Sinferno

      — Идиоты, — прорычал Логэйн, заходя, кажется, уже на десятый круг по просторной гостиной в квартире Амелл. Он, судя по всему, терпел с того самого момента, как их спасли, до подходящего случая. Дотерпел и теперь отрывался. — Взрослые люди, казалось бы. А нет. Туда же. Кинулись за малахольным психопатом! Как будто по пять лет! Конфеткой поманили!       Солона поморщилась. Она сидела на диване, забравшись на него с ногами и укутавшись в толстый и волосатый, будто шкура, бордовый плед. Натаниэль устроился рядом, откинувшись на спинку и широко раскинув ноги. Логэйн, кажется, пару раз едва не споткнулся об его ботинок, отчего разозлился ещё сильнее. Он мерил комнату широкими шагами, заложив руки за спину.       — Да прекрати ты орать, — устало проговорила Амелл. — Да, знаю, сглупила. Но мне в любом случае пришлось бы зайти туда. Ты же понимаешь, что неизвестно, как повреждённая Завеса поступила бы с полицейскими? А вдруг они поддались бы её влиянию?       — Ну Хоу же не поддался! — рыкнул Логэйн, в ярости ударяя кулаком по спинке кресла.       — Конечно, потому что я его экранировала!       — Что ты делала? — переспросил Натаниэль и обречённо застонал. — Стоп. Давайте вы объясните мне всё по порядку. Я уже, кажется, с ума схожу.       — Нет уж, вот она потом тебе всё и объяснит. А я ещё не закончил! — отчеканил Логэйн, заходя на новый круг. — Нет, это уму не постижимо! Я тебя, Солона, выпорол бы.       — Дочку свою пороть надо было, — обиженно, будто девчонка, буркнула Солона.       — Не волнуйся, ремня на обеих хватит, — вкрадчиво проговорил Логэйн, состроив какую-то совсем уж зверскую рожу.       Натаниэль прикрыл лицо рукой. Что вообще за херня? МакТир отчитывает их уже минут пятнадцать, будто сопливых школьников. И Амелл сидит и молча терпит. И даже не особо возмущается. Это вообще Амелл, или её там подменили?       — Я, конечно, понимаю, что ты так трясёшься над своим Андерсом, что готова кинуться за ним к демону в пасть, но изволь думать иногда не только сентиментальной частью своих извилин. На тебе сейчас слишком многое держится, чтобы вот так просто рисковать твоей жизнью.       — Тебе напомнить, отчего я о нём пекусь? — вдруг взвилась Солона, и из глаз её в миг словно посыпались искры.       Логэйн выпрямился, будто палку проглотил. Лицо его помрачнело. Он замер на несколько секунд, но продолжил движение.       — Если ты ждёшь извинений, — наконец выдавил он, — то ты их не дождёшься.       Солона выпростала из-под пледа руку, потянулась вперёд и схватила Логэйна за рукав, заставляя остановиться.       — Эй, ну успокойся. Мы не пострадали. Ребёнка спасли... В первый раз, что ли?       — Когда я не доглядел — в первый! — огрызнулся МакТир, но уже как-то беззлобно.       Он устало и неловко присел на подлокотник дивана возле Амелл и сгорбился, потирая лицо руками.       — Ну не волнуйся, всё ещё впереди, — Солона ехидно улыбнулась, уютно закутываясь обратно в плед.       Он покосился на неё через плечо.       — Любишь на нервах играть, да?       — Это моё хобби.       Несколько секунд они молчали.       — Езжай домой, Логэйн. Мы все не спали целую ночь.       — Да уж куда тут спать... Там теперь дел невпроворот.       — За несколько часов они никуда не денутся.       МакТир покачал головой, поднялся и протянул руку Нэту.       — Вы, конечно, оба дебилы. И обоим бы мозгов побольше. Но спасибо, что не бросил её, — хмуро проговорил он, крепко пожимая Натаниэлю ладонь.       — Да пожалуйста, — Нэт растерянно пожал плечами, отвечая на рукопожатие.       Когда за Логэйном закрылась дверь, он повернулся к Солоне, чтобы встретиться с её прищуренным взглядом, в котором сквозил какой-то заранее брошенный вызов и одновременно чувство вины.       — Ну что ж. Теперь я готов слушать. Прямо с самого начала.       Солона вздохнула и завозилась в пледе, устраиваясь поудобнее.       Натаниэль подумал, что, наверное, сначала стоило им обоим тоже выспаться. Но она приволокла его в свою квартиру из Клиники святой Джустиньи, обещая всё рассказать. И теперь он хотел уже поскорее услышать эти чёртовы объяснения и лечь спать. По правде сказать, он уже ничего не хотел слышать. Его мозг желал отторгнуть всё, что он увидел за эту конченую ночь, и сделать вид, что это всё был он. Какой-то дурацкий страшный сон — и всё.       — Ну... Начала как такового у моего рассказа нет, — негромко начала Солона, откидывая голову на спинку дивана и глядя на Натаниэля из-под полуопущенных век. — И если честно, то весь рассказ может занять пару предложений. Только потом мне, вероятно, придётся ответить на твои вопросы.       — Может, у меня их не возникнет.       — Возникнут.       Она перегнулась через подлокотник, подтягивая к себе сумочку, что бросила возле дивана, и достала из неё портсигар. Извлекла на свет пудру, открутила от неё крышку, чтобы приспособить вместо пепельницы, и закурила.       — Я постараюсь без фанатизма, — пообещал Натаниэль, выцепляя из её тонких пальцев сигареты.       Дым заполнил комнату. Нужно было открыть окно, но Нэту было лень вставать.       Солона молчала, слишком долго собираясь с мыслями.       Натаниэль не выдержал.       — Ну давай, удиви меня уже. Я уже видел, как мужик читает мысли, как ты трогаешь людей за лобик, и они начинают пускать слюни, мы провалились в какую-то... пространственную дыру, по которой бегали мёртвые младенцы.       — Это были не младенцы.       — Абсолютно. Индифферентно, — выдохнул Натаниэль и закашлялся. Дым пошёл не в то горло. — Давай, шокируй меня. Скажи, что жрицы-фанатички правее всех правых, и на самом деле каждый второй вокруг нас — страшный и ужасный отступник. И ты вся такая страшная и таинственная, вместе со своим дружком-фармацевтом тоже воруешь младенцев на досуге.       — И ещё сцеживаю кровь у девственниц.       — Обязательно. Или вы вовсе какие-нибудь демоны, которые придумали для всех сказку об отступниках, чтобы было, чем отвлекать народ от подлинных властителей мира. И мы все у вас под колпаком. Нет? Тогда, может, мы в наркотическом трипе?       — Что ж. Кое в чём ты прав, — она вздохнула, полными лёгкими втягивая дым. — Все сказки жриц о страшных и ужасных отступниках... О проклятых, что мерзки Создателю, и чьими деяниями они пугают детей... Собственно, да. Именно так. Я перед тобой. Я — отступник. Андерс — отступник. Тереза была отступником. И многие другие. Мы... не сказки. Мы существуем. Жрицы не знают наверняка, но догадываются. По крайней мере, не все из них.       Она замолчала, глядя в стену перед собой.       Натаниэль тяжело вздохнул, на пару секунд зажмурившись. Подсознательно... он уже ждал именно этого. И, кажется, уже смирился с этим. Когда даже само слово — «отступники» — прозвучало уже несколько раз. Он прикрыл лицо ладонями и потёр, пытаясь отогнать сонливость... и разогнать мысли, которые лениво плавали в голове. Амелл — какой-то там отступник. Она прикладывает ладошку ко лбу и — раз! Ты обмяк и валяешься, пуская пузыри.       — Заебись, — проговорил он. — Просто отлично. Всю жизнь я жил в уютном, понятном мирке, в котором были люди и... люди. И жрицы несли какую-то чушь, размахивая Песнью Света. Потом появляешься ты... и всё просто летит в жопу к демонам. Ах да, что, скажи, и демоны тоже существуют? И духи там всякие? И ты упоминала Завесу. Тень, конечно же, тоже существует?       — Мне жаль тебя расстраивать, но да. Хотя демонов и духов уже давно никто не встречал. Отступников становится всё меньше, а сила наша становится всё слабее. Связь с Тенью истончается. Возможно, через пару сотен лет нас не останется совсем. Наш мир стал слишком... рациональным. В летописях упоминают могущественных отступников прошлого, чья сила была столь велика, что церковники боялись их и на всю жизнь запирали в башнях, как пленников. Их называли магами, а башни — Кругами. Но с годами силы отступников слабели, их стало труднее обнаружить. Мы ушли в тень и позаботились о том, чтобы церковники о нас забыли. Мы научились придерживаться правил, чтобы обычные люди не знали о нас. Единственный труд, в котором сохранились упоминания о магах, доступный широкой общественности — труды брата Дженитиви. Но он уже пишет о магах отдельно, а об отступниках отдельно. И обычный человек вряд ли поймёт, что это не легенда, а действительно летопись. В те времена магами называли лишь «приличных», тех, кто покорно сидел в Башне. О прочих же, «отступниках», которых становилось всё больше и больше, говорили, что сам Создатель проклял их и отвернулся от них. Нас... их пытались напугать этим. Но со временем маги исчезли из Тедаса, и остались лишь сказки об отступниках.       — Какая милая... сказочка.       — Это не сказка, Натаниэль. Если хочешь, могу попросить Дориана, он пришлёт оцифровку какой-нибудь летописи.       — Дориана? Это твой дружок из Тевинтера?       — Мой коллега, да. В некоторых частных коллекциях Тевинтера сохранилось больше всего свидетельств. По определённым причинам. Но у них там своя атмосфера. И тогда была, а сейчас тем более.       Натаниэль затянулся от почти истлевшей сигареты и почувствовал, как обожгло пальцы. Фильтр подгорел. Он протянул руку и раздражённо затушил бычок о крышку пудреницы, едва не опрокинув её Солоне на колени.       — Не хочу тебя расстраивать, — не удержавшись, чтобы не передразнить её, проговорил он, — но я не смогу читать летопись на тевене. Тем более, на древнем. Или на чём она там написана.       — Ну, могу я тебе почитать.       — А чем это будет отличаться от твоего рассказа?       — Красивым витиеватым слогом и обилием подробностей.       — Вот уж спасибо. Обойдусь. И что же... И вправду никто не знает о вас?       — Почему? Знают... некоторые. Кое-кто из верхушки духовенства. Кое-кто в правительстве. Некоторые... избранные. Но не широкая общественность. Пока у нас хватает сил и влияния держать эти тайны в секрете. Тем более, многие полагают, что это залог стабильности в мире. Если сейчас каждый прохожий вдруг узнает, что рядом с ними живут монстры из детских страшилок — разве они поверят? Но если вдруг им покажут эту магию... чем это всё закончится? Никому не нужны лишние волнения. Массой проще управлять, пока она сыта и довольна. А что, если им сказать, что половина тех, кто управляет их страной — эти самые страшилки? В общем... Знают только те, кому позволили знать. Или кого профессия обязывает.       — Я так понимаю, — Хоу прокашлялся. — Что моя семья к этим избранным не относится?       — Твой отец знает.       — Ну естественно. Спасибо хоть, что Делайла не знает. А то чувствовал бы себя полным идиотом. Ладно, чудесно. Вы — какие-то доисторические грёбаные проклятые, которые грустненько вымирают с каждым днём. И ваши предки могли скрутить Создателя в бараний рог. А теперь вы что можете? Андерс вот читает мысли. Это было трудно... не заметить. А ты, значит... заставляешь людей засыпать? Успокаиваешь их? Ты что-то вроде антидепрессантов?       Солона криво ухмыльнулась.       — Почти. То есть совсем нет.       — А что же?       — Не то, чтобы мы были ограничены прямо одной единственной способностью. Просто ею мы владеем лучше всего. Я вот могу экранировать твой разум от внешнего воздействия. Но в основном я больше смахиваю... — она чуть-чуть скосила глаза в сторону Натаниэля, будто выбирая слова. — На ночной кошмар.       Нэт приподнял брови, глядя на неё с сомнением.       — Ночной кошмар? И что это значит? Ты насылаешь кошмары?       Солона поморщилась.       — Если необходимо. Но... как бы объяснить. Если Андерс читает мысли, то я... их закладываю.       Нэт нахмурился.       — То есть... любые? Не обязательно страшные?       — Страшные удаются мне лучше всего.       — И ты можешь... сейчас заставить меня думать о чём-то, о чём я не хочу?       — Я могу заставить тебя думать, что ты хочешь об этом думать. Могу внушить тебе, что ты, к примеру, хочешь убить меня. Или наоборот. Например, помнишь, как обнимал меня... или как мы безудержно трахались в твоём кабинете. И ты будешь искренне считать это своими воспоминаниями. Или заставить тебя забыть... О чём угодно. Стереть кусочек памяти, — она усмехнулась — грустно, но с вызовом. Будто говоря: и что ты мне сделаешь?       Неприятный холодок пробежал у Натаниэля по спине. Ну да, конечно, она же заставляла несчастных воспитательниц детского сада забыть о сеансе мыслечтения. Как он упустил этот момент? То есть получается, что... Любая мысль в его голове сейчас может оказаться фальшивкой. Или, наоборот, может оказаться, что чего-то важного он немного подзабыл... Нэт сжал зубы, отчаянно пытаясь сдержать злость, но не смог.       — И скажи-ка мне, Солона, — начал он, всем телом подаваясь к ней. — Что в моей голове истина, а что ложь? Что в моей голове принадлежит мне? А?       Она тяжело вздохнула.       — Я знала, что этот вопрос возникнет. Клянусь, Натаниэль, я не залезала в твою голову, — не глядя на него, проговорила она, принимаясь шарить пальцами по замочку портсигара, чтобы достать новую сигарету.       — А как, скажи на милость, я могу тебе верить? — прошипел он и схватил её за подбородок, заставляя повернуть лицо к себе. — Если ты даже не можешь сказать мне то же самое в глаза? Солона? Да положи ты грёбаные сигареты!       Он выхватил у неё портсигар и бросил куда-то на диван себе за спину, перехватив её пальцы свободной рукой.       — Как я могу понять, что ты внушила мне, а что нет?       — Никак не можешь, — зло сверкнув глазами, выпалила она, с силой выдёргивая руки. — Ты можешь только поверить мне на слово. Если ты хорошо слушал меня вчера, я говорила тебе, что позже, когда ты всё узнаешь, то поймёшь, что я была с тобой гораздо честнее, чем могла бы. Я могла бы перевернуть в твоей голове всё вверх дном. Но ни разу даже не попробовала. Я не делаю этого с теми, чьё доверие мне важно.       Натаниэль дышал часто и зло, крылья носа его трепетали в раздражении. Она всё ещё позволяла держать себя за подбородок, и он видел, как дрожат её ресницы вокруг мечущих искры глаз.       — А с чего вдруг тебе важно моё доверие?       Она передёрнула плечами.       — Поначалу мне было плевать на тебя. Мы стараемся не пользоваться способностями без крайней нужды, и я не собиралась ради тебя нарушать правила. Но ты сам пошёл на контакт, и нужды в воздействии не было. А потом... как-то всё завертелось, — устало закончила она и наконец моргнула. Натаниэль отпустил её лицо и откинулся на спинку, запрокинув голову. Злость постепенно угасала, сменяясь апатией и усталостью.       — И как тебе вообще позволяют разгуливать по улицам? Они не боятся, что ты внушишь им всё, что хочешь?       — Мало кто знает до конца, что именно я могу. Я никогда не раскрывала перед тем, перед кем не надо, всех своих способностей. Официально я действительно могу насылать ночные кошмары. А те, кто знает суть — доверяют мне. И я ни разу не делала этого с теми, кто... действительно близок мне.       По её лицу пробежала тень непонятного чувства, но она быстро прогнала его и выжидательно уставилась на профиль Натаниэля, который всё ещё не шевелился, разглядывая потолок.       — Что ж. Я... постараюсь поверить тебе, — он на секунду задумался. — Хотя и абсолютно не понимаю, как я вообще во всё это вляпался. Но... — он беспокойно облизал нижнюю губу и повернул к ней лицо. — А ты могла бы... показать мне?       — Показать что?       — Как ты это делаешь? Показать так, чтобы я понял? Внушить мне какие-то мысли.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       — А как ты собираешься отличить их от своих?       — Ну... Внуши мне что-то, о чём я бы ни за что не подумал. Что-то такое, чтобы я точно понял, что это чужие мысли.       — Ты уверен?       — Уверен. Я хочу попробовать.       — Думаешь, потом сможешь перелопатить свою голову и найти лишнее?       Натаниэль скосил на неё глаза. Ишь, какая проницательная. Можешь, она не только внушает мысли, но и тоже читает, как Андерс?       — И это тоже.       — Если тебе от этого станет легче, давай попробуем.       Она завозилась, скидывая плед и подбираясь к нему поближе. Натаниэль почувствовал, как её колени упёрлись ему в бедро. Она примостилась локтем возле его плеча и скользнула рукой по его лицу, мягко касаясь пальцами виска.       — Обычно прикосновения не обязательны, но я слишком устала, извини, — негромко проговорила Амелл, и Натаниэль кивнул, встречаясь с ней взглядом.       Волосы её растрепались, сбитыми волнами обрамляя узкое лицо, ложась на плечи. Помада на губах давно стёрлась, оставив лишь подведённый контур, и смотрелось это довольно странно.       — Ничего страшного, давай уже, — попросил Нэт, внутренне напрягаясь, будто ожидая, что это будет болезненно.       — Ты сам напросился, — предупредила она.       И началось. Он смотрел на её бледные губы, обрамлённые бордовой линией подводки, а мысленно подался вперёд, обхватывая рукой её шею и притягивая к себе, и впился в эти губы поцелуем. С рычанием, резко, притиснул её к дивану, оказываясь сверху, и горячо повёл руками по бёдрам, задирая юбку. Схватил её за горло, сжимая, перекрывая доступ к кислороду, и продолжил грубый поцелуй, прикусывая нижнюю губу, вторгаясь в рот языком...       Мысли схлопнулись, сменяясь удивлением и возбуждением. Выдохнув воздух сквозь зубы и прежде, чем успел подумать, что делает, Натаниэль поднялся на локте, выбросил руку и схватил её за шею, притягивая на непозволительно близкое расстояние к себе. И какой-то неуловимой вспышкой осознанности остановил себя в последний момент, скользя носом вдоль её скулы, линии волос, уха...       Ощущая, как возбуждение жаром прокатывается по венам и оседает на кончиках пальцев, что сейчас крепко впивались в её затылок.       — А с чего ты решила, — хрипло проговорил он, непроизвольно втягивая носом её запах: остатки вишни, смешанные с сыростью и кровью. — Что именно это — то, о чём я ни за что бы не подумал?       — Ты же вроде ненавидел меня, — проговорила Солона, осторожно упираясь ладонью ему в грудь. Её дыхание скользнуло по его щеке, будто горячими пальцами оглаживая ухо.       — Я ненавидел размытый образ мерзкой твари, что вероломно обманула моего отца, — выдохнул Натаниэль, уговаривая себя отпустить руку и отстраниться. — Потом у нас вроде как было время всё выяснить и пообщаться.       — Что ж, я рада, что всё ещё достаточно привлекательна, чтобы вызывать у красивого мужчины подобные желания, — неожиданно промурлыкала Амелл, и Натаниэль не выдержал — отодвинулся, чтобы воззриться на неё с недоумением.       — Всё ещё? Достаточно? Ты себя в зеркало видела?       Комплимент себе он решил пропустить мимо ушей. Не то, чтобы ему кто-то говорил обратное, но это было как-то неожиданно и... смущало.       Солона тихо засмеялась, мягко откидываясь на спинку дивана, и Натаниэль наконец-то убрал руку, осознав, что слишком долго прикасался к ней без причины.       — Если я удовлетворила твоё любопытство, то пойдём, пожалуйста, спать. Мне кажется, я сейчас умру.       Натаниэль рассеянно кивнул, пытаясь не позволить своим мозгам разложиться на атомы. Количество впечатлений на сегодняшний день давно перевалило за допустимую отметку.       — Да, конечно. Встретимся тогда в офисе? Уже почти восемь утра, и наверное раньше обеда там оказаться у нас шансов нет.       — Думаю, да. А ты куда-то собрался?       — Домой. Куда ещё-то?       — Да брось, — она махнула рукой. — Толку уже ехать домой? На три-четыре часа-то. Оставайся у меня. Гостевая спальня не занята. А утром заедем, переоденешься.       — Ты уверена?       — Ну да, а почему нет?       Натаниэль с сомнением нахмурился.       — А Андерс не будет... воспринимать это превратно?       Солона поморщилась.       — Не уверена, что мне интересно, как он будет это воспринимать.       И она поднялась, ступая босыми ногами на ковёр и кутаясь в плед, чтобы кивнуть головой в сторону коридора, приглашая Нэта пойти следом. Натаниэль почувствовал укол жалости к фармацевту-телепату. Стоило отказаться, хотя бы из чувства мужской солидарности. Особенно после того, как он чуть не поцеловал его женщину. Но он не собирался это повторять, и вообще делать что-то предосудительное. И садиться за руль сейчас и правда была не лучшая идея. Голос в подсознании подсказывал, что это всё отговорки, но Натаниэль приказал ему заткнуться.       Он поднялся и пошёл за ней следом.

***

      Когда Натаниэль проснулся, за окном был полдень. Тело ломило, голова была тяжёлая и будто доверху залитая жидким бетоном. Несвежая рубашка, которую пришлось натянуть после душа, бесила, и Натаниэль подумал, что стоило всё-таки поехать домой. Хотя бы на такси. Но уже было поздно.       Солона нашлась на кухне. Она сидела возле высокого узкого столика на блестящем барном стуле, пила кофе и читала что-то на смартфоне. И хмурилась.       — Кофе в кофеварке, — не отрываясь от своего занятия, проговорила она и толкнула по столешнице пустую белую чашечку. — Чашка вот.       Натаниэль налил себе кофе и сел на стул с другой стороны.       — На, полюбуйся, — раздражённо проговорила Амелл и сунула ему в руки свой смартфон.       На экране один за другим лепились живописные снимки вчерашнего происшествия. Грубо распоротые лица детей с такого ракурса и со вспышкой выглядели ещё более ужасно. Оказалось, что к их телам ко всему прочему... были пришиты мягкие игрушки. Огромными мясницкими стежками. Натаниэля передёрнуло. Смахнув страницу чуть ниже, он выругался сквозь зубы.       «Зверства в Амарантайне. Власти скрывали чудовищного маньяка».       Огромный заголовок... На полстраницы.       Читать дальше он не стал.       — И как это произошло?       — Понятия не имею. Кроме полицейских, Логэйна и нас там никого не было. Если кто-то из нас с тобой втихаря не нафоткал всё это, а утром не слил в прессу, то закрысил кто-то из полицейских. Коутрен уже ведёт проверку. Но пока ничего. Эта дрянь в сети уже несколько часов. Утренние новости.       Внезапно мобильник в руке Натаниэля завибрировал. «Алистер» — гласила надпись. Алистер... который Тейрин? Президент?       Нэт поспешно сунул мобильный обратно Солоне.       Она закатила глаза, посмотрев на экран.       — Восьмой раз звонит. Ну, теперь я выпила кофе, и практически готова выслушать всё, что он об этом думает. На самом деле нет, но уже пора. Может, он остыл.       Смахнув значок трубки влево, она приложила телефон к уху.       — Только не начинай сразу орать. Я не выспалась, — выдала она вместо приветствия и подтягивая к себе пальчиком по столешнице портсигар.       В трубке послышался разъярённый мужской голос. Солона поморщилась и мизинцем подтолкнула к Натаниэлю зажигалку, намекая, что не может справиться одной рукой.       Хоу вздохнул и щёлкнул кнопкой, поднося пламя к кончику сигареты. Амелл затянулась, с каменным выражением лица слушая возмущённые крики, несущиеся из трубки.       — Я прекрасно всё понимаю, Алистер. Знаешь, мои туфли на фото — это прям меньшее из зол. Вот если бы там были только туфли, всё вообще было бы замечательно... Да не ори ты. Окей, согласна, не до шуток. Давай обсудим вживую, ладно? Например, вечером. Нет, в твоём офисе куча посторонних. Давай лучше где-нибудь на нейтральной территории. Хорошо, ладно, мы приедем к тебе. Часов в пять. Да. Давай, увидимся.       Натаниэль поморщился, сглатывая последний горький глоток кофе.       — «Мы приедем»? — поинтересовался, не уверенный, впрочем, что она имела в виду его. Оказалось, всё-таки его.       — Да, — подтвердила Солона, туша окурок в пепельнице и залпом допивая свой остывший кофе.       — А я тебе там зачем? Скучно в одиночку получать нагоняй?       — Ну, во-первых, ты свидетель. Так сказать, непредвзятый. И если от меня Алистер может ожидать определённого лукавства... То тебе незачем ему врать. Ну и заодно познакомлю тебя с президентом. Так сказать, поспособствую расширению круга твоих полезных знакомств. В качестве компенсации за моральный ущерб.       Она усмехнулась, соскальзывая со стула.       Когда они подъехали к зданию офиса, Амелл выглянула из окна и тяжело вздохнула.       — Приготовься, сейчас будет жарко, — проговорила она.       — Что там ещё? — Натаниэль закатил глаза.       Амелл вцепилась в сумочку, будто кто-то собирался у отобрать её.       — Посмотри в окно.       Натаниэль, который до этого был занят поиском места для парковки, покосился в сторону входа в офис. И выругался.       Множество камер, фотоаппаратов и микрофонов с разноцветными наконечниками, жилеты с надписью «Пресса». Огромная толпа журналистов собралась возле ступеней. Несколько секьюрити держали их на расстоянии от автоматических дверей, но ступени и подходы к ним они заполонили основательно.       — А есть у нас другой вход? — обречённо поинтересовался Натаниэль, хотя и без того прекрасно помнил, что другого входа в здание нет.       — Ага. Пожарный, — согласилась Солона. — Но ты думаешь их там нет? Хорошо, что они не знают твою машину. Иначе уже были бы тут. Без Ассафа не выходим.       Чёрный джип её телохранителей припарковался рядом через десяток секунд, загородив их машину от толпы. Рауф тут же подошёл и открыл перед Солоной дверцу. Натаниэль выскользнул следом.       — Держись за мной, хозяюшка, — проговорил Ассаф, отчего-то насмешливо ухмыляясь.       Солона устало улыбнулась ему в ответ. Натаниэль приподнял брови. Ему ещё не доводилось видеть, как она неформально общается с ними.       — Как скажешь, мой генерал, — Амелл коротко усмехнулась в ответ. — Пойдём, — повернулась уже к Натаниэлю и крепко ухватила его под руку.       Так они и пошли: Ассаф, словно ледокол, впереди, Амелл под руку с Натаниэлем — следом, и всегда молчаливый Рауф — замыкая их будто готовящуюся к осаде процессию.       Журналисты заметили их издалека. Шумная лавина тут же налетела на них, обступила, и, по правде сказать, если бы не секьюрити, их бы, наверное, затоптали.       — Госпожа Амелл! Парочка вопросов для «Денеримского вестника»!       — Скажите, почему господин Тейрин скрывал такую ужасную новость?       — Госпожа Амелл, преступник всё ещё разгуливает на свободе? Нашим гражданам опасаться за своих детей?       — «Вечерний Каленхад»! Скажите, госпожа Амелл, что вы делали на месте преступления? Вы ведь не следователь! Значит ли это, что госпожа Коутрен превысила должностные полномочия? Произошла утечка конфиденциальных данных?       — Разойтись! Госпожа Амелл не даёт комментариев, — громогласно прорычал Ассаф, не слишком вежливо отталкивая с дороги оператора с огромной камерой на плече.       Микрофоны совали Солоне со всех сторон, но она делала вид, что не замечает их. Придерживая высокий воротник плаща, она старалась смотреть сквозь широкую спину идущего впереди Ассафа.       Кто-то бесцеремонно схватил Натаниэля за рукав, и ему пришлось дёрнуть рукой, чтобы освободиться.       — Мистер Хоу! Был похищен ваш племянник. Вы вините госпожу Амелл в случившемся? Или, на ваш взгляд, вина полностью лежит на президенте Тейрине?       Натаниэль хмурился, опасаясь, что любое неверное слово или жест может быть истолкован совершенно рандомным образом.       — Мистер Хоу! Считаете ли вы мистера Тейрина слабым политиком?       Натаниэль сжал зубы и посмотрел вверх. Они почти поднялись. Их уже встречали охранники бизнес-центра, спускаясь навстречу и пытаясь создать живой коридор.       — Госпожа Амелл! — внезапно раздалось над самым ухом. — Правда ли, что вы собираетесь стать Первой Леди Ферелдена? Считается, что у вас нет ни одной конкурентки. Ждать ли нам официального объявления от президента Тейрина?       Натаниэль едва не поперхнулся, услышав такое заявление. Как они к нему вообще пришли? Что в головах у этих людей?       — Госпожа Амелл! Почему ваше ведомство не дало официальных комментариев? Вы покрывали халатность своего жениха?       Какой-то идиот наступил Солоне на кончик плаща, и она неловко качнулась набок, едва заметно дёрнув губой. Натаниэль успел подхватить её за талию, ибо падение назад было бы чревато: они практически поднялись наверх.       Нервно отдёрнув полу плаща, Амелл подтолкнула Ассафа в спину.       — Госпожа Амелл! Несколько слов! Как вы считаете, грозит ли господину Тейрину импичмент?       Оказавшись на верхней ступени, Амелл стремительно проскочила за спины секьюрити и вдруг развернулась. Увидев, что она смотрит на них, журналисты загалдели так, что разобрать, кто что говорит, было уже невозможно.       — Официальные комментарии будут сегодня вечером. Прочие сообщения являются фальсификацией, призванной расшатать наше доверие к господину Тейрину. Просьба не вестись на провокации, — громко отчеканила она и стремительно зашагала в офис, утягивая за собой Натаниэля.       Конечно же, ближе к пяти часам, когда они разгребли большую часть самых срочных дел и уже собирались ехать на обещанную встречу с президентом, им на стол легла газета, на первой полосе которой он обнимал Солону за талию, а заголовок гласил: «Вероятная Первая Леди изменяет президенту с сыном предателя? В чём ещё ошибался Алистер Тейрин».       Солона даже не ругалась. Она просто сидела, прикрыв лицо ладонью, и лениво покачивала виски на дне олд фешена. Натаниэль стряхивал в опустевший бокал пепел. Это был уже ПОЛНЫЙ пиздец.

***

      На встречу к президенту они в результате отправились только затемно, когда передвигаться стало можно более-менее незамеченными. И, конечно, ехать пришлось на машине Натаниэля. Ассаф и Рауф, повинуясь хмурому настроению хозяйки, молча сидели на заднем сиденье, нервируя Нэта сверлящими затылок взглядами.       В офис они зашли через чёрный вход. Амелл стремительно неслась по коридорам, и множество чиновников, что встречались им по пути, кивали им.       Малый рабочий кабинет мистера Тейрина, не предназначенный для официальных встреч или принятия посетителей, довольно замысловато прятался за путаницей переходов и этажей. И целыми двумя приёмными. Каждый пост охраны, которых тут было великое множество, пропускал их, лишь получив от Амелл кивок.       Она без стука толкнула дверь и вошла в кабинет президента. Натаниэль последовал за ней, не вполне уверенный, зачем ему вообще это нужно и что он здесь делает.       — Ну что, когда жениться пойдём? — широко ухмыляясь, вместо приветствия выдала Солона, подходя к широкому столу, на котором среди двух телефонов, каких-то папок и без малого десятка разноцветных флешек, стоял ноутбук, кружка из-под кофе и живописная горка сваленных в одну кучу бумаг.       Президент Алистер Тейрин оказался молодым мужчиной, кажется, даже чуть младше самого Нэта, с рано появившимися хмурыми морщинками на лбу и вокруг рта. Бледный и осунувшийся, он сидел, уперев локти в стол и запустив пальцы в светлые короткие волосы, и что-то читал на экране ноутбука.       Он повернулся на звук открывшейся двери, выпрямился и тяжело поднялся.       — Упаси Создатель, — скривившись, ответил он Амелл. Обошёл стол и приблизился к Натаниэлю, протянув ему руку. — Мистер Хоу, я полагаю? Рад знакомству. Сожалею, что при таких обстоятельствах.       — Взаимно, мистер Тейрин, — коротко кивнул Нэт, принимая рукопожатие.       — Может, пока мы тут, Алистер и на «ты»? Не против? Я вот это всё не люблю, — он устало передёрнул плечами и неопределённо махнул рукой, почему-то в сторону окна.       — Что ты с порога шокируешь человека неприличным отсутствием субординации? — не переставая гаденько улыбаться, Солона поцокала языком.       Тейрин вернулся на своё место за столом и кивком указал Натаниэлю в свободное кресло для посетителей. Солона уже давно, конечно, восседала в другом.       — Виски? — не обращая на неё внимания, предложил Натаниэлю Алистер.       — Я за рулём, — качнул он головой. И так на свой страх и риск согласился на пару глотков ещё днём, когда они прятались от журналистов в офисе.       — Как знаешь. А я выпью, — он достал откуда-то из стола початую бутылку, стакан, и плеснул себе на пару пальцев.       Солона с усмешкой наблюдала за ним.       — Что, и орать не будешь?       — А толку? — Алистер ощерился, поднося ко рту бокал. — Вы же с Логэйном как всегда знаете всё лучше всех. Всё делаете по-своему. А я что, я так. Как и Кайлан. Ширма для ваших охуенных планов. Вот... в очередной раз всё круто. Всё как по маслу.       — Ты обращение записал? — потяжелевшим голосом поинтересовалась Солона.       — Конечно. Выйдет в половину восьмого. Хочешь отсмотреть?       — Доверюсь Аноре. Надеюсь, ты там ничего от себя не добавлял?       — Вообще всё от себя добавил. А твоей речью задницу подтёр, — огрызнулся он.       — Молодец какой. Не поцарапался?       — Солона, вот не была б ты женщиной, я бы тебя ударил. Хватит изгаляться. Ты понимаешь, чем это всё грозит? Думаешь, они поверят сказкам о том, что всё было под контролем, и только лишь об их безопасности мы и пеклись? А то что выжил только один из тринадцати детей — это куда прилепить прикажешь?       — Понимаю получше твоего, — Солона оскалилась. — И нам придётся что-то с этим делать. И тебе в том числе.       — Естественно! Как я заколебался тонуть в вашем дерьме, ты бы знала. Что там вообще произошло? Можно мне хоть теперь узнать? А то завтра в газетах напишут, а я от удивления на месте и помру.       — Что ж... — Солона сунула руку в сумочку и достала сигареты. По перекосившемуся лицу Алистера было понятно, что он об этом думает, но он смолчал. — То, что последней жертвой был племянник Натаниэля, ты в курсе?       — Раз в газетах об этом написали, то и я в курсе, — ядовито ответил Тейрин, снова наполняя себе бокал.       — Хватит пить.       — Хватит отравлять всем воздух.       Натаниэль сложил перед собой руки в замок, упираясь локтями в колени. Кажется, разговаривать, не препираясь, эти двое не могли.       — Ну уж нет. Ладно. Мы узнали о его пропаже максимально быстро, поэтому ребёнок не успел пострадать. И в общем-то, то, что помогло нам его спасти, в результате всё испортило. Я задействовала Андерса. Он нашёл зацепку. А потом... Если коротко, эта психопатка, Тереза, окопалась в домике с максимально истончившейся Завесой. Она сама каким-то образом истончала её. Лишь её присутствие. Подозреваю, что именно так она и похищала детей. Выводила их через Тень. Андерс ломанулся в дом, мы ломанулись за ним. И нам пришлось какое-то время играть по её правилам.       У Солоны вдруг зазвонил телефон. Она бросила взгляд на экран, и брови её поползли вверх.       — Прошу прощения, я сейчас, — она отложила сумочку на кресло и стремительно вышла в приёмную, прикрыв за собой дверь.       Алистер перевёл взгляд на Натаниэля.       — Зачем вы полезли туда одни? — хмуро поинтересовался, подпирая висок кулаком.       —Андерс, вероятно, услышал её мысли, — Натаниэль пожал плечами. — И бросился в дом первым. Не дожидаясь группы захвата. А Солона хотела его остановить, наверное. Она побежала следом. А я уже... испугался за неё и просто кинулся следом. Не особо раздумывая, что за этим последует. Просто хотел защитить.       Алистер криво ухмыльнулся.       — Как знакомо, аж сердечко защемило. Ты бы мозги слегка проветрил, Натаниэль. А то, зуб даю, она тебе уже тумана туда напустила столько, что скоро забудешь, как мать звали.       Натаниэль нахмурился.       — Вы... Ты имеешь в виду, своими способностями?       — Нет, что ты. Она и без способностей отлично справляется. Про себя не буду, но вон на Андерса посмотри. Мужика как корова прожевала и выплюнула, чихнуть без неё не может. А что она делала? Ничего. Окрутила, как муху в паутине. Правда, он в неё ещё со школьной скамьи вроде как влюблён. Но какая разница? Она просто пользуется им как хочет. А я помню его с универских времён. Мы вместе не учились, но пересекались пару раз. Бунтарь, весельчак, тот ещё балабол. Всё что-то изобретал. А сейчас? Бледная тень. А она, уверен, разве что ноги об него не вытирает.       Натаниэль почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. Звучало это до ужаса правдоподобно. Но обсуждать Амелл за её спиной совершенно не хотелось.       — Это их личное дело, — он качнул головой. — Кроме того, не думаю, что дело во влюблённости. У него, как я понял, определённые проблемы с психикой. И она заботится о нём... как может. Я видел.       — Тю. Заботится она. Такую бы заботу... — он допил своё виски и, страдальчески посмотрев на бутылку, убрал её обратно в стол. — Так и что там дальше?       — Дальше мы оказались отрезаны от внешнего мира. Сказать по правде, выглядело всё ужасно. Как в дешёвом хорроре. Тереза вела себя агрессивно, и в конце концов я её застрелил. С её смертью пространство стабилизировалось, и полицейские смогли войти внутрь.       — То есть, кроме вас и полицейских там никого не было? И Логэйна?       — Именно так.       Алистер задумался.       — Хотел бы я сказать, что это всё этот мудак, да не похоже. Это всё значит, что в любой момент мы можем ждать новой подставы. Вообще какой угодно. Слитых разговоров, слитых документов... Создатель, да это катастрофа, если честно.       Дверь в приёмную открылась, и Солона вошла обратно в кабинет. Лицо её было ещё более хмурым, чем до этого.       — Полагаю, завтра мне нужно будет слетать в Киркволл, — проронила она, механически опускаясь в кресло.       — Что-то случилось? — переспросил Натаниэль, вглядываясь в её окаменевшее лицо.       — Случилось. Лиандру Хоук убили.       — А Лиандра Хоук — это... — начал Алистер, нахмурившись.       — Моя тётка. Да так ли это важно? Важнее, что в ближайшие два дня меня не будет в Ферелдене. Пожалуйста, постарайтесь держать ситуацию под контролем.       Алистер смерил Солону сумрачным взглядом. Он явно не мог определиться, ответить ли привычной колкостью, или проявить подходящую моменту вежливость и сдержаться.       — Соболезную, — негромко проговорил Натаниэль. Лицо Амелл оставалось бесстрастным, однако её выдавали пальцы: она нервно дёргала блестящую заклёпку на сумочке.       — Ага, спасибо, — рассеянно ответила Амелл и принялась нервно постукивать пальцами по столешнице. — Но вот что делать с газетчиками...       — Да угомонись ты, уж пару дней без твоего неусыпного контроля мы как-нибудь переживём, — беззлобно проговорил Тейрин, глядя на Амелл с тщательно скрываемым беспокойством.       — Алистер, послушай, — Солона повернулась к нему и схватила за руку. Острые красные ноготки на кипенно-белом манжете его рубашки смотрелись довольно зловеще. — Сейчас и правда важно грамотно выкрутиться из ситуации. А я не могу не полететь. Пожалуйста, на пару дней забудь о своей неприязни к Логэйну и поработай с ним в команде. Он держит руку на пульсе и знает всё даже лучше меня. Слышишь?       — Сэл, мне не пять лет, правда. Даже если порой у тебя создаётся другое впечатление, — устало вздохнул Тейрин, удивлённо-испуганно глядя на её пальцы, будто на неожиданно попросившего ласки паука. — Езжай уже. И... соболезную.       — Хорошо. Спасибо, — кивнула она, поднимаясь.       Натаниэль поднялся следом.       — Если вдруг что — звони. Я буду на связи.       — Как скажешь, мам, — не выдержал Тейрин, но лицо его оставалось серьёзным.