Хозяин Пристани Лотоса

· · • • • 1 • • • · ·

— Охренеть… — не переставая пялиться в монитор, едва выдыхает Вэй Ин, за секунду до этого так неудачно подавившийся ломтиком чипсов, попавшим не в то горло. Рот все же лучше закрыть во избежание нового приступа кашля. И слюни нужно подобрать, да. Но легче сказать, чем сделать… Колы еще можно хлебнуть, вот… Неспособный оторвать взгляд от экрана, он пару раз промахивается рукой мимо бутылки, стоящей на краю стола, но все-таки умудряется ухватить ее, не уронив. И рваным движением открутив крышку, делает сразу несколько больших глотков. От этого становится как будто бы легче: голову и лицо печет уже не настолько сильно. Зато внизу печет! Сильно! Но тут требуется помощь явно не колы… Да уж, давно у него на чужую фотку вот так с первого взгляда не вставал… Думать ни о чем другом не получается… — Какой же классный, божечки… Вэй Ин наклоняет голову, чтобы оценить прекрасный вид под другим углом, и остается доволен результатом. Как ни посмотри — хорош со всех сторон. Словно сборный образ всех его личных запросов одним махом воплотили в жизнь. Голова слегка повернута, густая длинная челка обрамляет лицо, волосы забраны на затылке в небрежный пучок. Глаза красивые, цепляющие, полные какой-то томной глубины. Брови вразлет и немного нахмурены, что придаёт взгляду опасности, от которой будоражит. Скулы высокие, подбородок чуть вздернут, предоставляя лучший обзор на шею… — Если это не мужчина моей мечты, то я фиолетовый пони… — лепечет он, бездумно проводя пальцами по влажным губам, все еще изучая глазами гладкую широкую грудь и живот с кубиками пресса. Дальше, за низким поясом черных штанов, к сожалению, ничего не видно… Плечи скрывает распахнутая фиолетовая рубашка. Зато то, что парень на фотографии держит в руках, не может не подхлестнуть воображение. Во всех смыслах. — И почему я так невовремя решил завязать с виртуальными перепихонами? — раздается в тишине комнаты горестное стенание. — Ну… Может быть, еще разочек..? Вот всего один разочек… — уговаривает себя Вэй Ин. — Не зря же я заявки в личке почистить зашел? А тут такое чудо в рекомендациях… Его нельзя упустить, пусть он даже окажется тупым, как пробка… Хоть будет что вспомнить на старости лет. Напишу ему… Пальцы тянутся к клавиатуре с подсветкой. Получатель: Хозяин Пристани Лотоса Отправитель: Сгорающий феникс Сообщение: Этот одинокий лотос скучает по тебе, Хозяин. Вэй Ин находит одну из самых симпатичных обычных фоток и прикрепляет к сообщению. На профиле у него стоит профессиональная из завешанной красными драпировками студии, где толком и лица не разглядеть за резной кожаной маской. Пришлет пока такую, а дальше видно будет. Все-таки отправлять первым делом фото члена уже давно мейнстрим. И по члену не слишком понятно, урод ты или нет. Но, к счастью, на внешность Вэй Ин никогда не жаловался.

· · • • • ✤ • • • · ·

— Да мать его! Сраный ноут совсем завис! — Сюэ Ян безжалостно тыкает на автосохранение и эскейп, но должного эффекта это не дает. — Ебаный кусок железа! Его давно уже пора сдать на запчасти и надыбать новый! — Так выключай, идиот! — паникуя, шипит рядом Не Хуайсан, слыша, как в замке входной двери поворачивается ключ. — Он же сейчас зайдет, и если увидит это без подготовки, живыми нам не выбраться! — Ты же сказал, что он позже вернется! Надо было у меня шаманить, бля… А если не сохранилось?! Все труды по пизде! — Значит, потом еще раз сделаем! — Какого хрена вы за моим ноутом? — раздается от входа в общажную комнату. Сюэ Ян ожесточенно жмет на выключение и надеется, что экран погаснет вовремя, а то, что было на нем секундой раньше, удачно успели скрыть их сдвинутые спины. — Привет, Цзян-сюн, — поворачивается на крутящемся стуле к соседу Не Хуайсан и заискивающе улыбается. — Да так, мы тут просто… Кое-что нужно было сделать, — его милая и до невероятности невинная мордашка может отвлечь любого, начиная от самого сурового препода и заканчивая впечатлительным старшекурсником, которого попросили о помощи. Но, к несчастью, не лучшего друга. — Опять дерьмо какое-то задумали? — сдвигает брови Цзян Чэн, подходя ближе. — А ну включай обратно. — Да он просто завис, вот я и выключил, — невозмутимо сообщает Сюэ Ян, устроившийся на соседнем компьютерном кресле. — Я его лучше к себе унесу, разберу и посмотрю. Ноут на последнем издыхании, Чэн-Чэн, — он сокрушенно качает головой. — Того и гляди — совсем ебу даст, а сейчас вообще закоротить что-нибудь может. Сгорит к чертям! — Ты мне зубы не заговаривай, массовик-затейник, — Цзян Чэн с ласковой издевкой треплет его по взъерошенным волосам, собранным в низкий хвост. — Опять свою срань хакерскую с другого айпи проворачиваешь? — Да ты что, Чэн-Чэн! — таращит на него честные глаза Сюэ Ян. — Мне еще с того раза запомнилось, что через твою технику этого лучше не делать. Я тебя, конечно, не боюсь, — на лице появляется граничащая с оскалом улыбка, от которой у многих подгибаются коленки. Причем по разным причинам. — Но по лестнице катиться было не очень приятно. — Тогда почему выглядишь виноватым? — кидает прямую провокацию Цзян Чэн. — Я не… — звучит возмущенное. — Это была моя идея, Цзян-сюн. Не бушуй. Не Хуайсан примирительно касается локтя друга, а тот наклоняется, и его глаза опасно сужаются. — Какая идея? — Чтобы ты наконец нормально потрахался, — со знанием дела бесстрашно вставляет Сюэ Ян, а суровый взгляд, способный вогнать в ступор кого угодно, перекидывается на него. Но на Сюэ Яна прекрасные мрачные гляделки Цзян Чэна не действуют, поэтому он продолжает: — Ну правда, сколько можно-то уже? Так и до спермотоксикоза недалеко! Надоели твои тупые отмазы, типа «учеба ва-а-жне-е-е, не до того-о-о сейча-а-ас», — ехидничает он, растягивая слова. — А сам скоро на стенку полезешь, Чэн-Чэн! — Никуда я не полезу! — злобно шипит Цзян Чэн. — Я, в отличие от некоторых, не только членом думать умею! — Умеет он, ну ничего себе! Члену вообще-то тоже хоть какое-то внимание нужно, а то отвалится за ненадобностью! Ему твоя рука небось уже осточертела! — Цзян-сюн, — уверенно зовет Не Хуайсан. — А-Ян прав. Ты слишком закопался в учебу. Тебе нужно расслабиться. По-человечески. С нормальным партнером. — Да пошли вы нахуй, знатоки хреновы. Без вас разберусь! — с осязаемым гневом выпаливает Цзян Чэн, все же немного стушевавшийся под таким напором. — Давай ты все-таки посмотришь, Цзян-сюн? Ноут завис, там могло ничего и не сохраниться, а если сохранилось и тебе категорически не понравится, А-Ян все тут же снесет. Я подумал, что раз ты не проявляешь интерес ни к кому из нашего окружения, то, может, тебе кто-то со стороны понравится? Сюэ Ян рядом с деланной серьезностью активно кивает и включает ноутбук. — Правда, не бесись. И лично я бы не стал ничего удалять, слишком круто получилось. Не-сюн превзошел сам себя… Экран загорается, и после этого слышится только сдавленный хрип. — Да вы, мать вашу, издеваетесь… Хозяин Пристани Лотоса?! У меня, по-вашему, бдсм-салон в подполье? Удаляй все нахрен сейчас же! Что за порно-сайт, к чертям собачьим! — Э-э-э, нет-нет-нет, подожди, — Сюэ Ян ловко отдергивает ноутбук подальше от Цзян Чэна, который, перегнувшись через их спины, рвется к технике. — Тут, кажется, в личку кто-то написал… И это не порно-сайт, а всего лишь сообщество по интересам. Да, дизайн и тематика специфические, но как раз то, что надо. Я тебе предпочтения сразу и по парням, и по девушкам поставил, чтоб уж наверняка. — Это даже фотка не моя! Да еще и плетка! Вы совсем больные?! — Что значит «фотка не твоя»? — сразу праведно возмущается Не Хуайсан. — Конечно твоя! Я ее просто из нескольких частей собрал. Сам посмотри! Я что, зря три года на дизайне учусь? И что плохого в плетке? Это так, на правах рекламы. Будто твой характер не подразумевает доминации? Я сколько тебя знаю, в конце концов! — Ну-ка покажи поближе… — просит Цзян Чэн, вдыхая поглубже и складывая руки на груди. И чего они к нему прицепились? Хотя понятно, почему: Не Хуайсан периодически вляпывается в несерьезные романы, а Сюэ Ян еще с давних пор успел отличиться долгоиграющей драмой, что, впрочем, не мешает ему время от времени находить себе кого-нибудь на ночь, используя привилегии единоличного проживания в общажной комнате. Соответственно, личная жизнь Цзян Чэна на данный момент самая скудная и, по мнению друзей, непременно требующая вмешательства… Сюэ Ян с опаской придвигает ноутбук обратно. — Только не смей руки тянуть и пытаться что-нибудь удалить, иначе я тебя укушу. Сначала посмотри, как охуенно, а потом уже решай… Тем более, тебе кто-то написал. — Спорим, там какой-нибудь извращенец с просьбой стать его папочкой и отхлестать как следует? — иронично предполагает Цзян Чэн, подтаскивая к столу табуретку и вклиниваясь между чужими головами, чтобы лучше разглядеть изображение на оформленной в темных тонах странице. — Вы полные дебилы, если думаете, что на таких сайтах может кто-то нормальный сидеть. — С чего ты решил? Когда не ищешь чего-то серьезного, вполне сносно и удобно. Мы же тебе не предлагаем сразу отношения там искать. Хороший секс по взаимной договоренности, ничего больше. Хотя и так люди иногда сходятся, всякое бывает, — спокойно рассуждает Не Хуайсан. — И это довольно презентабельный сайт, между прочим, там кто попало не регается, а полные неадекваты быстро отсеиваются администрацией. — Вы что, и заплатили за это, придурки? — шокированно переспрашивает Цзян Чэн. — Стандартный взнос при регистрации. Не обеднеем, — беспечно пожимает плечами Не Хуайсан и хмыкает, замечая, как сосед озадаченно наклоняет голову, когда Сюэ Ян разворачивает его творение на весь экран. — Тело, что ли, с фотки с моря, где я два коктейля несу, себе и сестре? — Ага. Ну, как видишь, коктейли пришлось убрать, а руки немного перерисовать, чтобы плетка нормально легла. — Не-сюн просто мастер, правда? — хвалит Сюэ Ян. — Хуястер. А голова с недавней из клуба, где мы по жести набухались… — Свет не слишком удачно падал, но я постарался и все выровнял. У тебя там взгляд слишком классный, чтобы не заюзать. Такой одновременно шальной и расслабленный. — Но у меня нет такой рубашки. — Просто удачно прилепил сверху, — отмахивается Не Хуайсан. — И лиловый фон какой-то засунул. Всего пара часов моего труда — и ты божество, которому вон уже заявки на переписку так и сыпятся, — он прав, пока они трындели, у строки с запросами набежало еще несколько галок. — Неужели не нравится? — А что ты в профиле написал? — Цзян Чэн поворачивается к Сюэ Яну, уверенный, что за текстовую составляющую отвечал именно он. — Да ничего особенного, на самом деле. Мы ведь не суицидники, чтобы совсем тебе там дичь писать, — щелкает мышка, переходя на описание профиля. — «Никто не знает, к чему приведет случайная встреча. Но любому человеку в этом мире иногда хочется позаботиться только о своем удовольствии. А разделить это удовольствие с кем-то, кто придется по вкусу, хочется еще больше.» Боже, что за сопливо-пафосная бессмысленная чушь… — Цзян Чэн с горестным стоном закрывает лицо ладонями. — Ты просто… — Слушай, ну реально, я не знал, что написать. За пошлятину ты бы меня точно грохнул, а эта абстрактная хрень хотя бы какую-то видимость того, что ты не овощ, создает. — Удаляй профиль, — глухо требует жертва дружеской заботы сквозь сомкнутые пальцы. — Не буду я там ни с кем знакомиться и уж тем более спать. — Погоди, Чэн-Чэн, давай хотя бы посмотрим, кто тебе написал? Доступ к прямой переписке есть, кажется, только у премиум аккаунтов… — Чем больше бабок он или она на это тратит, тем больше извращений, неужели не понятно? Еще несколько раз щелкает мышка, а затем Сюэ Ян дергает Цзян Чэна за запястье, пытаясь отодрать его руки от лица. — Чэн-Чэн! Да ты только посмотри! — Ого… Вот это экземплярчик… — Не Хуайсан начинает обмахиваться первым схваченным со стола листком. Цзян Чэн, все же терзаемый любопытством, не может не посмотреть на экран. — Ебать… — невольно вырывается у него. — Лучше и не скажешь, — поддакивает Сюэ Ян, пялясь на открытое фото профиля. Они втроем зависают настолько, что в молчании проходит несколько минут, прежде чем Не Хуайсан изрекает: — Если ты ему не ответишь, это будет великим упущением. — Реально, вот это огненная куколка… А Цзян Чэн все не отводит взгляд от красно-черных ремней, пересекающих стройное тело, помимо них облаченное лишь в кожаные шорты и высокие сапоги. Намного лучше, чем он мог предположить… — Ничего себе хвостец. Надеюсь, и мой когда-нибудь до такого отрастет, — вздыхает Сюэ Ян, теребя кончик хвоста, что чуть ниже лопаток. — Так, лица не видно… Бля, больше фоток нет, только краткая инфа в профиле. Вот если ты ему ответишь, то автоматически на него подпишешься. Сейчас позырим, что он настрочил… — А, — осеняет Не Хуайсана, когда на мониторе выскакивает текст. У Цзян Чэна начинают гореть щеки. — Из этого сразу понятно, что он предпочитает быть снизу. Ну вполне стандартная удочка… Открой вложение. Как думаешь, член или нет..? Ой, ну надо же! Какой милашка! Теперь на экране самое обычное фото симпатичного парня, гуляющего по парку аттракционов с мороженым в руках. Ветер треплет его высокий длинный хвост, взгляд устремлен куда-то вдаль, а улыбка мягкая и теплая, как солнечные лучи, что обрамляют силуэт. — Не-сюн, — с ухмылкой зовёт Сюэ Ян. — Пойдем-ка в «Нечистую Юдоль» сходим? Кажется, наш Чэн-Чэн запал и его сейчас лучше оставить наедине с этой куколкой… — Не запал я! — молниеносно возмущается Цзян Чэн. — Да ладно, ты лицо свое видел? А я видел. Напиши ему что-нибудь, а мы до клуба прогуляемся… — На обратном пути можем захватить тебе крафтового пива. Хочешь? — предлагает Не Хуайсан, первым поднимаясь из-за стола, на что получает лишь кивок. — Слушай, а ты когда-нибудь виртил? — спрашивает Сюэ Ян, тоже покидая свое насиженное место. — Эм-м-м… — не находится с ответом Цзян Чэн. — Бля-я-я… Учить уже некогда, но со словарным запасом у тебя вроде бы все путем, так что разберешься. Просто представь, что трахаешь его, и одновременно пиши об этом. — Валите уже нахуй! Благодетели хреновы! Терпение Цзян Чэна иссякает во всех смыслах, и он швыряет в почти закрывшуюся дверь комнаты какую-то толстую тетрадь. А затем с тяжелым вздохом вновь поворачивается к ноутбуку, чувствуя, как не прекращает сладко щекотать внизу живота. И стоит посмотреть на фото с кожаными ремнями, щекотать начинает еще сильнее. Он пересаживается на свое освободившееся кресло и открывает окно с перепиской. Этот одинокий лотос скучает по тебе, Хозяин. Перечитывает и зажмуривается. Все же это очень смущает. Ничем подобным, как и предполагал Сюэ Ян, Цзян Чэн в жизни не занимался. И ему в общем и целом очень сложно представить, как можно переписываться с незнакомым человеком о настолько личных вещах. Но парень с фото — именно той, что из парка — хоть и выглядит незнакомцем… по неизвестной причине располагает. К чему-то. Все, что в нем есть: улыбка, которая если станет шире, возможно, очертит на щеках очаровательные ямочки. Большие красивые глаза, где пляшет веселье. Родинка внизу у самого уголка ярких губ, что будто просит мазнуть по ней поцелуем. Все это провоцирует какой-то отклик в Цзян Чэне. Хотя он никогда не считал себя тем, кто падок на внешность… Если ему кто-то и нравился, Цзян Чэн обычно руководствовался общим впечатлением и считал, что западать только на красивое лицо как минимум глупо и нецелесообразно. Но этим вечером что-то пошло не так… Нужно что-нибудь написать. Только вот он понятия не имеет, как начинать подобные обсуждения. Люди сначала говорят о чем-то отвлеченном или сразу к теме секса переходят? — Боже, зачем я это делаю? — в никуда вопрошает Цзян Чэн, трет ладонями вспыхнувшее лицо, и его пальцы замирают над клавиатурой. Может, у него и давно ни с кем не было, но что и как делать, он знает не понаслышке. Когда в более юном возрасте гормоны бушевали только так, Цзян Чэн пробовал встречаться и с парнями, и с девушками, но ничем стоящим это ни разу не закончилось. А потом и учеба как-то с головой накрыла… Он обреченно вздыхает, смирившись с тем, что соблазн узнать, во что это все может вылиться, слишком велик, и неуверенно набирает: Сильно скучает? Ответ приходит почти сразу: Сильно. Ему не хватает заботы. Ты ведь умеешь заботиться о лотосах? Цзян Чэн вперивается в экран, хмурясь в раздумьях. Кажется, это сложнее, чем он предполагал. В прямом или в переносном смысле отвечать? Сидеть теперь и метафоры придумывать? Ботанику вспоминать? Как с хризантемами в Древнем Китае? Удружили с ником, ничего не скажешь… А разве это сложно? О чем бы речь ни шла, ничто не откликнется удовольствием на грубость, если пренебречь предшествующей лаской. Те же цветы. Если провести пальцами по самым краям лепестков, они в ответ на бережные касания раскроются только больше. Никто не сможет заставить их распуститься насильно. Но иногда достаточно простого прикосновения губ к плотному бутону, чтобы он обнажил свою сочную мякоть. Пишет Цзян Чэн, выбрав некий усредненный вариант, но все равно буквально краснея на каждом слове. Тем не менее, на него накатывает какой-то не слишком здоровый приступ вдохновения, и он продолжает: А затем можно надавить пальцами немного сильнее, чтобы нежные стенки совсем поддались и впустили во влажное нутро, позволив дотронуться до сердцевины. Какое-то время ничего не происходит, а потом… Я бы тебя впустил… У Цзян Чэна от этой строки все внизу живота скручивает, и возбуждение неминуемо начинает нарастать. Прямо сейчас впустил бы. Но в моем распоряжении только собственные пальцы… Цзян Чэн едва не пишет «я могу приехать», но вовремя себя одергивает. У него совсем ум за разум заехал и крыша потекла? Это слишком. И явный перебор. Все, что происходит, в принципе явный перебор для первого знакомства. Но остановиться уже вряд ли получится… Немного успокаивает то, что такого рода общение ни к чему не обязывает и обо всем происходящем при желании можно забыть завтра же утром. А пока… почему бы не поэкспериментировать? Тогда представь, что это мои пальцы. Как бы они двигались в тебе? Ответ приходит чуть погодя: Сначала медленно, с оттяжкой. Как сейчас. Неужели он правда это делает? У Цзян Чэна перед глазами моментально вырисовывается множество нецензурных картинок, в которых фигурируют еще и красно-черные ремни. Дышать становится труднее, а ладонь волей-неволей начинает поглаживать член через джинсы. Я бы хотел почувствовать, какой ты внутри. Насколько жаркий и узкий. Узкий… Но уверен, ты бы это исправил. Со всем старанием. И я бы хотел коснуться тебя там не только пальцами. Так быстро к делу? Нет… Языком. Что уж греха таить, первые мысли, что посетили Цзян Чэна, когда он увидел горячее фото чужого профиля, натолкнули его именно на такие желания. Это ведь одно из самых невероятных ощущений, когда чье-то тело дрожит в твоих руках от настолько откровенных действий. Хочу, чтобы именно твое влажное от пота тело чувствовало каждое сильное прикосновение моего языка. Чтобы оно полностью раскрылось для меня. Цзян Чэна начинает откровенно нести. Правда, попадать по кнопкам все сложнее, а член изнывает от нехватки внимания. Когда ответа нет слишком долго, он уже начинает переживать, что где-то перегнул, но затем его по́том холодным окатывает… На экране высвечивается входящий звонок, а следом приходит: Не могу больше писать. Буквы плывут. Можешь принять вызов? Хочу кончить, слыша твой голос. Трясущиеся руки кое-как находят в груде барахла на столе игровые наушники, и штекер не сразу, но попадает в гнездо. Цзян Чэн, объятый нервным напряжением, решительно цепляет их на голову и нажимает «принять». — Привет… — раздается с той стороны немного сбитое дыхание. — Прости за беспокойство, но знаешь, за столом вытворять такое не слишком удобно. Можно я пойду на кровать? Гарнитура беспроводная… — голос такой приятный, мягкий, глубокий. — Иди… — выдыхает Цзян Чэн, охрипший голос которого в сравнении наверняка звучит как воронье карканье. — У меня ноги дрожат… — Ложись. И раздвинь их… Широко, — говорит словно кто-то за него. А он сам откидывается на спинку кресла и, прикусив губу, уже без раздумий расстегивает молнию на ширинке. — Я на колени… Так удобнее, — слышится глухой сладкий стон, от которого прикосновение ладони к члену отдается во всем теле. — Прогнись в пояснице и представь, что я сзади. Можно положить руки тебе на бедра? — и откуда в нем столько смелости, чтобы почти без запинки говорить такое? — Можно… Ты такой осторожный. Мне нравится… Хотя я думал, будешь жестче. — Разве при первом контакте нужно быть жестким? Совсем не смущает заниматься таким с незнакомцем? — Цзян Чэн, прикрывший глаза и с тяжелым дыханием, немного отходит от темы. Впрочем, рукой двигать не перестает. — Или ты втайне мечтаешь нарваться на насильника? — Нет, не мечтаю, — легкий смешок. — Но против твоей плетки ничего не имею. Как-нибудь потом познакомишь нас поближе? И что я мог поделать, если у меня на этого незнакомца с первого взгляда встал… Не удержался… — Такой впечатлительный? — Не настолько. Просто ты красивый. — Ты тоже… Очень. — Расскажешь, что еще мог бы со мной сделать? Мне не хватает совсем немного… — очередной сорванный стон. — Представляю, насколько горячо ты выглядишь сзади, — образы, не покидающие сознание Цзян Чэна, настолько бесконтрольны и развратны, что о каком-либо стыде он напрочь забывает. — Твои пальцы… глубоко? — Глубоко, — кажется, ему уже явно не хватает дыхания, которое вырывается с хрипом. — Вместо них в тебе должен быть мой член… Он растянет тебя намного лучше. Но сначала я бы провел головкой по входу. Наверняка там сейчас много смазки… — Много. Полтюбика извел, пока тебе писал… — Должно быть так приятно и влажно. И, пожалуй, можно не входить сразу… А скользить стволом между твоих разведенных ягодиц. Дразнить и заставлять тянуться за членом… — Ну же… Хочу его внутри. — Хочешь почувствовать его на всю длину? — пальцы Цзян Чэна сжимаются вокруг напряжённой плоти сильнее, и движения становятся резче. — Да… Хочу его… Говорить все сложнее. — Пусть он двигается в тебе плавно… Но всего первые пару толчков. Вряд ли я смогу долго держать себя в руках и не начать засаживать до упора. — Не останавливайся… — эта просьба буквально выстанывается, а у Цзян Чэна от судорожного удовольствия каждую мышцу сводит. — Позволишь натягивать тебя на свой член рывками? Сильными… Чтобы ты не мог устоять на коленях и упал грудью на постель… Чтобы я видел, как головка каждый раз выскальзывает из твоего тела. Как оно впускает меня вновь и вновь… Как стискивает. Хочу почувствовать это в полной мере. Какой ты раскрытый, жаркий, готовый… — Да… Сильнее… Пожалуйста… Слушать, говорить и не сходить при этом с ума — практически невозможно. — С тобой так сложно удержать контроль… Я не смогу остановиться, даже если захочу. И я буду трахать тебя до тех пор, пока твое нутро не начнет печь от удовольствия… Там ведь все такое напряженное, разогретое, возбужденное… — Не то слово… Меня уже спазмами перетряхивает. Еще… Еще немного. Оргазм обещает быть ярким… — Он таким и будет. Потому что сейчас мне принадлежит не только твое тело, но и разум. И они слушают только меня. Подчиняются мне. Испытывают все, о чем я попрошу… Ты, должно быть, на грани. Еще немного — и сорвешься. Давай же… Хочу услышать, как ты кончаешь… Хочу коснуться тебя там рукой, чтобы по моим пальцам стекало твое горячее семя… — Блять… В наушниках раздается задушенный полухрип-полустон, и Цзян Чэн пережимает основание члена, чтобы не слить в ту же секунду. Опрокинуться в оргазм вслед за своим прекрасным собеседником хочется очень сильно, но что-то подсказывает ему, что сделать это стоит чуть позже. — Эй… — дыхание на той стороне все еще прерывистое. — Что..? — Спасибо, — звучит тихое и довольное. — Мне очень понравилось… — Мне тоже. — Ты… Ты кончил? — Нет… Хотел, чтобы ты был первым. — Вот хитрец, — хмыкает тот, кто только что чуть не довел Цзян Чэна до сумасшествия. — Тогда давай ты продолжишь? И послушаешь о том, как я могу опуститься на колени. Перед тобой, — голос расслабленный и в то же время вкрадчивый, заводящий еще сильнее, если это вообще возможно. От него мурашки бегут по коже. — Я могу провести языком по стволу. Медленно… А потом самым кончиком под головкой, которую нужно обхватить губами и прижать к нёбу, чтобы по-настоящему ощутить вкус. Могу глубоко вобрать твой член в рот и пропустить до самого горла, проходясь языком по каждому изгибу… Цзян Чэна выгибает сильнее и затылок вжимается в подголовник. Как-нибудь потом он похвалит себя за удачный выбор эргономичного кресла, на спинку которого так удобно откинуться, но сейчас вся его сосредоточенность направлена только на слова, что пряным дурманом затекают в уши: — Могу скользить по твоей плоти губами, сжав их настолько плотно, что начнут саднить. Но я не остановлюсь, потому что мне это нравится, и потому что я хочу тебя… Я буду ласкать тебя порывисто и быстро. Так быстро, как только смогу… Потому что иногда я слишком жадный, хочу всего и сразу… Хочу твои пальцы в волосах… Хочу твою сперму во рту и на лице… — Хватит, остановись… — еле выдыхает Цзян Чэн, который только что до крови прикусил губу, чтобы не застонать. Этот голос, будто загипнотизировав, совсем выбил его из реальности, на какое-то время окончательно вытолкнув разум и оставив место лишь фантазиям. Фантазиям, от которых Цзян Чэна накрыло таким острым и мощным, выкручивающим кости оргазмом, каких давно не случалось. Он понимает, что молчит несколько минут, когда слышит: — Эй? Все нормально? — Нормально… Правда, потолок немного плывет, если приподнять ресницы. — А ты не из тех, кто готов демонстрировать реакции, да? Если бы не твое дыхание и не чувствительный микрофон, я бы даже не понял, нравится тебе или нет. — Мне понравилось… — в оцепенении шепчет Цзян Чэн. — Я понял, — негромкий смех похож на переливчатый звон колокольчика. — Может… Может, мы как-нибудь выпьем вместе кофе? Хочешь? Вопрос застает врасплох. — Я… Я не уверен… — Не встречаешься в реале? — Не то чтобы… — Цзян Чэн совсем теряется с ответами. — Или… Это не твоя фотка в профиле? Ладно… Могу понять. Многие так делают для привлечения внимания. — Нет, фотка моя, просто… — Подожди, кажется, с рабочего звонят… — на фоне и правда играет какая-то ро́ковая мелодия. — Ладно, как бы там ни было, вышло здорово. Спасибо тебе за «вкусный» вечер, — от теплоты в чужом голосе в груди что-то екает. — Можешь написать как-нибудь, если захочешь. — Тебе тоже спасибо, — едва Цзян Чэн успевает сказать это, как связь обрывается. Он стаскивает наушники, и они падают прямо на пол. — Твою-то ма-а-ать… — со смесью обреченности и восхищения вырывается из груди, а не испачканная ладонь в отчаянии хлопает по лбу. Только что Цзян Чэн сделал то, чего раньше в жизни никогда не делал. Потрахался по интернету с парнем, которого абсолютно не знает. Слишком стыдно и смущающе пытаться анализировать это всерьез… Лучше просто признать, что это было навязчивое помутнение, вызванное недотрахом. Очень красивое и болтающее всякие пошлости помутнение. А что нес он сам..? Где набрался столько развязности и наглости, чтобы вот так, без подобного опыта, в красках рассказывать кому-то, как именно хочет его поиметь..? Хотя, если отбросить всю неловкость, что по новому кругу начала терзать Цзян Чэна, то стоит сказать, что было охуительно. Невероятно новые и яркие впечатления: доносить до кого-то, с кем разделяет расстояние, свои желания и слышать каждую реакцию, а потом самому сгорать от звука чужого голоса. И самое главное, что если бы не кандидатура, которая случайно постучалась в личку, ничего подобного ни с кем другим, скорее всего, не случилось бы. А теперь эта кандидатура предложила выпить кофе… И когда Цзян Чэн наконец-то встает с кресла и плетется до ванны, он точно знает, что удалять профиль пока не будет. Но и отвечать кому-либо другому тоже.

· · • • • 2 • • • · ·

— Не-сюн… — задумчиво-сонно тянет Цзян Чэн, который все никак не может заставить себя подняться с постели. И пока сон не до конца отпустил его, он уже начал было сомневаться в реальности произошедшего вчера вечером. Но вот когда открыл глаза, вперившись взглядом в окно, сомнения развеялись моментально. — Ты что, использовал фактуру наших штор, чтобы нафотошопить мне рубашку? Не Хуайсан, завернувшийся в одеяло, сидит на своей кровати и тоже пребывает в прострации, которую можно позволить себе лишь утром выходного дня. Он поднимает голову от графического планшета. — Ну а что такого? Просто цвет красивый… Я художник, я так увидел. — Ага, а мне теперь твои художества расхлебывать… — Ты все-таки поболтал вчера с тем парнем? — Не Хуайсан с любопытством подается вперед. — Не твое дело. Неважно, — Цзян Чэн накидывает на голову одеяло, чтобы скрыть обжегший щеки румянец. И пока он лежит, занимаясь по большей части самоедством, то попутно еще и прикидывает, насколько может поддаться слабости и согласиться на встречу с кофе… Одна из причин, что подбивает его принять приглашение — это исключительно желание доказать, что он не какой-нибудь стремный жирдяй, ставящий в профиле чужие фотки. Это скорее момент, задевающий гордость, когда на кону ничто иное, как честь и достоинство. Но как следует пораскинуть мозгами Цзян Чэн не успевает, потому что из коридора слышится, как входная дверь открывается чуть ли не с пинка, затем звук расшвыренной по полу обуви, а следом ожидаемо громкий крик Сюэ Яна: — Замки нараспашку, кто дрочит — я не виноват! Чэн-Чэн, не спишь? — Закрой нормально, нелюдь. Что, уже за чаем к соседу не выйти, чтобы ты не ворвался, как бешеный? Из пижамы еще не вылез, а уже к нам, — отзывается Не Хуайсан и отвечает за друга: — Не спит он. Я спросил про вчерашнего красавчика, но от меня отгородились неприступной преградой в виде одеяла. — Я как раз насчет этого! — Да ты охренел..! — сдавленно сипит Цзян Чэн, когда на него с размаху падает чужое тело. — Слезь с меня, идиота кусок! Сюэ Ян переползает ближе к ногам и беспардонно тянет одеяло на себя. Первым делом Цзян Чэн видит его горящие глаза, а потом уже яркий журнал, которым почти получает по лицу. — Смотри, я нашел твою куколку! — журнал раскрывается где-то на середине, и взгляд Цзян Чэна упирается в разворот с рекламными фотографиями линейки какой-то одежды. А на снимках… — Бля… — неосознанно вырывается у него. — Нихрена… Ты где это нашел? — Макулатура удачно нашлась в куче хлама, что иногда бросает у меня Не-сюн. А я вчера, пока ты сидел и пялился, сфоткал личико твоей куколки на мобилу. Знал же, что потом пароли сменишь и мне быстро не достать. Но мне было интересно пробить его через свои каналы, — пользуясь тем, что Цзян Чэн пока не проронил ни слова, не в силах отвести глаза от глянцевых страниц, Сюэ Ян продолжает: — Он на Ланьлин моделью работает. У них же куча мажорских жрален по всему городу, и половина магазов их шмотками забита. Вот он брендовые тряпки и рекламирует. И понятно теперь, почему у него фотка без лица, типа общественная личность в некотором роде. Там даже имя есть, Вэй Усянь зовут… — У них ничего так шмотки, иногда перебор с золотом, но для повседневки в основном нормальные, — тоном заправского эксперта вставляет Не Хуайсан со своей кровати. — Вэй Усянь, — повторяет Цзян Чэн, находя глазами мелкую подпись внизу одной из фотографий, где указано имя модели и неебический ценник на одежду. Это, видимо, какая-то дорогая марка, хотя выглядит вполне обычно: куртка, джинсы, сапоги по голень. А на второй почти все то же самое, только вместо куртки пальто и ракурс немного другой. И чем дольше Цзян Чэн смотрит, тем больше проклинает себя, понимая, насколько ему сложно оторвать взгляд от приятного спокойного лица. — Так вы до чего-нибудь договорились, Чэн-Чэн? — Он меня на кофе позвал, — не слишком следя за языком, на автомате сообщает Цзян Чэн. — А мне не признался, — не всерьез дуется Не Хуайсан, кидая в них подушкой. — Его просто из равновесия нужно было выбить, учись у мастера, — насмешливо бросает Сюэ Ян. — Нихрена себе, конечно. Когда кофе? — Теперь уже никогда, — Цзян Чэн рывком захлопывает журнал и пихает тот наглецу в грудь, намереваясь встать с кровати. Но ему не позволяют, удерживая за руку и дергая обратно. — Это еще почему? Можно подумать, тебя такие модные соски каждый день на встречи зовут! — Вот именно поэтому! — огрызается Цзян Чэн, вырывая запястье из цепких пальцев. — Он красавчик из журнала, а я студент с экономического. Разницу уровней не улавливаешь? — Но он же первый написал! — пытается вразумить Сюэ Ян. — Да, потому что думал, что я тот крутой чувак с плеткой… — Цзян-сюн, — уверенно прерывает его возмущения Не Хуайсан. — Неужели ты правда не понимаешь, что ты и есть тот крутой чувак с плеткой? Пусть и не в буквальном смысле, но ты действительно такой. Неужели не видишь? Почему твоя самооценка настолько ниже плинтуса, что не замечаешь очевидного? По нему полкурса тащится, а он как не при делах! — Никто по мне не тащится… — Да, конечно, рассказывай! Уж мне, как знатоку сплетен, можешь лапшу не вешать. Один из самых ярких примеров тот же Лань Сичэнь! — Он-то здесь причем? Не городи уж совсем лютый бред! — Какой бред? Тот, что к тебе даже наш благовоспитанный молодой препод неровно дышит, вздыхая и бросая томные взгляды? Прям спит и видит, когда ты наконец закончишь учебу, чтобы позвать на свидание и трепетно подержать за ручку. — Еще раз повторю: идите оба нахрен. Ни с кем я кофе пить не пойду, — резко отрубает Цзян Чэн и во избежание дальнейших разговоров ретируется в ванну. Ему бы гнев и раздражение утихомирить. А еще избавиться от навязчивого красивого образа со страниц журнала, который никак не хочет покидать сознание. Потому что, если у Цзян Чэна сейчас встанет на этот образ в ду́ше — собственная гордость ему этого не простит. Ближе к обеду Не-сюн уезжает к брату, а Сюэ Ян после утренней эпатажной новости больше не появляется. А вот Цзян Чэну, который уже полдня невероятным усилием воли удерживает себя от желания пойти и нагуглить больше фотографий Вэй Усяня, на мобильник приходит оповещение о новом сообщении с того самого сайта… Поразмыслив с минуту, он все же заходит в личку и читает: У меня сегодня свободный вечер. Около семи буду в кафешке «Древний заклинатель» в центре. Если сможешь, приходи. Цзян Чэн на какое-то время зависает, а затем в очередной раз чувствует жар на лице, когда видит последнее предложение предыдущего сообщения: Хочу кончить, слыша твой голос. Он откладывает телефон и решает, что ему нужно подумать. Много и основательно так подумать…

· · • • • ✤ • • • · ·

Цзян Чэн шагает по залитой солнцем улице и все еще сомневается. Он и сам толком не знает, что дернуло его в последний момент влезть в любимую футболку со змеей и джинсы, а затем сорваться из общаги в сторону кафе, которое по удачному стечению обстоятельств находилось не слишком далеко. Наверное, все же стоит прояснить ситуацию с фото, чтобы о нем не успели понадумать всякой чуши, а дальше по обстоятельствам. Но когда Цзян Чэн подходит совсем близко к уютной забегаловке на углу и смотрит на стройного парня, сидящего за высокой стойкой прямо перед большими панорамными окнами, то развернуться и уйти ему хочется все больше. По нескольким причинам… Вэй Усянь, который держит в руках телефон и, кажется, болтает с кем-то по видеосвязи, все такой же, как и на фото из парка: улыбчивый, яркий, живой. В узких джинсах, свободной черной майке и красных кедах. С шикарным высоким хвостом, что лоснящейся волной лежит на плече. И он вовсе не ассоциируется у Цзян Чэна с его стандартным представлением о моделях, что должны быть исключительно пафосными мажорами и обязательно на наркоте. Но откуда Цзян Чэн может знать наверняка? Он лишь смотрит на этого незнакомца через окно и ничего о нем не знает, кроме того, что его голос может довести до сумасшествия. И что сложно находиться рядом с такой красотой и не испытывать неловкость, чувствуя себя при этом как минимум неуверенно, а как максимум не соответствующим по уровню. Поэтому Цзян Чэн малодушно разворачивается в обратную сторону и намеревается вернуться в общагу, каким бы глупым его поведение ни казалось. Но не успевает он сделать и пары шагов, как сзади окликают: — Эй, подожди! Распахнув дверь кафе, на пороге стоит Вэй Усянь со стаканчиком кофе в руках. А Цзян Чэн почти ловит приступ паники от того, что спалился на идиотском бегстве, и затем его аж перетряхивает, стоит увидеть большие темные глаза, которые уже оказываются прямо напротив. — Ты все-таки пришел, — лицо Вэй Усяня озаряется улыбкой, и у Цзян Чэна, несмотря на смятение, начинает сладко тянуть где-то в области груди. — Но ты хотел уйти..? — теперь он опечаленно хмурится и озадаченно наклоняет голову. — Что не так? — Я… — мямлит Цзян Чэн, но все же берет себя в руки. — Я, наверное, зря пришел. Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? — голос наполнен непониманием, но быстро сменяется на более ретивый: — Хотя ладно. У тебя могут быть какие угодно свои причины, ты не должен объясняться. Но могу я просто угостить тебя кофе? Какой ты пьешь? — Черный… с кардамоном, — не успевая себя остановить, отвечает Цзян Чэн. — Тогда держи, — ему в руку тут же суется чужой стаканчик. — Ты ведь никуда не уйдешь с моим кофе, правда? — хитрая улыбка Вэй Усяня тоже творит с Цзян Чэном что-то странное, а через секунду он сам исчезает за дверью забегаловки. Теплый бок стакана греет ладонь, и Цзян Чэн немного подвисает, вперившись в надпись «Вэй Ин» на картоне. Второе имя? Задумавшись, он не замечает, как пролетает несколько минут и что он вновь оказывается не один. — Меняемся, — вынужденно ставший заложником кофе возвращается к Вэй Ину, а черный с кардамоном всовывается в руку Цзян Чэна. — Да, не знал, как зовут, поэтому вот… — на стакане маркером нарисован схематичный набросок лотоса и аккуратное сердечко рядом. Цзян Чэн непроизвольно хмурится и тут же слышит: — Ты не подумай ничего такого, просто милый рисунок. Так скажешь свое имя? — Цзян Чэн, — звучит на автомате. Боже, он перестанет вести себя как отмороженный придурок или нет? Как продолжить разговор — неясно, но пока Вэй Ин все делает за двоих и немного неловко начинает: — Очень приятно, Цзян Чэн. Я — Вэй Ин. Но ты уже понял, да… Вообще, если ты все-таки решишь сейчас уйти, я бы хотел перед этим кое-что сказать. Можно? От того, каким преувеличенно робким и просящим тоном это произносится, на губы сама просится легкая улыбка. — Можно. — Короче, я… Давай отойдем немного, а то прямо на дороге стоим, — Вэй Ин осторожно сжимает в пальцах край его футболки и тянет под козырек кафешки, чтобы они, не путаясь под ногами у прохожих, могли поговорить более спокойно без посторонних ушей. — Просто хочу немного прояснить, что с недавних пор я собирался завязать с такого рода отношениями. Я вообще вчера случайно на тот сайт зашел, чтобы заявки поудалять и уведомления отключить, а там ты… И оно как-то само, — Вэй Ин, отведя взгляд в сторону, смущенно чешет нос, а Цзян Чэн замечает его чуть порозовевшие скулы. — И да, я позвал тебя на личную встречу, из чего ты, скорее всего, сделал вывод, что она будет нацелена на определенное времяпрепровождение. Но сегодня я хотел просто погулять с тобой. Ну, познакомиться получше, что-то вроде того… Не обязательно же людей может связывать только, гхм… — Секс по взаимной договоренности? — неизвестно с откуда взявшимся нахальством уточняет Цзян Чэн, иронично вскидывая бровь. — Да, именно, — хмыкает Вэй Ин. — И если ты рассчитывал только на забег в постель, то его я не могу обеспечить. Хотел это сразу обговорить, чтобы не обнадеживать, и надеялся, что ты поймёшь. Но не успел я и слова сказать, как ты почему-то решил уйти… Почему? — он поднимает большие непонимающие глаза. — Потому что я не тот, на чей профиль ты наткнулся. — Как это не тот? — глаза распахиваются еще шире. — Я же не слепой. Лицо то же, только теперь хвост вместо пучка, ты и с ним смотрелся классно. — Все не совсем так, — начинает Цзян Чэн, теперь уже готовый донести свое признание. — Друзья решили позаботиться о моей личной жизни и создали этот аккаунт без меня. Мой сосед в общаге — крутой художник, вот над фото и постарался. А когда я все это спалил, ты уже написал, и… Оно тоже потом как-то само. Но у меня нет никакой плетки, и этот ник придумал не я, а если ты узнаешь, почему у меня там волосы в пучок завязаны, то скорее всего уйдешь. — Хочу рискнуть! — живо отзывается Вэй Ин с явным любопытством. Цзян Чэн секунду мнется. — Потому что прифотошопленная голова с фотки из клуба, где я был очень пьяный. И мой другой друг высоко завязал мне волосы, потому что ви́ски было слишком много, а пообниматься с туалетом хотелось слишком сильно. Вэй Ин несколько раз хлопает своими длинными ресницами, а затем прыснув, звонко и весело смеется. — Выходит, твоя особая красота, как выдержанное вино — нужен градус и подождать, — его все еще разбирает веселье. — Ты серьезно думал, что мне станет мерзко от рассказов про бухло? Не с тем связался! — он откидывает хвост назад и активно делится: — Я иногда для журналов снимаюсь, всякую дорогую муть на себя цепляю. Однажды я забыл про съемку и перебрал коктейлей в баре, но поехать потом все равно пришлось. А коктейли воспротивились и попросились на волю в самый разгар процесса, не спрашивая мнения фотографа и ассистентов. У меня даже целая серия снимков где-то осталась! — Дорогая муть очень пострадала? — Цзян Чэн невольно фыркает. — Очень. Особенно сапоги было жалко. Потом несколько дней бесплатно отрабатывать пришлось. — Но в любом случае, если ты хотел встретиться с крутым мачо из интернета, я не тот, кто тебе нужен, — уже более серьезно заканчивает он. — Цзян Чэн… — Вэй Ин в размышлениях постукивает пальцем по губам, и от них очень сложно отвести взгляд. — Ты думаешь, дело только в фотке? Конечно, сначала именно она привлекла внимание, но, если честно, я написал тебе, предполагая, что ты скорее всего окажешься тупым… — Чего?! — оскорбленно выпаливает Цзян Чэн, вконец растеряв свою неуверенность. — Ну-у-у… Когда натыкаешься на горячего крутого парня, на его умственные способности не слишком надеешься. Да и род занятий не очень-то интеллектуальный, но когда ты начал писать про цветы… И так красиво… У меня все, — Вэй Ин без стеснения уверенно кивает. — Мозг возбудился не на шутку, а про остальное и говорить нечего. — У тебя какой-то фетиш на текстовую подачу? — спрашивает Цзян Чэн, которого эта встреча наконец перестает так сильно напрягать. Кажется, парень попался не только красивый, но и весьма интересный. Одно то, что он озвучил свое нежелание тут же бросаться в койку, сразу накидывает ему массу очков. Это не может не подкупать. — Мне по роду деятельности положено. Я сейчас в магистратуре на журналистике. «Так вот почему у него голос такой поставленный и вчера звучал не хуже, чем у заправского работника услуг секса по телефону…» — И для журналов снимаешься? — недоверчиво уточняет Цзян Чэн. — Это немного взаимосвязано… — Вэй Ин неопределенно взмахивает стаканчиком с кофе. — И давай уже не будем стоять как истуканы, а пойдем и прогуляемся? — с лукавой надеждой добавляет он. — Я тебе как раз все расскажу. — Ну пойдем, — почти не раздумывая, соглашается Цзян Чэн. — Моя взяла, — Вэй Ин довольно улыбается и первым вливается в толпу прохожих, впрочем, держась к своей компании как можно ближе. А Цзян Чэн все же вспоминает про врученный ему кофе, и тот на вкус оказывается просто отличным. Они неспеша идут по витиеватым, заворачивающим туда-сюда улицам и просто разговаривают. Да, Цзян Чэна бесспорно влечет к парню, который шагает рядом, но сейчас лучше остудить бушующие внутри чувства, успокоить их, как водную гладь после шторма. Отнестись к происходящему осмысленнее, позволив общению внести больше ясности в их знакомство, как бы пылко и стремительно оно ни началось. Вэй Ин много болтает о себе и делает это так непринужденно и легко, что его беспечный настрой частично передается и Цзян Чэну. Он более или менее расслабляется и чувствует себя почти раскованно. А Вэй Ин рассказывает, как совсем недавно закончил журфак, а друг-фотограф с курса попросил его попозировать для портфолио. И через некоторое время этот друг устроился в престижное рекламное агентство, из которого Вэй Ин тоже вскоре получил звонок и предложением о работе моделью. — И как ты успеваешь совмещать с учебой? — недоумевает Цзян Чэн, пока они идут мимо какого-то парка. — Ну по сути съемки не сильно много времени отнимают. Иногда по паре часов в день, а иногда может быть такое, что я неделю никому не нужен. Сегодня утром менеджер как раз предупредил о внеплановом окне до понедельника, вот я тебе и написал. Но платят в любом случае хорошо, так что грех отказываться от такой халтуры, — делится Вэй Ин. Еще он рассказывает, что хоть и режим не такой уж и жесткий, но на личную жизнь времени почти не остается. Да у него с ней еще в универе не слишком хорошо сложилось… Подробности не разглашаются, но немного погрустневший Вэй Ин упоминает про парня, с которым у них все начиналось довольно серьезно, но по некоторым причинам не срослось. И что после этого ему не хотелось вляпываться во что-то значимое хотя бы какое-то время, поэтому он и нашел себе отдушину в виде вот таких развлечений на проплаченном сайте знакомств. Но и те быстро надоели, одарив пониманием, что какими бы приятными они ни были, все равно душа требует чего-то большего, нежели хороший оргазм. Он говорит об этом не слишком откровенно, очевидно, боясь совсем испортить впечатление о себе, но прямо, и как есть. У них сейчас такой… Довольно странный уровень близости. Когда между вами уже что-то было, и это позволяет обсуждать личные темы более открыто, но и когда вы практически ничего друг о друге не знаете. И, признаться, такая открытость позволяет узнать друг друга лучше и быстрее… Цзян Чэн, чтобы немного отвлечь Вэй Ина от внутренних переживаний, что бросают на его лицо печальную тень, в свою очередь начинает рассказывать про себя, учебу и своих «потрясающе заботливых» друзей. Про Не Хуайсана, с которым он дружит еще со школы и с которым они пошли в один универ, сразу выбив себе совместную комнату в общаге. Как потом плотнее познакомились с соседом через стенку — Сюэ Яном, который за особое вознаграждение в виде личного номера сокурсника Не-сюна согласился хакнуть сайт универа, когда тот залил туда проект с ошибками. Впрочем, номер тогда не сильно помог, и Сюэ Ян с присущим ему идиотизмом, в лучших традициях по-дурацки влюбившегося плохого парня, который не знает, что делать и как себя вести, до сих пор безуспешно пытался подкатить к объекту своей страсти — Сяо Синчэню. А Цзян Чэн с Не Хуайсаном предпочитали в это не лезть, полагая, что оно само как-нибудь разрулится. Но когда речь заходит о Сюэ Яне, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, что дополняется бесконечной наглостью, то все истории с его участием в принципе уходят в какое-то дикое русло. И упоминая одну из них, Цзян Чэн, войдя в раж, начинает активно возмущаться, на что Вэй Ин только смеется и говорит: «Ты так легко вспыхиваешь, вот это темперамент,» за что получает недовольную и почти оскорбленную мину, после чего сразу миролюбиво добавляет: «У тебя хорошие друзья, Цзян Чэн. И обязательно потом пришли мне фотку тех штор, из которых наколдовали твою рубашку!» Цзян Чэн только хмыкает и обещает прислать. Они гуляют около пары часов, пока не начинает темнеть, но расходиться совсем не хочется. И возможно… Это отложится еще ненадолго, потому что Вэй Ин останавливается у закрытых ворот одного из частных парков и прожигает Цзян Чэна горящим взглядом. — Я знаю, что здесь есть большое озеро с лотосами, — таинственным шепотом уведомляет он. — И что с того? — А то, что я сто лет не ел свежих семян лотосов, прямо из коробочек. — Серьезно? — саркастично переспрашивает Цзян Чэн. — И ради этого ты хочешь туда залезть? Парковая охрана вряд ли обрадуется. — Мы им ничего не скажем, — добродушно прикидывает Вэй Ин. — И да, я хочу туда залезть. Можешь подождать здесь, я постараюсь быстро… — Совсем обалдел? — Цзян Чэн в праведном гневе хватает его чуть выше локтя, пока не успел никуда рвануть. — Без меня ты туда точно не пойдешь. А если ты там утонешь нахрен? — Не утону, я очень хорошо плаваю. — Все равно один не пойдешь… — Тогда пошли искать место, где лучше перелезть забор, — заговорщически предлагает Вэй Ин. — Семена лотосов только с воды очень вкусные, тебе понравится. Цзян Чэн только закатывает глаза. Его здравомыслие и привитые родителями принципы говорят о том, что ввязываться в подобную авантюру явно не стоит. Но по сути… Сколько таких глупых и безрассудных авантюр уже случилось за его первые три курса? Естественно, все они происходили абсолютно случайно, но в конце концов Цзян Чэн еще просто мальчишка, которому пока категорически претит быть слишком взрослым, серьезным и разумным. Успеется… Цзян Чэну все еще хочется безумств и свободы. И, кажется, сейчас именно эти безумства и свобода тянут его за запястье вдоль забора частного парка. Но кто сказал, что он согласен играть по чужим правилам?

· · • • • 3 • • • · ·

— А ну стоять, — тормозит Цзян Чэн Вэй Ина, который уже собирается взяться за прутья, чтобы перелезть парковую ограду. — Чего? — не понимает тот. — Я сказал, что один ты не пойдешь, но и вдвоем мы тоже не полезем. — В смысле?! — тут же негодует Вэй Ин. — В прямом. Если тебе так приспичило, я тебе достану эти лотосы. Это закрытая территория, и шариться по ней вне времени посещений — незаконно, а вдвоем мы привлечем больше внимания. И еще у меня разряд по плаванию. Поэтому ты, как послушный мальчик, останешься здесь и будешь ждать. — Ты не можешь так со мной поступить, — Вэй Ин недовольно складывает руки на груди. — Моя же идея. — Конечно, могу, — спокойно кивает Цзян Чэн и ставит ногу на одну из железных перекладин. — Это минимизирует риски. — Значит, тебе рисковать можно, а мне нельзя? Что за дела? — Не моя мордашка украшает страницы журналов. Вряд ли твои работодатели обрадуются аресту. И только попробуй не послушаться — по голове настучу, — Цзян Чэн опасно сужает глаза и, слыша неоднозначное фырканье, напрочь игнорирует чужой хмурый взгляд. Он решает больше не рассусоливать и забирается на забор, с легкостью через него перемахивая. Собственный поступок кажется ему вполне логичным. Проще сделать все самому, чем спорить и переубеждать явно упрямого Вэй Ина. Подождет снаружи — не обломится, а Цзян Чэну будто заняться больше нечем, как еще и за него переживать. Пересекая тихий и, к счастью, без признаков патрулирующей охраны парк, он вскоре находит вполне удачное место. Оно окружено густыми зарослями, но при этом спуск к воде довольно удобный, а на дальнем конце зеркальной глади мерно покачиваются спящие лотосы. Практичнее было бы, конечно, подобраться к ним напрямую, но по темноте уже наступившей ночи обходить весь довольно большой водоем кругом, создавая лишний шум — далеко не лучшая затея. Да еще и неизвестно сколько бы пришлось искать место, где можно зайти, не увязнув в плотном ковре кувшинок и водорослей, что сплошняком покрывают воду у противоположного берега, а мокнуть в любом случае придется. Поэтому Цзян Чэну видится только один путь — напрямик через озеро. И, предвкушая хороший единоличный заплыв, он принимается раздеваться, а оставшись в одном белье, складывает вещи к рюкзаку, припрятав тот в кусты. Цзян Чэн уже готов добраться до последнего предмета одежды, как сзади раздается: — И ты собирался лишить меня такого зрелища, оставив за оградой? Какой ты жестокий, Цзян Чэн! — Совсем охренел?! Сказал же, снаружи ждать! — он резко оборачивается и сгоряча собирается отвесить Вэй Ину нехилый подзатыльник. Серьезно? Этот неугомонный только ради его раздетого вида решил охране спалиться? Еще и со спины незаметно подкрался, засранец… — Мы же договорились! Но Вэй Ин ловко уворачивается, отскакивая в сторону и парируя: — Я не давал согласия, не знаю с чего ты решил, что я там останусь. Да ладно… Остынь. В конце концов, с твоей стороны не слишком честно идти и развлекаться в одиночку, — Вэй Ин изящным жестом избавляется от майки и кидает ее прямо на траву. — Обещаю, мы сделаем это быстро и как можно тише, чтобы сторожа на плеск не прискакали, если они вообще в рабочем режиме. Цзян Чэн смотрит на его беспечную улыбку, абсолютно не обиженное выражение лица и чувствует, как волна гнева отступает, а на ее место приходит осознание, что он чуть было не вмазал человеку, которого впервые в жизни видит. Все-таки это явный перебор. Цзян Чэн просто привык, что стоит один раз гаркнуть, как подавляющее большинство не решается с ним спорить… Вот и среагировал довольно остро. — Черт, прости. Иногда в запале я бываю довольно резким и раздражительным. Не важно, что я говорил, не стоило распускать руки, — исправляется он, испытывая легкий стыд. Вэй Ин лишь задумывается и произносит: — Нет, это даже хорошо. Сейчас-то у меня есть повод требовать право на участие, но как-то раз из-за своей самоуверенности и хотелок я ввязался в такую драку, что из универа чуть не выперли. — Что-то ты не похож на любителя подраться, — удивляется Цзян Чэн. — Да я и не планировал, — Вэй Ин небрежно пожимает плечами и скидывает кеды. — Знаешь, это было во время тех отношений, про которые я рассказывал. Парень во всем меня поддерживал, и я совсем перестал думать головой. Нет, врать не буду… Конечно, приятно, когда партнер все полностью берет на себя и почти любую дурь с рук спускает, но соображалка совсем работать перестает. К тому же он всегда за меня заступался и защищал, вот я и обнаглел сверх меры. Спесь так и перла… Правильно мне тогда в челюсть прилетело, хоть мозги на место встали, и я понял, что с этими отношениями останавливаюсь в развитии… — Ты очень своевольный, но раз уж пришел, то черт с тобой. Хотя, если совсем обнаглеешь, я тебе это просто так не спущу, — обещает Цзян Чэн. — Договорились, — вновь улыбается Вэй Ин. — Но ты же прекрасно понимаешь, что я просто не мог не посмотреть на тебя без одежды, — он, наклонив голову, начинает беспардонно разглядывать Цзян Чэна. — Да, вижу, что плавание даром не прошло. Тело-то на фотке точно такое же, — делает вывод Вэй Ин, буквально облизывая взглядом представшую перед ним фигуру. — Тут твой друг ни одного мускула лишнего не пририсовал. — Долго будешь пялиться? — не выдерживает смущенный Цзян Чэн, не зная, как реагировать на столь пристальное внимание. Он тут не на выставке в виде экспоната, в конце концов. И они здесь теперь хоть и вдвоем, но вовсе не за тем, чтобы в разврат скатываться. Хотя, бесспорно… Некоторое нерастраченное сексуальное напряжение между ними присутствует. — Перестану пялиться, когда пойдем в воду, — парирует Вэй Ин, поднимая хвост выше и заматывая так, чтобы как можно меньше прядей спускалось ниже плеч. На его тонкую изящную шею и выпирающие ключицы сложно не смотреть. Следом он стаскивает узкие джинсы. — Сразу говорю, если ты сейчас велишь мне одеваться обратно и спокойно стоять, карауля вещи — я не послушаюсь. Разряд у тебя или не разряд, а я тоже с детства очень хорошо плаваю. И не позволю тебе одному наслаждаться весельем. Поэтому предлагаю наперегонки. Вэй Ин избавляется от последнего предмета одежды, раздеваясь донага, и поворачивается к озеру. И теперь уже Цзян Чэн усиленно старается не пялиться и не опускать глаза ниже пояса. Вживую стройная подтянутая фигура выглядит, что уж там, весьма соблазнительно и впечатляет куда сильнее, чем через монитор ноутбука. — Глянь, охренеть же, как красиво, — «Да уж…» мелькает в голове, но Вэй Ин, конечно же, о другом: — Как в черную смолу серебра плеснули, — луна как раз выглядывает из-за редких облаков, заливая все вокруг каким-то мистическим сиянием. — Хочу поплавать, Цзян Чэн. Вода сейчас должна быть теплая, как молоко. Не лишай меня радости. — Ладно, — остается только смирится и собрать его раскиданные по траве вещи, чтобы положить к своему рюкзаку в кусты. — Что за мода такая шмотки раскидывать, где попало? — ворчливо спрашивает Цзян Чэн, запихивая чужой выпавший из кармана джинсов мобильник обратно. Но внутренний голос моментально противоречит: «Если бы ты снимал с него одежду перед тем, как поиметь, то об аккуратности думал в последнюю очередь…» В этот момент очень хочется зарядить себе хотя бы легкую пощечину, чтобы отрезвиться, но Цзян Чэн лишь делает глубокий вдох, отгоняя всякие непристойные мысли, и снимает белье. — Пошли уже, чего стоишь? — он, не дожидаясь Вэй Ина, шагает в сторону озера, но тот быстро нагоняет, с плеском заскакивая в воду по колено. — Говорил же, теплая как молоко, — радостно сообщает он, ретиво заходя уже по грудь. — Спорим, я доплыву быстрее и сорву первый лотос? — этот разворот головы, нахальная, и в то же время очаровательная улыбка, кажется, могут отпечататься на сетчатке Цзян Чэна навечно. Но уж точно незачем такую увлеченность напоказ выставлять. — Это мы еще посмотрим, — не поведя и бровью, отбивает он. Здесь в своих способностях уверенности ему не занимать. — Но не удивлюсь, если на твои бульканья сбежится вся охрана. — Ах, бульканья! — Вэй Ин в притворной обиде приоткрывает рот, впрочем, не отрицая, что производит больше шума, чем следовало бы. — Тогда предлагаю под водой. Так тише всего. — Это опасно, — хмурится Цзян Чэн, заходя по пояс. — Вода темная, ничего не видно. Тут хоть и по прямой, но можно дезориентацию поймать, и мало ли где там водоросли впереди. — Цзян Чэн, ты занудствуешь… — капризно тянет Вэй Ин, откидываясь на спину, и любуется луной, безбожно моча хвост, который так методично перевязывал. — Я лучше позанудствую, чем потом безуспешно буду пытаться выловить твой труп, — раздается раздраженное. — Ладно-ладно, я понял… Тогда… Обычным кролем? Он хотя бы самый быстрый, а плеск от всего будет, как ни плыви. И ты меня все время видеть будешь, и не потеряешь, раз так беспокоишься… — Да действительно, с чего бы мне не беспокоиться? Мы вроде кофе пили и гуляли, а теперь залезли в закрытый парк, рискуя нарваться на арест, штраф или утопление! Выбирай, что больше нравится? — Выбираю, чтобы ты улыбнулся, — Вэй Ин подбирается ближе и касается чужого плеча. — Ты сейчас вредничаешь напоказ, но ведь на самом деле тебе тоже весело. — А ну не смей меня читать! Умник-психиатр тут нашелся! Тебе-то откуда знать? — Цзян Чэн не может не вспылить. — Это просто, — даже не думает обижаться Вэй Ин. — У тебя взгляд хоть и сердитый, но не по-настоящему злой. — А тебе нужна настоящая злоба? Ищешь острых впечатлений? — Ищу твоего внутреннего подростка, — он шутливо тыкает Цзян Чэна пальцем в щеку. — Ему ведь тоже здесь нравится и очень хочется узнать, кто из нас окажется быстрее. — На счет три, — без предупреждения выпаливает Цзян Чэн. — Один… — Два… — радостный Вэй Ин отскакивает чуть в сторону. — Три! Они почти одновременно срываются с места, вспарывая телами воду. И она действительно такая теплая и ласковая, что Цзян Чэн не может по-настоящему не кайфануть. Руки и ноги прекрасно помнят все отработанные движения, и скорость набирается очень быстро. Мышцы с непривычки сразу начинают немного ныть, хотя это приятное ощущение, и хочется рассекать водную гладь до тех пор, пока силы совсем не иссякнут, чтобы потом лежать на спине, чувствуя приятную усталость, и успокаивать дыхание. Но азарт подгоняет вдвойне, и расстояние преодолевается так легко, будто и нет его. Сбоку то и дело мелькает голова Вэй Ина и вокруг него веером разлетаются серебристые брызги. Плавает он правда хорошо и, видимо, хлебать воды почем зря или уступать не намерен. Цзян Чэн и не думал, что им придется соревноваться действительно всерьез. А впереди уже маячат разросшиеся стебли лотосов. Еще несколько рывков, и он почти у цели. И каким бы шустрым соперник ни оказался, Цзян Чэн знает, что будет первым. Он делает пару мощных гребков и на последнем порывисто выбрасывает руку вперед, срывая самый ближний цветок. Пальцы Вэй Ина с запозданием скользят по его запястью и уходят под воду. Он все-таки чуть не окунается с головой от резкого торможения и, отфыркиваясь, сбивчиво выдыхает: — Ладно… Ты победил… Но я опоздал всего на пару секунд. — Мы все время были почти вровень. Ты отлично плаваешь, — почти не запыхавшийся Цзян Чэн протягивает ему цветок. — Держи… Он твой. Вэй Ин на мгновение замирает, а затем принимает подарок, бережно сжимая в пальцах. Но его замешательство быстро исчезает. Он с шаловливой улыбкой засовывает лотос за ухо и со смехом выдает: — Я похож на озерную нимфу? — На дурачка посреди озера ты похож, — Цзян Чэн только отмахивается. Хотя если бы мог, он бы сказал совсем другое. Например, то, что Вэй Ин похож на водное божество, облитое искрящейся алмазной водой и серебром. Или что он как сирена, способная своим голосом затащить в самые глубокие пучины. Стоит услышать зовущий смех — и пропадешь. — Давай собирай сколько тебе нужно, и поплыли обратно. — Угу. Вэй Ин активно кивает и начинает срывать ближайшие цветы один за другим. Постепенно в его руках набирается целая охапка. И пока Цзян Чэн наблюдает за этим, до его слуха долетают неразборчивые голоса, а покрутив головой, он замечает мерцающие лучи фонарей за дальними деревьями. — А вот и обход парка. Надеюсь, они просто прогуляться пошли, а не нас услышали. Давай-ка… — Цзян Чэн цепляет Вэй Ина, увлеченного процессом, под локоть, намереваясь оттащить подальше с середины озера. — Отплывем по-тихому куда-нибудь к зарослям, может и не заметят… — Ага, давай-давай, — споро соглашается тот. Но ему не слишком удобно плыть из-за кучи цветов, прижатых к груди, поэтому Цзян Чэн перехватывает его за запястье и практически волоком тащит по воде в сторону ближайших прибрежных кустов. Темнота, конечно, не слишком хорошо позволяет разглядеть округу, но, к счастью, подходящую заводь удается заметить едва ли не сразу. Ветви ив неподалеку склоняются очень низко, а высокая осока, плотняком растущая вдоль берега, почти замыкается в кольцо. Цзян Чэн утягивает их в узкую прогалину между травой, за которой спрятано небольшое водное пространство, где, кажется, даже глубина не слишком большая. — Иди сюда, дева цветов недоделанная, здесь вроде стоять можно. — Офигенное место, — негромко бросает Вэй Ин, проплывая за Цзян Чэном, и блаженно откидывается на спину, все еще бережно обнимая сорванные лотосы. Его мечтательный взгляд устремляется в звездное небо, проглядывающее сквозь ивовые ветви, а цветы покоятся на груди. В этот момент он напоминает «Офелию» Милле. Только в его глазах столько жизни и восхищения, что ни о какой смерти речи идти не может. А еще он намного прекраснее картины. Цзян Чэна, стоящего поодаль, пробирает невольным трепетом от созерцания столь цепляющей интерпретации… Ему очень хочется подойти ближе, наклониться и обнять чужое лицо ладонями. Коснуться поцелуем приоткрытых, кажущихся во мраке темно-красными губ. Но, разумеется, он этого не сделает… И через пару мгновений волшебство момента теряется, потому что Вэй Ин все-таки встает на ноги, перехватыватывая свою драгоценную ношу поудобнее, и как можно тише бросает через плечо: — Наверное, правда стандартный ночной обход. Просто затаимся и подождем, пока охрана уйдет, а потом спокойно свалим. Он оглядывается по сторонам в поисках голосов или света фонариков и на всякий случай делает пару шагов назад, чтобы густые травяные стебли скрыли его абсолютно точно. — Ага, — только и может сказать Цзян Чэн, чувствуя, как губы пересыхают, потому что теперь Вэй Ин оказывается очень близко. Он стоит к Цзян Чэну спиной, вода доходит ему чуть ниже талии. Взгляд безотчетно прослеживает каждую каплю, срывающуюся с его волос и прочерчивающую влажную дорожку по выпирающим лопаткам. А еще одна капля скользит по изгибу шеи. Очень медленно… Она спускается по гладкой блестящей коже и почти останавливается у плеча. На мгновение вспыхивает искрой, отражая лунный свет, и сразу затухает. Цзян Чэн ощущает себя как под водой. Звуки глохнут. Где-то на периферии сознания он ловит шелест ветра в листве, стрекот цикад в траве, едва различимый плеск слабых волн. Но все это кажется нереальным. Каким-то миражом, потерявшим краски… А единственное, что является настоящим — это стройная фигура меньше чем в шаге перед ним, от которой уже невозможно отвести глаз, как ни старайся. И разве можно удержаться, когда такими помутнениями накрывает..? Цзян Чэн, не слишком соображая, что делает, наклоняется вперед и, в предвкушении прикрыв ресницы, кончиком языка слизывает ту самую каплю, которая его практически загипнотизировала. Раздается тихий прерывистый вдох, а кожа под губами покрывается мурашками. Это немного приводит в чувство… Но непонятно, хорошо это или плохо. С одной стороны, очень совестно за свой порыв, от которого возбуждение моментально хлынуло куда положено, а с другой… Выбора-то и не было. — Ты прости… — сбивчиво шепчет Цзян Чэн куда-то Вэй Ину под ухо, едва удерживаясь, чтобы не обнять и не начать целовать его в шею по-настоящему. — Обещал следить, чтобы ты не наглел, а теперь сам наглею… — Нет, — Вэй Ин поворачивает голову, поражая одновременно плотоядным и поплывшим взглядом из-под ресниц, и проговаривает Цзян Чэну в самые губы, чуть задевая их в невесомом поцелуе: — Ты продолжай наглеть… У меня руки заняты, но ты продолжай… — Ну если ты разрешаешь… И раз позволение получено… То теперь можно наплевать на все, включая собственные принципы и установки, которые потом непременно откликнутся осуждением за такие вольности. Но это будет потом… А сейчас Цзян Чэну нужно хоть немного утолить нестерпимое желание прикасаться, что заполняет его и переливается через край. Что накрывает до дрожи в кончиках пальцев и заставляет, забыв обо всем, ласкать губами чужую шею, иногда срываясь на легкие укусы. Вэй Ин под его поцелуями как будто бы плавится. Теряется в ощущениях. Льнет и тянется назад, откидывая голову и открывая больше доступа к шее. Он самозабвенно наслаждается каждым касанием языка и зубов, что скользят снизу вверх от самого плеча и до особенно чувствительного места за ухом. А когда ладони Цзян Чэна все-таки добираются до тонкой талии, мышцы на животе Вэй Ина сокращаются, и его перетряхивает дрожью. Губы размыкаются, и с них чуть не слетает стон. Но он вовремя себя останавливает: как бы ни хотелось забыться и отдаться на волю страсти, им все же лучше не шуметь. Поэтому вместо стона Вэй Ин просто прерывисто выдыхает, а стоит пальцам Цзян Чэна опуститься ниже к паху, его дыхание сразу становится глубоким и тяжелым. И оно кажется таким оглушительно громким… Но, разумеется, это лишь заблуждение. И даже если предположить, что, услышав их, сюда сбежится вся округа, остановиться или оторваться от Вэй Ина у Цзян Чэна уже не получится. Он и не помнит, когда последний раз было такое, чтобы его настолько тянуло к кому-то. А было ли вообще? Одно дело то, что случилось вчера, под влиянием участливых друзей и в целом неоднозначной, ни к чему не обязывающей ситуации. Когда видишь то, что нравится, и просто пользуешься всеми предоставленными благами. А совсем другое — сейчас… Когда привлекательной оказывается не только обертка, но и вся сущность этого неугомонного, задорного и проницательного парня. Конечно, нельзя отрицать, что в нем есть и знатная пригоршня дурости, но несмотря на это, к нему все равно тянет не только на физическом, но и психологическом уровне. Он кажется давно знакомым, каким-то близким… Хотя зачем Цзян Чэн придумывает? Они друг другу никто и знакомы всего день. Если речь и может идти о близости, то только о той, что происходит в данный момент. И ее уж точно нельзя упускать… Даже если она не слишком обоснована. В голове растекается сладкий туман, и Цзян Чэна буквально распирает от томительного удовольствия, что дарят, казалось бы, бесхитростные прикосновения. Но их уже становится мало… Поэтому его рука наконец опускается в воду, и пальцы смыкаются на основании чужой возбужденной плоти. А сам он дергает стройное тело на себя, вжимаясь вставшим членом в соблазнительную упругую задницу. — Как… Как тебе нравится? — шепчет Цзян Чэн Вэй Ину на ухо, на пробу плавно проводя ладонью по стволу. Разумеется, ему прекрасно известно, как должно понравиться. Но в предпочтениях бывают и различия, а удовольствия хочется доставить как можно больше. Только вот Вэй Ин, услышав вопрос, зависает, словно впавший в ступор или поставленный на паузу. Он замирает в чужих объятиях, но через пару секунд все же находится с не то чтобы очень конкретным ответом: — Как угодно… Сейчас — как угодно. — Ладно… Цзян Чэну остается лишь согласиться, а Вэй Ин, почувствовав теперь уже полноценную дополнительную ласку, изо всех сил старается не сбить дыхание и рвано подается бедрами вперед. Он и правда такой жадный. Все и сразу ему подавай. Но, возможно, это вполне оправдано, потому что стоит у Вэй Ина колом, и удовольствие он, судя по всему, тоже получает нехилое. Его руки, до сих пор прижимающие к груди лотосы, напрягаются, а пальцы бесконтрольно сминают тонкие стебли. Те ломаются один за другим и падают перед ним в воду. Возможно, раз ему хочется получить больше, Цзян Чэн может расщедриться еще кое на что..? Руки-то у него в конце концов две, а не одна. И наглеть разрешили… Он чуть отстраняется, и свободная ладонь, до этого лежащая на бедре Вэй Ина, теперь скользит по влажной коже, уходя назад. Она оглаживает округлые ягодицы, проводя по ложбинке между ними. Чертова вода все усложняет, но Цзян Чэн знает, что даже легкие касания в таком месте могут отозваться очень приятными ощущениями. Дополнительная стимуляция точно не будет лишней… Хотя и слишком усердствовать не стоит. Достаточно лишь надавить на вход кончиками пальцев, а затем немного усилить напор, разминая на удивление расслабленные мышцы с чуть бо́льшим усердием. Вэй Ин на такие посягательства реагирует моментально: с готовностью разводит ноги шире и сильнее отклоняется назад, с удобством укладывая голову Цзян Чэну на плечо. И, глядя на его блаженное выражение лица и полный истомы взгляд, Цзян Чэн не в силах сдержаться и не поймать успевшие пересохнуть чужие губы своими. Он впивается в них поцелуем, а Вэй Ин сразу впускает его глубоко и с жадностью отвечает, позволяя их языкам переплестись. Вкус настолько пряный и дурманящий, что голова кружится. Дрожь, пробирающая Вэй Ина, только подстегивает, а тихие, заглушенные поцелуем полустоны, которые он может себе позволить, будто достигают самой подкорки и оседают где-то очень глубоко, отдаваясь в теле Цзян Чэна вибрацией. Все эмоции, что он до этого успокаивал, сравнивая с водной гладью, теперь бушуют штормовым ветром внутри него. Ураганом проносятся по нервным окончаниям, вынуждая огонь желания разгораться с еще бо́льшим жаром. Цзян Чэн уже не слишком себя контролирует, и как-то само собой получается, что его палец почти без сопротивления проникает в податливое тело. Всего один, больше сейчас и не нужно… Губу тут же простреливает болью от резко сжавшихся на ней зубов… Сейчас бы испугаться, что он причинил вред, и на выдохе вперемешку со вкусом крови срывается запоздалое «можно?» Да только едва слышное «нужно» указывает на то, что это реакция явно положительного характера. О чем свидетельствует еще и дернувшаяся от напряжения чужая плоть в ладони. Поэтому остается лишь довести это удовольствие до максимума. Правда, из-за отсутствия смазки нужно действовать аккуратно, иначе вместо сладких импульсов Вэй Ин получит не слишком приятные ощущения. Но Цзян Чэн, вторгаясь глубже и по кругу поглаживая изнутри заветную точку, крайне осторожен. После прерванного поцелуя его расфокусированный взгляд натыкается на трепещущие ресницы, а затем на рот, приоткрывшийся в беззвучном вскрике. Он чувствует, как конвульсивно стискиваются мышцы вокруг пальца, и понимает, что от этих мягких прикосновений тело Вэй Ина вот-вот начнет скручивать спазмами. Цзян Чэн, не задумываясь, двигает рукой, что на члене, резче и быстрее, сразу получая ответные несдержанные толчки в ладонь. А когда Вэй Ина перетряхивает новой судорогой, он ловит себя на мысли, что это охренеть как приятно: терзать его пальцами внутри и снаружи. Заставлять дрожать настолько сильно, что букет лотосов в его руках совсем распадается и разваливается, усеивая воду вокруг них цветами. Но Вэй Ин этого не замечает и, сцепив зубы, чтобы не застонать, с судорожным выдохом кончает. А осознав это, Цзян Чэн уже не может себя остановить и еще парой коротких рывков выжимает из него всю сперму и удовольствие, что только возможно. Глаза Вэй Ина широко распахиваются и невидяще смотрят в черное небо. Дыхание загнанное и, не успев прийти в себя, он едва различимо шепчет: — Ну все-все… А то упаду… Давай теперь я… — Не нужно… — В смыс… Договорить он не успевает, потому что теперь Цзян Чэн дает рукам волю немного другого рода и укладывает ладони Вэй Ину на бедра, крепко прижимаясь сзади. Так, чтобы член вплотную втиснулся между его ягодиц. Разумеется, ни о каком проникновении в подобной обстановке речи идти не может, но сейчас и такого тесного контакта будет достаточно… Цзян Чэну нужно совсем немного… Всего несколько резких движений, чтобы почувствовать, как бушующий в нем шквал эмоций и ярких ощущений переваливает за край. Достигает самого пика и обрушивается вниз, словно настоящее цунами, сносящее все на своем пути. И Цзян Чэна во всех смыслах сносит… Окончательно и бесповоротно. Его на какую-то долю секунды выбивает из окружающего пространства, а затем он видит свое семя, стекающее по пояснице Вэй Ина. От этого зрелища и только что пережитого оргазма по мышцам прокатывается такое удовлетворение и блаженство, что собрать себя в кучу очень сложно… — Ух ты… — тихо комментирует Вэй Ин, а Цзян Чэн расслабленно укладывает подбородок ему на плечо и обнимает поперек талии. Чужие руки тут же ложатся сверху. — Ну вот, все лотосы растерял… — Ничего, соберу… Что говорить еще — непонятно. Первое, что приходит в голову, банально спросить «что дальше?», но это слишком глупо. Потому что наверняка и Вэй Ин понятия не имеет, что же дальше. По сути… Ничего ведь не случилось..? Они познакомились на волне одноразовой виртуальной связи, а после этого между ними промелькнула искра, и случился момент, который, по-хорошему, не мог не случиться. Все вполне закономерно и логично. Наверное, между людьми такое случается… И незачем пытаться все обмозговать и просчитать? Цзян Чэн теряется в этих мыслях, которые кажутся очень здравыми, но нехороший осадок внутри все же оставляют. И чтобы окончательно не загнаться, он негромко произносит: — Ты с самого начала сказал, что не хочешь ничего такого… Но ты ведь прекрасно понимал, что лезть голыми в озеро не лучшая идея и что без последствий не обойдется. — Да… — так же тихо отвечает Вэй Ин, виновато прижимаясь к его виску щекой. — Прости за провокацию. Иногда сам не знаю, что творю… Что сказать на это, Цзян Чэн тоже не знает, но зато он чувствует мурашки, пробежавшие по чужому плечу. — Тебе холодно? Ночная прохлада уже полностью вступила в свои права и теперь обдувает их довольно свежим ветром. Конечно же, чуть раньше было не до того, чтобы заметить это… — Ну так… Немного. — Это потому что голову не надо было мочить, гений. — Опять ты ворчишь, — с мягкой улыбкой отмечает Вэй Ин. — А я только хотел пошутить, что теперь тебя точно можно назвать Хозяином Пристани Лотоса… Цзян Чэн невольно фыркает. — Да уж… Пойдем к вещам. Охрана наверняка давно свалила на свой пост с телеком. У меня там в рюкзаке толстовка, если что… — Пойдем, — звучит легкое согласие. — Только лотосы заберу. Мне еще из них семена вытряхивать… И Вэй Ин первым делает шаг вперед, размыкая объятия. Без них Цзян Чэну тоже становится холодно, но об этом не обязательно кому-либо знать.

· · • • • ✤ • • • · ·

— Цзян Чэн, а у тебя есть братья или сестры? — Вэй Ин выбирает вопрос на первую попавшуюся нейтральную тему, чтобы разбить затянувшееся молчание. Они сидят на лавке в каком-то парке. Немного поодаль друг от друга. Между ними горстка семян лотосов на тетрадном листке, нашедшимся в рюкзаке Цзян Чэна. Увлекшийся Вэй Ин успел очистить почти все и даже пытался травить забавные байки про то, как в детстве вел охоту за этими семенами, несмотря на любые запреты. Но было видно, что он ведет себя скованно. Цзян Чэна тоже охватила эта скованность и, скорее всего, в большей степени. Эта общая неловкость повисла между ними еще с того момента, как они вернулись от воды к вещам. Она была словно плотный туман, покрывший озеро перед их уходом. И за то время, пока они обсыхали, одевались, а Вэй Ин очень старательно выжимал хвост, сказано друг другу было совсем мало. Только короткие, ничего не значащие фразы, нацеленные хоть немного рассеять возникшее напряжение. Но озеро осталось позади, Цзян Чэн заставил Вэй Ина натянуть толстовку, хотя тот уверял, что уже согрелся, а затем ими был выбран путь до самого обычного ближайшего парка. Неловкость неловкостью, а расходиться обоим не хотелось, что было очевидно как день. И почти закончив с семенами, Вэй Ин предпринимает еще одну попытку поболтать. Цзян Чэн, собственно, и не против. — У меня есть сестра, — он откидывается затылком на спинку лавки, глядя в ночное небо, и закидывает в рот пару семян. Сладкие на самом деле. Чего уж отказываться, раз угощают. — Она потрясающая, без преувеличений. Очень меня любит и постоянно переживает. — Почему переживает? — Говорит… — Цзян Чэн запинается, прикидывая, насколько может быть честным. Но, учитывая их непонятные «близко-не-близкие» отношения, наверное, откровенность вполне допустима… — Говорит, ей грустно видеть, что я вязну в одиночестве и надолго ни с кем не схожусь. И хоть она любит меня таким, какой есть, явно думает, что это из-за моего характера… Я склонен с ней согласиться. — Да брось, Цзян Чэн, — беззастенчиво перебивает Вэй Ин. — Нормальный у тебя характер. — Ты же сам сказал, что я все время ворчу… — Только дураку не понятно, что таким способом ты чаще всего проявляешь заботу. Или тебе попадались только те, кому любое слово тоном выше среднего скажи, и они обижаются? — Ну-у-у… — вопрос застает Цзян Чэна врасплох, но тем не менее, он усердно пытается припомнить, какие типажи ему встречались. Только вот преуспеть Вэй Ин не дает, продолжая: — Ну значит, прости за честность, все они были тупыми. Неужели непонятно, что в большинстве случаев ты не всерьез злишься? Я думаю, если тебя по-настоящему разозлить, то ты не будешь ругаться или повышать голос, а просто молча переломаешь ноги. В основном твоя ярость — дым без огня и просто темперамент. Более того, такое поведение показывает, что тебе не все равно и ты в какой-то мере переживаешь. Лучше видеть эмоции, пусть они и бурные, чем когда не понимаешь, что у человека внутри. Когда нельзя разобрать, что он чувствует, а на лице не прочитать ни единой эмоции, как ни старайся. И даже словами ничего не вытянуть… А твои реакции говорят не только о крутом нраве, но и о том, что у тебя внутри бьется горячее сердце, которое понять гораздо легче. — Это ты меня сейчас со своим бывшим из универа сравнил? — сухо уточняет Цзян Чэн. Не сложно догадаться. — Черт, прости… Меня немного понесло… — с запоздалым сожалением соображает Вэй Ин. — Второй раз за сегодня про него вспоминаешь. Он тебе до сих пор важен? — узнать ответ слишком хочется. Хотя кто Цзян Чэн такой, чтобы лезть кому-то в душу и копаться в чужих отношениях, подсознательно надеясь, что может предложить вариант лучше? — Я реально дурачок, не такими темами тебя стоит грузить, это уж точно… — Если тебе нужно высказаться, то говори. Мне часто приходилось многое держать в себе — не самое приятное ощущение, — в этот момент Цзян Чэн действительно переносит ситуацию на себя, а так же понимает, что если Вэй Ин скатится в нытье о бывшем, он это вполне переживет. Зато хоть убедится, что ловить, по сути, нечего. Он бросает косой взгляд в сторону и видит, как Вэй Ин поворачивается к нему лицом, но в глаза не смотрит, а опускает ресницы, глядя куда-то вниз. Затем, задумчиво подпирая голову рукой и уложив локоть на спинку лавки, начинает: — Ну собственно… Мои предыдущие отношения почему не сложились? Изначально парень, с которым мы стали встречаться, как-то напился и сказал, что любит меня еще с первого курса. Алкоголь всегда очень странно влиял на него… Я купился, потому что он был крайне серьезным и не стал бы врать на такие темы. Само его признание значило, что для него это действительно важно. Но по нему никогда нельзя было понять, что у него внутри. Почему он поступает так или иначе. Мы дружили с самого поступления, и я три года ни слухом ни духом, что у него какие-то чувства, — Вэй Ин ненадолго замолкает, рассеянно накручивая прядь на палец, но вскоре собирается с мыслями и продолжает: — Когда мы начали отношения, ничего толком не изменилось. Я пытался сам докопаться или спросить напрямую о вещах, которые меня волновали, но в ответ лишь получал, что он любит меня и все нормально. Как я уже говорил, он много для меня делал, из-за чего у меня мозги и отключались, но в один момент я просто понял, что не могу так. Не могу быть рядом с тем, кого абсолютно не понимаю. Хотя мы разошлись даже не после той драки, когда мне прилетело, а после универа, когда он позвал жить вместе. Вот тогда я окончательно понял, что не потяну. И знаешь, нормально вроде разошлись, без скандала, а потом… О том, что случилось потом, я вообще никому не рассказывал… Ну, только менеджер знает, потому что у меня лицо было побитое и съемки пришлось отменить. — Что произошло? — спрашивает Цзян Чэн, испытывая очень нехорошее предчувствие. Взгляд Вэй Ина немного стекленеет, и он на автомате закидывает в рот несколько семян лотосов. — Я тогда уже работал на рекламное агентство. Он пришел ко мне домой нетрезвый и, что для него огромная редкость, очень много говорил. О том, как сильно меня любит и все в таком духе. Я поначалу даже проникся… Подумал, может, зря я так, все имеют право на еще один шанс. Но, благо, я не успел согласиться, потому что потом начался полный треш… Он стал говорить, что хочет меня только себе. Что готов дать мне все, лишь бы я ни с кем не общался и ушел с работы, где на меня только сальными взглядами глазеют… Что я сам не понимаю, что мне нужно, и он знает это гораздо лучше. — А ты? — сердце Цзян Чэна бухает как-то через раз. — А что я? Конечно, сказал, чтобы он валил. У него тогда был абсолютно безумный вид… Одновременно одержимый и безэмоциональный. Чертовски пугающий. Словно он реально готов прямо сейчас меня схватить и у себя дома на цепь посадить. Это тот случай, когда алкоголь все истинные намерения наружу выпускает. Но такой жести я прежде у него не видел. Наверное, это был какой-то последний рубеж… Ну, и как ты понимаешь, он не сильно-то меня послушался. А потом началось самое стремное. В целом не очень приятно, когда тебя насильно пытаются завалить на кровать и трахнуть. — Блять… — У него не получилось, не парься. Но все время, пока я отпинывался, меня пытались убедить, что мне никто кроме него не нужен, а я просто глупый и ничего не понимаю. И стоит меня поиметь пожестче, прямо как я люблю, все встанет на свои места. Зачем сопротивляться? Или что я в недотрогу играю, а сам только ищу повод подчиниться. Но я как-то из-под него выбрался, ногой в челюсть заехал и умудрился выставить за дверь, тут же закрывшись на все замки. Охреневал потом пару часов… — Ты на него заявил? — хмурясь, спрашивает Цзян Чэн. — Нет, не заявил… Подумал — хрен с ним, и понадеялся, что он больше не нарисуется. Мне, может, ещё и не поверят, а там связи из влиятельной семьи. И самое стремное, что протрезвев, он ничего не вспомнит. Так всегда. Он даже про свое признание не помнил, пришлось рассказывать и убеждать, что это не конец света и я согласен попробовать. А собственнические замашки проявлялись и раньше, просто не так явно. Он очень ревновал меня, а мне это, конечно же, только нравилось. И я невольно пошел у него на поводу, сузив круг общения. Стал меньше встречаться с друзьями и вообще где-либо зависать. В целом мало что поменялось, но потом я поймал себя на мысли, что сам стал избегать новых знакомств, чтобы не нервировать его. А когда все закончилось, я тупо нашел тот сайт, потому что соскучился по общению, перепискам и звонкам. Ну совмещал приятное с полезным… Но я ни с кем не встречался, и ко мне уже долгое время никто не прикасался, кроме меня самого. Думаю, понятно почему… — Понятно, — кивает Цзян Чэн. Ему хочется взять Вэй Ина за руку, но он не знает, насколько это уместно. — Я в реале-то и не спал ни с кем после этого, а виртуальный секс стал своеобразной заменой… — Значит… — до него внезапно доходит: Вэй Ин после того случая никого к себе не подпускал. А Цзян Чэна подпустил. И реагировал он так остро, скорее всего, потому что тело просто-напросто по прикосновениям соскучилось. Но это все явно не то, о чем стоит говорить. Нужно выбрать что-нибудь другое… — А почему ты захотел встретиться со мной? И даже позволил… — он недоговаривает, но суть и так ясна. — Не знаю… Просто так захотелось. Я не все свои поступки могу объяснить. А еще ты спросил, как мне нравится, и я совсем растаял, — чуть смущенно хмыкает Вэй Ин. — Он такого не спрашивал..? — Не спрашивал, — звучит спокойное под небрежное пожатие плечами. — По факту, большинство того, что было, мне нравилось. Я отзывчивый и быстро завожусь, чего уж там. Но я просто забыл, когда у меня последний раз спрашивали подобное, поэтому и впал в легкий ступор. — Паршивая история, — произносит Цзян Чэн, имея в виду все и сразу. — Ага, но она уже в прошлом. Правда, теперь я с большей настороженностью отношусь к людям, которых не могу понять и прочитать — под ледяными масками может скрываться что угодно. Поэтому я и сказал, что твои открытые эмоции намного лучше любых загадочно-молчаливых мин. — После твоих дополнений это действительно звучит как хороший комплимент, — с легкой улыбкой признает Цзян Чэн. — Я бы выпил еще кофе, — отвлекаясь, говорит Вэй Ин. — Ты хочешь? — Давай возьмем где-нибудь, а потом я тебя до дома провожу? Ночь все-таки уже… — Да, давай… Они скручивают тетрадный листок в импровизированный кулек и ссыпают туда оставшиеся семена, Цзян Чэн кидает его в рюкзак, а потом ноги сами уводят их из ночного парка. И пока они идут, пока покупают кофе в ларьке, пока Вэй Ин дарит немного потрепанный букет, который не знал куда деть, милой продавщице, Цзян Чэн думает о том, насколько уместно или неуместно просить Вэй Ина еще об одной встрече. Насколько тот сейчас открыт для отношений? Или после такой мимолетной искры они ему по-прежнему не нужны? Сложно разобраться… За этими думами и за отвлеченной болтовней он не замечает, как стаканчики с кофе пустеют и они добираются до дома Вэй Ина, который находится в комплексе многоэтажек совсем рядом. — Мне сюда. Вэй Ин останавливается под раскидистым кленом и кивает на один из подъездов. — Хорошо… Тогда я пойду? — Цзян Чэн уже готов развернуться и уйти. Что именно сказать, он так и не придумал. Может, потом напишет в чате… — Подожди. Толстовка… — Ну вот. Вещь, которая могла послужить поводом написать или стать причиной новой встречи, теперь возвращается к хозяину… Вэй Ин подходит ближе и, накинув толстовку Цзян Чэну на плечи, аккуратно завязывает рукава на груди. — Спасибо. Я согрелся. — Пожалуйста, — от плотной ткани будто исходит его запах. Но пора прощаться. Ни к чему тешить себя глупыми надеждами. — Подожди, — опять зовет Вэй Ин, когда Цзян Чэн делает пару шагов к выходу из двора. Приходится обернуться. — Я хотел сказать… Что сейчас приду домой и сразу же удалю профиль на том сайте. — Дело твое, — от понимания, что их единственная связь оборвется, у Цзян Чэна нехорошо колет в груди. — Раз ты не хочешь переписываться и не будешь там появляться, то и я свой удалю, он мне без надобности… — Блин, Цзян Чэн, нет! — выпаливает Вэй Ин, выставляя руки вперед. — Я не это имел в виду… Почему иногда так сложно словами через рот и получается совсем не то, что надо? — он сокрушенно закатывает глаза. — Дело не в том, что я не хочу общаться… — А в чем? — тормозит Цзян Чэн. — Я удалю профиль, потому что у меня больше нет желания заводить такие знакомства. И если мне нужно что-то нормальное, нечего заниматься подобным… А с тобой я очень хочу общаться. Но по-другому. — Номер тебе дать? Туда можешь писать в любое время… — Да нет же, Цзян Чэн! — Вэй Ин сверкает красивыми глазами и почти топает ногой от негодования то ли на себя, то ли на ситуацию. — Не надо мне номер давать. Точнее, конечно же, надо, но не прямо сейчас… Ты мне себя дай! — Не понял… — Я хочу с тобой встречаться, Цзян Чэн… — тихо, уверенно и немного жалобно сообщает он. — По-настоящему. Мне с тобой так легко… Ну неужели ты совсем не хочешь? Уходишь так просто… Ошалевший Цзян Чэн застывает на месте и не может отвести взгляд от полного ожидания лица Вэй Ина, а его слова эхом проносятся в черепной коробке. Он собирается сказать: «Конечно хочу, ты что, совсем идиот?». Но голос сейчас вряд ли послушается, поэтому Цзян Чэн порывисто шагает вперед и, не раздумывая ни секунды, целует его прямо под раскидистыми ветвями клена, который прячет их от любопытных глаз. Вэй Ин тут же вцепляется в его плечи мертвой хваткой и отвечает с таким пылом, что коленки подкашиваются. И заклинившие шестеренки происходящего наконец приходят в движение. Становятся на свои места и вращаются так легко, словно только теперь поймали правильный ритм. Горячий и жаркий, помимо которого сейчас больше ничего и не нужно. Разве что сбивчивый шепот в губы… — Останешься на ночь? — Останусь… Вэй Ин, не желая вновь разрывать поцелуй, пытается вытащить ключи из узких джинсов, но у него не слишком получается. Цзян Чэн решает, что без помощи не обойтись, и, вручив ключи владельцу, засовывает ладони в его карманы на заднице, притискивая к себе вплотную. — Если тебя еще хоть немного вдохновляет плетка, то я не против. Могу заказать, если хочешь… — Хочу… Закажи… Это последние связные слова, которые запоминаются Цзян Чэну, потому что после них он помнит только молниеносный подъем на лифте, а уже за закрытой дверью в его памяти откладываются исключительно руки, губы и стоны.

· · • • • ✤ • • • · ·

Прозрачной рекой омой моё сердце И ей простели мне дорогу домой. Нам никуда друг от друга не деться, Хоть сотнями масок свой лик ты сокрой. Озёрным покоем мне душу наполни, Пусти по воде цветов лепестки. «Ты мне нужен» — услышь и запомни. Да выдерни меня из пучины тоски. Разбей рукой тишину водной глади, Нарви мне охапку озёрных цветов. Прижми к себе, поцелуй же не глядя. Готов сделать это? Я точно готов.

AnnaRosarium