183| Джером
3 января 2023 г., 13:14
В начале лета я переставил мину Рафаила в тень и соорудил подобие поливалки. Вода поливала цветы вокруг и саму овчарку. Хьюитт подстригла пса, и я увидел шишку на боку.
Понятно, что овчарка принадлежала Энтони. Понятно, что это его собака. Ненавижу всё, что принадлежало Энтони, потому что всё это могло быть моим.
Картошка выкопана — для ужина им достаточно.
— Спасибо тебе большое, Джером.
— Без проблем, Хьюитт. Почистить?
— Ой, нет. Я сама. Не буду тебя больше отвлекать. Ты можешь идти.
— Да я не хочу, Хьюитт, — я прислонился спиной к стене в сенцах. — Что мне там делать?
— А здесь что тебе делать?
— Картошку чистить, — я улыбнулся. — Не хочу домой.
— Почему?
— Дом стал чужим для меня. Ты же знаешь, что Стефани в Соборе потеряла ребёнка? — Хьюитт кивнула. — С тех самых пор она очень тесно общается с моей мамой. Стефани приходит к нам почти каждый день. Они пьют чай и что-то вечно обсуждают. Иногда Пьео приглашает меня в гости. Ренны старшие дают мне поручения по дому, из разряда что-то поделать, что-то достать с верхней полки. Ты же знаешь, что они маленького роста. В общем… я живу на два дома, на две семьи, а так хотелось жить своей жизнью.
— И поэтому ты предпочитаешь больше времени находиться со мной и Камиллой.
— Ну не в лес же мне бежать от родителей. Я далеко не убегу, у меня ноги разной длины.
— А Нера с Фронто?
Они есть друг у друга, а у меня нет тебя.
— Ты видела Неру? Она — красавица. Перед ней невозможно устоять. Все смотрят на Неру, даже Калеб. А когда-то она смотрела на него. Фронто не ожидал, что Нера вырастет абсолютным идеалом красоты. Он думает, что у него нет шансов перед давней возлюбленной. И, тем не менее, Фронто бесит, когда кто-то смотрит не так на его Шиме.
— Ревнует?
— Он готов по башке настучать тому, кто слишком близко подойдёт к Нере. Я стараюсь не общаться ни с ним, ни с ней. Понимаешь, она — Афродита, а он — кучерявый пчеловод.
— Так было всегда, Джером. Тауншенд всегда был влюблён в Шиме. Когда-то и ты был звонарём.
Когда-то мы сидели на цветочном поле. Когда-то меня грело не солнце, а твоё присутствие. Мы мечтали, чтобы наш первый поцелуй произошёл на цветочном поле. Мы мечтали о брачной ночи примерно в это самое время. Я так и не поцеловался с тобой, а ты вышла замуж и родила дочку.
Хьюитт, не отрываясь, смотрела на меня:
— Сними майку, она грязная. Пока будешь чистить картошку, я быстро выстираю её.
Я разделся перед Хьюитт и передал испачканную майку. Она увидела белый торс, покрытые веснушками грудь и живот. Я высокий и поджарый, а каков твой муж?
— Ты его до сих пор носишь, — Хьюитт имела в виду браслет на запястье. — Это удивительно.
— Подарки не выкидывают.
Пока я чистил картошку, Камилла наливала воду в кастрюлю.
— Хочешь пюрешку?
— С котлетками, — Камилла облизнулась.
На столе миска с рубленым мясом.
— Мама налепит тебе котлеток, — я кинул картошку в воду и поставил в печь.
— Этот браслетик ты сам себе сделал?
— Нет, моя… моя подруга.
— Амелия?
— Да, Камилла, его сделала мне Амелия, когда мы были маленькими. Посмотришь за картошкой? Я проведаю Рафаила.
Хьюитт развешивала бельё на заднем дворе, на верёвке болталась моя майка.
Рафаил лежал на боку, задняя часть туловища в будке. Он лежал и еле-еле дышал.
— Иногда смерть — это выход, приятель. Иногда смерть приятнее жизни.
Я достал из заднего кармана джинс пачку сигарет. Сигарет в ней нет, лишь три ягоды красной бузины. Походы к Реннам не проходили даром. На их земле полно кустарников бузины. Трёх штук будет достаточно для больного пса. Я засунул ягоды в открытую пасть Рафаила и подвигал челюстью, чтобы он их проглотил.
— Скоро всё закончится.
Овчарка задрожала под руками, а потом обмякла на траве. Чёрный архангел вернулся с земли на Небеса.
— Рафаил… — Камилла стояла на крыльце, — он…
Камилла не поняла, что это я убил пса. Она видела, как я гладил бездыханное животное.
— Мне жаль, малышка.
Она заплакала и в истерике побежала.
— Камилла!
Я хотел догнать её, но Хьюитт меня остановила.
— Оставь Камиллу. Рано или поздно это должно было произойти.
— Куда она убежала? Хьюитт, ей всего четыре года! В таком состоянии она может убежать в пещеры!
— Не убежит. Я знаю, к кому она пошла.
По диагонали, к домику у леса.
— Я верну её, Хьюитт, потому что я виноват. Потому что я это сделал.
Камилла постучалась в синюю дверь. На пороге появился двухметровый громила. Увидев плачущее лицо крестницы, пират опустился перед ней на колени.
— Рафаил… — дрожащим голосом произнесла Камилла.
Калеб сел на порог, посадил на бёдра крестницу и крепко-крепко обнял. Камилла вцепилась в него, как клещ, повисла на руках и плакала в шею. Он что-то шептал ей на ухо и целовал в щёчку. Камилла любила Калеба больше, чем родную маму.
Я закопал Рафаила у скал, подальше от ручья, подальше от мастерской Альфи. Хьюитт и Камилла не присутствовали. Девочка не поела пюрешку с котлетками.
Я сделал это, потому что считал, что мучения следует прекращать, когда есть возможность. Рафаил не встретит хозяина, а хозяин не воссоединится с питомцем. Пёс на своём веку повидал намного больше, чем человек. Рафаила было легко убить, но Энтони — невозможно. Как бы я хотел, чтобы мои мучения прекратили три красные ягоды.
