Полночный танцор (18+)

Оказавшись в идеально чистом кабинете Хосока, Тэхён отметил, что ему как-то неуютно. Он, конечно, не ждал максимум комфорта от конторского помещения, но кипенно-белые стены в сочетании металлической минималистичной мебелью в виде длинных полок, прибитых вдоль каждой стены, и такого же длинного стола навевают тоску. Когда Тэхён представляет, как мог бы проводить в таком кабинете все свои утра, дни, вечера, а порой и ночи, ему становится даже немного жутко. Он может сравнить этот уровень дискомфорта только с местом преступления. Сравнение странное, если учесть, что вокруг него сейчас стерильная чистота: ни капли крови, а в воздухе витают только концентрирование запахи химических реагентов. — Не трогай, если не хочешь без пальца остаться, — из-за стола выходит Хосок, указывая Тэхёну убрать руки в карманы. — Я ждал вас раньше. — Чего тогда сам не пришел? — Чонгук недолюбливает Хосока. У них взаимная неприязнь, которая длится много лет, и никто из них не горит желанием лишний раз пересекаться. Но сейчас особенный случай. — Я был занят. В отличие от вас, я справляюсь со своей работой, — ядовито улыбается Хосок. — Если справляешься, значит, можешь найти время и навестить друга, — Чонгук спокоен. Обычный обмен колкостями его из себя не выведет. — Так же часто, как ты Чимина в больничке навещаешь? — А это тебя ебать не должно. — У нас появилась парочка новых вопросов. Давайте все мирно обсудим, — Тэхён приподнимает руки, призывая всех успокоиться. — Задавайте и валите отсюда. — Ну, просто Шрек и его болото, — Чонгук отвечает на грубость и бросает Тэхёну полуулыбку. — Следуя твоей логике, ты Осёл, — Хосок не хочет прекращать этот глупый спор. — А я тогда буду драконихой. Роли распределили. Можно заканчивать мериться тупостью, — Тэхён становится меж двух огней, мешая обоим сверлить друг друга взглядом. — У вас на руках чистосердечное признание. Зачем затягивать досудебное разбирательство, если виновник найден и ждёт своей участи. Даже пытался сам свой приговор исполнить. Не смог дождаться, пока вы протелитесь, — Хосок отходит от Тэхёна и садится обратно за свой стол. Чонгук с силой сжимает челюсти. А вот и причина их взаимной «симпатии»: — Ты много на себя берёшь. Что же ты такое знаешь, чего не знаем мы? — Я знаю, что каждый человек способен на убийство при определенных обстоятельствах, — Хосок смотрит сверху вниз, хотя в отличие от Чона, сидит. — И какие же такие обстоятельства были у Чимина? — если взгляд Хоби полон презрения, то взглядом Чонгука можно орехи колоть. Вернее, не орехи, а черепа. Один конкретный череп, что сейчас находится в непосредственной близости. — Это не моё дело, специальный агент Чон. Такие вопросы не входят в зону моей ответственности. А вот в вашу очень даже. — Хватит. Давайте быстрее закончим этот разговор. Расскажи ещё раз подробности вашей последней встречи с Паком, — Тэхён пытается быть единственным островком адекватности. — Ничего нового вы не услышите. Я уже рассказал все в прошлый раз. Но если вы настаиваете… — Настаиваем. А ещё расскажи-ка зачем ты звонил Чимину? **** — Есть ли какой-то предел у того, насколько хуже все может стать? Неужели дно ещё не пробито? — Тэхён наспех заправляет рубашку в брюки, на ходу пытаясь застегнуть ботинки. — Сдаётся мне, дно было пробито этой ночью, — Чонгук так же, как и напарник, на ходу натягивает пиджак и спешно закрывает дверь. Примерно пять минут назад им сообщили о новой жертве. В центральную городскую больницу был доставлен совершеннолетний молодой мужчина с вырванной ногой, выжженными глазами, отрезанными пальцами и зашитым ртом. Живой. Несмотря на большую потерю крови и запредельный уровень боли. Этого человека целенаправленно оставили в живых, пожертвовав частью ритуала. Кожа и мышцы на месте, кишечник тоже. Убийца сделал всё, чтобы покалечить, но сохранить жизнь. Все нанесённые увечья прижжены для снижения кровопотери, а тело было брошено в открытой кабинке общественного туалета у здания вокзала, чтобы его быстрее нашли. Для полного счастья им не хватало только живого мертвеца.