Полночный танцор (18+)

*начало флешбэка* — Мой отец был хорошим. Таким отцом, который учит играть в бейсбол с баскетболом. Отвозит в свой единственный выходной на ипподром кататься на лошадках. Устраивает пикники на лужайке за домом с барбекю и фрисби. Не забывает про дни рождения и всегда дарит крутые подарки. Когда я впервые пришёл из школы с фингалом под глазом, он в тот же вечер записал меня на борьбу и сам показал пару примеров самообороны. Когда мелким нахлебался воды в бассейне — научил плавать. Он не оберегал меня от всех невзгод, но учил с ними справляться. Папа был простым работягой на сталелитейном заводе. Он часто приходил домой уставшим, но всегда находил время на то, чтобы прочитать мне сказку перед сном, выслушать мои глупые детские разговоры о мультиках и проверить шкаф на наличие бабайки перед сном, — Юнги утирает едва выступившие слезы тыльной стороной рукава. — Лучший папа в мире. — Был хорошим. Теперь уже нет. Что с ним случилось? — Тэхён закуривает и небрежно бросает зажигалку на деревянный стол. — В первый раз я нашёл его в гараже. Мне тогда было девять, и я вернулся от бабушки на пару дней раньше, чем каникулы закончились. Она купила мне железную дорогу, и я не мог дождаться, чтобы поскорее собрать её с отцом и поиграть. Сам я не умел, — Юнги поднимает глаза и в них ничего не выдаёт недавние слезы. Там пустота, непонимание и злость. Сделав паузу, Мин продолжил рассказ. — Он висел в петле, ухватившись пальцами за впивающуюся в шею верёвку и шипел с выпученными глазами, пуская противные пузыри. Слюна текла с подбородка и жутко воняло дерьмом. Я тогда толком не понял, что произошло. Перепугался и закричал. На мои крики прибежал сосед. Мама работала на трёх работах, и её часто не было дома. И тот вечер не стал исключением. Отца достали из петли, но он наотрез отказался от скорой. Сказал, что его уволят, если всплывёт его неудачная попытка суицида. — Ты хорошо все запомнил. Особенно для девятилетнего ребенка. — Это было потрясением, которое все ещё мне иногда снится. А ещё… при всём желании не забудешь, потому что за этим последовала череда бесконечных скандалов и развод. Мать испугалась повторения и выставила его за дверь через год. Она выгнала отца, едва мне исполнилось десять. И тогда я был очень на неё зол. Не понимал, почему она так поступает… — А сейчас понимаешь? — Тэхён не сводит глаз со своего собеседника, ловя каждое настроение, каждый неровный вздох, каждое поломанное движение. — Сейчас — да, но уже слишком поздно. Если бы я тогда её послушал, кто знает, как бы все обернулось? — Этого мы уже не узнаем. Вы перестали общаться с отцом после развода родителей? — Сначала — да. Мама не разрешала, а он и не рвался особо. Я решил, что больше ему не нужен. Но мама, в отличие от меня, не грустила долго. Она очень скоро вышла замуж за хмыря, с которым танцевала сальсу каждую пятницу в местном клубе. Танцевальный клуб или типа того. Он был ей неровня. — Почему? — Тэхён не уточнил, что именно «почему». Почему был? Почему хмырь? Почему неровня? Но уточнять было не нужно. Юнги охотно делился сам. — Мама была зубным техником. Мечтала стать настоящим стоматологом, но не смогла пойти в университет, потому что забеременела мной. Она была умной и доброй, но слишком работящей. Не сумев осуществить свою мечту, она выкладывалась на полную и старалась заработать как можно больше денег, чтобы я ни в чём не нуждался. А этот ублюдок мало того, что пил не просыхая, так ещё и был зависимым от азартных игр. Не трудно догадаться, что в итоге он проиграл всё, что у нас было. Хотя у этого урода не было ничего. Хорошо, что хоть дом не забрали за долги. Мама тогда винила себя и впала в глубокую депрессию. Подсела на таблетки, только лучше ей от них не становилось. И в итоге у неё не выдержало сердце, — Юнги снова заплакал. В этот раз слёзы лились охотнее. Он уже не вытирал их. Просто смотрел перед собой, периодически делая паузы в повествовании. Ему тяжело было ворошить воспоминания, хотя выглядел Мин так, будто ни на секунду не забывал ничего из тех времён. А может, он, наоборот, пытался вспомнить детали и заполнить пробелы? Ким не уверен. Надо выслушать историю целиком. — Соболезную. Выходит, ты остался с отцом? Взгляд Юнги тяжелеет. Если бы его глаза сейчас были не на мокром месте, можно было бы испугаться того холода и черноты, что в них сейчас клубились. — Я должен был. Думал, он заберёт меня сразу после похорон, но он не явился. Это было шоком для меня, и я пошел в его холостяцкую квартиру. Тогда я нашёл его во второй раз. Мне было тогда уже двенадцать лет. Я хорошо соображал и сразу понял, в чём дело. Потому что хотел поступить в медицинский и исполнить мечту матери. Отец лежал в неестественной позе с закатившимися глазами. Было похоже, что он обдолбался и от части так и было. Я обнаружил под диваном пустую упаковку из-под сильного обезболивающего. Набрал скорую, и они его откачали. Таблеток он тогда принял не так уж и много. Видимо, не хватило фармацевтических знаний. Мы наплели врачам, что отец мучался от сильной головной боли и просто перебрал с дозировкой. Поверили. Тэхёну хотелось поторопить рассказ, но он не мог. Сбивать настрой было нельзя. Зато незаметно придвинуть микрофон — запросто. — Жить с отцом я после этого не мог. Во мне глубоко сидели страх и обида. А ублюдок-отчим продолжал жить в нашем доме, потому что ему некуда было пойти и его некому было выгнать. Так я мотался меж двух домов, не желая находиться ни в одном из них, — Мин опускает голову. — Третий раз случился как раз в начале нового учебного года. Но тогда я его не застал. Повезло, что был на уроках. А потом учителя отпустили меня домой и сказали не расстраиваться. Ведь мне не придётся ехать в детдом, потому что у меня остался законный опекун в лице отчима. — Что сделал отец? — Сиганул с моста в реку. На этот раз удачно. У него получилось расстаться с жизнью с третьего раза. Хотя, я уже не уверен. Кто знает? Может были и другие попытки… Так я остался сиротой в четырнадцать. И могло быть хуже. Правда могло. — Как вам жилось с отчимом? — Сначала нормально. Он не просыхал и не трогал меня первые пару месяцев. Может из уважения к почившей матери. Если эта скотина вообще знал значение слова уважение. А потом из дома стали пропадать вещи, а он, нажравшись, принимался меня поколачивать и всячески смешивать с дерьмом. — Как, например? — Ким просто задаёт вопросы максимально сочувствующим тоном, на который способен. — Чередовал словесные издевательства с физическими. Мог не кормить меня несколько дней, не давал денег, запирал в кладовке или просто детально рассказывал мне о том, какое я ничтожество и почему. — Почему ты не рассказал учителям? — Они бы сдали меня органам опеки, а я был уже взрослым. В детдом хотелось меньше всего. Я почему-то вбил себе в голову, что это страшнее. А ещё… я не хотел бросать дом, который ещё хранил светлые воспоминания о моей семье. Дом, где мы все когда-то были счастливы. — Что случилось с отчимом? — Ким достаёт новую сигарету из пачки, но не закуривает, просто вертит в своих длинных пальцах и продолжает терпеливо выжидать. — Ему пришлось устроиться на работу, так как денег не хватало. В нормальные места его, естественно, не брали, поэтому он пошёл экспедитором в какую-то шарашкину контору. Возил посылки между штатами. Я воспринял это как подарок судьбы, потому что осознал: уёбка не будут искать, если с ним что-то случится в соседнем штате. Нужно было только хорошо всё продумать.