Крылья цвета крови.

Взрослые примерно чего-то такого и ожидали. Эллен, зная, что её внуку предстоит весьма энергозатратный ритуал по активации усадьбы, который сможет провести только он, как единственный наследник столь древнего рода, подсуетилась заранее, припася пару пакетов с кровью. Но от предложенного угощения Гарри отказался, помотав головой: — Благодарю, бабушка, но я хочу… хочу девушку… — Не рановато ли тебе живую девушку хотеть? — усмехнулся Дерил. — Я собираюсь быть полноценным вампиром, употребляя кровь из бутылок по мере необходимости, а суррогат-заменитель лишь в случае крайней нужды. — Вот же шалун! Скоро, небось, сам начнешь девушек в дом водить! — всё ещё подкалывал внука граф, но потом, посерьёзнев, попросил супругу: — Эллен, дорогая, не могла бы ты привести сюда одну из наших служанок. Кивнув мужу, Эллен крутанулась на каблуках, исчезая в вихре аппарации, а уже через 10 минут появилась вновь, держа за руку какую-то незнакомую Гарри брюнетку. Молодая девушка была полностью загипнотизирована, совершенно не понимая, где находится. Казалось, будто она считает всё происходящее красивым сном. Решив поесть в одиночестве, а не под пристальными взглядами взрослых, Поттер со всей возможной вампирской стремительностью затащил свою жертву в ритуальный зал, справедливо полагая, что то, что сейчас должно произойти, тоже будет в некотором роде ритуалом. Быстрым и резким движением, как прыжок пантеры, Гарри прокусил нежную девичью шею и судорожно принялся пить. Девушка вскрикнула от резкой боли, но, постепенно успокоилась, расслабляясь в крепких объятиях. Ей было не привыкать к подобного рода ощущениям, работая служанкой во Вьятт-мэноре, её, как и остальных, частенько кусали, дабы восстановить силы. Гарри жадно пил, всецело отдаваясь процессу, словно путник, пересекший пустыню и припавший к живительному источнику влаги, единственному за последние пару дней. Её тихие стоны, учащенное дыхание, такое манящее влажное сердцебиение сводили вампильета с ума, погружая в нирвану блаженства. Девичья кровь была вкуснее нектара, сладко-солёная и горячая, она приятно согревала изнутри. Казалось, в совместном биении их сердец было что-то ещё, будто парень упускает какую-то часть из виду, но Гарри трудно было анализировать себя и своё состояние, когда физическое наслаждение насыщением полностью вышло на передний план, заполняя сознание. Девушка, повинуясь внушению, лежала полностью неподвижно, позволяя юному вампильету насыщаться, чем он и пользовался вовсю, погружаясь в негу теплоты девичьей крови. С каждым глотком Гарри начинал чувствовать себя всё лучше и лучше. Головная боль и ломота в теле отступали, тело наполнялось силой, а магия, снова восстановившись, бурлила вокруг, вырываясь красновато-алыми всполохами. Гарри чувствовал себя свежим и отдохнувшим, как никогда! Его переполняли жажда действия, желание колдовать, стремление к скорости и полёту! Он был готов сейчас отправиться пешком покорять Эверест, сразиться с драконом, зачистить подземелья или просто начать бешеный паркур по крышам Лондона! Но ничего из этого сейчас не требовалось. По мере того, как у Поттера улучшалось самочувствие, девушке, которую он столь трепетно прижимал к себе, выпивая из неё жизнь, становилось всё хуже: появились тёмные мешки под глазами, в голове сильно зашумело, лицо покрыла нездоровая бледность, а сердце стучало всё тише… Не имея опыта, да и, честно говоря, желания себя контролировать, Гарри выпил слишком много. Чутьём он понимал — если он продолжит, то девушка скоро умрёт. Учашённо дыша, он смотрел на неё, не отрываясь, как заворожённый. Её сердце стучало уже так слабо, что каждый стук мог оказаться последним! И вампильет всей душой жаждал этого стука! — Я так… устала… Простите… — на грани слышимости произнесла девушка, прежде чем упасть в забытьё. — Ты молодец. Спасибо тебе. — улыбнулся Гарри, укладывая девушку на алтарь. Вампирские когти перерезали горло как мягкое масло, окропляя камень оставшейся в теле кровью. Вампир может выпить не всю кровь, только лишь часть, но и этого будет достаточно, чтобы человек упал в обморок или даже скончался от сильной кровопотери, но, тем не менее, некоторое её количество внутри ещё остаётся. И Гарри, следуя какому-то внутреннему порыву, решил поделиться остатками своего пира с самим домом, окончательно убивая свою несчастную жертву. Родовой камень пил взахлёб, буквально впитывая предложенное подношение. Гудение, раздававшееся по астралу изнутри дома, стало более низким, менее тревожным, постепенно затихая. Дом как будто отряхнулся, довольно сыто заурчал, рассылая энергию радости и принятия. Гарри не мог этого знать, но Певереллы, как некроманты, частенько приносили жертвы на родовых алтарях, таким образом ставя защиту на своё имущество. В замке Певереллов можно было даже найти кости жертв, заживо вмурованных в стены, десятки слуг, похороненных в фундаменте, части тел, засушенные головы и ещё множество занятных вещей, не понятных обывателю и вызывающих отвращение и ужас. Закончив с этим, вампильет постоял так ещё некоторое время, любуясь созданной картиной. Он только что убил человека. «Убил! Человека! Невинную девушку! Тогда от чего мне так… спокойно? Я чувствую себя хорошо, даже очень! Это было так… Красиво… Волнительно… Трепетно… Моя первая… Первая жертва.» — крутились у него в голове мысли, рассматривая и анализируя ситуацию. Странно, но ощущения были за то, что он всё делает правильно. Ему было хорошо? Да. Ей было хорошо? Да, наверняка. Сердце и дыхание не будут врать. Если бы не вскрытое горло, то сейчас девушка выглядела так, как будто просто заснула. «Так что же в этом аморального? Если всем хорошо, есть ли смысл переживать? Или ты думаешь волноваться из-за каждого съеденного тобой куска свинины?» — вампильет продолжал вести разговор сам с собой, заблокировав своё сознание от всех других возможных голосов в голове. Хотелось переосмыслить всё произошедшее и немного побыть наедине с самим собой. И с ней. На ум пришли знакомые строки и, вдохновившись, Гарри с удовольствием пропел: «На руках тебя я к машине подношу И сажаю в кресло рядом с собой Ты теперь молчишь, ты мне нравишься такой И навеки обрела ты покой Ты теперь моя, навсегда моя Ты молчишь, а я улыбаюсь, Мария! Ты теперь моя, навсегда моя! Ты молчишь, а я улыбаюсь, Мария! Мчит машина нас прочь от вездесущих глаз, Прочь от всех, кто может нам помешать. Ты, наверное, сейчас что-то хочешь мне сказать, Слов не надо, мы вместе опять. Ты теперь моя, навсегда моя Ты молчишь, а я улыбаюсь Ты теперь моя, навсегда моя Ты молчишь, а я улыбаюсь, Мария В дальние края увезу тебя Где найдём с тобой наше счастье Слышишь, ха! Знай, что смерть твоя — это жизнь моя! Радости моей отдалась ты, Мария!» © Король и Шут — Мария. Сейчас эта песня отчётливо резонировала с его внутренним состоянием. КиШ стал для него не просто музыкой, не просто отражением его души, он стал для него самой жизнью… Гарри осознал, что проживает эти тексты, что чувствует то же, что и персонажи этих страшных сказок о главном. Всё это время, пока Поттер пел, привычно повторяя заученный текст, он смотрел на девушку, поразившую его своей бледностью и молчаливостью. «Она была хорошая служанка. Нет! Не была! Я не отпущу тебя! Ты теперь Моя!» — принял решение парень касаемо дальнейшей судьбы тела. — Нет, я не буду закапывать тебя в землю. Ты мне ещё нужна. Только вот изучу некромантию… Ты же хочешь стать моей служанкой, верно? — сказал Гарри вслух, озвучивая собственные мысли. — Что-ж, молчание, как говорится, знак согласия. Оставив жертву пока лежать на алтаре, Гарри вышел к родным. — А где служанка? — первым поинтересовался Дерил, в удивлении приподнимая бровь. — Простите, я… — голос парня немного дрожал, а взгляд блуждал по полу, будто Гарри не осмеливался поднять глаза. — Я немного перестарался… Простите… — Эх, малой… Тебе ещё учиться и учиться! Я Что тебе говорил про умение себя контролировать?! Думаешь, люди — одноразовые?! — вампир повысил голос, выражая гнев и сожаление одновременно. — Дерил, дорогой, не стоит быть к нему столь суровым! Это же его первый опыт! Вспомни себя и свой первый раз! — Эллен попыталась успокоить супруга, взяв его за руку и нежно поглаживая кончиками пальцев. — Ладно, — нехотя согласился вампир, вспоминая, что и он далеко не ангел. — Сам намусорил — сам и убирай! — Я не хочу… На возмущённо-удивлённые взгляды взрослых Гарри пояснил: — Я не хочу закапывать её! Можно ли как-нибудь сохранить её тело иначе? Я хочу использовать его для своих опытов в некромантии. Можно? — Вот хитрец! Как ловко отжал служанку у родного деда! Наверняка же знал, что делает! — рассмеялся граф. Разумеется, Гарри знал, что его бабушка прекрасно умеет накладывать чары стазиса. Не знай он этого, в его голове и не возник бы столь дерзкий план. Ещё немного изобразив раскаяние и виноватую мордашку, Поттер вынес тело из ритуального зала, отнеся его в подвал, где Эллен поколдовала над ним, чтобы сохранить будущее учебное пособие юного некроманта, а Гарри вернулся к делам. Проверив, что вход в усадьбу открыт для него и семьи — и закрыт для всех остальных, сигнальные чары работают исправно, а Певерелл Таун потихоньку начинает оживать, насытившись кровью и жертвой, чета фон де Вьятт аппарировала в своё поместье. Гарри следовало подготовиться к возвращению в школу. Каникулы — это, конечно, хорошо, но они не резиновые, да и последние месяцы учёбы вместе с экзаменами уже дышали буквально в затылок. Тем временем Реддл был в ярости. На Гарри, который творит не пойми что, на внезапно свалившихся на его голову предков, имеющих наглость осуждать его, но больше всех — на себя самого. Какого дракклового инфернала?! Он, лучший ученик и староста, по клочкам и обрывкам собирающий информацию о себе и своих магических корнях, сумевший в одиночку изучить манеры, этикет, поведение аристократов, не имея возможности впитать в себя это сызмальства просто от окружения, завоевал авторитет как среди своих однокурсников, так и среди более старших курсов — и даже среди учеников других факультетов, без подсказок раскопал своё родство с Мраксами, изучил генеалогическое древо до самого Салазара Слизерина — и успокоился! Идиот! Дебил! Придурок… Мордред! А ведь он всегда знал, что он особенный! Что он сильнее и могущественнее остальных! Но Певерелл?! Он же просто посчитал эти легенды сказками, такими же, какие ему рассказывали в приюте про Санта Клауса! Даже не проверив! Он, стремящийся к могуществу, даже не подозревал, что оно настолько близко! Ну что ему стоило углубиться в историю семейных связей глубже?! Какой же он идиот… Величайший идиот. Ведь стань он Лордом Певереллом, ему бы даже не пришлось выдумывать себе титул! Более того, он мог бы стать и Лордом Слизерином и претендовать на четверть Хогвартса! А он, дракклов мордред, так кичился титулом наследника! А теперь… Не факт, что его кандидатуру предки одобрят… Мда. Только Великие волшебники совершают Великие ошибки… «Однако, Поттер становится настоящей проблемой. Влипает в разного рода истории, творит драккл, знает что, а в итоге достаётся мне. А я сейчас не в том состоянии, чтобы позволить себе дёргаться от боли каждый мордредов раз, когда ему вздумается найти себе приключения на свою пятую точку!» — закончив мысленный монолог, Реддл обратился к своему носителю: — Квирелл! — Да, х-хоззяин? Что вам угодно? — Ты должен выполнить для меня одно небольшое поручение. Мне нужен мальчишка! Найди Поттера! — Вы хотите, чтоб я уббил егго? — Разве я говорил что-то про убийство? Я приказал тебе найти его. Мне нужно поговорить с ним. — Нно его сейчас нет в Хогвартсе! И никто не знает, где он… — А вот это уже интересно… Но на экзамены же он появится, не так ли? Порталы, Квирелл, порталы. Появление Гарри в Хогвартсе было фееричным. Хотя школа уже поутихла от обсуждения скандальной статьи «Ежедневного пророка», но появление главного её героя вызвало новый поток обсуждения и перешёптываний. Ещё бы! С того самого случая, как Совет Попечителей взялся за расследование травли, газета ежедневно пестрела заголовками: «Кому мы доверяем наших детей?», «Правда ли, что над Национальным Героем Магической Британии издеваются в Хогвартсе?», «Миртл Уоррен — Помним. Любим. Скорбим. Интервью привидения или Когда буллинг зашёл слишком далеко», «Вся правда о детстве Северуса Снейпа.», «Безопасность наших детей — пустые звуки для Альбуса Дамблдора.» Так что пока Гарри решал свои дела, а другие дети вовсю развлекались на весенних каникулах, вся МагБритания гудела, как растревоженный улей, обсуждая произошедшее. Слухи, бродившие повсюду, пошатнули репутацию Великого Светлого, который был вынужден давать интервью, комментировать события 50-летней давности, снова и снова выпроваживать из Хогвартса представителей ДМП, что изрядно потрепало ему нервы. Педагоги же, по его наставлению, чаще всего уходили от ответа, либо заверяли, что разберутся и примут меры, но пронырливая газетёнка упрямо утверждала, что это означает, что виновным ничего сделано не будет. Статьи «Ежедневного пророка» настаивали, что так как малолетние хулиганы причиняют вред в то время, когда они находятся под надзором образовательной организации, то за это обязана отвечать школа. Однако, школьная администрация не признавала проблему. В своих интервью и выступлениях в ДМП Альбус постарался спустить ситуацию на тормозах, уверяя, что ничего страшного не произошло — дети просто ссорятся и мирятся. Собственно, даже заявление от Попечительского Совета в ДМП не помогло, так как возраст виновных не позволял наказать их. Вскоре разбирательство прекратили, но шумиха в прессе и разного рода толки и пересуды ещё некоторое время занимали умы волшебников. И вот, после всего произошедшего, мальчик, что по мнению Дамблдора, поднял «бурю в стакане», снова ступал по школьным коридорам. Всё так же презирающий школьную форму и признающий лишь толстовку со светящимся в темноте черепом, чёрные джинсы с множеством карманов, парень шел уверенно и гордо, взирая на толпу ребят с чувством собственного превосходства. Разбираясь с самим собой, строя планы и занимаясь делами усадьбы, Гарри не успел перекрасить волосы в зелёный, поэтому лишь накинул на себя Колорум, поддерживая заклинание на постоянной основе, что было не сильно энергозатратно, но всё-же требовало частичку внимания. Свои инфернальные глаза, наводящие ужас одним лишь своим видом, Гарри скрыл при помощи одного небольшого амулета в виде булавки с «глазиком», приобретённого в Лютном, вся функция которого заключалась в постоянной маскировке цвета глаз, создающей небольшую иллюзию. Вместо привычного ирокеза парень просто зализал волосы назад, уложив их большим количеством лака. — Не знал, что ты копируешь мой стиль, Поттер! — усмехнулся Драко, радостно улыбнувшись другу, которого встретил, чтоб вместе пойти на урок Чар, проходящий совместно у Гриффиндора и Слизерина. — А я не знал, что ты копируешь стиль бандитов и криминальных авторитетов, Малфой. — Рассмеялся Гарри, возвращая подколку. — Но ты, определённо, прав. Эта причёска наиболее практичная и удобная, как для ведения боя, так и для повседневности. Так что… У нас просто совпадают вкусы. — Так ты у нас теперь неприкосновенная принцесса? Читал «Ежедневный пророк»? — Да, предки постарались… — Предки? — удивился Драко. — Да не в том смысле, я про графа и твоего отца с Советом. Кстати, надо бы им благодарность передать. Знатный вышел скандал. — Для друзей семьи — всегда пожалуйста. — ответил Малфой этикетной формальностью. Гарри долго думал о том, что делать с факультетом, на котором он оказался. С одной стороны, его невероятно тянуло вернуться в родные подземелья, в их мрачность и холод, в лабиринты тёмных коридоров и заброшенных помещений, в приятные глазу зелёные оттенки и привычное окружение не лезущих в твои дела юных аристократов. Но и то, что его против воли заперли у алознамённых, тоже можно было использовать. И, хотя первым было желание пойти и лично высказать директору всё, что он думает об этом, при помощи непростительных, Поттер всё-же не спешил лезть на рожон. Когда ещё ему представится возможность проникнуть в Гриффиндорские гостиные?! Жажда мести опьяняла, стуча в голове, воображение подсказывало несколько планов, рисуя множество кровавых картин. «Всех убью… Убить… Убить. Убить! Вы все, все умрёте…» — эти мысли звенели, разливаясь по сознанию, принося ощущение блаженства. Вариантов была масса, самое трудное было выбрать один из них. Сидя в гостиной после уроков и смотря на непрекращающийся галдёж, Гарри с упоением, в красках и деталях представлял себе смерть каждого из здесь присутствующих. Старшие, младшие… Все они должны принять смерть от его руки. «Оторвать головы, вскрыть их животы, отравить, просто обескровить каждого, проклясть, поставить артефакт, сводящий с ума, перерезать горло своими когтями, провести ритуал, принося их души в качестве жертвы… О, да…» — Поттер даже закрыл глаза, улыбаясь от удовольствия, вызванного возникающими в голове образами. — «Скоро, уже совсем скоро… Грязные плебеи, я научу вас манерам, да! Вы научитесь быть более сдержанными, тихими, послушными. Капелька яда отбелит ваши лица, остановочка сердца поумерит пыл, ритуальное обмытие тел приведёт в порядок внешность… Вы вообще принимаете ванну или как?! Ну как можно ходить такими растрёпанными, неухоженными, как можно не следить за собой?! Не факультет, а бомжатник! Может, хоть после смерти вы станете более адекватными?» И так, перебирая варианты, у Гарри в голове начал вырисовываться более чёткий план. Парень решил сыграть на их собственных слабостях. Окончательно решив всё для себя, Поттеру оставалось лишь дождаться подходящего момента, только вот он всё никак не наступал. От Мести отвлекало буквально Всё. Учителя, как будто сговорившись, расспрашивали парня о том, где и как он живёт, почему такой бледный, что с ним произошло, куда он пропадал и что думает по поводу сложившейся ситуации. Репортёры, порывающиеся взять у него интервью, как у потерпевшей стороны. Обилие домашних заданий, которые должны были подготовить их к экзаменам. Повышенное внимание со стороны директора, следящего за каждым его чихом. Внезапно профессор Квирелл, всё время пытающийся остаться с ним наедине, хотя эти попытки каждый раз терпели неудачу из-за Снейпа, влезающего в их разговор и выдёргивающего Поттера на собственные отработки. — Поттер будет драить котлы! — Н-но ему нужно з-зак-кончить эссе об особенностях противостояния лу-гару! — Оценки по Зельям у него гораздо хуже! Не в этот раз, профессор. — Вы хотите сказать, что ваш п-предмет важ-жнее? Ч-что вы с-себ-бе позволяете?! — При всём уважении, профессор, я настаиваю. Гарри не понимал, с чем это связано, но чувствовал себя канатом, который постоянно перетягивают. Примерзкое чувство… Хотя и довольно обычное явление для предэкзаменационных волнений преподавателей. А ведь ещё надо было уделить внимание себе, хобби и друзьям! Так что, возвращаясь в гостиную, Поттер просто падал на постель, проваливаясь в глубокий сон. На месть не оставалось ни сил, ни времени! «Но я не забуду! Я не успокоюсь, покуда гриффиндорцы не сгниют в могиле… убью… убь. все… х… х… хр-хр…» — мысли сменялись сонными картинками ползущих по стенам теней и Древнего Ужаса, пожирающего человечество.