Полночный танцор (18+)

Юнги неловко переминается с ноги на ногу у дверей центрального входа в больницу. Он хочет навестить Чимина. Уже неделю пытается к нему прорваться, но не выходит. И тогда Мин решает подкараулить спецагента, которого каждый день видит то направляющимся в эту самую больницу, то выходящим из неё. Юнги не сомневается: агент навещает Чимина каждый день не просто так. Хочет воспользоваться моментом и выудить информацию? Или за этим скрывается что-то ещё? Юнги ревнует, скучает и места себе не находит от этой неизвестности. К крыльцу подъезжает чёрный автомобиль, и из него выходит тот, кого уже больше часа ждал Мин. — Спецагент Ким! Доброе утро! Я ждал вас с 8 утра. Я купил вам кофе, но он уже остыл, и мне пришлось его выпить, но я могу купить вам новый, хотите? Тэхён останавливается в трёх шагах от Юнги, прямо на ступеньках, и окидывает его пустым незаинтересованным взглядом. — Я не пью кофе. Зачем ты меня ждал? — Позвольте мне навестить Чимина, — сразу переходит к делу Мин. — Не позволю. Из соображений безопасности, — безапелляционно отказал Тэхён. — Чьей? Ни один из нас не причинит вреда другому, — не сдается Юнги и делает шаг навстречу Киму. — Боюсь, это может быть уже не тот Чимин, которого ты знал, — всё ещё без интереса, но с каплей грусти объясняет Тэхён. — Тогда пойдемте вместе. Я просто посмотрю, как он. Я ему и слова не скажу, если прикажете, или, наоборот, скажу, что потребуется. Только дайте мне его увидеть? — последнее предложение звучит как вопрос, но голос не звучит жалостливо. Юнги настойчив, он пришел сюда не просто так и без боя не отступит. Тэхён бросает на Мина очередной оценивающий взгляд, приподнимает брови и облизывает губы, взвешивая все «за» и «против». — Иди за мной. Не говори, пока не дам тебе слово. И… — Тэхён делает небольшую заминку, подбирая слова, чтобы те звучали помягче. — Не пугайся, — Ким заходит внутрь, не дав Юнги переварить только что сказанные им слова. **** Прошла уже целая неделя с неудачной попытки самоубийства Чимина. Ему сделали ещё несколько операций, и его физическое состояние постепенно начало восстанавливаться, а врачи обещали, что оно вообще придет в норму после курса реабилитации. Жизни Чимина сейчас ничего не угрожает, кроме вероятной смертной казни. Чонгук за эту неделю так и не нашёл в себе силы навестить старого друга. Он каждый день собирается составить компанию Тэхёну, но в итоге ограничивается глупым и абсолютно неуместным: «передавай ему «привет» и что мне жаль». Тэхён, к слову, эти слова так ни разу и не передал. То ли потому, что не хотел становиться частью подобной глупости, то ли по какой-то ещё причине. Себе он это объяснял тем, что Чимину эти слова сейчас нужны меньше всего. И был прав. Чон каждый раз дожидается возвращения Кима из больницы, будто ждёт маму с родительского собрания. Ругать его, конечно, никто не будет, но ледяным осуждающим взглядом обязательно одарят. Чонгук никогда не был трусом. Он повторяет это сам себе всё чаще и всё реже в это верит. Потому что сейчас он боится. Боится заглянуть в глаза, которые раньше умели улыбаться, и не увидеть там прежнего огня. Поломанный Чимин пугает больше, чем нога, прибитая к стене гвоздями. **** — Чимин, я сегодня не один: со мной пришел Юнги. Посмотри, он очень хотел проведать тебя. Поздоровайся, — от равнодушного и холодного Кима не остаётся и следа. В палату к Паку будто заходит другой человек. Участливый и с улыбкой в голосе. Пак приподнимается на кровати и еле слышно выдавливает из себя «привет». Юнги подходит ближе и замирает на месте. Тэхён оказался прав. От того Чимина, что он знал прежде, действительно ничего не осталось.