. Ты покорила его. Показала, чего он себя лишил. Охотник разглядел тебя, твою приобретённую красоту. Именно паршивый наградил девочку неповторимой ядовитой красотой.
— Ты можешь посидеть в столовой, если не хочешь есть, но в камере не останешься.
Он пытался скрыть печаль за яростным лицом и наваждением, когда вернулся в зал после перерыва. Как же сильно ты воздействуешь на него. Ты, как проказа, которая разъедает его тело, едва появившись. Он не может от тебя избавиться, не хочет избавляться. Ты — болезнь, сжирающая паршивое сердце. Ты оставляешь на мускулистом теле уродливые язвы. Что ты оставляла на тонких губах после поцелуя?
— Заключённый Санторе, на выход!
— Кто может отказаться ходить в столовую? Напомни мне, Уилл, у кого такие привилегии.
— У тех, кто сидит в карцере, и у тех, кто лежит в лазарете.
— То есть, существуют два варианта: напасть на охранника и угодить в карцер или же разбить череп о стену и попасть в лазарет. Что бы выбрать?
Я думаю, он искал тебя. Если и впрямь любил, искал по всей округе Спрингвейла. Охотник не хотел тебя убивать, намазанный бы тебя не убил, когда все умерли. Шериф искал не для того, чтобы добить, закончить начатое, он искал, чтобы объясниться и чтобы вновь увидеть своё создание. Что почувствует страстный мужчина, когда увидит высокую девочку совсем другой? Я знаю, что почувствуешь ты. Былая любовь не вспыхнет, потому что шериф залил её серной кислотой. Он окончательно в тебя влюбится, и ты разорвёшь его сердце.
— Энтони, ты здесь два с половиной года, за это время достал и меня, и директора. Преподобный Санторе слишком высокого о себе мнения. Обычный заключённый ставит себя выше других в тюрьме.
— Не в тюрьме, Уилл. Я действительно выше некоторых людей, но их нет в Санфорде, они все в Спрингвейле. Они ждут и боятся моего возвращения. Так что насчёт обеда? Мне напасть на тебя или разбить себе голову?
Ты победила самого страшного охотника. Маленькая девочка победила самого опасного человека, если человеком можно назвать твоего возлюбленного. Курт Джефферсон побеждён ребёнком с синдромом Марфана. Твои длинные пальцы часто покрывались жирным гелем, когда ты запускала их в чёрные волосы при поцелуе. Твоё худое тело часто соприкасалось с мускулистым торсом. Ты смотрела в жёлтые глаза и забывала обо мне.
— Если ты не встанешь сейчас с кушетки, я надену на тебя наручники.
— Сиракьюз. Это итальянский городок на острове Сицилия. Столица провинции Сиракузы. Греческая и римская культуры, амфитеатры, завораживающая история. Там родился всеми известный Архимед.
— К чему сейчас это?
— Сиракузы сожрала чума примерно в 1347-м году. Прошло много времени, город оправился от чёрной смерти и блох. Чума великолепна, согласись, Уилл. Казалось бы, такая дурацкая болезнь, а пострадал весь мир. М? Она обворожительна, она запоминающаяся. Почему-то она всегда ассоциируется с чёрным цветом. Чёрный — траур. Мы так привыкли к чёрному, мы так привыкли к смерти. Все будут смотреть на неё снизу вверх. Я уверен, она ещё вырастет. Я уверен, она ещё покажет себя миру. Я абсолютно в ней уверен.
Наручники зазвенели у Уилла в руках:
— Я предупреждал, Энтони.
— В ней было целомудрие, но он забрал его. Она подарила ему свою невинность. Это даже к лучшему. Это придаст ей порока, а он так падок на порочных женщин. Чума была близка к Господу, а теперь близка ко мне. Она будет первой и непревзойдённой.
Аврора Салливан.
Сиракузская Мадонна.
