Бокал на двоих

      Опустевший бокал коснулся стола. За бесконечными попытками понять, как могло случиться то, что случилось, Моро потеряла счёт выпитому. Вот уже несколько дней она не выходит из дома. Звонки с работы успешно игнорировались, а погреб опустел как минимум на две бутылки. Бесконечный поток мыслей накрыл её с головой. — Наверное, надо перестать так много думать. И пить… Что бы там ни было, оно закончилось. Я должна вернуть прежнюю себя. Мне ведь не сложно начинать новую жизнь. Я сделала это после смерти отца. Сделала тогда. Сделаю и сейчас. Она взяла пустой бокал. — Сделаю… Сейчас… От нахлынувших переживаний рука сжалась что есть сил. Осколки вонзились в ладонь, по запястью стекала кровь. — Ну почему это всегда происходит со мной?! В отчаянии она ударила целым кулаком по столу. Вода стекала багровым ручьём, промывая раны. Кое-как наложив бинт, Жаклин направилась в спальню. И чего в ней такого особенного? Совершенно обычная девушка, ничем не выделяющаяся из толпы. Да и знакомы они по большей части лишь по работе. Времени для этого прошло недостаточно, но даже его хватило, чтобы растопить врата замка. Квиэл словно обладала какой-то магией, сумев всего за полгода то, чего не смог до неё никто за столько лет. Она сумела нарушить целостность, казалось бы, нерушимой ледяной стены. Единственная, кого Моро не хотела отталкивать, но боялась снова оказаться уничтоженной. Снова собирать осколки.       Едва она накрылась одеялом, эмоции одержали верх. Уткнувшись в подушку, Жаклин, наконец, сдалась. Впервые за столько лет она дала волю чувствам. Никто не увидит эти слёзы. Никто не услышит плач.       Утро началось также, как и три предыдущих. С пустого кофе в пустом доме. В телефоне, как уже стало привычным, значились три пропущенных. Секретарь Стаут. — Как я до этого дошла? Почему так убиваюсь? Ещё месяц назад меня вообще не заботили чувства других, а сейчас я уже который день глотаю вино и не перестаю думать об этом. Квиэл… Неужели я и правда… Я же столько лет отгораживалась от чего-то серьёзного, а в итоге это само пришло ко мне. Сколько раз я обжигалась… От этих рассуждений начинает болеть голова и снижается настроение. Рука вновь потянулась к бутылке. Всего нескольких подходов хватило, чтобы опустошить её. Непрошибаемая снаружи, мягкая внутри. — Я… сама прогнала её. Сама виновата! И чего мне теперь… Надо извиниться. Я должна… Алкоголь за это время успел сделать своё дело — она едва держалась на ногах. Растрёпанные волосы, красное от хмеля и слёз лицо… В таком виде мисс Моро вовсе не похожа на директора филиала крупной компании, но это вовсе её не заботило. Едва она потянулась к ручке двери, как вдруг замок сам отворился. Дверь тихо открылась. — Наконец-то нашла. С Вами всё в поряд…. ке… На пороге стояла Мишель. — К-квиэл… Что… ты здесь делаешь? — С работы позвонили, сказали, что Вас уже четвёртый день нет на месте. Я подумала, что-то случилось. И кто же удивлён больше? — Я… Совсем… — шмыг — Совсем… не хотела… Ох… Кажется, хмель перестарался. Она лишь хотела сделать шаг вперёд, но земля почти сразу ушла из-под ног. Свет померк.       Очнулась Жаклин в своей постели. На лбу лежало влажное полотенце, сложенное в несколько слоёв. Видимо, организм окончательно пробудился от непредвиденной отключки, и поэтому решил наказать владелицу карой хмельной. — Как же болит голова… В комнату вошла Мишель, держа в руках второе полотенце. — Сильно болит? — поинтересовалась она. — beaucoup (очень). — Надо сменить полотенце. Убрав одно, она аккуратно положила на лоб другое. — Сейчас принесу таблетку. Она скрылась за дверным проёмом и вернулась через пару минут, держа в одной руке кружку с водой, а в другой таблетку. — Выпейте, полегчает. Осторожно поднявшись, Жаклин взяла кружку и выпила лекарство. — Сами говорили мне знать меру… — пробурчала Мишель — Нельзя же так напиваться. Моро промолчала. Потому что ответить ей было нечего. — Ладно. Лежите, отдыхайте. Поговорим позже. — Ты уходишь? — стараясь скрывать обеспокоенность, спросила Жаклин. — Куда я уйду. Пока Вы в таком виде, я не могу оставить Вас. Её голос звучал скорее профессионально, чем заботливо. Забрав кружку, она удалилась из комнаты и прикрыла дверь. Жаклин осталась один на один с мыслями. — Даже сейчас проявляет заботу… Я была слепа. Или глупа. Не станет человек уделять столько внимания тому, кто ему безразличен. Может, стоит сказать ей всё как есть… Не юлить или отмораживаться. Это будет честно. Нам надо поговорить. Наконец Морфей одержал верх, и девушка погрузилась в сон.       Утро началось значительно лучше, чем ночь. Голова уже не раскалывалась пополам, а тело чувствовало себя в пределах нормы. На кухне, надев причудливый фартук, готовила Мишель. Лишь от этого вида сердечный ритм Моро ускорился. За то время она привыкла к домашней еде, и кухня без приятного запаха по утрам уже не казалась полноценной. — Доброе утро. Завтрак скоро будет готов. — Доброе. Через пару минут на столе перед Жаклин красовалась тарелка с глазуньей. Мишель засобиралась. — Не смейте пропускать завтрак. После вчерашнего организму нужны силы. — Подожди… — Хм? — Нам… надо поговорить. — Отчётность я уже дописала и сдала. Завтра возьмусь за клиента. А, и мисс Стаут просила передать, что представитель конкурентной компа… — Я не о работе. Сядь, пожалуйста. Заинтересованная, хоть и не подававшая виду, Мишель села напротив. На несколько секунд над кухней нависла звенящая тишина. Моро собиралась с мыслями. — Мы сели помолчать? — Н-нет. — Прошу быстрее, у меня важная встреча. — Я хочу извиниться. За то, что сказала тогда. — Изви-ниться? — такого она точно не ожидала — Кхм. Не вижу повода для этого. Вы всё сказали, как есть. — Я не хотела делать тебе больно. — Тем не менее, сделали. Я знала, что это глупые чувства, знала, что получу отказ. Поэтому ничего не говорила. Но я не думала, что настолько Вам противна. — Это… вовсе не так. — Тогда зачем Вы так ответили? Вдох-выдох. — Я испугалась. — Испугалась? — второе замешательство. Моро не из тех, кого можно назвать «пугливым». По крайней мере, так она выглядела со стороны. — Когда-то давно я жила во Франции, работала заместителем директора небольшой фирмы. С ней у нас были хорошие отношения, мы очень хорошо ладили, но вскоре выяснилось, что обе уже давно испытываем недовольство текущим их уровнем. Поэтому они как-то сами собой вышли за рамки субординации. Нам было хорошо вместе. Речь даже заходила о помолвке. Мой отец спонсировал фирму, подключил связи, поэтому очень быстро она превратилась из семейного бизнеса в крупного игрока на экономической доске. В один прекрасный день мы... очень сильно поссорились. Она использовала своё положение, чтобы по-чёрному увеличить доход. Так как она была главой компании, об этом сразу узнала пресса. По всему французскому телевещанию всплыли моменты жизни директора: что она спит с женщинами, что на счету значилась подозрительно крупная сумма, что уклонялась от налогов… Она посчитала, что я её дискредитировала. Моей карьере пришёл конец. Из-за влияния и связей Джаннет я не смогла устроиться ни в одну из крупных компаний страны. Впоследствии у меня были и другие отношения, но она не собиралась допускать, чтобы я жила долго и счастливо, поэтому все они держались недолго. В конце концов я устала переживать эту боль. Уехала из страны и возвела ледовую стену вокруг сердца. Я утратила веру в любовь. С тех пор я никого не пускала дальше порога. Девушки стали для меня лишь забавой на ночь. Но тут появилась ты. Поначалу всё было хорошо, но тогда утром мне стало страшно. Я... Ощутила в груди то, чего не ощущала уже очень много лет. Впервые за это время я оказалась в тупике. Я не хотела ранить ни тебя, ни себя, но уже было поздно. Я допустила роковую ошибку — позволила этому зайти так далеко. Прости. Вновь нависшую тишину прервал странный звук. Словно на стол чем-то капнули. Жаклин повернула голову к Мишель. На стол упали ещё две капли. — Я… Прости меня. Прости, что сделала больно. Если хочешь, я уеду. - она опустила голову - Мне сложно видеть эти слёзы, потому что знаю, что я тому виной. — Все эти дни… Я… — всхлип — думала, что противна Вам. Я была зла и обижена… Но… — всхлип — Я же… не знала… Ничего не знала… Жаклин поднялась, потянула руку Мишель на себя, вынуждая подняться, и заключила в объятия. Как только это случилось, Квиэл уткнулась ей в плечо и разрыдалась окончательно. — Не надо слёз. Это целиком моя вина. Я заставила тебя переживать. И… я… готова попробовать. Мишель отстранилась и посмотрела прямо в глаза. — П-правда?.. — Je vous aime bien… Michelle (Ты мне нравишься... Мишель).