Sinferno

      К машине они возвращались в молчании. Натаниэль глядел на дорогу, позволяя Солоне копаться в своих мыслях. Что ещё сказать и нужно ли что-то говорить — он не знал. Если бы он испытывал боль утраты, то ему хотелось бы, чтобы все вокруг заткнулись и не трогали его со своими соболезнованиями или словами поддержки. Но как к подобному относится Солона — неизвестно. И тем паче непонятно, так ли она расстроена. Натаниэль впервые видел Солону в таком странном состоянии. Она была не печальна или зла. Она выглядела растерянной.       Когда до её дома оставалось всего несколько перекрёстков, Натаниэль всё же решил заговорить.       — Ты в порядке? — демоны, какой идиотский вопрос.       Она не пошевелилась и не посмотрела в его сторону, продолжая задумчиво следить за мелькающими за окном ночными огнями.       — Думаю, да. Это-то и паршиво.       — Почему?       — Лиандра растила меня несколько лет. Она очень любила меня. Потом писала, звонила, интересовалась моими делами. Единственная. Всё звала приехать в гости. У неё и без меня трое детей, но её широкой души хватало на всех нас. Я... это всё сложно, но я должна испытывать боль утраты. Нормальные люди на моём месте испытывали бы. А мне лишь чуточку грустно. Так, будто это произошло лет двадцать назад, и я уже всё забыла. И мне предстоит выглядеть достаточно расстроенной, так как вряд ли братья оценят... мою чёрствость. Хотя, впрочем, им сейчас не до этого.       Натаниэль покосился на замолчавшую Амелл. Её неожиданная откровенность разила какой-то странной тоской. У Хоу не было дальних родственников, чья смерть должна была бы расстраивать его, но в действительности была бы безразлична. На секунду он представил. А если бы ему сообщили, что умер отец? Он испытал бы горечь утраты? Чувства внутри взвились слишком противоречивые. Он слишком давно не виделся с ним и не имел ничего общего, кроме фамилии. Уже много лет. И вся эта бравада, злость, с которой он вернулся в Ферелден, намереваясь что-то предпринять, была вызвана скорее обидой за всю семью в целом, чем конкретно за отца... как человека. Как отца. Иначе он не поверил бы так легко во всё, что о нём сказано, пытался бороться бы... Наверное. Но он не раздумывая встал на другую сторону, будто проведя черту. Хоу — отдельно, а Рендон Хоу — отдельно. Так было бы ему больно, если бы отец неожиданно скончался?       Натаниэль не мог чётко ответить на этот вопрос.       — Впрочем, это всё не так уж важно, — не дождавшись ответа, качнула головой Амелл.       — Извини, — покаялся Нэт, сворачивая к её двору. Шлагбаум сразу же поднялся, будто охранники увидели Амелл сквозь стекло. Хотя, вероятно, она уже успела позаботиться об этом и передала им номера его машины. Под колёсами зашуршал гравий. — Я просто попытался поставить себя на твоё место. И вот что: просто забей. Ты обязана кому-то испытывать конкретные чувства?       — Конечно, нет.       — Ну и о чём тогда переживать? И в самом деле, если бы ты лила слёзы и билась в истерике, её родным от этого легче не было бы. Ты лишь делаешь им лучше, не обременяя лишними эмоциями.       Солона печально усмехнулась.       — Ты прав. Но это не самое страшное. Гораздо страшнее, что, к примеру, на тех убитых детей мне тоже было наплевать. Я не испытала о них печали. Я подумала — «какой ужас, не приведи Создатель это попадёт в прессу». И вот сбылся мой самый страшный кошмар! — она гортанно рассмеялась.       Натаниэль припарковался у подъезда и заглушил двигатель.       — Ты была в шоке, Сэл. И ты... когда появился шанс, ты бросилась спасать Томми. Я всё хотел поблагодарить тебя. Она могла убить Андерса. Но ты выбрала Томми. Извини, что не предпринял ничего раньше и вынудил тебя... сделать этот выбор.       Она резко повернула голову в его сторону.       — О, Натаниэль. Ты будешь разочарован, — на губах её зазмеилась злая усмешка. — Я просто надеялась, что она убьёт Андерса. Как удобно, когда хорошие поступки прикрывают гниль, правда?       В салоне повисла тишина. Они встретились взглядами. В её глазах мелькали тусклые вспышки боли, которые она пыталась заглушить пустотой. Натаниэль не выдержал — протянул руку и сжал её пальцы, безвольно лежащие на колене. Они оказались ледяными.       — Глупости, Сэл. Ты кинулась за ним без раздумий — в неизвестность, когда он глупо сунулся в опасность.       — Не знаю, что на меня нашло, — она поджала губы и отвернулась. Но руку не вырвала, позволяя Натаниэлю мягко скользить большим пальцем по тыльной стороне ладони.       — Ты зачем-то пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле, — наконец произнёс Натаниэль. — Зачем?       — А ты зачем-то ищешь во мне хорошего человека. Зачем?       — Потому что ты хороший человек?       Она расхохоталась, запрокинув голову. В свете фонарей влажно блеснули белые зубы.       — С тобой поспорит любой. Разве что кроме Нерии. Но она — отдельная тема.       — Предпочитаю составлять собственное мнение.       Она опустила голову, задумчиво разглядывая свою ладонь, покоящуюся в пальцах Натаниэля.       — Проводишь меня?       — Конечно.       Внезапно в сумке у Солоны зазвонил телефон, и она отпустила ручку двери, за которую уже взялась.       — Да, дорогая, слушаю тебя, — откликнулась, приняв звонок.       На том конце провода раздался приглушённый голос, уже знакомый Натаниэлю. Он старался не подслушивать, но это было довольно сложно, так как Солона держала смартфон с его стороны, а громкость, по-видимому, была выкручена на всю.       — Солона, прости, что так поздно беспокою тебя. Ты можешь говорить?       — Конечно, я почти не занята. Что-то случилось?       — И да, и нет. Я разговаривала с Андерсом, и так как я занимаюсь его лечением и слежу за состоянием... В общем. Ты сможешь приехать к нему?       — Ммм... — Солона поморщилась, отворачиваясь к окну. — Может быть. На следующей неделе подойдёт? Или... не знаю. Приеду как-нибудь. Потом.       — Это важно... для его лечения, — доктор Сурана замолчала на несколько секунд, будто подбирая слова. — Посчитаем это маленькой разовой терапией, которая расставит все точки над «i». Для тебя и для него.       — Что он там уже успел тебе наплести? — Солона закатила глаза, голос её потяжелел.       — Ничего, что могло бы тебя удивить, — Нерия тяжело вздохнула. — Есть вещи, которые я хотела бы сразу исключить из его диагноза. И если говорить прямо, Солона, то ты должна разобраться с вашими отношениями. Я прошу сделать это сейчас, иначе он может перейти на ещё более худшую стадию.       Краем глаза Натаниэль увидел, как лицо Амелл закаменело. Она плотно сжала губы и молчала несколько секунд. Доктор Сурана тоже молчала в трубке.       — Как наши отношения связаны с лечением? — бесстрастно поинтересовалась наконец Солона, глядя прямо перед собой сузившимися глазами. — Если не хватает необходимых лекарств, напиши, и привезут хоть ривейнскую алмазную пыль.       — Если ты хочешь превратить Андерса в ничего не понимающее существо, за которым всю его оставшуюся жизнь будут следить медсёстры — то предупреждаю сразу, ты отправила его не к тому доктору. Ты прекрасно знаешь, что он зависим от тебя. Это маниакальное расстройство усугубляет всё остальное. Лекарствами здесь не поможешь. И чтобы решить проблему, нужно начать с того, кто её создал. Прости, что так прямо говорю, но поверь мне, так будет лучше и для тебя тоже.       Солона тихо и зло засмеялась.       — Увы, не я виновата в том, что он оказался слабаком. Но если тебе так будет легче, я приеду. Завтра утром. Подойдёт?       — Конечно, я буду ждать тебя у себя в кабинете, чтобы проводить в его палату, — голос звучал грустно, но она быстро собралась, вновь став серьёзной. — Спасибо за содействие, Солона.       — Тогда договорились. Что-то ещё случилось, или это всё? Как дела у мальчика?       — Нет, это единственная проблема, волнующая меня. С Томми всё хорошо. Делайла всё делает правильно. Думаю, мальчик скоро заговорит, и всё вернётся на круги своя. Как у тебя дела со сном? И стрессом? Надеюсь, не перебарщиваешь с успокоительными?       Солона засмеялась, снова откидывая голову на сиденье.       — Смерть тётушки считается стрессом? А фотки детских трупов в сети и мои туфли рядом с ними? А тупые заметки о том, что я собираюсь замуж за Алистера? Тогда я вся в стрессе. От кончиков пальцев до корней волос. Сплю, — она покосилась на Натаниэля, но продолжила. — Иногда. Чаще всего. Сегодня, думаю, посплю. Пять таблеток. Но я уже три дня ничего не пила, так что не считается.       — О таких вещах лучше говорить не по телефону, но как я слышу, ты, дорогая, справляешься и без моих занудных бесед. Посоветую тебе вместо медикаментов пить мелиссу с пассифлорой и мятой. Это сбережет твою печень. Но если на отвары у тебя, как обычно, времени нет, то лучше выпей бокальчик мерло на ночь.       Лицо Солоны наконец озарила тёплая улыбка.       — Обязательно, дорогая. Однажды это начнёт мне помогать. Но, думаю, я воспользуюсь твоим советом. У тебя самой всё в порядке?       В трубке послышался странный звук. Натаниэль понял, что доктор прячет смешок — безуспешно.       — Всё у меня в порядке, что может быть не в порядке? Я собираюсь домой, где меня ждут мой кот и, как ты называешь это, «непролазные джунгли». Я счастливая женщина, — стараясь сдерживать смех проговорила Нерия, однако в голосе её промелькнула странная интонация. — И, пожалуйста, не увеличивай дозу вина. Один бокал — не больше!       Солона улыбалась, и Нэт не смог сдержать улыбку тоже, хотя это было не слишком вежливо. Но она ведь сама решила вести личный диалог в замкнутой машине, верно? Хотя могла бы выйти. И он мог бы проявить вежливость и выйти. Но он продолжал сидеть, так как она забрала свои пальцы из его руки совсем недавно, когда начала злиться.       — Тут ничего обещать не могу. Ладно, дорогая. Увидимся завтра. Спасибо за информацию. Спокойной ночи.       — До завтра, дорогая. Приятного сна.       Солона сбросила звонок и уронила руки на колени. В машине было темно, и даже свет от экрана и приборной доски уже не освещал их лица. В темноте блестели только её глаза, в которых на секунду мелькнуло что-то озорное.       — Тут доктор прописал мне лечение... — по голосу Натаниэль слышал, что Амелл улыбается. — Бокал вина перед сном. Не желаешь тоже немного полечиться?       Нэт усмехнулся, понимая, что подсознательно ждал этого приглашения. Зачем-то. Ещё тогда, когда согласился проводить.       — Ну, если доктор прописал, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в терапии?       Они переглянулись, и Солона первая выскользнула из машины.       На улице было ещё по-весеннему прохладно, и промозглый ветер забирался под одежду.       Пожилой ночной консьерж только кивнул им, приветствуя. В лифте они молчали. Войдя в квартиру, Солона с наслаждением сбросила лодочки, издав неприличный стон счастья, и пошлёпала босыми ногами в гостиную.       — Заходи, располагайся. Я сейчас. Хочу раздеться.       Натаниэль моргнул, провожая взглядом её фигуру, скрывшуюся в дверях гостиной. Они ровно двадцать секунд у неё дома, и даже ещё не выпили, а двусмысленностей уже стало слишком много.       Он разулся и прошёл за ней следом. А ведь он ночевал здесь буквально сегодня. Что это, они утром проснулись в одной квартире, вместе поехали на работу, потом снова вдвоём вернулись сюда же? Прелестно.       Натаниэль со вздохом опустился на диван и с наслаждением раскинул руки вдоль спинки, откинув голову назад. В висках стучало. Кровь пульсировала под веками. Кажется, он задремал, потому что проснулся от неожиданно тихо заигравшей музыки.       Солона стояла возле гигантского экрана домашнего кинотеатра и скользила пальцами по сенсору, приглушая яркость. Ненавязчивая мелодия лилась из динамиков, спрятанных где-то по всему периметру гостиной.       Она обернулась через плечо и улыбнулась. Расплетённые волосы рассыпались по плечам, скользя по гладкому блеску чёрной шёлковой пижамы, в которую она облачилась.       Солона направилась к широкой плоской панели с подсветкой, имитирующей батарею свечей, и нажала пальцем на уголок. Взору Натаниэля открылся мини-бар. Несколько бутылок вина возвышалось над целой батареей непочатых крепких напитков.       Амелл подцепила два винных бокала и с сомнением провела пальцами по узким бордовым бутылкам.       — Нерия рекомендовала мерло, — с лёгкой улыбкой проговорила она, останавливая выбор на вине с этикеткой на тевене.       Бокалы тихо звякнули в её руках, когда она направилась к Натаниэлю. Длинные штанины, словно тёмная вода, перетекали вокруг её ступней.       Натаниэль принял из её пальцев штопор и вгрызся им в ретро-пробку. Они молчали, пока бордовая жидкость наполняла бокалы.       Было что-то магическое в тишине и полумраке, в котором они находились, и если бы Натаниэль не знал прагматичную и хладнокровную Амелл, решил бы, что это слишком похоже на романтическое свидание.       Она приняла из его рук наполненный бокал и отступила в сторону, обходя диван, чтобы опуститься за ним прямо на пол.       — Иди сюда.       Натаниэль поднялся и сел с ней рядом, откинувшись на кстати стоящий диван. Ноги утонули в длинном пушистом ворсе ковра.       Амелл вытащила откуда-то из под края дивана маленький пульт и нажала на него. Что-то щёлкнуло, и плотные жалюзи, закрывающие панорамные окна, поехали вверх, открывая бескрайний вид на множество огней Денерима.       Натаниэль протянул к ней свой бокал.       — Кажется, мы ещё ни разу не выпили за знакомство. Полагаю, случай просто идеальный.       — Ты прав. Рада, что наше знакомство вызывает у тебя желание за него выпить, — она улыбнулась одними уголками губ и с тонким звоном слегка коснулась кончика его бокала своим.       Вино оказалось превосходным. Согревающим языком оно лизнуло горло и разум.       — Слушай, ты сама обустраивала здесь всё? — поинтересовался Нэт, разглядывая в отражении в стекле мрачную обстановку гостиной: тёмно-серый ковёр, в тон ему огромный угловой диван, чёрные панели, чёрная мабель... Чёрный потолок. Собственно, всё, что он видел в этой квартире, было серым или чёрным. Кроме каких-то малозначительных мелочей.       — Угу. Плитку клала, обои клеила, — согласилась Солона, откидываясь на заднюю часть дивана рядом с ним.       — Да у тебя золотые руки, — усмехнулся Нэт. — Прости за бестактность, но почему... так мрачно?       — Отражает мой внутренний мир, — она усмехнулась, катая вино на языке. — Сталь и тьма. Тьма и сталь.       — Ой ли? — с сомнением проговорил Натаниэль, чуть подаваясь в сторону, чтобы соприкоснуться с ней плечом.       — А что, не похоже?       — Похоже, будто ты была в дурном настроении.       — Я всегда в дурном настроении, Нэт. Веселиться некогда.       — Быть может. Но твоя Нерия права. Иногда нужно отдыхать и расслабляться.       Ответом ему был тихий смех.       — Вот вы заладили. Что ж поделать, если я не умею?       — Сказать по правде, я тоже. Не умею.       — Как полагаешь, быть может, — тихо проговорила она, — вдвоём наши познавательные способности усилятся, и мы попробуем научиться?       — Я бы на это поставил, — согласился Нэт, скользя рукой по ворсу ковра и нащупывая её расслабленную ладонь.       Он сам был одет в чёрные брюки и рубашку, поэтому её алые ногти да вино в бокалах были единственными яркими пятнами в окружающем их пространстве.       Чувствуя, как в груди будто расширяется щекотный волнующий шар, Натаниэль медленно провёл пальцами по венам на тыльной стороне её ладони. Она не шевелилась.       В голове бились десятки противоречивых мыслей. О том, что стоит спросить, что не так с Андерсом. И вообще дать ей сначала разобраться с этим, а потом... переходить эту границу личных отношений, когда прикосновение к руке превращается в нежную ласку. О том, почему вообще что-то сжимается внутри от её тихого голоса и острого профиля, выделяющегося в свете огоньков искусственных свечей. О том, почему она позволяет это, почему поощряет его в общем-то глупые и неуместные порывы.       Вместо того, чтобы развеять его сомнения и дать хотя бы часть ответов, она вдруг повернула ладонь и переплела их пальцы.       Бутылка опустела наполовину, когда она вдруг встрепенулась, отставляя бокал, и поднялась на ноги.       Из колонок лилось пронзительное инструментальное вступление.       — Потанцуй со мной, Натаниэль, — попросила Солона, протягивая ему руку.       Натаниэль принял её пальцы и поднялся, делая шаг навстречу и неотрывно глядя в её серые, как сталь, глаза.

Sometimes I doubt the path I chose Sometimes my dreams feel all on hold There's no doubt that this will make me strong Because it's the hardest thing I've ever done

      Она первая подошла ещё ближе, поднимая руки и кладя их Натаниэлю на плечи. Он скользнул ладонями на её талию, и прохладный шёлк её домашнего костюма заструился под пальцами.

Despite this cruel world And all my best efforts You surprise me with just how perfect you are Even with all my flaws And my bad examples You surprise me with Just how perfect you are

      Она запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Натаниэль скользнул ладонями по её спине, касаясь пальцами выпирающих лопаток. Сейчас, без своих вечных каблуков, она оказалась гораздо ниже, чем обычно. Хрупкая и тонкая, слишком открытая сейчас, с широко распахнутыми глазами, в которых было что-то такое, что Натаниэль не мог разгадать. Ему лишь захотелось оградить её от всего того дерьма, что она ежедневно добровольно сваливала себе на плечи.       Он мягко прижал её ближе, медленно переступая по ковру в такт тонкому голосу, что окутывал их в свете городских огней и приглушённой подсветки.       Солона подалась вперёд, и он почувствовал её дыхание у себя на шее. Её пальцы невесомо лежали на плечах, оставляя лишь горячие следы сквозь рубашку.       Они покачивались и едва заметно смещались, степенно, будто утонув в молоке, лишь только для того, чтобы это всё ещё можно было назвать танцем, но ещё нельзя просто объятиями. Натаниэль чуть склонил голову и скользнул губами по её виску, осторожно целуя нежную кожу на границе пахнущих вишней волос.       — Сэл, — прошептал он, чувствуя, как её пальцы касаются шеи. — Ты такая красивая.       Её улыбка замерла на линии его челюсти.       Пальцы дрогнули, сползая вдоль воротника на грудь, и Натаниэль понял, что его сердце грохочет, бьётся ей прямо в ладонь.       — Наверное будет странно предложить тебе сейчас снять рубашку, — прошептала она в ответ, пробегая ноготками по пуговицам, и они отскакивали, мелко толкая Натаниэля куда-то в душу. На секунду он представил, как она повторяет эти неожиданные слова и расстёгивает эти пуговки, и всё ощущения мгновенно обострились, делая кожу чувствительной. Шёлк под руками стал горячим. — Я плохая хозяйка, даже не предложила тебе переодеться.       — Ты хочешь, чтобы я остался ночевать? — всё ещё шёпотом спросил он, пробегая пальцами вдоль её позвоночника, вниз и вверх, и останавливая руку у самой шеи. Ещё чуть-чуть, ещё немного выше, и это слишком будет похоже на прелюдию к поцелую. И он не выдержит.       — А зачем тебе уходить? — прошептала она, опаляя жаром дыхания его шею и... сердце.       Музыка заканчивалась, заходя на последние аккорды.       Они танцевали на грани, уже переступив её зыбкий опасный контур. Всё, что происходило, совсем не напоминало встречу двух друзей, коллег или знакомых. Но оба они продолжали длить эти мгновения, купая друг друга в тягучей запретной нежности.       — Незачем, — ответил Натаниэль, осознавая, что уходить ему действительно незачем. Его никто и нигде не ждёт. А эта удивительная женщина в его руках, что была твёрдой как сталь, всегда, и невыразимо мягкой — сейчас, для него одного, определённо стоила того, чтобы остаться. И гори оно всё огнём. Пусть даже они продолжат играть в эту игру под названием «а ничего такого не происходит».       Музыка стихла, а затем сменилась на новую композицию, уже не танцевальную. Что-то из альтернативного рока. Раз ничего такого не происходит, Натаниэль медленно повёл пальцами вверх, всё же запуская их в её волосы и привлекая её голову к своему плечу.       Солона покорно прижалась к нему, опустив руки и обхватив его за талию.       Они замерли, просто стоя так посреди комнаты. Время будто остановилось. Она щекотала дыханием его ключицы, сцепив ладони у него на пояснице.       Он едва заметно шевелил пальцами в её волосах, аккуратно массируя ей затылок.       — Уже поздно. У нас опять был нелёгкий день. Ты устала. Пойдём спать, — предложил Натаниэль, с каждым словом касаясь губами её виска.       Она вскинула голову.       — А ты, можно подумать, не устал.       — Но речь не обо мне.       Она вздрогнула, когда они чуть наклонил голову и почти коснулся губами кончика её уха.       Солона провела ладонями вверх по его спине, чтобы перейти на плечи, заскользить вниз и заставить его опустить руки, ловя её прикосновения.       Грань становилась всё более зыбкой. Остриё ножа, на котором они замерли, начинало вибрировать, грозя уронить их в пропасть.       — Пойдём, я всё же дам тебе одежду, — проговорила она, улыбаясь. И глаза её светились теплом, которого Нэт прежде в них ещё не видел.       Когда она уже уходила к себе, оставив его устраиваться ко сну, Натаниэль обхватил её за плечи, прижимая спиной к своей груди, и на секунду зарылся носом в волосы, вдыхая уже знакомый запах.       — Спокойной ночи, Сэл.       — Спокойной ночи, Натаниэль.

***

      Проснулся он, как и утром ранее, первым. И на пару секунд замер в дверях кухни, глядя на то, как она снимает с плиты турку. Оглядывается через плечо и молча двигает к себе вторую чашечку.       Натаниэль зашёл на кухню и тоже молча сел на стул напротив. В этот раз они тоже не здоровались и не желали друг другу доброго утра. Она молча налила кофе, он молча принял его. В тишине они сидели какое-то время, и Солона наблюдала за тонкой струйкой пара, поднимающейся над ещё горячей туркой, а Натаниэль наблюдал за Солоной. И неожиданно осознал, что больше не видит перед собой начальницу или коллегу. А видит перед собой женщину.       — Поедешь проведать Делайлу? — впервые нарушила тишину Солона. — Самолёт у меня в одиннадцать.       — Поеду, — согласился Натаниэль.       Её телохранители уже ждали внизу, и Рауф молча протянул Натаниэлю руку за ключами от машины. Нэт не стал спорить, так как вчерашнее вино, очевидно, ещё не выветрилось из крови.       Клиника Святой Джустиньи в довольно раннее утро встретила их оживлённо снующим персоналом, большинство из которого здоровалась с Амелл. Она молча кивала им в ответ, вряд ли замечая лица.       Доктор Сурана нашлась в кабинете в компании ещё одной девушки в белом халате. Они заполняли какие-то бумаги.       — Солона, мистер Хоу, — Нерия тут же поднялась им навстречу, обходя стол и сразу же направляясь к выходу. — Пойдёмте. Эраналь, проводи мистера Хоу в палату к миссис Дэвис и её сыну.       — Конечно, — девушка тут же поднялась следом. — Прошу вас за мной, мистер Хоу.       Она повела Натаниэля в санаторий.       Делайла, увидев брата, улыбнулась и поднялась с постели, где сидела возле Томми с книжкой в руках.       Мальчик поднял на него взгляд, но тут же отвернулся, принявшись теребить туда-сюда картонную страницу.       Натаниэль обнял сестру, отмечая, что с прошлой их встречи она как будто похудела, хотя это было всего лишь два дня назад.       — Как вы тут?       — Хорошо. За нами отлично ухаживают, вкусно кормят. Скучаем по дому, правда, — Делайла грустно улыбнулась. — Спасибо, что помог устроить Томми к доктору Суране. Она замечательная и нравится Томми.       — Это не я. Это Солона, — возразил Натаниэль.       — Госпожа канцлер? Ах, и правда. — Делайла, кажется, смутилась. — Но без тебя она вряд ли бы так пеклась о нас. Что ж... передай госпоже Амелл нашу безграничную благодарность. Я не знаю, как у тебя это вышло, но когда к нам домой вдруг пришло сразу столько... И все...       Делайла говорила и говорила, и Натаниэль понял, что ей просто необходимо поделиться. Скорее всего, соваться с этой потребностью к докторам, когда такая беда с сыном, она поостереглась. А Натаниэль отлично подходил.       Что ж, ему нетрудно выслушать.       Но поговорить слишком долго у них всё равно не вышло: медсестра заглянула в комнату и сообщила, что Томми пора на процедуры.       — Ты заедешь ещё? — спросила Делайла, ухватив его за рукав, когда они уже должны были разойтись в разные коридоры.       — Конечно, Лал.       Натаниэль направился обратно из санатория в здание клиники.       Та же практикантка проводила его к палате, возле которой можно было подождать Солону. Недалеко от дверей обнаружилась доктор Сурана, что сидела на стульчике у стены и задумчиво поглядывала на миниатюрные наручные часы, то в свой большой блокнот.       Натаниэль опустился через стул от неё. Доктор бросила на него приветливый взгляд и выпрямилась.       — Она всё ещё там? — негромко спросил Нэт, косясь на дверь.       — Да. Но пусть будет, сколько нужно. Всё это нелегко.       — Да, но у неё самолёт в одиннадцать.       — Самолёт? Она куда-то летит?       — В Киркволл. На похороны тётки.       — О... — Нерия в удивлении прикрыла рот ладошкой, а глаза её округлились. — Создатель, она же упомянула об этом вчера, а я... было столько новостей, что я совсем потеряла это из виду. Как неудачно всё сложилось... Как она, в порядке?       Натаниэль пожал плечами.       — Можно и так сказать.       — Конечно... — отворачиваясь, протянула Нерия и погрузилась в свои мысли.       Внезапно дверь палаты резко распахнулась, с грохотом ударившись об стену, и Солона вылетела в коридор. За ней тут же выскочил Андерс, бледный, с синяками под глазами, взъерошенный и злой.       Он резко схватил Солону за руку и дёрнул на себя.       — Нет, подожди! Считаешь, последнее слово всегда должно быть за тобой? — прошипел он разъярённо.       Нерия подскочила со стула, Натаниэль вскочил следом. Со стороны сестринского поста к ним уже бежала целая группа санитаров, но доктор Сурана вскинула руку, останавливая и их, и Натаниэля. И замерла сама.       — Я всё тебе сказала, — вздёрнув подбородок, процедила Солона сквозь зубы, пытаясь вырвать руку. Но Андерс, этот солнечный улыбчивый парень, неожиданно превратившийся в рычащий комок нервов, держал крепко.       Он притянул её к себе, и она вынуждена была упереться свободной рукой ему в грудь.       — Конечно, — процедил он, приближаясь к её лицу. — Ты и мысли допустить не можешь, что у кого-то может быть мнение, отличное от твоего. Ты играешь людьми, будто куклами. Наигралась, сломала и хватит, пора искать новую? Но кто дал тебе право думать, что ты можешь распоряжаться чужими жизнями? Кто дал тебе право думать, что ты можешь решать за других? Выбирать за других? Кто ты такая?       — Ты нихрена обо мне не знаешь, — прорычала Солона, тщетно пытаясь выдернуть руку.       — Как раз я-то тебя и знаю! — выкрикнул он. — В тебе не осталось ничего святого! Человеческая жизнь — ничто, пыль под твоими ногами! Сломать чью-то жизнь? Легко! Даже напрягаться не нужно! Посадить человека в тюрьму? Просто пара пресс-конференций, всего-то проблем. Облапошить целую страну? Ещё десяток заученных болваном речей! Застрелить несчастную женщину? Одно нажатие на курок!       — Она была убийцей, Андерс! Чокнутой убийцей! Она жестоко убивала детей!       — А ты разобралась, почему она это делала? Что или кто толкнул её на это? Тебе было это интересно? Нет! Зачем напрягаться, если можно просто убить!       — Кто бы её на это не толкнул, — зашипела Солона, уже не пытаясь освободиться, но наклоняясь к его лицу в ответ. — Она тварь, которая не заслужила жизни. И я застрелила бы её снова, если бы могла.       — Значит ты заслужила смерть уже десяток раз! Как думаешь, найдётся кто-то, кто решит также судить твои поступки?       — Доктор Сурана, — сквозь зубы процедил Натаниэль, но сжатый кулак Нерии упёрся ему в грудь. — По-вашему это нормально?       — Они должны закончить, — упрямо качнула головой Нерия. — Должен быть какой-то триггер...       — Какой, к демонам в задницу, триггер?       — Помолчите, мистер Хоу.       Натаниэль рыкнул и сжал кулаки. Обстановка накалялась. И что она вообще несёт? Это ведь он застрелил Терезу. Зачем она злит его ещё сильнее?       — Может и найдётся, но это будешь не ты, — выплюнула Амелл, снова дёргая рукой, потом ещё раз и ещё, но он только ближе поднёс её сжатый кулак к своему лицу.       — Ты лживая мерзкая тварь, Солона. Вместо того, чтобы пользоваться дарованной тебе Создателем силой, чтобы помогать людям и нести справедливость в этот прогнивший мир, ты ещё больш отравляешь его. Надеюсь...       Солона размахнулась и ударила его по лицу. Голова Андерса мотнулась в сторону, и от неожиданности он отпустил её руку. Лицо его исказила гримаса ярости, и в следующую секунду он толкнул её в грудь, прибивая к стене коридора, и схватил за шею.       — Сэл! — выкрикнул Натаниэль, бросаясь вперёд.       — Стоять! — скомандовала доктор Сурана, и двое санитаров тут же схватили его за локти, удерживая на месте. Он рванулся, но держали его профессионально и крепко. Один из них надавил ему на загривок, заставляя согнуться.       Пальцы Андерса плотно сжимали её белую шею.       — Ты так хотела расстаться. Так ненавидела меня, тяготилась. Что ж. Надеюсь, сегодня я вижу твои блядские глаза в последний раз, — выплюнул Андерс ей в лицо, почти касаясь губами её щеки.       Доктор Сурана махнула рукой, и в следующий момент санитары подскочили и к Андерсу и так же ловко скрутили его, оттаскивая прочь.       Амелл схватилась за шею и закашлялась.       — Да пустите же меня, — прорычал Натаниэль, но крепкие руки и не думали отпускать. Нерия молчала, глядя на подходящую к финалу сцену.       Внезапно по лицу Андерса прошла судорога. Он зажмурился и скользнул взглядом по Солоне. И в чертах его появился ужас.       — Солона! Солона, прости меня, я не хотел. Прости! Пожалуйста, прости. Я не должен был... Я...       — Отпустите его, — скомандовала Сурана, и санитары расцепили руки, отпуская Андерса на свободу.       Он тут же рванулся вперёд, падая перед Амелл на колени и обхватывая руками её бёдра, прижимаясь к ней щекой. Солона неловко дрогнула, подняв руки, чтобы не касаться его.       — Прошу тебя, любимая. Не оставляй меня. Я не смогу без тебя. Не смогу. Я всё исправлю. Я сделаю всё, что ты хочешь, только, пожалуйста, не оставляй меня.       На лице Амелл боролись боль, страх и презрение. Она опустила руку, и пальцы её дрожали. Она осторожно коснулась его лица, заставляя поднять голову.       — Андерс, послушай, — голос её неожиданно дрожал тоже. — Я не имею права обманывать тебя. Я не люблю тебя. А ты должен научиться жить без меня. Понимаешь? Так будет честнее. Для нас обоих.       — Я не справлюсь без тебя, — сипло выдавил он, всё ещё стоя перед ней на коленях и что есть силы впиваясь пальцами в её бёдра. — Не справлюсь. За что ты со мной так?       — Андерс, — она наклонилась, обхватывая руками его за плечи и вынуждая встать. — Не за что, а ради чего. Ради тебя. Я лишь сковываю тебя, заставляю жить не той жизнью, которой ты хотел бы. Теперь я возвращаю тебе твою свободу. Ты ведь всегда так любил её.       — Свободу... Но я не хочу быть свободным от тебя!       — Андерс... Думаешь, мне легко? Перестань мучить нас обоих. Мы же всё уже обсудили. И я не могу предложить тебе ничего больше.       — Что ж, — плечи его опустились, лицо посерело, будто даже волосы потускнели, хотя он и так выглядел неважно. — Прости. Я не хотел причинять тебе боль. Я... хорошо. Я постараюсь. Постараюсь — ради тебя.       Она подняла руку, касаясь пальцами его лица, и он тут же прижал её ладонь к щеке, судорожно принимаясь покрывать запястье поцелуями.       — Андерс, — прошептала Солона, но в звенящей тишине коридора это услышали все. — Постарайся ради себя.       Он порывисто обнял её, зарываясь лицом в растрепавшиеся волосы и отчаянно жмурясь. Она постояла так десяток секунд, позволяя ему судорожно дышать, а затем мягко отстранила.       — Если вдруг тебе что-то понадобится, попроси доктора Сурану, она передаст мне, и я пришлю, — проговорила Солона, отступая от него на шаг.       Санитары наконец-то очнулись и отпустили руки Натаниэля. Он одёрнул задравшиеся рукава плаща.       Нерия отчего-то закатила глаза.       — Мне ничего не нужно, — севшим голосом проговорил Андерс, сам развернулся и скрылся в палате. Все в коридоре будто выдохнули.       Амелл стояла, замерев и с ужасом глядя на свои ладони.       Натаниэль не выдержал и подошёл к ней, осторожно обнял, позволяя опереться на своё плечо. У него на языке вертелись десятки вопросов, но для них было не время.       Она молчала и не двигалась, будто закаменевшая. Лишь слабо сжала пальцами его локти.       — Ты в порядке, дорогая? — поинтересовалась доктор Сурана, подходя поближе. — Простите, мистер Хоу, за грубое вмешательство, но всё это должно было произойти естественным путём. Вы только помешали бы.       Натаниэль не ответил.       Солона отстранилась от него и рассеянно кивнула.       — Да. Спасибо, Нерия. Всё хорошо.       — Ты врёшь, — констатировала Сурана. — Но, увы, я должна сейчас пойти к Андерсу. Поэтому... Позвони мне, как только у тебя будет возможность.       — Хорошо, — согласилась Амелл.       Доктор кивнула и скрылась в палате.       Солона подняла на Натаниэля сухие покрасневшие глаза и отступила, поправляя какие-то неведомые складки на сером тренче.       — Ты обещал проводить меня в аэропорт. Ещё не передумал?       — Пойдём. Времени уже маловато.       Натаниэль протянул ей локоть, не слишком уверенный, что это достаточно уместный сейчас жест. Хотя после ещё более неуместных объятий это было сущим пустяком. Но она молча просунула руку, цепляясь за него, и они направились прочь.