Pfaugrab

Темный, узкий коридор полицейского участка плавал перед его расфокусированным взором. Стены прохода давили, сужаясь вокруг прямоугольника света впереди, к которому его вели двое мужчин в форме. Голова гудела, а тело все еще покалывал жар от огня, пробравшийся, кажется, прямиком под кожу. Его завели в небольшую комнату со столом и парой стульев. Голые серые стены и огромное зеркало во всю стену – типичная сцена допроса из триллеров. Сидящий за столом офицер безмолвным кивком поблагодарил коллег и пригласил парня присесть за стол напротив него. — Приношу свои извинения, – спустя минуту молчаливого изучения измученного, чумазого лица блондина, полицейский наконец заговорил, – им стоило дать тебе время привести себя в порядок и поспать хотя бы часок-другой. Но дело, видимо, действительно не терпит отлагательств, раз они вызвонили меня аж среди ночи, зная, как я отношусь к подобному... В ответ мужчина не удостоился даже взгляда. Паренек перед ним сжался, цепляясь пальцами за край пластиковой сидушки своего стула, и глядел в стол, практически не моргая. — Вижу, ты все еще пребываешь в шоке после произошедшего. Но, боюсь, тебе придется рассказать мне все, что там случилось, раз уж ты единственный подозреваемый в умышленном поджоге частной собственности. Хотя, можно ли считать "подозреваемым" того, кого буквально поймали за руку на месте преступления? – риторический вопрос вновь уперся в стену молчания и детектив навалился на стол, сокращая расстояние между ними. – Или у тебя есть история, способная опровергнуть твою причастность? — Что вы хотите от меня услышать? – наконец парень заговорил осипшим от криков и продолжительных рыданий голосом. – Вы уверены, что это я, но это просто нелепо. Понятия не имею, какая история вам понравится. — Правдивая. — Вы не поверите ни единому моему слову. — Дай мне шанс. Прошу, начни с самого начала.

***

— С прибытием. Хорошо добрались? Еще по-августовски наливное теплое солнце лизнуло веснушчатые щеки парня, стоило тому выйти из тонированной машины. Под подошвой легких кроссовок приятно зашуршал гравий, укрывший широкую дорожку, ведущую к старинным кованым воротам в два человеческих роста с резными павлинами, венчавшими каждую створку. Феликс поправил светлые волосы, слежавшиеся от продолжительного сна на удобном кожаном сидение машины, доставившей его с вокзала к лечебнице Фауграб. Парню пришлось зажмуриться от резкой смены освещения, он поспешно натянул на нос солнцезащитные очки и наконец улыбнулся приветствовавшему его мужчине. — Ох, спасибо, добрый день! Все отлично, не думал, что ехать придется так долго. — Наше заведение специально расположено в отдалении от любых скоплений цивилизации, дабы свести к нулю стресс наших пациентов. Широкоплечий черноволосый мужчина в медицинском костюме учтиво кивнул Ли, принял из рук водителя скромный багаж новоприбывшего и жестом свободной руки пригласил проследовать за ним через высокие ворота. Тропинка из гравия вела к небольшому асфальтированному серпантину, предназначавшемуся исключительно для пеших передвижений и некруто уходящему в гору. По бокам от дороги буйной зеленью возвышались стены леса, закрывавшего обзор на то, что ждало путника за очередным витком. — Почему машинам нельзя проехать дальше? Больным людям тяжеловато подниматься в гору, – Феликс уже на первой паре метров стал задыхаться, чувствуя легкое головокружение то ли от нагрузки, то ли от чистого горного воздуха. — По той же причине, по которой Фауграб расположена вдали от цивилизации. Машины это лишний шум, – пояснил мужчина, обернулся к Феликсу и жестом предложил опереться о свой локоть. – Скажите, если станет нехорошо, мы остановимся и передохнем. Мужчине подъем давался с такой легкостью, которой Ли мог только позавидовать. Про себя он усмехнулся, что брюнет, наверное, добился такого телосложения исключительно благодаря этим подъемам в гору. — Я в порядке, немного отвык от таких нагрузок, просто... Давайте сбавим темп, самую малость. – Феликс постарался придать своему голосу безмятежность, но сильная одышка все портила. – А почему Могила Павлина? — Знаете немецкий? – мужчина без лишних слов подстроился под шаг парня, позволяя тому опираться о себя. — Немного, с детства увлекаюсь изучением иностранных языков, что-то типа хобби, – скромно улыбнулся Феликс. — Павлин был гербом семьи, в чьем поместье сейчас располагается наша лечебница. Глава семейства обожал этих птиц, он даже пытался разводить их, но, к сожалению, здешний климат для этих птиц был крайне губителен, ни одна особь не жила дольше года, большую их часть забирала суровая зима. Все высшее общество в шутку стало называть это место Могилой Павлина, но герцог, не желая становиться жертвой насмешек, превознес это имя, сделав его собственным. С тех пор поместье стало называться поместьем семьи Фауграб. — Он что и фамилию сменил? — Именно так, – хохотнул мужчина, – однако же попытки разводить павлинов герцог оставил. Вскоре дыхание Феликса совсем сбилось. Он едва передвигал ногами, с каждым шагом ощущая наваливающуюся тяжесть. Доза его болеутоляющих сделала не малый вклад в это состояние, изможденный болезнью и целым спектром фармакологических коктейлей организм чутко воспринимал любые нагрузки. Ли постепенно замедлялся, пока полностью не остановился, прося передышки. Он устроился на бордюре, скрестив ноги под собой, чтобы перевести дыхание. Мужчина остановился в полуметре от него, так и не отпуская дорожной сумки, а просто глядя куда-то в зеленую чащу позади Ли с абсолютно безмятежным видом. — Меня зовут Феликс, Ли Феликс, – решил нарушить затянувшееся молчание парень. — Мне известно ваше имя. — А вас? Вы доктор? — Младший медицинский сотрудник. Чуть больше, чем санитар, чуть меньше, чем медбрат, в нашем заведении границы статуса работников слегка... Размыты. Со Чанбин, но вы можете звать меня просто Чанбин, если угодно. — Очень приятно познакомиться! – Феликс одарил Чанбина лучезарной улыбкой. С первого взгляда было трудно определить возраст мужчины. Широкие плечи, мощный корпус, тяжелый из-за формы и расположения бровей взгляд вполне тянули на тридцать, но в глазах было что-то все еще юношеское. Речь его была поставлена великолепно, Феликс давно не встречал столь грамотных и вежливых людей, но как бы Со ни старался, какой-то далекий, азартный огонек то и дело проскакивал в его черных глазах, выдавая еще не угасшую беззаботность молодости. Для себя Ли решил, что Чанбину в районе двадцати пяти – спросить напрямую постеснялся. Самому же Феликсу только недавно исполнилось двадцать. О своем диагнозе он узнал несколько лет назад. Лимфома Ходжкина. Она пряталась от внимания его терапевта всю старшую школу и свалила парня с ног лишь к середине первого курса университета, когда стала перебираться на его кости, принося с собой непереносимую боль вкупе с зудом, лишившим Феликса сна и аппетита на долгие месяцы. Длительный курс химиотерапии помог привести тело к ремиссии и страшные симптомы практически полностью сошли на нет. Волосы успели отрасти, Феликс так переживал из-за их потери, что теперь наотрез отказывался стричься, отрастив малет до самого основания шеи. Однако подобные болезни не уходят так просто, и стоило ему вернуться к "нормальной" жизни после года академического отпуска, как он вновь был лишен сна и нормального существования без заглушающей остальные чувства боли. Мать, растившая его в полном одиночестве, поддавшись отчаянию, нашла в интернете брошюру о лечебнице Фауграб - "месте исцеления и единения с природой", по отзывам даже особо тяжелым пациентам тут оказывали самую квалифицированную помощь. И благодаря круглосуточному надзору медицинского персонала, а так же благоприятному климату высокогорья, они постепенно приходили к ремиссии, а то и полному выздоровлению. — Ну все, можем идти, – Феликс поднялся на ноги и обхватил себя руками за плечи – жест уже практически бессознательный – легкий озноб прошелся по телу, предрекая привычный приступ лихорадки. – Кажется, скоро поднимется температура, хочу добраться до больницы до того, как это произойдет. — Тогда слегка ускоримся, осталось еще около километра пути. Наконец деревья по бокам от дороги кончились и взору Ли открылся вид на утопающий в зелени и солнце замок. Конечно, технически строение нельзя было назвать замком – его габариты не шли ни в какое сравнение со средневековыми усыпальницами королей, но Герцог Фауграб потрудился на славу, проектируя свое семейное гнездышко. Каменная кладка, древняя черепица, огромные окна с тончайшими витыми узорами металлических цветов, конусы крыш небольших башенок, надстроенных на верхних этажах, огромное круглое окно центральной мансарды и уютная веранда справа от главного входа. Дерево здания, выкрашенное в благородный красный, прекрасно сочеталось с темным цветом камня его кладки. Феликс поневоле залюбовался архитектурой поместья, разглядывая детали фасада с приоткрытым ртом. Перед самим зданием раскинулась еще не успевшая пожухнуть к осени просторная лужайка, на которой грелись облаченные в белые пижамы пациенты. Кто-то из них играл в бадминтон, звонко смеясь, другие умиротворенно дремали прямо на прогретой солнцем траве или читали книги. Феликс насчитал минимум пятерых своих ровесников и столько же людей среднего возраста, а вот тех, чьи лета уже клонились к закату – не обнаружил. Может, пожилой контингент отдыхает после обеда? — Добро пожаловать, господин Ли, – приятный мужской голос оторвал парня от разглядывания местности. Феликс обернулся и увидел врача, стоявшего на невысоком крыльце главного входа. Мужчине было явно за тридцать – глубокая морщина залегла на его лбу, а виски совсем поседели, однако эти детали лишь придавали некоего шарма незнакомцу. — Просто Феликс, – стушевался парень, пожимая протянутую ему руку. – Спасибо. — Доктор Бан Кристофер Чан, приятно с тобой познакомиться, Феликс, – улыбка мужчины сбивала с ног, Ли на мгновение показалось, что он забыл, как дышать, полностью поглощенный теплом и уютом, которые распространялись от доктора Бана. – Я главный врач лечебницы Фауграб, по совместительству лечащий врач некоторых пациентов, но чаще всего ты будешь находить меня в кипе счетов и заявлений, нежели в гуще врачебных событий, которыми по задумке и должен заниматься человек со статусом "доктор", – дружелюбный, абсолютно непринужденный смех окончательно разоружил Феликса, чувство того, что он попал домой быстро заполнило его изнутри, перебивая собой озноб и согревая лучше любой лихорадки. Мужчина поблагодарил Чанбина, взял из его рук сумку новоприбывшего и, аккуратно придерживая Феликса за плечо, направился с ним через резные двери красного дерева. — Я провожу тебя до твоей комнаты, – пояснил доктор Бан. Они вошли в просторный хол, залитый светом со всех сторон – на окна проектировщик явно не скупился. Посреди холла стояла просторная стойка регистратуры, за которую проследовал Со, избавившийся от поклажи и исполнивший свою миссию по доставке новенького на гору. Позади стойки начиналась широкая лестница, залитая солнцем, льющимся из огромного окна, расположившегося на стене межэтажья. Стены, пол и потолок были выполнены в светлых тонах, создавая эффект стерильности, но не той некомфортной, как в обычных больницах, от которой на стену лезть хочется уже через полчаса лицезрения этого дизайнерского решения. Нет, здешняя желтоватая белизна стен казалась какой-то мягкой и уютной, то ли в силу особенностей естественного освещения, то ли оттенок подобрали грамотно. На стенах висели аккуратные таблички с указателями: "кабинет химиотерапии" – прочитал на одной из них Ли и его живот скрутило неприятными воспоминаниями о всех тех мучениях, которые закончились всего пару лет назад, и вот он снова тут, готовится вновь принимать в себя одну дрянь, чтобы попытаться вывести другую. — Налево терапевтическое крыло, все процедуры и беседы с твоим лечащим врачом будут проходить там, – мужчина рукой указал направление, о котором говорил, а после махнул в противоположное ответвление холла, – а в той стороне столовая и комнаты отдыха. — Из ада прямиком на пир, – тихо хохотнул из-за стойки регистрации Чанбин, вызывая у Феликса удивленную улыбку, на первый взгляд мужчина не выглядел, как человек, способный шутить подобным образом. Доктор Бан тактично пропустил эту остроту мимо ушей. — Прошу, нам наверх, – он подвел Феликса к перилам широкой лестнице, обложенной белым мрамором. – Мы не гордимся отсутствием у нас современных технологий, чтобы тяжелым пациентам не приходилось карабкаться на эту треклятую лестницу. Если у тебя будут возникать с этим проблемы, Чанбин всегда рядом, чтобы помочь тебе подняться. — Мои сильные плечи всегда к вашим услугам, – смиренно кивнул Со и тут же потянулся к пронзительно задребезжавшему стационарному телефону, – Добрый день, лечебница Фауграб, слушаю вас. Феликс вновь удивился: неужто этот парень был тем же человеком, который тащил его вещи в гору и изъяснялся высокопарными предложениями? На него что, так местный воздух влияет? Или у меня уже помутнение рассудка от таблеток? — Наверху у нас жилое крыло, – продолжал свою экскурсию доктор Бан, пока они неторопливо поднимались по широким ступенькам. Ли то и дело хватался за перила, чтобы сделать глубокий вдох, превозмогая стиснувшее грудную клетку удушье. Доктор рядом с ним, однако, не выглядел ни капли настороженным или взволнованным, его лицо сохраняло ту же доброжелательность и умиротворенность, с какой он встретил Ли у входа, за что парень был ему крайне признателен. За годы, проведенные в болезни, Феликс натерпелся этих соболезнующих взглядов, этих огромных влажных блюдец, глядящих на него так, будто вот-вот расщедрятся на слезы от жалости к нему. Парня тошнило от мысли, что единственным чувством, которое он вызывал у людей, была жалость. — Пришли, – они остановились посреди коридора, белизна стен которого прерывалась частыми белыми матовыми прямоугольниками дверей с неприметными аккуратными номерами на них. – Комнаты маленькие, но зато одноместные, мы решили отдать предпочтение приватности и уединению в вопросе расселения наших гостей. — Гостей? – удивленно хохотнул Феликс. — Слово "пациент" мне не очень нравится, – признался доктор Бан, усмехаясь в ответ, – безликое и холодное, не находишь? А вот "гость" вполне приемлемо, сразу понятно, что мы рады каждому из вас. Они обменялись еще парой любезностей, после которых Кристофер простился, ссылаясь на груду необработанных документов, оставил сумку Феликса в его комнате и удалился. Ли с тяжелым вздохом опустился на мягкую постель, стискивая ее край пальцами и на мгновение прикрывая глаза. Ему все еще не верилось, что он решился на госпитализацию в столь далекое от родного дома и всех благ цивилизации заведение. Только сейчас он осознал, что остался совсем один, наедине со своей болезнью, в небольшой, но вполне уютной больничной палате, которая и на палату не особо походила. Мягкие на вид голубые обои напомнили ему общежитие его университета, в котором он так и не смог нормально пожить. Серый ковролин укрывал пол, заглушая все шаги, а окно во всю ширину стены прикрывал белоснежный тюль, мерно парящий от дуновения еще теплого сентябрьского ветра. Солнце грело небольшой письменный стол, на котором лежали заботливо приготовленные для обитателя тетради и пара ручек. В ящиках стола нашлись салфетки, карандаши, альбом, крем для рук, запасная походная щетка. В тумбочке у кровати парень обнаружил еще несколько средств личной гигиены и "Моби Дика". Он вытащил книгу и вернулся с ней на застеленную синим пледом постель. Мягкий матрац послушно прогнулся под его весом, пружины тихо скрипнули, нарушая царящую в комнате тишину. Феликс обвел золотой орнамент лазурной обложки, подушечкой пальца повторяя силуэт кита, проткнутого гарпуном. Лихорадка наконец добралась до него. Парня начало потряхивать и ледяной пот градом прокатился по спине под легким свитером, вызывая неприятную дрожь. Феликс поежился, забрался на постель с ногами и обхватил колени, обнимая себя и сворачиваясь в клубок. Внезапно все одиночество и страх, подавляемые им до этого момента, разом хлынули на него, погружая в пучину эмоций и вызывая непрошенные слезы. — Тук-тук, – слова, сопровождавшиеся уверенным стуком в дверь, заставили парня подскочить от испуга. — Входите, – выдавил он, наскоро вытирая глаза и щеки, и стараясь придать себе беспечный вид. — Плачешь? – на пороге оказался Чанбин, в его руках была стопка белья, он вошел в комнату с таким видом, будто чужие слезы его вовсе не смущали. Возможно, так оно и было, за столько лет работы в лечебнице для онкобольных не мудрено привыкнуть к плачущим. — Нет, – замотал головой Феликс. — Ясно, – Со устроил на постели рядом с парнем стопку сменного белья и принялся раскладывать остальные вещи, – это постельное, а это два комплекта пижам, в которых тебе придется ходить, пока остаешься у нас – дресс код, ничего не поделаешь. Можешь украсить ее на свое усмотрение, если станет совсем скучно или захочешь самовыразиться. Смена белья каждый четверг, приноси все в прачечную внизу, я покажу тебе желоб позже. — Спасибо, – Феликс был готов кинуться на мужчину с объятиями, он был так благодарен Чанбину за крупицу участия, проявленную к нему, да просто за то, что тот появился и прервал его приступ слезного бессилия. — Я стащил для тебя печенье из столовой, – Со будто замешкался перед тем, как достать из кармана своего медицинского костюма небольшую пачку сдобы и протянуть ее парню. – Ты пропустил обед, я подумал, что ты проголодаешься до ужина. — Спасибо, – вновь пробормотал Ли и слезы сами покатились по щекам. – Вы слишком добры ко мне! — Можно на ты, – казалось, ухмылка Чанбина стала слегка смущенной, Феликс так и не принял печенье из его рук, так что мужчина просто положил пачку на кровать рядом с пижамой. – Это просто моя работа. Мне платят за заботу, так что не думай, что я... Прошу, не плачь, это так странно! — Странно? – Феликс вдруг рассмеялся сквозь слезы. – Я плакал, когда ты пришел, но мне не показалось, что тебя это смутило. — Те слезы были другими. Ты плакал от одиночества и страха, я вижу это практически у каждого новоприбывшего. Да и те, что тут уже давно порой заходятся в истериках, к этому я привык, курсы проходил и все такое, я знаю, что с этим делать. Но сейчас то ты чего разревелся? Это меня с толку сбило... — Я просто... – Ли и сам сбил себя с толку водоворотом испытываемых эмоций. – Мне и правда стало одиноко и страшно, как только я остался один, но потом пришел ты с этим печеньем и это так... Я расплакался из благодарности к тебе. — Знаешь, я бы предпочел принимать благодарность словами, а не слезами, – хохотнул Со. – Мне нужно идти. Если у тебя будут какие-то вопросы или потребуется помощь – ты знаешь, где меня найти. Он уже было вышел, но оступился, останавливаясь и вновь шаря рукой в кармане. — Вот, – он, не оборачиваясь, протянул Феликсу руку и, дождавшись, пока тот додумается подойти и принять его "дар", добавил. – Это жаропонижающее. Ли уставился на закрывшуюся за мужчиной дверь, не веря собственным ушам. Он знал, что в мире встречаются хорошие люди, но чтобы вот так. Парень стиснул в руке глянцевую красную пилюлю и еще пару раз шмыгнул носом, не в силах справиться с накрывающими его волнами чувств. Он наскоро съел печенье, запив его водой, припасенной в дорожной сумке, хорошо выучив урок о том, что жаропонижающие препараты лучше не принимать на пустой желудок. Пережитый стресс скорых сборов в поездку, долгий перелет и небольшой нервный срыв вкупе с таблеткой свалили его с ног практически моментально, он даже не успел переодеться и застелить постель свежим бельем.

***

— Эй, просыпайся! Завтрак проспишь. Чей-то мягкий голос прорезался сквозь пелену красочных сновидений Феликса, вырывая его из приятной неги. Солнце ударило в глаза, отчего парень болезненно застонал, натягивая одеяло на голову. — Не прячься, подъем, ты и так проспал ужин, вчера тебя было просто не добудиться. Незнакомец бесцеремонно стащил с Ли одеяло и предпринял попытку растолкать парня. — Встаю, встаю, – забормотал тот, недовольно хмурясь. — Ого, вот это голос... Голос Феликса, который и без того был достаточно глубоким, спросонья звучал грубо и особенно низко. Ли протер заспанные глаза и наконец взглянул на источник шума в своей палате. Им оказался бледный парень, на вид примерно его возраста, с угольно-черными волосами, доходящими почти до плеч и убранными от лица парой белых заколок. Он беспечно улыбался, с неприкрытым интересом разглядывая Феликса. — Ты кто? – только и сумел выдавить из себя все еще дезориентированный Ли, сбитый с толку фактом того, что проснулся не в родной постели, а приезд в лечебницу оказался не просто дурным сном. — Хван Хёнджин, – улыбнулся незнакомец. Большие карманы его белой пижамы были вручную разрисованы изящными цветами, а воротник и манжеты коротких рукавов выкрашены в пастельный розовый. — А я Феликс... — Да, я знаю, – перебил его парень и протянул Ли все еще аккуратно сложенную Чанбином пижаму, – давай скорее мойся, натягивай это и пошли вниз, ты думаешь, нас будет кто-то ждать? Сметут наши порции, даже не заметишь. — Иди, я и сам... — Нет, Бини поручил тебя мне, я не могу предать его доверие. Тем более, ты скорее всего заблудишься и пропустишь завтрак, а влетит за твою голодную смерть мне. — Там же везде указатели, я не... — Иди давай, хватит со мной спорить, – закатил глаза Хван, выпихивая Феликса в коридор и за руку отводя в общую ванную комнату. Древний смеситель долго сопротивлялся, прежде чем перестать поочередно окатывать Ли кипятком и ледяной водой. Парень списал это на трудности установки нормальной системы водоснабжения в древнем поместье и не позволил какой-то воде испортить себе настроение. Наспех взъерошив мокрые волосы, чтобы они, высыхая, приняли приличный вид, Феликс натянул белую пижаму, прихватил свои вещи и вышел в коридор, по которому уже во всю сновали обитатели лечебницы. Чьи-то пижамы были столь же безликими, как та, что надел Феликс, но парень разглядел нескольких людей, чьи пижамы выделялись: красочной вышивкой, брошью или значками, один парень умудрился отрезать рукава пижамной футболки и сделать из нее безрукавку. Ли мысленно восхитился людьми, придающими себе индивидуальность даже находясь в некоем подобии хосписа. Он уже стал придумывать, как мог бы разукрасить свою униформу, когда ладонь Хёнджина нашла его локоть и мягко, но уверенно стиснула его. Хван оперся о Феликса, притискиваясь поближе. — Ну, идем, сейчас все козырные места займут. Только сейчас Ли заметил, что его новоиспеченный друг прихрамывал. Хёнджин умело опирался о него, облегчая свое передвижение, при этом не вешаясь на Ли всем своим (с виду не таким уж и большим) весом. — Что с ногой? – будничным тоном поинтересовался Феликс, стараясь подхватить манеру общения, присущую, казалось, многим в этом заведении. — Саркома сожрала, – пожал плечами Хван, – саркома Юинга, знаешь? Они вошли в просторную, залитую ярким утренним светом столовую. Хёнджин тут же уверенно потянул парня в сторону окна, занимая свободный столик. — Впервые слышу, – признался Феликс, глаза его разбегались в попытке рассмотреть все и всех разом. — Не пялься так, – мягко хохотнул Хван, уловив растерянность приятеля, – еще успеешь насмотреться и устать от этого всего. — Давно ты тут? — Пятый месяц, и куковать мне тут до второго пришествия, – вздохнул Хёнджин, подпирая подбородок рукой, взгляд его медленно следовал за женщиной с тележкой, развозившей подносы с едой по столикам. — Почему ты так думаешь? Плохие прогнозы? — Мне еще даже диету не подобрали, так что пока лечение лишь паллиативное, задрало, если честно, – фыркнул брюнет. — Доброе утро, Хёнджин, – женщина с каталкой добралась до их стола и одарила Хвана улыбкой, полной заботы, – твой завтрак на сегодня, доктор Ли попросил добавить побольше пасленовых и полностью исключить быстрые углеводы, так что сегодня без сладостей, извини, дорогой. — Большое спасибо, – Хёнджин лучезарно улыбнулся, принимая поднос и, улучив момент, когда женщина перевела внимание на Феликса, драматично изобразил акт рвоты, отчего Ли едва ли сумел сдержать смех. — Феликс, верно? Ты у нас новенький, так что диета стандартная, – она достала поднос с нижнего этажа тележки и устроила его на столе. – Приятного аппетита, мальчики, ешьте на здоровье. Сердце Феликса вновь растаяло от заботы, которой наградила его незнакомая женщина. Похоже, ему придется привыкать к подобному отношению со стороны персонала этого необычного места. Проводив сотрудницу столовой благодарностями, парни принялись за трапезу, то и дело переговариваясь. — А у меня лимфома Ходжкина, – как бы невзначай поделился Феликс. Он жевал фрикадельки в томатном соусе и был очень сосредоточен на еде в своей тарелке, то ли горный воздух так влиял, то ли обстановка, но парню казалось, что такого вкусного пюре он в жизни не пробовал. — Круто, именные диагнозы, прям как парные кольца, – рассмеялся Хёнджин, вилкой превращая жареные баклажаны в своей тарелке в кашу. – Я просто уверен, что мой врач специально подсунул мне это дерьмо, зная, что я ненавижу баклажаны. — Уверен, это для твоего же блага, – сочувственно улыбнулся Феликс. – Хочешь фрикаделек? В них белка больше, чем углеводов, так что тебе можно, наверное... — Конечно хочу, – тут же воодушевился Хван, цепляя вилкой чужое мясо и отправляя в рот. — Ты так забавно потряхиваешь головой, когда засовываешь еду в рот, – хохотнул Феликс. — Чего? — Не замечал? Вот так, – Ли поднес полную вилку пюре ко рту, широко открыл его и чуть подергал головой, передразнивая Хёнджина. Второй тут же залился звонким смехом, прикрывая рот ладонью и чуть откидываясь назад. — Иди ты, я так не делаю! — Делаешь-делаешь, – смех брюнета оказался крайне заразителен, Феликс подхватил его и они продолжали смеяться несколько минут кряду, пока мужчина, сидевший за соседним столом, не шикнул на них. После завтрака за Феликсом пришла медсестра и увела в терапевтическое крыло, где его истыкали иглами, собирая материал для разнообразнейших анализов. Его взвешали, измерили рост, высчитали долю жировой ткани в его теле и объем легких, и через час он был уже полностью вымотан, отвечая на последние вопросы для анамнезов жизни и болезни. Его отпустили только к обеду, чему он был несказанно рад – потеря крови вызвала жгучий аппетит, который Ли намеревался утолить сию же минуту. Хёнджин ждал его у входа в столовую, чтобы вновь поесть вместе. Они болтали о пустяках, обсуждая общие интересы, которых оказалось достаточно много. Хван делился своей любовью к танцам и живописи, а Ли – к музыке и изучению языков. Когда бытовые темы были исчерпаны, Хёнджин решил рассказать новому другу понемногу о местных обитателях, которых сам брюнет считал особенно интересными. — Вон там Ян Чонин. Хёнджин указал на паренька в дальнем углу столовой. Тот сидел за одним из залитых обеденным солнцем однотипных трехместных столиков с круглой, наполированной белоснежной столешницей. Парнишке на вид было не больше восемнадцати, его нездорового землистого оттенка кожа будто светилась на солнце, а может светился и сам Чонин. На мгновение Феликсу показалось, что голову парня очерчивает едва уловимый нимб, отчего Ли даже рот приоткрыл, завороженный этим зрелищем. Чонин читал комикс, самозабвенно улыбаясь и щурясь, и все же не отворачивая лица от гигантского окна, а продолжая купаться в золотом тепле сентябрьского солнца, которое еще не успело осознать, что лето окончено. Феликс моргнул, прогоняя наваждение и отрывая взгляд от лица Чонина, чтобы оглядеть другие особенности внешности парня. Ян сидел, закинув ногу в цветастом кроксе на колено и выглядел абсолютно расслабленным. Футболку его больничной пижамы украшала пара значков с неизвестными Ли мультяшными персонажами, он накинул на плечи большой кардиган, а на голове его красовалась пестрая вязаная шапка, из-под краев которой тут и там торчали клочки обесцвеченных отросших волос. — Черт, он выглядит таким... Ярким, – самозабвенно выдохнул Феликс, наконец переводя взгляд на собеседника, абсолютно обезоруженный очарованием Яна. — У него лейкемия, – с горечью покачал головой Хван. От услышанного диагноза сердце Феликса упало в желудок. – Но он держится молодцом, ни разу не видел, чтобы он не улыбался. Лишь раз он плакал при мне, когда мы случайно оказались наедине в его комнате. Он тогда сильно простыл, я зашел навестить его и накормить обедом. Мы молча ели, а он вдруг начал рыдать прямо над миской куриного супа, сказал, что смертельно устал бороться и хочет просто... До сих пор мурашки по телу от воспоминаний. — Звучит просто ужасно, – Феликс сглотнул подступивший к горлу комок, борясь с бурным воображением, рисующим картинки плачущего парнишки, который сейчас одиноко читал комиксы под солнцем со счастливой улыбкой на лице. Двери столовой отворились и в нее шагнул статный мужчина в белоснежном халате. Волосы его были идеально уложены, а блеск начищенной перьевой ручки в нагрудном кармане буквально ослеплял. На носу его сидели очки в тонкой золотой оправе, а воротник выглаженной черной рубашки слегка небрежно выбивался из-под халата. В докторе Феликс признал главу лечебницы. Мужчина прошелся между столами, улыбаясь каждому пациенту и обмениваясь короткими фразами с некоторыми из них. Он подошел к Чонину и потрепал того по голове, покрытой шапкой, при этом улыбка его стала еще более теплой, чем прежде. Феликс подметил, сколько любви и привязанности было в этом жесте и тут же вопросительно вскинул брови, обращаясь к Хёнджину. — Доктор Бан души не чает в Чонине, – поспешил объяснить Хван, – когда я только поступил сюда, я неделю был просто уверен, что Ян его сын, а гаденыш Минхо – мой лечащий врач – с абсолютно серьезным лицом заверял меня, что так и есть! Феликс рассмеялся, прикрывая рот ладонью: — Так он не его родственник? — Нет, Чонин здесь уже кучу лет. Кажется, он поступил еще до того, как господин Бан стал главным врачом, еще при жизни предыдущего руководителя. С тех пор и по сей день док лично курирует его, так что технически, его можно считать его отцом, Нини буквально вырос у него на глазах и под его чутким руководством. — Похоже, доктор Бан отличный специалист, с таким диагнозом долго не живут, а раз Чонин поступил сюда, то стадия явно была далеко не первая... — Все врачи тут отлично справляются со своей работой. Мой курирующий врач хоть и та еще заноза, но пару раз с того света меня доставал, так что я по гроб жизни буду ему благодарен. — Как твои дела, Феликс, осваиваешься по-тихоньку? Мужской голос прервал дружескую беседу. Оба парня подняли головы и расплылись в улыбках при виде доктора Бана, улыбающегося им в ответ. — Господин Бан! – Феликс подскочил на ноги в благоговейном восторге. – Все отлично, я... — "Доктор Чан" будет вполне достаточно, Феликс, – мягко поправил его мужчина. — Вас понял, – Ли чуть ли не подпрыгнул на месте от предоставленной ему чести обращаться к одному из лучших онкологов страны практически на ты. – Мне тут очень нравится, виды безумно красивые, а ребята и персонал все очень добры ко мне. — Я ужасно рад это слышать, – улыбнулся Чан и потрепал младшего по плечу, – Хёнджин, молодец, что подхватил его, хвалю за инициативу, – он кивнул брюнету, отчего тот засиял гордостью. – Тебя уже внесли в расписание процедур, я начну подбирать твою диету с завтрашнего утра, подбор медикаментов начнем параллельно. — Вы? – опешил Феликс, обмениваясь быстрыми удивленными взглядами с не менее опешившим Хваном. — Да, я решил взять тебя себе, буду твоим лечащим врачом, если ты не против, разумеется, право выбора лечащего врача все еще прописано в нашем законодательстве и закреплено за пациентом, – прищур улыбающихся глаз доктора Бана вызывал столько доверия, что Ли даже не мог придумать причины, по которой кто-то в мире мог быть против подобной перспективы, так что он лишь активно закивал. – Отлично. Я зайду к тебе на утреннем обходе. Было приятно увидеть вас обоих в добром здравии, хорошего остатка дня! С этими словами главный врач лечебницы Фаунграб удалился. Хёнджин проводил его взглядом и, стоило мужчине скрыться, как он тут же вцепился в Феликса обеими руками, потрясая. — С ума сойти! Сам доктор Бан взял тебя на поруки! — Это такая редкость? — Не считая Чонина, он курирует еще одну девушку. Ты третий его пациент... — Я либо настолько плох, что умру на днях, либо мой случай такой редкий, что он напишет обо мне книгу, – не без страха в голосе хохотнул Феликс, полностью дезориентированный выпавшей ему честью. Они вышли из столовой, решив немного прогуляться. Хёнджин пообещал провести небольшую обзорную экскурсию, которая началась сразу за порогом столовой. — Ну, тут ты уже все видел, обычные окна, стены, если пройти дальше по коридору, то найдешь две комнаты отдыха, в одной можно смотреть телек с семи до девяти каждый будний день и до десяти по выходным. Во второй комнате много настольных игр и огромный шкаф с книгами, но обычно там слишком шумно, чтобы читать, так что я рекомендую библиотеку. — Я не фанат чтения, – потер шею Феликс, чувствую какую-то вину за такое признание. — Это пока, тут не так много развлечений, так что рано или поздно каждый приходит к книгам. — Да уж, я уже заметил, что связи тут никакой... — Ага, ты можешь звонить родным со стационарного телефона Бини после девяти вечера, когда его смена кончается. — Почему ты зовешь его Бини? — Потому что его это смущает и бесит, – хохотнул Хёнджин, – он ужасно милый в такие моменты, так что поначалу я постоянно звал его так, а потом привык настолько, что теперь называю его так и в его отсутствии. Они прошли до упора правого крыла первого этажа и дошли до стеклянной двери, ведущей к заднему двору поместья. С крыльца открывался непередаваемый вид на покрытые зеленью и туманом горы. Дыхание Феликса перехватило, пока он смотрел вдаль на раскинувшиеся до самого горизонта луга и прорезающие их петли лазурной речушку. — С ума сойти, никогда не видел ничего подобного, – выдохнул он. — Это наш сад, в основном тут сидит старшее поколение, так что особо не пошумишь, – Хван покосился на пару женщин средних лет, читающих газету на скамейке в тени раскидистого древнего дуба. — А там что? – Ли указал пальцем на небольшой флигель, фасад которого ничем не отличался от фасада поместья. — Не знаю, на дверях там замок и медсестры не одобряют приближение к этой штуке... Думаю, там пыточная, – будничным тоном сообщил Хёнджин, кивком подтверждая свою догадку. — Чего? – Феликс был слишком доверчив, чтобы не принять слова парня за чистую монету. — Ну да, пыточная, врачи увозят туда буйных пациентов, отказывающихся от лечения, – загробным голосом начал Хёнджин, – привязывают древними ремнями к древней дыбе и... — И тебе там самое место, Хван, – от тихого мужского голоса, прозвучавшего над самым ухом, Хёнджин испуганно взвизгнул, вцепляясь в руку Феликса. Феликс и сам подпрыгнул, больше испугавшись крика Хёнджина, чем неожиданного появления незнакомца. — Минхо, какого хрена! Я чуть Богу душу не отдал! – завопил Хёнджин, театрально хватаясь за сердце. — Объясни-ка мне, мой дорогой друг, почему я, просматривая карты моих любимых пациентов, обнаруживаю отсутствие подписи твоего физиотерапевта за сегодняшнее число в твоем листе физиотерапии? И почему я, занятой человек, у которого помимо тебя еще десять таких же спиногрызов, должен бегать, как в жопу ужаленный по всей лечебнице и искать тебя, чтобы надрать тебе зад? — Я всего один раз решил пропустить, – забормотал Хёнджин. — Ты в своем уме!? – прикрикнул мужчина, отчего брюнет вжал голову в плечи, прижмуривая глаз. – Мы только-только смогли купировать болевой синдром и снять воспаление. Ты месяц ревел мне в халат и на стену лез от болей, уже забыл!? Хочешь пустить это все коту под хвост и снова плотно сесть на морфин? — Нет, я просто хотел... — От тебя требуется просто прийти и полежать сорок минут смирно, ничего больше! Чтобы через полчаса был в физиокабинете. Доктор Мин уже уехала в город, потому мне придется самому научиться прилеплять эти хреновины к твоей ноге. И храни тебя Создатель, если ты посмеешь не явиться. — Простите меня. Феликс, все это время с раскрытым от удивления ртом наблюдавший за сценой, проводил явно взбешенного врача взглядом, а после сочувственно похлопал Хвана по спине. — Минхо просто дьявол, – проныл тот, издавая хнычущие звуки, – вечно выскочит, как черт из табакерки и доведет меня до сердечного приступа. "Вдали от стресса" – говорили они! Да я с ним поседею быстрее, чем от старости... — Лучше бы тебе пойти на эту процедуру и поскорее, – хохотнул Феликс, – даже я испугался, а он на меня даже не посмотрел ни разу. Они поспешили вернуться внутрь. Хван решил, что не станет испытывать судьбу и выжидать данные ему полчаса, а сразу направится на место встречи. — Эй, Бини, – он устроил руки на стойке регистрации, подперев ими подбородок, и расплылся в сладкой улыбке, играя бровями, – как поживаешь? — Хорошо, Хёнджин, спасибо, что спросил. Могу я тебе чем-то помочь? Феликс чуть было не рассмеялся в голос, наблюдая за тем, как Чанбин изо всех сил старается сохранять непринужденный вид, при этом испытывая целый коктейль эмоций: от смущения, вызванного сокращенной формой своего имени, до раздражения – он терпеть не мог, когда кто-то опирался о начищенную лично им стойку, об этом Хван не забыл упомянуть при рассказе о Со еще за завтраком. — Дашь ключик от физио? — Доктор Ли уже забрал его, он сказал, что ты можешь попытаться саботировать сеанс, – Чанбин встал, медленно, но настойчиво убирая чужие локти со своей стойки. – А так же проинструктировал меня сопроводить тебя прямиком к кабинету на случай, если ты решишь свинтить. — Боже, я же тут не заключенный! – закатил глаза Хëнджин. — Будь ему благодарен, он пытается помочь, – буркнул Со. — Знаю, знаю, – вздохнул Хван и взял Феликса за руку, – Ликси проводит меня. И если я сбегу – он понесет наказание, идет? — Идет, – хохотнул Чанбин. — А меня кто-нибудь спросил? – воскликнул Феликс, не ожидавший подобной подставы. — Не боись, никуда я не денусь, – они направились в противоположное от столовой крыло, указатели которого пестрели медицинскими терминами. – Тем более, нога и правда последнее время начала побаливать, так что этот визит мне не повредит. Запах больницы и болезни, резкий и едкий, ударил в нос Феликса, стоило парням пересечь незримую черту, отделяющую безмятежность остальной части лечебницы от этого места. Тут даже свет как будто бы был более холодным, а выглядывающее из-за облаков солнце не могло пробиться через толщу стекла местных окон. Феликса пробрал озноб. Это место вдруг напомнило ему о том, что он не на курорте и не в летнем санатории. Люди здесь не отдыхают, а лишь создают иллюзию, чтобы не сойти с ума от постоянного ожидания страшных результатов анализов или резкого ухудшения после затяжной ремиссии. — Ну, я пошел, увидимся позже? Найди меня перед ужином.

***

Феликс бесцельно послонялся по первому этажу, ненадолго вышел на задний двор, чтобы еще раз полюбоваться видом гор, а после вернулся в холл. Мерный скрип ручки по желтым листам медицинских карт был почти усыпляющим. Чанбин старательно заполнял какие-то документы, то и дело по привычке покусывая колпачок ручки, задумавшись о чем-то. Не найдя ничего лучше, Ли просто опустился на один из кожаных диванов, расположенных вдоль стены по бокам от главного входа, и принялся наблюдать за черной макушкой, торчащей из-за стойки регистратуры. Возвращаться в комнату не хотелось – легкий страх вновь остаться один на один со своим одиночеством подъедал нутро Феликса, вынуждая того тянуться к любому обществу. — У тебя лимфодренажный массаж в пять, – умиротворяющую тишину холла нарушил приглушенный голос Со. — Ох, спасибо, – Ли встрепенулся, бросая быстрый взгляд на часы, чтобы обнаружить, что минутная стрелка почти доползла до без десяти пять. – А как я вообще должен узнавать о своих процедурах и всем прочем? — Каждый понедельник я заполняю индивидуальные листы расписания и помещаю их в кармашек на двери твоей палаты – так ты будешь знать, кто, где и когда ждет тебя. — Трудно, наверное, столько писать и держать все в голове, тут ведь много народа... — Не особо, – Чанбин поднялся со стула, чтобы собеседник мог видеть его, – новички тут не частое явление, так что мне не нужно запоминать много новой информации, а старая вылетает из-под пера уже на автомате. Проводить тебя? — Да, если не затруднит, – смущенно улыбнулся Феликс, поднимаясь с дивана, – спасибо, Чанбин.

***

Ужин оказался столь же вкусным, как и предыдущие приемы пищи. Феликс мысленно восхвалял поваров с каждым следующим укусом, жмурясь от удовольствия, пока пережевывал свой стейк. — Эй, Хани! – Хёнджин вдруг вскинул руку и принялся активно махать кому-то с радостной улыбкой. – Джисон! Давай сюда! Где ты пропадал? Три дня тебя не видать было, я уже было начал волноваться. Феликс обернулся, чтобы посмотреть, кого так рьяно приветствует его сосед по столу. К ним с широкой улыбкой направлялся невысокий щуплый паренек. Пижама его не выделялась какими-то отличительными знаками, но на ногах красовались кеды на высокой платформе, а на плечах – спортивная кофта на замке. Его явно прежде окрашенные в рыжий волосы вылиняли в красивый персиковый цвет, но больше всего в его образе Ли заинтересовала пиратская повязка, прикрывающая один глаз. Парень приволок стул из-за соседнего стола и плюхнулся к ним. — Мой долбанный гипофиз решил устроить мне аттракцион под названием "какой гормон доведет меня до комы в этот раз", – незнакомец хрипло рассмеялся. Только вблизи Феликс заметил, насколько болезненно-бледным было его лицо: фиолетовые круги под глазами, восковая кожа, впалые щеки – все указывало на то, что парень сейчас находился не в лучшем своем состоянии. — Вот черт, – сочувственно выдохнул Хван. — Короче, все эти три дня я блевал дальше, чем видел. А бедняга Ким только и успевал, что капельницы мне менять, чтобы я не отъехал от обезвоживания. Вот это я конечно задал жару молодняку, – хохотнул парень, переводя внимание на скромно жующего рядом с ним Феликса. — И, похоже, я пропустил грандиозное событие, – он протянул руку и Ли мысленно ужаснулся слабости его рукопожатия, – Хан Джисон к вашим услугам. — Ли Феликс. А что... Прости, а что это за повязка? — О, это? – Джисон ткнул пальцем в кожаный аксессуар на своем лице. – Как-то я подрался с воронами, когда лазал на местной крыше, я победил, но лишился глаза в бою... — Правда? – ахнул Феликс, но услышав сдавленный смех Хёнджина тут же нахмурился, догадавшись, что его обманывают. — Нет, он на месте, – Хан снисходительно рассмеялся, явно полностью довольный собой. Он приподнял повязку, демонстрируя Феликсу здоровый карий глаз. Глаз ничем не отличался от второго, но выглядел остекленевшим и смотрел, казалось, куда-то в пустоту. – Я просто ослеп на него. Аденома гипофиза, мать ее, однажды проснулся только одним глазом, не представляешь, как я пересрал в тот момент... Так и не смог привыкнуть, поэтому ношу повязку, чтобы голова не кружилась, мне тошноты и без этого хватает. Ли едва сумел сдержать избитое "мне жаль". За годы собственной болезни ему осточертела эта фраза, он устал от жалости к себе со стороны окружающих, поэтому посчитал проявление сочувствия неуместным, так что просто улыбнулся: — Выглядит круто. — А то! – Джисон просиял от комплимента, а после хлопнул в ладоши и активно потер ими, отвлекаясь на подошедшую разносчицу еды. – Чем же сегодня порадует меня этот ангел? — Прости, дорогой, доктор Ким порекомендовал тебе только жидкости. На ужин тебе полагается легкий бульон, поправляйся скорее, у меня для тебя припасена красная рыбка. Джисон застонал, глядя на миску еле окрашенной в желтый воды, хватаясь за голову. Женщина сочувственно потрепала его волосы и оставила их. — Он меня не лечит, он меня в могилу свести хочет! — Тебе хотя бы не рекомендуют побольше баклажанов и спаржи! – зашипел Хван, с ненавистью потроша свое баклажановое рагу. — Уу, что ты натворил на этот раз? — Ничего такого, Минхо просто нравится смотреть на мои страдания. — Бросьте, это для вашего же блага, – постарался внести каплю позитивного мышления Феликс, натянуто улыбаясь, ему вдруг стало ужасно стыдно за свой стейк с горошком. — Молчи и наслаждайся дарами рога изобилия, пока доктор Бан не прописал тебе кашу на воде трижды в день! — Привет. Тихий голос прервал их шутливую перепалку по поводу несправедливости докторов. Все трое подняли взгляды на незаметно подкравшегося к их столу парнишку, в руках которого уже был поднос с едой. Феликс приятно удивился, узнав в незнакомце никого иного, как Ян Чонина, с которым парень безумно хотел познакомиться с тех пор, как увидел его впервые. — Можно сесть к вам? – тот смущенно улыбнулся и эта улыбка поразила Ли в самое сердце, так что он просто не смог не расплыться в ответной улыбке, на душе тотчас стало тепло и уютно. — Конечно садись, свет очей моих. Вернее одного моего оч... А, забей. Падай, – Хан тут же стал двигать свой стул, теснясь ближе к Хвану. Ян с благодарностью оглядел всех троих и втиснул принесенный стул между Джисоном и Феликсом. Ли с удивлением обнаружил на подносе паренька огромную порцию жареной картошки под толстым слоем сыра, несколько котлет, стакан с чем-то вязким и зеленоватым, а на десерт – кусок торта внушительных размеров. — Ого, – только и сумел выдать он. — Любимчик доктора Чана, его как будто на убой кормят, глядишь док скоро слопает эту сахарную булку, – Хан стиснул пальцами щеку Чонина и потрепал ее, на что парень недовольно зыркнул и оттолкнул чужую руку от себя. — Может и тебя так кормить будут, – с неприкрытой завистью вздохнул Хёнджин, обращаясь к Феликсу. — А в чем вообще суть всех этих диет? Понятно, что Джисон нехорошо себя чувствует и ему полагается что-то такое, но вы... – Ли как будто вновь оказался неопытным первокурсником, ощущая себя юнцом, не знающим местных порядков и традиций. — Это фишка лечения, – на его вопрос решил ответить Чонин. – Врачи подбирают строго индивидуальный рацион, основываясь на твоих анализах, это приводит твои показатели к нужным цифрам, после чего врач может начать терапию переливания. — Уу, слышу нотки Чана в его голосе, весь в папочку, – хохотнул Хёнджин, подталкивая Хана в плечо, на что тот сдавленно прыснул. — Переливания? Сказать, что Феликс не знал ничего о месте, куда едет и о методах, которыми его собирались лечить от неизлечимой болезни – ничего не сказать. Мама сообщила ему о его отъезде едва ли не за несколько часов до вылета, он успел только погуглить название лечебницы и имя главного врача до того, как связь прервалась. — А ты чего же, не знаешь, какие тут методы лечения? – искренне удивился Чонин, а когда получил отрицательный ответ, поспешил объяснить: – Тут нет химиотерапии в привычном ее понимании. Я тут уже не первый год, но так до конца не понял, что именно они делают, да и доктор Чан объясняет достаточно туманно, но из того, что я понял... Они подключают тебя к такому аппарату, типа фильтра, он качает твою кровь через себя и фильтрует раковые клетки, параллельно смешивая твою кровь с какими-то препаратами. Не сказать, что от этого метода побочки приятнее, чем от химии, волосы вылезают не так сильно, но все же лезут, – он со смущенной улыбкой потер свою вязаную шапку. — Ага, после химии меня полоскало только в путь, а после этой лабуды вроде ничего, тоже рвет, но не с таким остервенением, – согласно закивал Джисон. — А я пока не пробовал, Минхо никак не подберет мне диету, – вздохнул Хван, сдаваясь в борьбе с баклажаном и отодвигая от себя тарелку, так и не притронувшись к еде. — Никогда не слышал ни о чем подобном, – пробормотал Феликс, пододвигая к Хёнджину свою тарелку с недоеденным горошком. — Я бы не назвал этот метод передовым, – продолжил Чонин. – Отсюда мало кто выписывается быстро, взгляни хоть на меня. Некоторые умирают, но это редкость. Думаю, такое лечение скорее паллиативное, в основном тут живут неоперабельные, на которых врачи по тем или иным причинам поставили крест. И все же людям становится лучше и это продляет им жизнь, выводя в достаточно продолжительную и устойчивую ремиссию. — Только не меня, – хохотнул Джисон. — Ты сам все саботируешь, – закатил глаза Хван. — Мне просто интересно, насколько хватит малыша Кима, мы с Минхо даже поспорили на этот счет. — Вы с Минхо что!? – Хван от возмущения чуть было не подскочил со стула. – Это неэтично с его стороны! И абсолютно варварски с твоей! Ты вредишь и себе и доку Киму, Джисон, имей совесть... — Тише ты, мы поспорили, сколько времени потребуется Киму, чтобы прийти к Минхо за советом. Мы не спорили, как скоро я откинусь или Ким уволится! — Смотри мне, если ты помрешь от этих ваших игрищ – я тебя придушу.