Крылья цвета крови.

Сон не принёс желаемого облегчения или интересных приключений. Сейчас в воспалённом мозге бродили кошмары, в которых Вернон с Петунией уничтожали его книги! Казалось бы — столько времени прошло! Ну где сейчас он — и где эти проклятые свинорылы? Но пути подсознания неизвестны, так что Гарри снова и снова пересматривал этот ужас. Едва он взял в руки книгу «Тайны наитемнейшего искусства», как обнаружил в ней вырванные листы! Да что там листы! Целые главы отсутствовали! Парень разрыдался, утопая в жалости к себе и, размазав сопли и слёзы по лицу, спустился в ненавистную кухню, где ужинало всё семейство, включая приехавшую тётушку Мардж. — Зачем?! Зачем, ради Мерлина, вы это сделали?! — вскричал парень, обиженно потрясая увесистым томиком в руках. — Гарри, как ты не понимаешь, это же сатанинская литература! Тебе нельзя такое читать! — тихо произнесла Петуния. — Столь отвратительной и мерзкой книжонке не место в моём доме! — ревел Дурсль с силой разярённого вепря. — Она же Моя! Да как вы посмели испортить мои личные вещи?! — кричал Гарри, захлёбываясь в истерике. — А вам было бы приятно, покромсай я вашу обожаемую Библию?! — Вот видишь, Мардж, кого мы воспитали… Совершенно невменяемый ребёнок! — Петуния, извиняясь, переключилась на тётушку, хуля своего племянника. — И вот так всегда! Она никогда не замечает меня! Всегда только Дадличек, только Вернон и гости, выходить к которым мне строжайше запрещено! «Я не с тобой разговариваю», да, тётя?! Может, тебе просто сказать мне нечего?! — парень тоже обратился к Мардж, тыкая рукой в миссис Дурсль, а потом, устав от её извечного игнора, стал бить её книгой по голове, желая стереть с её лица столь ненавистное выражение презрения. Да она всегда смотрела на него, как на дерьмо! Схватив Петунью за волосы, Гарри стал бить её об стол, пока та лишь с притворной покорностью причитала, какой Поттер гадкий, отвратительный мальчишка и что во всём виноваты его дурацкие книги с Сатаной на обложке. Проснулся Поттер в премерзком настроении и мокрой постели. Его «друзья» снова вылили на спящего ведро воды. Но даже не это раздражало парня, мысленно он был ещё там, воюя с Дурслями, которые так же устраивали ему доброе, блять, утро. Интересно, но когда Гарри снилось, как он убивает это семейство, они почти никогда не истекали кровью. Парень знал, что кровь во сне — это про родню, так что, видимо, его подсознание не считало Дурслей его роднёй, семьёй или кем-то, с кем он эмоционально связан. «Кррровь… Да я, пожалуй, даже с той служанкой связан куда сильнее, чем с ними!» — сознание в очередной раз сделало кульбит мыслей, пока парень чистил зубы, пил кофе и собирался на уроки. Да, эта привычка, хоть и бесполезная, у него оставалась. По-сути, вампиры могли есть, но это были абсолютно пустые калории, не дающие ничего. Организм вампиров не нуждался в пище, однако, они могли есть, изображая из себя смертных, что позволяло им легко вписываться в человеческое окружение. Кофе, как зелья, энергетики и алкоголь, на вампиров влияли так же, как на всех остальных, но только частично. А для того, чтоб эффект был лучше, нужна была кровь, в которой они присутствовали — так парню сказал дедушка. Единственной побочкой было то, что еда не усваивалась — и её приходилось выблёвывать. Впрочем, такое поведение даже не считалось чем-то необычным, когда в моде царила стройность вплоть до анорексии — и многие старшекурсницы, следящие за фигурой, сами частенько блевали в туалет, проклиная собственную несдержанность. Поттер не сильно переживал насчёт экзаменов, он знал, что будет готов. Да и вряд ли первокурсникам зададут что-то тяжелее Таранталегры и превращения таракана в жемчужину. Так что, уверенный в собственных знаниях, перед моментом икс предпочёл отдохнуть, а не зубрить до посинения, т.е. до становления рейвенкловцем. Усмехнувшись собственной шутке, Гарри взялся за гитару, наигрывая что-то неопределённое в виде попурри из панк-рока. Но только посидеть спокойно ему не дали. — Эй, Соплер, я никак не могу разобраться с этой дурацкой формулой по превращению крысы в бокал! Помоги, чем можешь! — подошёл к нему Симус Финниган, размахивая конспектом. — Легко. Желаю тебе удачи и других благ! — усмехнулся Гарри, не убирая из рук гитару. — Эй, ты какой-то… не такой… — удивился Симус, ожидая, что Гарри тут же бросит любые свои дела и кинется делать за него всю работу. — Ага. Ненормальный. — ответил парень, дико усмехнувшись не столько Финнигану, сколько своим флешбекам. Проходящий мимо Кормак Маклагген обратил внимание на парней. — Симус, что, у тебя проблемы с Соплером? — Ещё раз меня кто-то обзавёт этой дурацкой кличкой — и проблемы будут у него. И парочка тяжких телесных. — холодно ответил Гарри, сузив глаза и пристально смотря на этих придурков. — Не слишком ли сильно сказано? — усомнился Кормак, доставая палочку и вставая в боевую стойку. — Джентльмены, у меня сейчас совершенно нет желания отскрёбывать ваши окровавленные ошмётки со стен гостиной. Так что давайте разойдёмся по-хорошему и договоримся — я не трогаю вас, а вы не трогаете меня. — Закрой свой поганый рот, пока я Силенцио не наложил! — разозлился Кормак. — И делай то, что тебе говорят! — Тебе удастся наложить разве что в штаны. — усмехнулся Поттер, подкрепляя свои слова толикой вампирского внушения. Кормак хотел было что-то возразить, но вдруг его лицо сильно побледнело — и он стремительно побежал в туалет. Симус удивлённо уставился на Гарри, не понимая, что только что произошло. — Что… Что это было? — потрясённо выдохнул гриффиндорец. — Внезапное озарение и осознание какого-то срочного дела, я полагаю, — голос Гарри просто сочился сарказмом. — Так ты… Ты мне не поможешь с трансфигурацией? — робко поинтересовался парень. Видимо, с логикой у него было не очень. — Нет. У меня у самого ещё много дел. И Гарри был прав. Несмотря на то, что экзамены его не волновали, было ещё много чего, что нужно изучить и сделать. Кроме того, были и собственные желания, например, увидеть Гермиону. Поттер часто думал о ней, в своей манере, разумеется. Логически рассудив, что в предэкзаменационной суете встретить рейвенкловку сможет только в библиотеке, парень направился туда. В дни самоподготовки многие не вылезали из книг, но Гермиона, казалось, хотела бы установить в библиотеке свою кровать. Что-ж, Гарри отчасти её понимал. Увидев девушку, скрывшуюся за кучей книг и словно изолировавшуюся от мира, парню было даже неловко её отвлекать — с таким упорством она штудировала учебники, то и дело выписывая что-то в пергамент. Схватив с полки первую попавшуюся книгу, Гарри присел напротив неё, наблюдая. Умная, симпатичная, уверенная, что знает жить всем окружающим, стремящаяся ко всему правильному, она вызывала дикое желание раскрыть перед ней всю прелесть Тьмы, все удовольствия Хаоса, предложить ей запретный плод… Её каштановые волосы наверняка красиво бы смотрелись с алыми зрачками! Нет, понятное дело, не сейчас, но, когда она станет чуть постарше… Гермиона подняла взгляд, ощутив пристальное внимание, но Гарри быстро уткнулся в книгу, делая вид, что он рассматривает изображение гиппогрифа. Ещё пару раз они почти пересеклись глазами, пока, наконец, девушка не хлопнула учебником, рассердившись, и подошла к нему. — Зачем ты меня разглядываешь? Это ужасно отвлекает! Я не могу заниматься, когда на меня пялятся! — И тебе привет, Гермиона, — спокойно ответил Гарри, посмотрев ей в глаза. — Уверен, ты и так всё прекрасно сдашь. Ты очень способная. — Ты… Ты правда так считаешь? — смутилась девушка, а её щёки слегка окрасились в розовый, делая её ещё милее. — Конечно. Не ты ли всегда знаешь ответы на любой вопрос? Так что ты скажешь насчёт небольшого перерыва? — Ну… Не знаю… Экзамены уже так скоро, а я ещё не повторила и половины материала! — Твоя жажда знаний весьма похвальна… Но нужно уметь и отвлекаться. Во всём важен баланс. День-ночь, вдох-выдох, систола-диастола… Учись у своего сердца, оно не способно врать. Гермиона слегка растерялась. Этот Гарри… Она не знала пока, как к нему относиться. Признаться честно, он её пугал. Грейнджер не знала, чего от него ожидать, он не вписывался в её картину мира. Он не был ни обычным порядочным учеником, ни шалопаем, ни раздолбаем, ни героем, о котором так много говорили и писали в газетах… В нём чувствовалось нечто зловещее, нечто за рамками её понимания, от чего бросало в дрожь, а липкий страх противно сжимал сердце. С тех пор, как Гарри вернулся с каникул, он стал значительно бледне обычного, а глаза казались какими-то… неестественными, будто это была лишь иллюзия. «А с каких пор меня вообще интересуют его глаза? Грейнджер, ты чего это?» — мысленно сама себе удивилась девушка. Гарри, между тем, ждал, протянув руку в приглажающем жесте. Девушка понимала — ничего хорошего от него ждать нельзя. Он опять будет вытворять с ней мордред знает что! Но… Он будто приглашал её, давая право выбора, будто спрашивая: «Хочешь, повторим?» Внутри боролись сомнения, Гермиона не знала, как поступить правильно в этой ситуации. Согласиться? Отказать? Поттер, казалось, понимал её сомнения, пристально вглядываясь в глубину девичьих глаз. — Тебе решать… — тихо произнёс он. Часть внутри неё уже кричала: «Беги!», часть же была заинтригована. От напряжения у девушки участилось дыхание, и вспотели ладони. — Ох, Герми, ты так очаровательно боишься! — томно протянул Гарри, чувствуя её страх словно на кончике языка, от чего ещё сильнее хотелось сделать её… своей. Рассердившись, что её сейчас посчитают слабачкой, девушка решилась — и подала Гарри руку. Он вывел её из библиотеки, петляя коридорами, вглубь боковых ответвлений замка, скрывшись в одном из тех заброшенных классов, которые когда-то им велели расчищать на отработках. Поставив на дверь запирающие и заглушающие чары, Гарри усмехнулся, бросив на девушку Инкарцеро. Тугие верёвки быстро оплели тело Гермионы, успевшей лишь вскрикнуть от неожиданности. Трансфигурировав из пары сломанных парт кровать, он взял девушку на руки и медленно, аккуратно уложил её на чёрные простыни и прилёг рядом. — Ну и зачем ты меня связал? — фыркнула Грейнджер. — Чего ты этим добиваешься? — Я лишь хочу, чтобы ты расслабилась. Верёвки для этого идеальны… Есть ещё вариант с дыбой, но я не знаю, как это трансфигурировать. Чувствуешь, как они впиваются в тело, обвивая твои лодыжки и запястья? В тебе горит жажда вырваться, желание сопротивляться, бороться… Позволь себе отпустить ситуацию. Плыви по течению. Нет, я не имею в виду всегда, я говорю о том, что даже самым сильным порой нужно ощутить себя беззащитными, отдаваясь на волю другого… — Поттер, у тебя большие проблемы. С головой. Почему ты не можешь просто поговорить? Обязательно для этого связывать? — Обязательно. Гарри нежно обнял девушку за плечи, наслаждаясь ситуацией. Сейчас всё шло ровно так, как ему хотелось, всё было идеально. В голове сами собой рождались мысли повесить её, ощутить, как она задыхается в верёвках, как издаёт последний хрип, но он не спешил ни осуществлять свои фантазии, ни откровенничать о них. — Я скучал по тебе, Гермиона… Я много раз вспоминал тот самый Самайн… И подумал, что, может, наличие смертельной опасности не обязательно, чтобы остаться с тобой наедине? Кроме того, я обещал тебе. Обещал принести в твою жизнь невероятное количество боли, помнишь? Гермиона помнила. Не раз мысленно возвращаясь к своему спасителю-похитителю, она безуспешно пыталась найти ответ, докопаться до причин такого его поведения. Конечно, можно было всё списать на то, что он слизеринец, а значит, скользкий гад, которому нельзя верить. Но девушка считала, что это всё навязанные стереотипы. Признать это было равносильно тому, чтоб признать себя «заучкой» и «всезнайкой». Что-то явно было не так, но что именно — она не понимала. Лежа сейчас абсолютно связанной, Гермиона попыталась расслабиться и выровнять дыхание. «Дьявольские силки…» — услужливо выдала девушке память растения с похожими свойствами. Только в отличие от него, верёвки от расслабления не исчезали. Она чувствовала, что парень обнимает её, ощущала его холодные прикосновения, будто он полдня провёл на морозе… Это было так… Странно… Отчасти ей захотелось согреть его. «Ему просто не хватает человеческого тепла… Но как же он сможет получить его, если будет действовать такими методами?!» Гарри же молча лежал рядом, обнимая девушку и наслаждаясь осуществлением того, что уже давно хотел сделать. В его голове плескались мысли о том, что он хочет большего, правда чего именно большего — он и сам не знал. Догадывался, но не знал. Шагнуть в неизвестное было… Страшно. «Что я могу позволить себе, не вспугнув её? Мда, с гипнозом или Империо было бы гораздо проще добиться взаимности… Жаль, что я пока не силён в этом.» Думая о том, что ему хочется с ней сделать и что реально из этого стоит предпринять, Гарри представил Грейнджер на месте той служанки… «Да, она бы красиво смотрелась на алтаре…» — Скажи, Гермиона… Как бы ты хотела умереть? — внезапно спросил Поттер. Впрочем, этот вопрос он задал не с практической точки зрения, а лишь от желания пофилософствовать, поговорить на тему смерти. — Может, капельку яда, который разнесётся по твоим венам, опаляя, угнетая внутренние системы, вызывая паралич нервов, остановку сердца и последующую смерть мозга? Или удушье? Когда твои лёгкие начинают гореть от нехватки кислорода, а тело извивается, пока, наконец, не наступит расслабление. Утопление, что так же похоже на удушение, но со своими особенностями, в виде зуда в носу и носоглотке от попавшей воды — и стремительное желание откашляться. А может, ты хочешь заживо сгореть? Это очень мучительно, правда. Хотя, когда кожа обгорит, больно уже не будет… А потеря крови тебе нравится? Снижение давления, шум в голове, всё более слабеющее сердцебиение — и погружение в долгий, очень долгий сон… Или ты предпочтёшь быструю смерть? Чтоб раз — и упасть замертво? Или ощутить, как холодное лезвие вспарывает твой живот, поднимаясь всё выше, пронзает сердце, перерезает горло — и ты буквально захлёбываешься собственной кровью… Что скажешь? — Гарри… Ты… Ты Ужасен! Как ты можешь так спокойно говорить о таких жутких вещах?! Всё это очень и очень не правильно! — не ожидавшая столь красочных описаний, девушка едва не закричала от ужаса. — И всё-же… Жизнь не всегда даёт тебе выбор собственной кончины. Смерть порой внезапна — и это дико меня раздражает. Не лучше ли контролировать это самому? И ты не ответила на мой вопрос. Мне наказать тебя за это? — на последнем предложении его глаза загорелись предвкушающим азартом. — Если уж ты настаиваешь, Гарри, то я предпочту смерть от… старости. — Как скучно… — раздосадовано протянул парень. — Я был о тебе лучшего мнения. Думаешь, я позволю твоим прекрасным глазам потускнеть, твоим локонам цвета шоколада покрыться сединой, твоей чудесной бархатной коже сморщиться, а внутренним органам начать отказывать одному за другим?! Ты думаешь, что мне настолько плевать на тебя, что я буду спокойно смотреть, как из интересной и умной волшебницы ты превратишься в полуразложившегося инфернала?! Ты Этого хочешь, да?! — Гарри… Как ты не понимаешь… Этот процесс занимает десятилетия и называется Жизнью! Я хочу жить! Всё живое хочет, пойми! То, что ты говоришь — это не правильно! — Ну, как знаешь… Гарри вздохнул и глубоко задумался, сев на кровати и подперев рукой подбородок. Если он мог подобрать оправдание ей — в конце концов, Грейнджер была лишь маленькой и невинной — то сам Гарри не знал, кем считать себя. Он слишком многое знал из того, чего не знают, о чём даже не задумываются его сверстники. Но, в то же время, он оставался таким же ребёнком, всей душой не желая принимать ответственность взрослых, играть в их жестокие манипулятивные игры, думать о карьере и политике, решать сложные задачи на выживание. Уже не ребёнок, но ещё и не взрослый, он был… никем. Пустым ничтожеством с раздутым самомнением, жаждой Силы и желанием лёгкой жизни. Развязав девушку, скастовав Фините Инкантатем и убрав запирающие чары, Гарри достал из кармана пачку сигарет и закурил, довольно грубо сказав Гермионе: «Уходи.» Гермиона, внезапно получив свободу, слегка опешила. Она пристально посмотрела на парня, задумчиво выдыхающего дым, полностью ушедшего в свои мысли. — По правилам школы нельзя курить в классе! — не удержалась она от реплики своим излюбленным командным тоном. — По правилам школы и девушек связывать нельзя, но я же это делаю… — флегматично заметил Поттер, не желая сейчас разговаривать. Он не понимал, почему она всё ещё здесь. «Уходи. Ты свободна! Чего ты ждёшь?! Убирайся!» — подумал он, поднимая на девушку сердитый взгляд. От чего-то возникло сильное желание обозвать её грязнокровкой, чтобы увидеть, как она убегает, рыдая. «А ведь она и вправду грязнокровка… Хм… Интересно, а чем отличается кровь волшебников и магглов на вкус? Насколько эта грязная кровь вкусна?» — видимо, подобные мысли как-то отразились у Гарри на лице, так как Гермиона в ужасе попятилась, будто увидела монстра. Уловив ужас в её взгляде, Поттер усмехнулся: — Что такое, милая? Увидела чудовище? Впрочем, я же и есть чудовище, разве нет? — Ты… Ты так смотришь… Будто хочешь меня съесть… — Грейнджер продолжила пятиться к двери, уже не запертой силой заклинаний. Докурив, парень притушил сигарету об ботинок и, выкинув окурок на пол, подошёл к Гермионе вплотную, прижимая ту к стене. — И что ты при этом чувствуешь? Расскажи мне, какие мысли тебя посещают в этот момент? Нравится ли тебе ощущение опасности, хождение по грани? Или ты предпочтёшь изучить непонятный тебе феномен? Будешь ли ты убегать от собственных страхов или пойдёшь им навстречу? Как я уже сказал, ты очень очаровательно боишься. Это было… Неприятно. Нагло. Противно. Настолько, что девушка отчётливо поняла, что больше всего хочет оказаться в гостиной своего факультета. — Пусти меня! — Как пожелаешь… — Гарри тут же стремительно освободил проход, с поклоном указывая на дверь. — Вы свободны, мисс. Вас проводить или вы пресытились моим обществом? «Несносный мальчишка!» — Ты не выносим! — фыркнула она. — Все мы выносимы… ногами вперёд! — усмехнулся парень. — И шутки у тебя дурацкие! Решив, что доберётся сама, Гермиона, отряхиваясь, направилась в сторону башни. «И почему у меня ощущение, будто меня только что изнасиловали?!» Гарри же, тем временем, снова закурил, смотря в окно. В груди плескалось чувство удовлетворения, словно он только что поел. «Вкус-с-сная…» — прошипел он знакомое по смыслу, но звучащее будто на иностранном слово.