Крылья цвета крови.

С того злополучного утра, когда на пороге семьи Дурслей обнаружился неожиданный «подарочек» в виде подброшенного племянника, прошло уже лет пять. Тихий провинциальный городок, состоящий из пары узких, кривых и грязных улиц, жил по своему обычному распорядку, где каждый день — то же, что вчера: ходили машины, дворники подметали улицы, рабочие люди, глотая на ходу кофе, спешили по своим рабочим местам, чтоб за мизерную зарплату отпахать дневную норму, молочники разносили молоко, подглядывая в окна, подростки-газетчики развозили на великах свежие новости для городских сплетниц и сводки для бизнесменов… И о погоде… Погода стояла обычная — туманное утро, желтеющие листья и временами редкая противная морось, как говорится, то дождь со снегом, то снег с дождем. Словом, обычная глубинка, одинаковая во всех странах во все времена. В таких городах вообще не важно, как изменится курс франка по отношению к евро, насколько процентов выросла инфляция, вступила ли страна в новый экономический кризис или же выбралась из него — на уровне жизни местных жителей это не отображалось от слова совсем. Разве что если закрывалось градообразующее предприятие, вызывая массовую безработицу, или внезапно выдавался неурожайный год, это приводило к последствиям в виде резко увеличивающегося количества пьяных тел на улицах. В городке все имели привычку просыпаться рано. Считалось, что с утра самая свежая голова и много сил для работы, а если засиживаться допоздна, то потом весь день пройдет насмарку. Вот и сейчас все были заняты своими обычными повседневными делами. Самым обычным делом для семейства Дурслей было… — Просыпайся, ублюдок! Просыпайся, наша Спящая Принцесса! Рота, подъем! — пробасил мистер Дурсль, резко открывая дверь в чулан, подходя к охапке прелой соломы и стаскивая с лежащего на ней мальчишки ветошь, служащую ему подобием одеяла. — Как?! Он смеет всё ещё спать?! Опять, небось, полночи читал свои книжки! — на шум внизу выглянула из кухни Петуния. Её замечание было особенно унизительным, если знать, что любимец семьи Дадличек полночи играл в новенькую приставку, поэтому сейчас преспокойно дрых. И это несмотря на то, что им обоим с утра нужно в садик! Да. Как ни пытались Дурсли сдать ненавистного подкидыша в детский дом, у них ничего не вышло! Один приют был переполнен, в другой потребовали кучу документов, грозясь вызвать на них полицию за похищение ребенка (им не поверили в историю с письмом), другие сказали, что мальчик слишком мал — они принимают хотя бы лет с трёх… Потерпев неудачу, раздосадованные Дурсли поняли, что растить ребенка придется всё же им самим. И они поклялись, что, если что пойдет не так, то они выбьют из него всю эту волшебную дурь. В конце концов, Петуния предложила, что можно будет показать мальчика священнику Эндрю, которому она так часто плакалась про горе в своей семье. На первое время, они решили определить Гарри в чулан под лестницей, пока не решат, куда его поселят дальше. Вот, уже лет пять, как решают… Так что, к их общему сожалению, Гарри рос именно тут. Несносный мальчишка! Несмотря на столь юный возраст, уже показывал характер. Сначала Петуния, едва Гарри сумел держать в руках садовый инвентарь, решила приучить его ухаживать за садом. Каково же было её изумление, когда ни одно из посаженных им семян не взошло! Более того, на месте, где она сказала ему посадить маргаритки, которые бы так славно украсили крыльцо дома, вызывая восхищение и зависть соседей, из земли полезли хищные колючие растения, которые, казалось, хотят откусить ногу любому случайному прохожему. За эту выходку Гарри избили и оставили без ужина на три дня. Потом Петуния решила доверить ему протереть пыль в доме. Ну что может случиться от воды и тряпки? Оказалось, что может. Гарри, трепетно выполняя столь нелепое и скучное поручение, опасаясь новых тумаков, случайно увлекся — и вымыл с мылом компьютер Вернона. Пришлось потратиться на ремонт. А мистер Дурсль Очень не любил лишние траты. За эту пакость, наверняка подстроенную специально, Гарри наградили комендантским часом, заставляя уходить спать на 3 часа раньше положенного и, разумеется, оставили без обеда. В следующий раз Петуния решила, что он достаточно взрослый, чтоб помогать ей готовить. В итоге он забыл закрыть блендер — и вся смесь для смузи были на стенах и потолке. — Бестолочь! Неумеха! У тебя руки из жопы растут?! — негодовали Дурсли, особенно Вернон, которого именно в это утро угораздило оказаться на кухне в любимой рубашке в полоску. Теперь это была рубашка в пятнах. — Ну хоть посуду-то ты помыть за собой в состоянии, криворучка? Оказалось, что нет. Бурча себе под нос, какое это скучное и бессмысленное занятие, Гарри решил подумать о драконах, про которых он недавно прочитал… Задумавшись, любимая тарелка Дадли выскользнула у него из рук и со звоном, напоминающим похоронный марш («Меня теперь точно убьют!» — подумал перепуганный Гарри), разбилась на три уродливых осколка. «Нет-нет-нет, пожалуйста-пожалуйста!!!» — мысленно сжался перепуганный мальчик, зажмуривая глаза, представляя тарелку целой. И — о, чудо! — когда он открыл глаза, на полу лежала девственно-чистая тарелка, прям как новая. Но дядя Вернон, видевший всё произошедшее, казалось, взбесился. — Петуния! Петуния!!! Этот… Этот ублюдок опять сделал Это, представляешь?! — схватив пацана за шкирку, он потащил его в гостиную, теребя как куклу. — Он сделал То, о чем я думаю?! — заволновалась миссис Дурсль, поднимаясь на колени и убирая в сторону швабру, которой она мыла пол под диваном. — Но… Но я же ничего не сделал! Точнее, я всё починил! Тарелка Дадли целая, как по волшебству! — пытался извиниться Гарри, но слова возымели обратный эффект. Тяжёлая рука Петунии опустилась на его спину, оставляя на ней невидимые под одеждой красные следы ладони. Да, била женщина один раз, но со всей силы, так, что из глаз непроизвольно брызгали слёзы, не разбирая, куда именно бьёт. — Не выдумывай тут мне, фантазёр! Никакого волшебства не существует! — сказала она с презрением и ядом в словах. — Хорошо, а что же это было тогда по-вашему? А, дядя? Вы же тоже это видели! Бабах! И тарелка вдребезги! Я зажмурился, открываю глаза, а она — раз! — и целая! Ну прям магия какая-то! — Ничего я не видел, щенок! — насупился Вернон, а от упоминания магии и вовсе вышел из себя, — Ещё раз твой поганый рот произнесет это богомерзкое слово — и я буду вынужден снова позвать священника Эндрю! Или ты забыл его уроки? Разумеется, Гарри не забыл. А кто бы забыл, когда тебя до самого обеда морят голодом (особенно обидно, что в тот раз и ужин-то состоял из одной черствой булочки!), заставляют слушать невероятно тягомотную речь, под которую отчаянно хочется спать… или фантазировать о чем-нибудь… Потом обливают холодной водой, утверждая, что она святая, и чуть не сбрасывают насильно в прорубь?! А всё только потому, что мальчик летал во сне и говорил со своим лучшим другом Ливоном! Ну и что, что летал — буквально, взмыв во время сна под самый потолок?! Ну и что, что его друга кроме него никто не видит? — Прости-прости-прости, дядя, я больше не буду!!! — быстро протараторил Гарри. — Марш в свою комнату! — выплюнул мистер Дурсль, — И чтоб до завтра мы тебя не видели! Уходя, Гарри с ненавистью пробурчал себе под нос: «Тьфу! Дяптпка! Тёптпка! Да чтоб вы все из туалета неделю не вылезали!» В общем, жизнь у Гарри была… Своеобразная. Его почти никогда и ни за что не хвалили, таланты не замечали. А за что хвалить-то? Гарри даже сам не знал, за что. Ну научился читать в три года, воруя из мусорки старую газету — разве это достижение? Хотя одними только газетами он не ограничился. В списке прочитанной литературы было всё, до чего он мог дотянуться — Дадлины супергеройские комиксы, настольная книга экономиста Вернона (Правда понял он из неё не много, лишь что прибыль это хорошо, особенно если чистая. Ну и что нельзя все деньги хранить в одном кошельке), пара дамских романов Петунии, а ещё все изнанки освежителей воздуха, шампуней, несколько рекламных буклетов и детская книга сказок, которую он случайно нашел в мусорном баке в парке. Правда в ней не хватало страниц, а некоторые места были заляпаны чем-то вязким, но Гарри решил, что это место для творчества и сам додумывал продолжения, где главные герои жили долго и счастливо, а злодеи умирали в страшных мучениях. Однако, эта книга перевернула весь его мир! Книга из серии «Радуга сказок», в которой рассказывалось про удивительные, волшебные вещи: ковер-самолет, сапоги-скороходы, скатерть-самобранку… В ней обитали прекрасные феи, могущественные джины и страшные черти, которые облапошивали незадачливых крестьян. Здесь говорилось о Золушке, о Рапунцель, о чудовище в замке и о многих других. И этот мир, мир магии, в котором возможно Всё, манил его… Будто… Будто он всегда был его частью, а сейчас был словно выброшен за грань — и будто незримый купол отделял его от этого неведомого, но такого близкого ему мира… Так же, Гарри обожал мастерить всякую ерунду из подручных материалов, да разве ж от этого есть польза? Начитавшись сказок, он пытался смастерить себе шпагу, привязывая к длинной ветке ветку покороче и украшая эфес фольгой. Из железных пробок от бутылок, он чеканил себе монеты для своего пиратского клада и защитные медальоны, привязывая на шнурок и украшая бусинами. Из осколка стекла от разбитой бутылки, перемотав его скотчем, смастерил ритуальный нож. Совсем недавно он закончил макет бумажного змея, которого мечтал запустить, как только Дурсли уедут хотя бы на день, а пока бережно спрятал его на самом дне своих немногих, но столь ценных для него, вещей. Теперь же Гарри грезил собрать макет парусника, Летучего Корабля или Летучего Голландца (тут уж как повезет), но для сей амбициозной задачи ему чертовски не хватало материалов. В общем, как часто говорил Вернон, мальчишка часто таскал домой всякий хлам. А его интерес к биологии — так это вообще ужас! Хотя мальчику всего-то было интересно узнать, из чего состоит ящерица… и соседский цыпленок… «Интересно, а что будет, если разрезать кота? У той старушки их целая свора! От неё не убудет…» Не то чтобы Гарри ненавидел животных, ему просто было интересно, как оно работает. Какая часть отвечает за «пипипи», какой у них размер мозга, почему от тока у лягушки подгибаются лапы и она так смешно ими дрыгает, что это за булькающие звуки иногда раздаются в животе… Единственное, что не учел юный исследователь, что собрать разобранную зверушку обратно уже не получится. Да и повезло ему, что о таких его исследованиях не узнали тетя с дядей… А вот таланта к общению в мальчике явно не наблюдалось. Все странности, перманентно случающиеся с Гарри с самого рождения, не давали ему и шанса подружиться с другими ребятами. Он бы и рад был поговорить о свежепрочитанной истории, где в волшебном летающем сундуке парень взобрался к принцессе, томящейся в башне, или о том, как рыцарь Далахат победил дракона Снежных Бурь… Но у мальчишек были совершенно другие интересы, заключавшиеся, в основном, в игре в приставку, в которую ему, естественно, никто не давал поиграть; в бегании по заброшкам и на реку ловить головастиков — а Гарри не мог себе позволить пачкать и рвать свою ветхую одежду, которая и без того лишь каким-то чудом держалась на нем; просмотр боевиков и тупых юмористических шоу, где одни мужчины или били друг другу лицо, или пердели и били по яйцам, что мальчик считал откровенно глупым. Так что зачастую, когда не собиралась толпа его пошпынять, обзывая ботаном, очкариком, книжным червем или просто фриком и чудиком, Гарри просто бродил в одиночестве, мечтая о дальних странах, алых парусах, драконах или найти в листве фейри… Пожалуй, одним из таких любимых мест, чтоб спрятаться от толпы, её шума и пустых разговоров, стало кладбище. Мальчик ценил его за возможность уединения, за тишину и чинность места, за возможность подумать… Казалось, что всего несколько часов на кладбище придавали ему сил! А самое интересное, здесь он впервые встретил своего друга Ливона. В тот раз Гарри, как обычно, читал свою любимую книгу «Радуга сказок», и, казалось, глубоко ушел в свои мысли, как вдруг его окликнул незнакомый голос: — Привет! А что ты читаешь? Интересная книга? Гарри вздрогнул, резко обернулся на голос, обращающийся к нему, но никого не увидел. Точнее, не то чтобы совсем никого… На него смотрел мальчик лет 10, одетый в простую хлопковую рубашку и штанишки, повязанные каким-то узлом. Только мальчик был прозрачный — сквозь него легко просматривались и ближайшее дерево, и надгробие… Учащенно дыша от подскочившего вдруг сердцебиения, Гарри заозирался вокруг, был ли тут ещё кто-нибудь — или с ним и вправду сейчас разговаривал туман? — Э? Кто здесь? Кто меня зовёт? — взволнованно прокричал Гарри в пустоту кладбища. — А? А-ха-ха-ха, — расхохотался туман, словно довольный своей выходкой. — Это всего лишь я, Ливон. Ты часто сидишь тут, в одиночестве, возле моей могилы, и я подумал: может, тебе одиноко? Вот и решил познакомиться. — Прости-прости-прости, я не хотел тебя потревожить… — протараторил Гарри, а потом, осознав, удивлённо уставился на незнакомца. — Твоей могилы? Значит, ты призрак? — Что-то вроде того… Моя мама очень не хотела, чтобы я умирал… Плакала сильно… И вот, я здесь. Сам не знаю, как так вышло… Я тебя, случайно, не напугал? — Да нет, не особо… Просто так неожиданно вышло. Я как раз читал про Синбада-морехода и его приключения, представлял, что это я сражаюсь с циклопом! И вот, едва я замахнулся на него своим легендарным мечом, лучшей работой известного гномьего мастера, чтоб нанести ему сокрушающий удар, рассекая череп, как вдруг! Меня кличут! И, казалось бы, Где?! На кладбище! В самом уединенном месте! Есть, отчего испугаться… — Ух ты! Как захватывающе! — воскликнул Ливон, радостно хлопая в ладоши. — А что было дальше? — Дальше? — не понял Гарри. — Ну дальше я стал разговаривать с тобой… — Да нет же, с тобой, Синбад, великий мореплаватель и гроза семи морей! — воодушевленно продолжил Ливон, присаживаясь рядом с Гарри. — Э… Ну… Я дальше пока как-то не придумал… — стушевался мальчик, который явно не привык делиться своими мыслями. — Ничего, не переживай, вместе мы обязательно придумаем! — поддержал его призрак, хлопнув дружески по плечу. — Вперёд, навстречу приключениям!