Крылья цвета крови.

Зря, конечно, Гарри не подумал о том, что будет с ним в гриффиндорской гостиной, когда почти весь факультет видел, на чьей стороне он сражается. Вернувшись в спальню, он увидел там полный разгром. Все его вещи, порванные, истоптанные, местами облитые и порезанные, валялись по всей гостиной. Поттер же лишь презрительно скривился, ухмыляясь. Всё-таки всё самое ценное он не оставлял в гостиной, предпочитая носить на себе, в карманах брюк с чарами незримого расширения. А учебники, письменные принадлежности и прочую мелочовку было не особо жалко. — А ну быстро снял нашу форму, предатель! Такие, как ты, не достойны носить её! — тут же рявкнул Рон, срывая с мантии Гарри значок факультета. Кормак, Симус, Томас и другие гриффиндорцы быстро обступили вампильета, накинувшись на него со звериной жестокостью, стараясь сорвать с него одежду, попутно избивая. Гарри даже не пытался оправдаться. Он быстро понял — это война. Да и всё равно Здесь он не намерен был больше оставаться. С отвращением сняв с себя мантию, оставшись в одной майке с черепом и чёрных брюках, которые он носил под ней, он лишь выплюнул обидчикам в лицо: — Да подавитесь! Я тоже не желаю иметь что-либо общее с таким сбродом, как вы! После этих слов Рон с силой толкнул его на пол — и все стоящие рядом мальчишки принялись избивать его ногами, пока Симус продолжил рыться в его вещах. Внезапно в гостиной появилась декан Гриффиндора. Сурово взглянув на своих подопечных, она произнесла, повысив голос: — Что за безобразие тут творится?! Немедленно прекратите это! Мистер Поттер, вам нужно зайти к директору. Пойдёмте за мной. Гриффиндорцы злобно оскалились, радуясь, что Поттеру сейчас достанется и от директора. Гарри же, встав и отряхнувшись, лишь хладнокровно сказал: «Конечно, профессор». Выходя из комнаты, он окинул гриффов странным взглядом и, увидев у Финнигана в руках коробку кексов, которую тот стащил из его тумбочки, странно улыбнулся сам себе, идя по школьным коридорам за МакГонагалл. Как только Гарри с деканом ушли, Финниган протянул софакультетникам свою свежестыренную находку: — О, смотрите, Соплер оставил нам новый десерт! Интересно, что сегодня достанется нам? — Симус положил коробку с кексами, которую взял из гарриной тумбочки, на общий стол, угощая всех. Впрочем, ничего нового. Бравые гриффиндорцы давно пользовались тумбочкой Гарри, как своей. — Эй, Симус, а тебя ничего не смущает? Ты видишь, что на упаковке нарисовано? — усомнился Кормак Маклагген. — Ой, да я тебя умоляю! Это просто жалкие попытки нашего ползучего гада защитить свою собственность! — усмехнулся Рон, уже протягивая руки к кексам. — Я тоже думаю, что если бы в пирожных было зелье, он бы, наоборот, пытался нас ими угостить. И уж явно не подписывал их — это не в слизеринской манере, — поддержал Уизли Дин Томас. — Я всё-таки предлагаю проверить их на зелья и проклятия, — высказался Кормак Маклагген, подозрительно уставившись на коробку. — Хорошо, — отозвался Симус Финниган. — Сейчас я проверю. Скастовав пару простых чар, распознающих магическую составляющую продукта, ребята удостоверились, что ничего имеющего отношения к волшебному происхождению, кексики не имеют. — Ну что, ребят, угощайтесь! — воскликнул Рон, жадно набивая рот, — Соплер проставляется! — Может, оставим и ему немного? — Конечно, оставим! Штуки две… Или одну… Или ноль! — М-м-м… Обожаю миндаль! Чувствуете эту горчинку? — Че… Черезчур горько… Во… Воды… — Кхе-кхе-кхе… Я ня чуфую сфаяхо ысыка!!! — в ужасе попытался закричать Симус, но это было больше похоже на хрип. В этот момент в гостиную вошли близнецы Уизли, обсуждая создание новой, улучшенной версии обморочных орешков, благодаря которым можно было с лёгкостью прогуливать уроки, отлёживаясь в больничном крыле. Едва переступив порог, их взору открылась чудовищная картина: как их софакультетники, хрипя и кашляя, один за одним теряют сознание, падая вокруг стола. — Рон! Рон! Мерлин, что с тобой?! — близнецы подбежали к брату, пытаясь встряхнуть его. — Мордред, кажется, он не дышит! Кивнув друг другу, близнецы подбежали за мадам Помфри и Минервой МакГонагалл. У произошедшего было очень простое объяснение: всё это случилось потому, что за прошедшее лето Поттер хорошо подготовился к новому учебному году. Кроме всего прочего, он выбрал необходимое средство, чтоб уменьшить количество шума в гриффиндорской гостиной. Этим делом Гарри хотел заняться безотлагательно, поскольку постоянный галдёж изрядно действовал на нервы. Вечные крики и мельтешение перед глазами вызывали у вампильета звон в ушах и головную боль, постоянная порча его личных вещей, оскорбления и попытки поучаствовать в нелепых геройствах вкупе с тяжёлым укором во взгляде, когда он, разумеется, отказывался влезать в очередную авантюру. «Впрочем, эти несносные мальчишки мне не враги. Так, мелкие вредители…» — мысленно рассуждал Гарри по пути в магазин «Всё для сада и огорода». — Здравствуйте, сэр, у вас есть отрава для крыс? — Да, конечно, как много их у вас развелось? — Целая колония молодых особей. Вы не представляете, как это ужасно! Мы живём в частном доме, и по ночам я постоянно слышу их противный писк и шуршание, а утром нахожу свои вещи погрызанными! Эти твари уничтожили мне не один учебник! И карандаши! И погрызли мою любимую футболку! Они постоянно лезут в самые труднодоступные места, застревают там, а моему отцу приходится доставать их потом. То проводку погрызут, то шланг испортят… Это просто невыносимо! — В таком случае, я могу порекомендовать вам сильнейший яд «Ратибор», состоящий из гранул цианистого калия. Однако, хочу предостеречь вас, молодой человек. Этот яд смертельно опасен и для человека, поэтому будьте крайне осторожны в использовании. Грызуны имеют привычку разбрасывать куски приманки, вытаскивая их из специальной защитной станции, и её могут подобрать и съесть маленькие дети или домашние животные. — Благодарю за консультацию. Я буду очень осторожен. После этого Гарри сходил в пекарню и купил там два десятка вкуснейших на вид кексиков с миндалём и вишнёвым джемом, на которые планировал впоследствии наложить чары стазиса. Придя домой, Поттер спустился в подвал и принялся химичить, начиняя кексы белыми кристалликами, похожими на сахар. Всё это время, пока парень при помощи шприца загонял кристаллы в отверстия для начинки джемом, он тихо напевал себе под нос: «Жизнь была хороша, Свободная разбойничья душа! А теперь, точно в ряд, Валяются бандиты, будто спят. Гарри нам удружил — В еду, мерзавец, яду подложил! Но успел, убежал, Аваду в лоб, гад скользкий, избежал! А ну-ка, выбей, брат Ему последний зуб! Вы все покойники И я давно уж труп! Всем гореть вам в аду! Стервятники почуяли еду! Каждый, кто умирал, Когда-то Гарри слизнем обзывал. Я хорош был в бою, И в Пожирателях я состою! Били все, не один — За это отомстил как ассасин! А ну-ка, выбей, брат Ему последний зуб! Вы все покойники И я давно уж труп! Гарри… Сволочь… " © Король и Шут — Месть Гарри. (почти) Задорно напевая песенку, Поттер с лёгкостью переделывал на ходу некоторые строчки. Может, местами было и не очень складно, но это была всего лишь вольная импровизация, сочинённая за пять минут. Да и пел Гарри больше для себя, а не ради зрителей. Красиво упаковав кексы в белоснежную коробку, Поттер с удовольствием осмотрел работу. Наверх коробки он заботливо приклеил изображение черепа и костей — довольно понятный символ токсичных, опасных и ядовитых веществ. Гарри был уверен — для него это будет хороший способ отмазаться, списав всё на несчастный случай. Гриффиндорцы очень любят нарушать правила, падки на вкусную еду и не обременены интеллектом. К тому же, кому придёт в голову проверять еду на маггловские яды? Конечно, кольца-артефакты, проверяющие на наличие зелий, вполне могли показать присутствие яда, но… Их же носят только злые тёмные слизеринцы! «Идеально!» — подумал вампильет, выходя из гриффиндорской гостиной. — «Лучшего предлога и придумать нельзя! Однако, что могло понадобиться от меня Светлейшему? Подозрительно… Надеюсь, я проторчу у него достаточно долго, чтоб мои крыски успели плотно позавтракать. Жаль только, что я не смогу увидеть, Как это будет… Ну, зато алиби.» Проверив, что все необходимые защитные артефакты при нём, Гарри смело сказал пароль горгулье: «Лимонный шербет» и поднялся в кабинет директора. Интересно, что декан только провела его к Альбусу, после чего отправилась в свои покои. В кабинете всё так же стрекотали разного рода приборы, угнетая слух какофонией и фоновым шумом. — Вызывали, директор Дамблдор? — поинтересовался Поттер у сидящего за своим столом Светлейшего, рассматривающего какие-то бумаги. Их разговор, по мнению Гарри, не носил какого-то особого смысла. Директор лишь расспросил его о жизни, о том, как ему живётся, подружился ли он с кем-нибудь со своего факультета… Снова звучали нотации о недопустимости драк между учащимися, об обязательном ношении школьной формы, словом, все эти речи были до невозможности скучны. Гарри даже вспомнился разговор с администрацией Вонингса — до того преподы порой копируют друг друга в своих речах и постулатах! «Система… Ну да, в общем. Система образования. Призванная готовить новых рабов государства…» — думал Поттер, откровенно скучая. Отчасти он понимал, что с директором нужно держать ухо востро, однако сейчас опасности не чувствовалось. Разве что тот норовил поймать его взгляд и напоить чаем. К тому моменту, как перепуганные Помфри и МакГонагалл добежали до гриффиндорской гостиной, ребята уже были полностью парализованы. Их зрачки не реагировали на свет, рефлексы полностью отсутствовали. Рон лежал в куче собственного дерьма, вследствие непроизвольной дефекации, Кормак же, кажется, обоссался. И ни один из гриффиндорцев, лежащих на полу, не дышал. Несмотря на многолетний опыт работы колдомедиком, диагностические чары мадам Помфри выдали очень странные результаты. По всем признакам это было отравление, но чем? На Эннервейт ребята не среагировали, попытки дать им беозар тоже ни к чему не привели — они упустили время. Слишком поздно их заметили, слишком стремительно развивалась клиническая картина, слишком не типичным был яд. — Что с ними? Что тут происходит? — встревоженно спросила декан Гриффиндора, переводя взгляд с одного ученика на другого, неподвижно лежащих на полу в странных позах, очевидно вызванных судорогами. Мадам Помфри, оторвавшись от тел, подняла на неё глаза и, с горечью в голосе произнесла: — Мне жаль, Минерва… Они… Им уже никто не поможет. Надо сообщить их семьям. И зарыдала. Дамы тут же поспешили к директору, чтобы сообщить о произошедшем. Минерву сейчас волновало только одно: Кто посмел убить её учеников? «Клянусь, я найду виновного и лично отправлю его в Азкабан!» — думала по дороге декан Гриффиндора, в бессильной ярости сжимая кулаки.