Крылья цвета крови.

Тем временем Дадли тоже и рос, и учился. Фигурой он пошел в своего отца, но не только генетика, обильная калорийная пища и малоподвижный образ жизни тоже не способствовали стройности. На первый взгляд, его бесконечно баловали и потакали во всём — так что шанс того, что он вырастет избалованным крикливым говнюком, был очень велик. Однако, так было лишь на поверхности… С любимчика семьи — и спрос больше. В глубине души Дадли очень боялся подвести их. Когда ежедневно слышишь: «Ты наша умница!», «Наш красавец!», «Это мой сын!», «Будущий отличник!», «Когда вырастешь — передам тебе бизнес» и многое другое, в глубине души нет-нет и проскользнет липкий страх: «А что, если у меня не получится? А что, если я не смогу? Если вдруг не оправдаю их ожиданий? Только ведь и поговорить об этом не с кем… " Так думал Дадли, водя карандашом по бумаге, заканчивая свой рисунок слона. У него в шкафу была уже целая стопка — пейзажи, натюрморты, портреты, какие-то абстракции… Конечно, таких названий он не знал пока ещё, а просто рисовал, что нравилось. И получалось у него довольно неплохо. Хотя он до сих пор помнил тот случай. — Мам, пап, смотрите, что я нарисовал! — радостно сбежал Дадли, размахивая рисунком белки с очень пушистым хвостом. — Ой, какая прелесть, наш утипусичка накалякал зверушку! — умилялась миссис Дурсль, а Вернон лишь слегка опустил газету, на минуту отвлекаясь от мониторинга цен на дрели и комплектующие, и, глянув исподлобья, неодобрительно заметил: «Дорогая, это очень мило, конечно, но не стоит сильно поощрять такое. Это отвлекает Дадли от главного — от уроков.» Да, его рисунок не полетел в мусорку, как это было бы, скажем, в случае с Гарри, но он и не занял почетное место на холодильнике. А Дадли-то надеялся! И всё же, рисовать ему нравилось. Он мечтал посвятить всего себя этому, но… Отец и мать признавали только его заслуги в математике, а его успехи в ней были довольно скудные. Она давалась ему с большим трудом. Вот и любимец семьи! Кроме этого, Дадли часто играл в приставку. Техника его тоже увлекала довольно сильно. Эх, если б ещё на этом можно было зарабатывать! Тогда б он осчастливил отца! Мать же осчастливить было куда проще: ничего не желать. Миссис Дурсль сама знала, когда ему тепло, когда холодно, когда и что именно он хочет покушать, куда сходить и что носить. И нет. Ему не нужно было просить себе 50 подарков — его задаривали и так: приставки, вертолетики, пистолеты, пирожные, шоколадки, новый свитер, пижамку и рюкзак. И когда он заявлял, увидев красивую настольную лампу: «Какая красивая! Хочу её! Хочу её!», то это со стороны выглядело как капризы. — Ну разве не парадокс: родители обеспечивают меня всем, чего я ни пожелаю, кроме того, что я действительно желаю?! — мысли Дадли вылились в словесный монолог. Разволновавшись, он слишком надавил на карандаш, которым он в это время доделывал последние штрихи на ветках ели, отчего грифель сломался. — Вот дерьмо! — выругался он, говоря это и в такт мыслей, и ситуации в-целом. И тут неожиданно в его дверь постучали. — Дадли, ты не занят? Можно войти? — раздался голос Гарри из-за двери. Раньше бы он прозвучал неуверенно, зажато, но, после того, как Гарри столько раз с друзьями молотил боксёрскую грушу, теперь его голос звучал в разы увереннее и спокойнее. — А? Ты, да? Валяй, заходи. Чего тебе? — Там тетя Петуния тебя ужинать зовёт… — Гарри приоткрыл дверь, заглядывая в комнату кузена и случайно увидел рисунок, который Дадли не успел толком спрятать, — Ого! Как красиво! Что это? — Да так… Закат над сосновым бором… — замялся парень. Одна часть его хотела похвастаться, мол, смотри, как я могу, чудик! Другая же часть не хотела высвечивать какому-то чудику то, что для него было действительно важно. Поэтому ответ оказался с очень дерганной интонацией. — Вау… — Гарри на минуту застыл перед картиной, с восторгом рассматривая её, пока его не ударили и не отобрали рисунок, — Это ты сам? Вот это Да! Могешь! Минуту подумав и помявшись, Гарри опустил глаза и тихо попросил: — Дадли, а ты… Ты бы смог нарисовать мне фею? — Кого??? — Ну это девушка такая, красивая, с прозрачными крыльями как у бабочки… — Да?! А не жирно ли будет?! Буду я ещё на тебя силы тратить, время своё личное… Как говорит мой папа: «Любой труд должен быть оплачен»! Так что — что ты мне за это дашь? — Ты и сам прекрасно знаешь, что у меня нет ничего ценного… Но я могу помочь тебе с математикой. У меня, вроде, неплохо так получается. — предложил Гарри. — Хорошо, тогда ты всю неделю будешь помогать мне с домашкой, а я нарисую тебе твою… как там её? Крылатую кого-то. — Урод, чего так долго?! — вошла в комнату взбешенная Петуния, — Неужели тебе даже это нельзя доверить?! Подняться наверх и сказать три слова — это занимает у тебя целую вечность?! — Ну я как бы уже сказал, мэм… — ледяным тоном констатировал Гарри. — Тогда какого черта ты ещё тут?! Марш в свою комнату! Живо! — визжала миссис Дурсль, а потом мгновенно переключилась, обращаясь к сыну, — Дадличек, солнышко, иди скорее ужинать, а то супчик остынет. Этим же вечером Гарри получил свой желанный рисунок. На нём Дадли изобразил самого Поттера в огромной треугольной шляпе с широкими полями. Два больших кроваво-красных крыла развевались за его спиной на манер плаща или вуали, а в руках у него была волшебная палочка, кончик которой светился зелёным, отбрасывая в сторону ломаные зигзагообразные лучи света. В глазах Гарри, того, что на рисунке, отражалось пламя. Казалось, он даже видит отблески этого пламени, словно оно… живое… Самое загадочное было в том, что едва Гарри коснулся рисунка, он почувствовал исходящее от него тепло. Конечно, не Это он ожидал увидеть… Он думал о феях, о миленьких крохотных девочках из сказок, которые живут в цветах, порхают в небе и всегда приходят на помощь маленьким принцам/принцессам, попавшим в беду. Но мальчик не смог ни слова сказать, что с рисунком что-то не то… Где-то глубоко внутри он ощутил, что всё на этом рисунке — Правда. Настоящая. Будущая. — Дадли… Ты правда думаешь, что я — фея? — восхищенно спросил Гарри, едва обретя возможность говорить. — Эй, я, вообще-то тебя обидеть хотел… — А мне понравилось… Ты потрясающе рисуешь, Дад! — Понравилось? Вот же чудик… — усмехнулся кузен, — Как бы то ни было, с тебя домашка! Целую неделю! — С радостью! Гарри Очень жалел, что в сутках только 24 часа, 8 из которых он вынужден был спать! Ему просто катастрофически не хватало времени на всё, что нужно было сделать. Ранний подъем, зарядка плюс тренировка, состоящая из серий хуков, апперкотов, джебов, прямых и боковых ударов по стоящему в углу старому ковру, служившему ему импровизированной боксерской грушей, потом завтрак, если его давали, конечно, душ, затем, собственно, школа. После уроков Гарри нагружали домашней работой в виде готовки-уборки-мытья посуды-стирки-стрижке газона-мойке окон и т.д. Потом нужно было сделать домашку и, по их с Дадли договоренности, подтягивать его по математике. После этого у него оставалось каких-то часа полтора перед сном, в которые хотелось и почитать, и сделать поделки, идеи которых постоянно копились, дожидаясь своего часа. А ведь ещё нужно было найти время на медитацию и занятия магией, а так же на общение с друзьями и просто на ничего-не-делание, т.е. пассивный отдых! Часто бывало, что к вечеру Гарри просто падал на кровать без сил, не тратя время даже на то, чтоб переодеться. Однако, недавно, когда он сидел в городской библиотеке, ища информацию о том, что такое Певерелл, ему на глаза попалась интересная книга по эзотерике. В ней говорилось о странных, необъяснимых наукой, феноменах — алхимии, астрологии, мистицизме, оккультизме, каббале, визионерстве инопланетян, йоге и т. д. Гарри, как зачарованный, листал страницы и недоумевал: «Да вот же Оно! Вот! Это же самая что ни на есть магия!» В этой толстой тёмно-синей книге с большой буквой Пси на обложке, мальчик находил ответы на все те странности, которые происходят с ним: медиумизм, левитация, телепортация, телекинез… Всему причиной были его экстрасенсорные способности! Которые он, в силу возраста и несведушности в этом вопросе, совершенно не умел контролировать. Черт! Как же мальчику хотелось сейчас же, немедленно овладеть своими силами, чтоб сунуть головой в унитаз этого противного Тома и его шайку! Хотя Гарри знал, что, в случае чего, он сможет двинуть тому в челюсть, даже без помощи всякой магии. Всё-таки тренировки постепенно приносили свои плоды — он стал собраннее, увереннее в себе; его тело становилось слегка рельефнее, мышцы начинали ощущаться из-за постоянных тренировок. Такие результаты, конечно, радовали мальчика. До совершенства было ещё, мягко сказать, далеко, но даже эти маленькие, промежуточные результаты, давали понять, что он делает шаги в правильном направлении. Он больше никогда не будет грушей для битья! Гарри сильно заинтересовала астрология. Из книги он узнал, что существует 12 знаков зодиака, которым соответствуют небесные созвездия. То, что Поттер родился 8 июня, означало, что по гороскопу он был Близнецы: яркий, авантюрный, интеллектуально одарённый знак, представители которого являются сложными двойственными натурами, склонными не только к перепадам настроения, но и к ситуациям душевного смятения, поискам себя, вовлеченности в авантюры и сомнительные затеи. Погружаясь в эти строки, мальчик пришел к выводу, что это описание очень подходит к нему. К тому же, Гарри очень обрадовало, что книга признала его умным малым! Ему нечасто делали комплименты, а тем более книги… Решив проверить и других своих знакомых, Гарри пришел к выводу, что в этой астрологии определенно что-то есть: — Петуния оказалась Овном («Овно́м» — посмеялся про себя Гарри.): очень прямолинейным, не терпящим лжи и изворотливости знаком, который, при всей своей честности и откровенности, зачастую проявляет почти детскую непосредственность и не чувствует ответственности за свои поступки, что иногда ведет к неприятным последствиям. Такие люди амбициозные, активные, вспыльчивые импульсивные, честолюбивые и отличающиеся незаурядной энергией. — Мистер Дурсль — типичный Телец, живущий под девизом: «Работай и развлекайся». Телец — профессионал своего дела с карьерными амбициями, но одновременно имеющий вкус к лучшим вещам и развлечениям. Люди этого знака остаются верны своим принципам и готовы поступать правильно, особенно, если знают, ради чего они делают это. Консерваторы и упрямцы до мозга костей. — Дадли родился 13 августа, а значит, под созвездием Льва, знака, которым правят амбиции, гордость и, зачастую, граничащее с патологическим состоянием, самолюбие. Именно Львы чаще других знаков стремятся к власти, признанию, богатству и роскоши. Представители этого знака всегда хотят быть в центре толпы поклонников. Лесть, комплименты и восхищение для них главные источники наслаждения. — Шакал, как Гарри недавно выяснил, родился 2 февраля. Следовательно, он был Водолеем, высоко ценящим дружбу и очень любящим изучать тайны бытия и человеческого существования, чья философская составляющая натуры определяет их нестандартный взгляд на мир. Водолеи — это всегда новаторы, индивидуалисты, которые никогда не следуют за большинством, выбирая свой, исключительный путь. — Череп же был типичными Весами: чувствительным к прекрасному прирождённым дипломатом, обладающим стойкостью духа и несгибаемой волей к победе в любом соперничестве. Представители этого знака хорошо понимают людей, а потому легко входят к ним в доверие. Кроме того, Весы довольно хвастливы и любят, чтобы их слушали. Астрология буквально отвечала на вопрос о том, почему Гарри так легко общаться с одними людьми, и так сложно — с другими! Оказалось, что всё дело в совместимости знаков! Это было действительно важное открытие! Теперь мальчик точно знал, что одним из первых вопросов при знакомстве у него будет: «Кто ты по гороскопу?» Ещё одно направление, которое заинтересовало его из этой эзотерической книги — раздел про астральный план, выход из тела, ауру и чакры. Его поразило то, Какие возможности открывало это направление! Решив не откладывать в долгий ящик, этим же вечером Гарри попытался применить на практике полученные знания. Лёжа в своей, так сказать, постели, если, конечно, можно назвать ею матрац с прелой соломой и кучу тряпья, служившего покрывалом, мальчик расслабился, стараясь не двигаться, но и не заснуть. Лежать неподвижно было сложно. Как выяснилось, очень скоро у него зачесался нос, локтю было неудобно, стопа упиралась в какой-то бугор… Ещё сложнее было остановить внутренний диалог. Мысли скакали, как бешеные, постоянно ускользая то в мечты, то в воспоминания о прошедшем дне, то возвращаясь к недавно прочитанному Острову сокровищ… Пару раз Гарри сам не замечал, как засыпает. Правда даже это давало эффект — просыпался он отдохнувшим и более бодрым, чем обычно. Но всё-таки, спустя неделю таких упражнений перед сном, ему удалось ненадолго, около пары минут, выйти из тела. Спустя ещё пару недель, мальчик научился выходить сознанием достаточно надолго, чтобы суметь рассмотреть себя и изменившийся мир вокруг. Смотреть на себя со стороны было… жутко. От него самого к телу тянулась лёгкая, не ощущаемая, светящаяся нить. «Ха-ха-ха, я — чертов воздушный змей!» — рассмеялся про себя Гарри. Чулан же, в котором он спал, и вовсе выглядел чудовищно: по стенам тянулись огромные черные трещины, в которых копошились паукообразные существа; стоял удушливый запах газа, словно кто-то вовсю открыл конфорку; все вещи Гарри источали смрад гнили и болотной тины. Все, кроме одной. Та шкатулка, которую он вырезал и зачаровал для Ливона, светилась сейчас как ночная лампа, источая аромат фиалок! Сам же Ливон тоже выглядел удивительно: его призрачный вид стал более плотным, не просвечиваясь насквозь, как обычно. Видимо потому, что Гарри находился, условно говоря, в его мире, в котором он имеет ту же плотность, что и пространство вокруг. Зато усилилось его свечение. Сейчас вокруг него разливался причудливый свет цвета индиго, но в районе головы кружились какие-то черные зигзаги, похожие на прописные строчки. Его друг, крайне озадаченный и испуганный, подлетел к нему, крича: — Гарри!!! Гарри!!! Не умирай!!! Пожалуйста!!! — Эм, я как-то пока не собирался, Ливон… — растерялся мальчик видом друга. — Тогда, может, объяснишь мне, какого черта ты творишь? — Да так, вышел погулять… из тела. — усмехнулся Поттер, — Прочитал тут в одной книге про астральные путешествия. — Надеюсь, главу о том, как возвращаться в тело, ты тоже прочитал? — Разумеется. Иначе это было бы безрассудством. — Фух, ну и напугал ты меня, дружище! — …сказало привидение! Мальчишки рассмеялась. Гарри отметил, что черные зигзаги исчезли с головы его друга — и сейчас он счастливо светился бирюзовым. — Тогда как насчёт того, чтоб прогуляться по округе? — подмигнул Ливон. — Идёт! — обрадовался Гарри, — Только не будем далеко отходить. Он не знал, насколько эта нить, привязывающая его к собственному телу, прочная, и насколько она может растягиваться. Таким образом, они с Ливоном часто гуляли по улицам, смотря на изнанку этого мира. Впрочем, не сильно далеко — одного не пускала привязка к телу, другого — к собственной вещи и останкам, надёжно хранимым в шкатулке. Но и тех десятков метров, которые им были доступны, им хватало, чтобы сделать выводы. Над домом, где проживал Поттер, стоял мощный купол, от которого фонило сильной магией. Он представлял собой решетку витиеватых символов, которые алели, образуя замки. Мальчики переглянулись. Им обоим пришел на ум вопрос: «Как же тогда они могут беспрепятственно входить и выходить оттуда?!» Да и кто поставил такое? И зачем? Гарри точно знал, что его нынешних сил не хватило бы на это, да и заклинаний таких он не знал. Зато с такой подсветкой, горящей в ночи словно костёр, друзья были уверены, что не потеряют дом из виду. Сам же город выглядел серым, будто его припорошило пеплом. Обшарпанные здания, по которым то тут, то там ползали уродливые существа, напоминающие слияние таракана и многоножки; ближайший магазин, в который его часто посылала тетя Петуния, выглядел как рождественская ёлка, переливаясь то жёлтым, то зелёным, то красным, то синим… Пара запоздалых прохожих, медленно бредущих нетвёрдой походкой и вовсю горланивших матершинные песни, то и дело переходящие в непонятную белиберду, имели маленькие черные смерчи над головой и дырки в своём, уже довольно тусклом, сиянии, через которые смерчи словно выкачивали их. Некоторые дома, от которых пахло теплом и хлебом, отчётливо светились золотым, как будто над ними брызнули краску из распылителя, отчего по стенам прыгали мерцающие искры. «Вот бы мне жить в таком доме…» — с тоскою подумал Гарри. Но нет, ему пришлось возвращаться в тот, что отчаянно пылал красным маревом, источая удушающий смрад! Благо Ливон был рядом. Он сочувственно обнял парня за плечи, не говоря ни слова, но посылая ему лиловые волны спокойствия и надежды на лучшее.