182| Аврора
2 января 2023 г., 12:31
Трёхмесячный щенок выглядел, как годовалая собака. Мама обходила его стороной, а отец просил выставить чудовище на улицу. Питбуль спал на коврике возле моей кровати. Питбуль размером со свинью.
— Аврора, он притащил курицу в дом! Он сожрал чью-то курицу!
Пёс бросил птицу к ногам отца и покорно сел.
Он ждал.
— Выстави его за дверь!
Он рычал.
— Он сейчас набросится на меня!
— Иди на улицу! — грозно сказала я. — Забирай курицу, — показала на открытую дверь, — и ступай на улицу! Сейчас же!
— Ты сделала ему будку? Сейчас тепло, он может жить на улице, а не дома!
Он рычал.
— Ненавидишь меня, да? Не будь я парализован, я бы тебя так лупил!
Он скалился.
— На улицу! — крикнула я.
У пса поднялась холка, как у хищника. Он забрал мёртвую курицу, одарил меня взглядом жёлтых глаз и покинул дом.
— Я же сто раз говорила не делать так! Ты слушаешься меня, когда это надо только тебе?
Он выплюнул курицу и убежал на огород.
— Сюда! Дурак, сейчас же мама будет ругаться, что ты топчешь ей грядки!
Чёрная пантера пронеслась по помидорам, остановилась рядом с мамой и сверкнула жёлтым глазом.
— Пошёл прочь! — мама замахнулась тяпкой. — Гад такой!
Пёс побежал на огород соседей — Баллеров.
Он сожрал десять кур за последние две недели, а уже три дня ходил и облизывался на корову Брутуса. Он и её хотел слопать.
Пёс залёг под окном крыльца, выходящего во двор.
— Домой пойдём, — шепнула я и потянула его за шкирку.
Он скалился и не двигался с места.
— О-о, вы в гости? — голос Калеба на крыльце.
— Почти, — это уже Кейти. — Я хотела поговорить с тобой и Циллой.
— Заходите. Камиллка, будешь шоколадку?
— Буду!
Калеб пропустил Камиллу и Кейти в дом. Три человека в комнате.
Пёс прошёл вдоль фундамента и залёг под другим окном.
— Ты предлагаешь подглядывать? — спросила я питбуля.
— Кейти! Камилла! — Присцилла вышла из сенец, а Калеб наоборот туда ушёл.
Я встала на откос над фундаментом и схватилась за отлив. Мне видны сенцы и кусок комнаты. Меня же никто не видел.
— Я тебя обманул. Девки съели все шоколадки, но зато остались конфеты, — Калеб вручил Камилле пакет с конфетами.
— А где Фиелькой с Геллой? — спросила Кейти.
— Геллу забрала Жанин, у дочки порвалась кофта, и Тауншенд учит её зашивать, а Фиелька с Брутусом пасёт корову.
— Подружек твоих нету, — Калеб засунул в рот конфету.
Пёс чихнул.
— Тсс! — я посмотрела на него и приложила палец к губам.
— Калеб, Цилла, не знаю, согласитесь вы на такое или нет, но я хочу, чтобы вы стали крёстными Камиллы.
— Да-да-да! — обрадовалась дочка Энтони.
У меня чуть нога не соскользнула с откоса.
— Крёстными? — переспросил Калеб. — Я не знаю, как это: быть крёстным.
— Как Альфи с Геллой, как Брутус с Фиелькой.
— Солнышко, что скажешь?
— Ты точно подумала? — Присцилла сняла платок с головы.
— Эй, на что ты намекаешь, Циллочка? Мы же не такие плохие люди.
— Да, Цилла, я точно подумала.
— Быть крёстными дочери преподобного… Не знаю, не знаю…
— Если посмотреть с другой стороны, Энтони мы знаем давно. Солнышко, а кто ещё может быть крёстными Камиллы?
— Это очень большая ответственность, Калеб, — Присцилла давала заднюю.
— Цилла, вы справитесь с этой ответственностью, — настаивала Кейти.
— Ты хочешь, чтобы мы были твоими крёстными? — спросил Калеб у Камиллы.
— Да! Хочу! — очередная конфета отправилась в рот Санторе младшей.
Пёс опять чихнул.
— Да что с тобой?
Я заметила летающую вокруг него пчелу. Тауншенд, следи за своими насекомыми!
Калеб с Присциллой думали.
— Неси святую воду.
— Откуда я тебе её возьму, дурень?
— Цилла, неси обычную!
Присцилла зачерпнула кружкой воду из ведра. Мне пришлось пригнуться, ведь ведро стояло в сенцах.
— Ты знаешь, что говорить?
— Ща чё-нить придумаем, Катюха.
Баллеры опустились на колени перед Камиллой.
— Молиться Лоррейне? — спросила Присцилла Калеба. — У нас нет лишнего крестика. У нас нет лотарингского крестика. Вода и та озёрная!
— Крещается раб твой Камилла. Во имя Присциллы Баллер. Аминь, — Калеб смочил пальцы и брызнул водой на лицо Камиллы. — И Калеба Баллера. Аминь, — второй раз брызнул. — И Кэтрин Санторе. Аминь, — третий раз брызнул.
Присцилла взяла в руки кружку:
— Крещается раб твой Камилла. Во имя Калеба Баллера. Аминь, — первый брызг. — И Присциллы Баллер. Аминь, — второй брызг. — И Кэтрин Санторе. Аминь, — третий брызг.
Крёстные родители поцеловали в щёчки Камиллу. Они поступили разумно: не упомянули Господа Бога, не перекрестились, не освятили воду. Я и сама понятия не имею, как креститься Лоррейне.
— Ну всё. Теперь мы с Циллой — твои вторые мама и папа.
Камилла обняла Баллеров.
И что мне делать? А как Энтони отреагирует на это? Кейти, не могла подождать три года? Энтони вышел бы из тюрьмы и сделал всё правильно! На что ты обрекла его дочь своим поступком?
Пёс взглянул на лес и оскалился так сильно, что слюни покапали на землю.
— Салливан!
Нога соскользнула с откоса от противного голоса.
— Шиме?
Я отошла от окна, чтобы Баллеры и Санторе нас не слышали. А они не услышат — Калеб с Камиллой запели.
— Подслушиваешь или подглядываешь? — Оскар теребил чётки. — Или всё вместе?
— Ты из леса? Какими судьбами? Ты ведь не покидаешь семейное гнёздышко.
— Из пещер. Стало скучно дома, вот решил прогуляться.
Пещеры? Нам запрещено ходить в пещеры.
— И как оно там?
— Превосходно.
Оскар улыбался натянутым скальпом и смотрел на пса. Питбуль защищал меня, слюни продолжали капать из пасти.
— Чёрный, злой, бешеный, нервный, желтоглазый, аморальный. Кого-то он мне напоминает. Ему не хватает царапины на левом глазу и повреждённой правой лапы. Ему не хватает двух увечий. Подождём. С таким нравом он заработает отметки в скором времени. Как его зовут?
— У него нет имени.
— Салливан, не боишься, что собака ночью тебя трахнет? Ведь он тоже тебя трахал.
На этих словах питбуль сильнее зарычал, а его глаза запылали яростью.
— Тебя заждался чердак, Шиме.
Оскар прошёлся по грядкам Присциллы и затоптал клубнику. А скажут, что это сделал мой пёс!
— Пойдём, Куртик. Нам ещё разделывать курицу, которую ты поймал.
Чёрный питбуль успокоился и отряхнул слюни с пасти. Я знаю, ты не дашь меня в обиду.
