И встретишь ты, когда не ждешь.

Ночь. То самое время, когда пора забыть про все негодующие воспоминания и мысли, вновь открыть второе дыхание, опуститься в мир грез... Забыть о судьбах других людей, забыть о шумном ливне за окном и больше не вспоминать про свежие шрамы на бархатной коже. Перестать думать о том, что хорошо, а что плохо. Позабыть, как поступать правильно. Мысли переполнены тонкими струями ярко-алой крови, которая, казалось, вот-вот выберется наружу, растерзая сердце в клочья. Состояние принадлежать этой ночи - подавляет голос разума, который стремится осмыслить границу беспредела. Но черты границ были достигнуты, когда юная Мэлл, молча, но до взрывов в голове улыбаясь, медленно развернулась к шатену, как маленький кот, усаживаясь на его теплых коленях, будто оборачивая тонкими ногами бедра нового друга. Покров ночи и лишь еле заметный свет гирлянд освещал желанное и детальное тело черноволосой девушки. Она была как золотой колос, который развивается среди широкого поля, грациозно двигаясь на ветру. В тишине слышался громкий стук ее сердца, который менял свой темп, как пианино. То отчетливо слышалось, как Мэлл поддается своим переживаниям, заставляя ускорить ритм сердцебиения, то иначе... Девушку окутывала волна спокойствия и упокоения, будто ее разум полностью отключен. Черные волосы, которые для Чеса всегда имели представление о большом чистом водопаде, укрывали ее хрупкие плечи, проходя по атласу кожи, как маленькие змейки. Принимая каждое движение Мэлл, как полнейшее наслаждение для двоих, шатен аккуратно облокотился о стену, к которой была приставлена большая кровать. Как говорилось раннее, окно также находилось совсем рядом с постелью, от чего создавался эффект сумрачного леса... Лунные лучи, которые быстротечно заменили солнечное сияние, отчетливо отражали блики на волосах девушки. Они были, как звездное небо, а вся Мэлл, как открытый космос, который вовсе не изучен. Но сейчас эта вселенная открывает Чесу новые планеты, согревая своим теплом. Шатен бережно провел мягкой ладонью вдоль ключицы черноволосой подруги, другой же - не переставая аккуратно сжимать ее извилистую и тонкую талию. Ребра Мэлл слегка выступали, создавая эффект твердого камня. Но как только пальцы музыканта спускались ниже, к бедру, чувствовалась бархатистая кожа, словно теплая вода океана. Если представить небольшие пенные волны лазурного моря, то каждый отблеск можно было увидеть в глазах девушки... Она предоставляла всю себя, но была осторожна, как с огнем. На плечах шатена чувствовались ее хрустальные руки, заставляя не думать о том, что болит и рвется наружу, купаясь в своей сладкой боли, выпивая глоток за глотком. Его мучали несбыточные мечты, но он чувствует Мэлл, он слышит ее. Он живой внутри, в сердце распускается та самая сирень, радуясь первым дням лета. Зеленая трава приятно щекочет лицо, когда ты прилегаешь всем телом к родной земле. Мэлл придвинулась ближе, заставив душу шатена громко завыть, как голодного волка. Она игралась, словно лиса на охоте... Девушка так легко держала расстояние между губами пары, что являлось будто бы знаком для Чеса. Ее руки... Они полностью обернули его плечи, скрепляя пальцы в замочек. И вот тогда это происходит. Замедление мыслей, времени. Девушка, плавно прикрыв глаза, осторожно коснулась губ Чеса. От них чувствовалось тепло, полная гармония. Рука шатена, сделав дорожку нежными пальцами от ключицы Мэлл до затылка, слегка прижали ее ближе. Он был настойчив, она была желанна. Губы сливались друг с другом, от чего по телу проходило множество разрядов тока. И уже не имеет значения, где реальность, а где вымысел. В ушах звучат обрывки мелодий, прерываясь от томного дыхания Мэлл. Она чувствовала себя в безопасности, а невидимый ластик стал стирать серые цвета воспоминаний на листе ее разума. Осколки стекла расплавлялись в ее сердце. Надежда проникала до глубины. Горячий и ядовитый, будто змея, язык черноволосой проникал в царство молодого музыканта. Кончик проходил по верхнему небу, а после, с боязнью, коснулся и такого же извилистого языка шатена. Они сливались воедино, как кобры в горячих странах, легонько покусывая друг друга за мягкие губы. Ладонь шатена немного сжала мягкие волосы Мэлл, а после спустилась по шее, ощущая ее учащенный пульс. Дразнящая девушка пленила, опуская в полнейший туман. Чес с аккуратностью сжал ее тонкое горло, еще ближе притягивая к себе. Феерверки ощущений разрывали внутренности шатена, от чего тот, также нагло, но сдержанно положил хрупкую лису на спину, не отрываясь от сочного вкуса ее губ. Сильнее сжав бедро Мэлл, юноша спустил руку к ее подрагивающему колену, заставив немного согнуться, удерживая хваткой в таком положении. Слегка отстранившись от алых и бархатных губ, горячим и длинным языком тот провел вдоль щеки девушки, оставляя за собой влажный след, словно лунную дорожку. Голодные губы шатена спустились к ее кристальной шее. Он охотно касался мягкого покрова, будто ощущая вкус девушки. Сдержать свою властливую натуру было чертовски трудно, когда прямо под шатеном располагалась невинная черноволосая лисичка. - О мой Бог... У меня такое впервые, - в отдышке проговаривал Чес сквозь нежные поцелуи вдоль ее шеи. Подрагивающей ладонью от вулкана эмоций, шатен провел вдоль ее живота, будто изучая девушку, как огромный атлас всего серого мира. Она поднималась, то опускалась, боясь сделать неверный шаг. Но приятная теснота в плотных джинсах полностью съедала последние мысли. Пальцы все чаще цепляли мягкий топ Мэлл, храбро, но понемногу проникая под его ткань. Черноволосая не проронила ни слова, лишь послушно изгибалась всем телом, запрокидывая голову слегка назад. Голубые глаза были прикрыты от наслаждения, а ее вздохи расслабления нарушали ночную тишину. Мэлл читала музыканта, как книгу. Чувствовала его, знала, что он желает и о чем мечтает. Она ощущала его страх, боязнь поступить неверно, но он сообразительно собирал последние силы, чтобы сдержать себя в руках. Ее тонкие руки растянулись вверх, понемногу сжимая шелковистый плед. Хитрая, как лиса, грациозная, как кошка. Она действительно, именно в эту ночь, принадлежала Чесу? От реки мыслей хочется полностью отдаться своим фантазиям и плыть по течению... Горячая ладонь все таки проникала в мир эмоций и надежды, плавными прикосновениями чувствуя приятные кружева белья Мэлл. Мягкая и нежная грудь черноволосой оказалась под ладонью шатена, от чего тот вновь перевел теплые поцелуи к ее алым губам, дабы заглушить звук сладостного возбуждения. С аккуратностью сжимая бархатистую кожу, Чес глубоко выдохнул, ослабевая от учащенного стука своего разъяренного, как зверя, сердца. Теснота в ткани джинсах возрастала с каждой минутой, почти примыкая к самому сокровенному месту девушки. Движения ослабевали, и теплая ладонь шатена, пройдя вдоль бедра Мэлл, плавно поднялась к плечу, настойчиво опуская тонкую рубашку с хрупкого тела. Выпрямляясь в спине, покорно смотря на Чеса, черноволосая осторожно опустила ткань рубашки со своего тела, не нарушая зрительный контакт, та откинула ее на пол. Ее бледные, но такие нежные руки словно танцевали вальс на лунном свету, пока девушка с аккуратностью переворачивалась на живот, потягиваясь, как кокетливый котенок. Спина выгиналась, а руки протягивались вперед. Наблюдая за такой изящной картиной, шатен с довольной ухмылкой проводил теплыми ладонями по хрупкому телу. Мэлл же, с любительскими мыслями подразнить друга, резко согнула колени, вставая как бы на четвереньки, но оставляя расслабленные руки впереди, бархатной кожей примыкая прямо к джинсам Чеса. Лазурное море наслаждения окончательно утопило загруженный разум музыканта, который не теряя ни минуты, схватывал бедра черноволосой, как можно сильнее примыкая к ней. Была лишь имитация слияния двух горящих тел, но даже такого хватало брюнету с полна. Вторая рука проводила вдоль тонкого позвоночника Мэлл, вслушиваясь в каждый вздох юной девушки, от каждой ноты ее мелодии в голове взрывалось множество салютов. Оба юны и невинны, но в эту ночь были, словно лисы, играющие на знойном поле. - Ты возьмешь меня? - набирая горячего воздуха, тихо проговорила девушка с самодовольной улыбкой на лице. - А не слишком же мы с тобой... торопимся? - волна возбуждения окутывала своим одеялом, заставляя речь полностью сбиваться с ритма. - Мне кажется.. Самый раз. Слегка оттолкнувшись от кровати, Мэлл примкнула каждой частью своего тела, запрокидывая голову на плечо шатена, ласково покусывая его мочку муха. Ее элегантные движения рук сводили с ума, пока та плавно проводила ими по своим бедрам вниз, отстегивая пуговицу своих джинс. - Моя девочка, ты уверена? - с тихой хрипотой проговаривал Чес, схватывая мягкий зад юной подруги. - Я всегда уверена, - гордо ответила Мэлл, плавно приспуская свои джинсы со своих ног, также кидая их на пол. Вид перед шатеном убивал каждую мысль о суровой реальности этого мира. Как роскошно и заводяще развивалась перед ним Мэлл, устаивая на четвереньках. Ее красно-алое белье так великолепно подчеркивало каждый изгиб ее фигуры.. Время ожидания слишком долго терзало молодую пару и шатен, окончательно теряя самообладание, наконец спустился к своему плотному ремню, выжидающе расслабляя тесноту в своих джинсах, параллельно проводя горящей ладонью меж ног огненной девушки, вслушиваясь в каждый сладкий стон. Освобождая своего разъяренного зверя наружу, шатен осторожно провел его кончиком по белью юной Мэлл. Чувствовалось тепло, даже можно сказать, настоящий пылающий огонь. Черноволосая маячила перед парнем до последнего, снимая лишнее белье со своих бедер. Самое сокровенное открыто перед брюнетом, который тщательно сжимал ее упругую кожу. От Мэлл не чувствовался страх, ощущение неверного шага... Она умоляюще примыкала к шатену, пока тот, поджимая губы, стал медленно входить в горящее царство девушки. Мурашки пробегали по телу, как бешеные. Мэлл, ощущая палитру некой боли и дикого наслаждения, сжала свой шелковый плед, а шатен в свою очередь, как можно сильнее сжимал задницу черноволосой, стараясь поставить четкий темп, закатывая глаза от приятных покалываний в эрогенной области. Он проникал осторожно, но в то же время властно и разъяренно. Расслабление и спокойствие увлекло потоком, когда в затуманенное сознание дошла единственная мысль. “Сейчас я в ней, она принадлежит мне”. Хочется верить, что это не последняя ночь и время, проведенное с этой горящей лисицой...