Рогатый

Простояв на коленях с минуту, странник всё же встал на валенки, которые приобрел у станции. Еще тогда он подметил необыкновенное удобство в ношении этой чудной обуви, превращавшей его ноги в медвежьи лапы. Находясь сейчас в пучине морозного огнива, путник нисколько не жалел, что потратил довольно крупную сумму на одну только пару темноватых валенок из овечьей шерсти, спасшей его ноги и тело от переохлаждения. Незнакомец шел к деревушке как можно медленнее, чтобы как следует обдумать свои дальнейшие действия. Но он не успел даже начать свои размышления, когда на горизонте заметил человека, шедшего в его сторону. Потрепанный подол тулупа неизвестного изредка подрагивал из стороны в сторону от легкого дуновения морозного ветра, черты лица было трудно разглядеть с такого расстояния, да и половина физиономии была скрыта темным утепленным капюшоном из животной шерсти. Присмотревшись за спину шедшему, чужеземец заметил силуэты людей, которые пару секунд назад занимались чем-то чуждым и далеким ему, но теперь они, казалось, смотрели прямо на него, не смея сделать и шага. Когда расстояние между шедшими, наконец, сократилось до вытянутой руки, странник смог рассмотреть человека перед собой. Довольно крупного телосложения мужчина обладал смуглой кожей, ростом он был явно выше, на морщинистом лице повсюду зияли пара-другая разбросанных бусинок темных родинок, которые лишь украшали его. Глаза-щелки, под которыми свисали мешки, смотрели с недоверием и смятением на путника, пытаясь заглянуть в самые недра. Обеспокоенный чужеземец решил не начинать диалог первым и стал ждать, пока вдоволь рассмотревший его от макушки до пят коренастый человек не заговорил тяжелым и с легкой хрипотцой басом: — Зачем пришел? — тон мужчины больше отдавал учтивостью, чем грубостью, которую как раз таки ожидал путник. Это слегка опешило чужеземца, но тот быстро ответил: — К вашему Богу. — Как зовут? — … — странник немного помолчал, после чего уверенно отчеканил. — Миен. — Миен… Ми-и-иен… — мужчина задумался, всё так же продолжая поглядывать на странника, после чего тяжело выдохнул. — Нет, не припоминаю таких, ну и ладно, — широкоплечий житель деревушки развернулся вполоборота. — Пойдем-ка в дом, нечего лясы точить в мороз, ты небось еще и устал после такого подъема, а то я смотрю на тебя, а ты-то без животины за спиной, сам и взобрался на своих двоих. Миен оторопел. Так просто? Почему его не гонят взашей, не допрашивают? Это точно его приглашают в дом? Чужеземец обернулся, но никого за собой не увидел, и вновь посмотрел на смуглого человека перед собой, тот лишь вопросительно на него глянул: — Чего это ты? Неужто кого-то ждешь? — Нет, — странник прищурил глаза и присмотрелся к фигуре, стоящей перед ним, но ничего странного не заметил. — Ну, так чего это ты? Давай-давай, пошли за мной, — мужчина грузно зашагал по сугробам, пытаясь наступать на вмятины, которые сам же и оставил. Миен не ответил, лишь последовал за ним, так же ступая на следы своего сопровождающего. Чужеземец был сконфужен простотой мирянина, но продолжал держать ухо востро, ожидая возможной облавы. Однако, за то короткое время, что они шли до домов, ничего так и не произошло. Коренастый мужчина изредка пыхтел, проваливаясь по пояс в снег, да выругивался всякой бранью. Миен взглянул на стоящие поодаль фигуры людей, спрятанных от ненастной погоды за теплом шубы. Все они смотрели на него, кто-то перешептывался, кто-то изумленно поглядывал и указывал другому человеку пальцем в их сторону. Странник напрягся, хоть людей было и не так много. Ему стало страшно. Страшно, что его узнают, страшно, что ничего не удастся, он же только начал этот путь, неужели всё должно закончиться сейчас, в этом закрытом от чужого взора месте? Миен понимал, что для жителей встретить человека, подобного ему, это всё равно, что увидеть фейерверк, да еще и средь бела дня. Но понимание не спасало, ему стало невероятно холодно, зубы начали постукивать, а ладони в перчатках крепко сжались в кулаки, отчего костяшки на руках стали так белы, что, казалось, на том месте просто торчат кости, но никто этого, разумеется, не заметил, да и не смог бы. Глаза сузились, однако, зрачки, наоборот, расширились от подступившего адреналина. Миен начал ступать всё более и более осторожно и попытался дистанцироваться от сопровождающего, но тот, видимо, заметил, что звук шагов отдалился и обернулся: — Ну-ну, не боись ты этих, они ж простые люди, как завидят что-то новое, так сразу пальцами тыкать начнут, просто не смотри, — мужчина вновь тяжело вздохнул и продолжил идти. — Н-да-а уж, стайка овчинная собралась. Груз тревоги и страха не исчез после ободряющих слов, однако, на душе стало и вправду легче, а после такого колкого замечания в сторону толпящихся, Миен слегка задумался. Он вновь приблизился к человеку перед собой и отметил, что этот грозный с виду, словно медведь, мирянин на самом деле довольно добр с ним, однако, так быстро доверять ему он не стал и тихо поплелся сзади, наступая на широкие следы от валенок. Когда они уже подошли к самой первой хижине на главной, если её так можно назвать, улице, мужчина угрожающе крикнул глядящим на них людям: — А ну-ка разошлися! Чего это вы тут устроили, а? Человека, что ли не видали? — Да как же! Так он не наш, чужестранец ишь какой-то, а то поглядеть нельзя? — сварливо и громко в ответ проговорила женщина в тяжелой с виду шубе, в руках она аккуратно держала что-то непонятное, но изредка издающее звон колокольчика. «Музыкальный инструмент?» — невольно подумалось Миену. Дальше развить мысль он не успел, поскольку сопровождающий обескуражил его своим хохотом: — Так что ж в нём не так, а? Ха-ха-ха-ха! Ох-х, ну и даёшь ты порой, Анисья, посмотри-ка на него, а, — мужчина отодвинулся в сторонку. — Руки, ноги есть, голова тоже на месте, что ж тут высматривать? Идите отсюда, занимайтесь, чем раньше занимались, а то сюда как нагрянет Мишка, так сразу ведь нагоняй даст. Стоило только прозвучать последним словам, люди мигом переглянулись между собой и разошлись, видимо, не желая испытать на себе гнев «Мишки». Миену стало любопытно, кто же это такой, но он не стал спрашивать и послушно пошел за рослым мужчиной. Селянин вёл его к самому крайнему дому. Жилище с виду выглядело неухожено: снег доходил до самых окон с плотно запертыми ставнями, дверь в помещение хлипко висела на петлях, щели были плотно забиты уже посеревшими кусочками ваты. Неудивительно, что и тропинка к дому была совсем нечищеная, из-за чего путнику и его сопровождающему пришлось изрядно попотеть, чтобы просто дойти до дома, на пути к которому они то и дело чуть ли не утопали в снегу. Внутри картина выглядела тоже не столь впечатляюще: между бревен на стенах были заметны комья ваты, деревянный настил хоть и выглядел крепким, но был довольно стар и скрипел под каждым шагом, а из-за прикрытых ставен свет практически не заходил, лишь открытый дверной проем внёс долю тепла в эту обветшалую халупу. — М-дам-м-м, давно тут не убирались... Ну, откроем-ка ставни, может, лучше станет, — с этими словами мирянин подошел к одному из окон, резким движением открыл его и распахнул ставни. Свет сразу же озарил погрязшую в собственной тени комнату, дав ей шанс вновь засиять семейным теплом и уютом. Однако сейчас она выглядела очень скромно: в комнате стояли двуспальная кровать и маленький деревянный столик с двумя табуретками. В самом углу небольшой хибарки была установлена каменная печь, белая краска на ней уже облупилась, обнажая башню из кирпичей и камней. В общем-то, смотреть тут было больше и не на что. Коренастый мужчина подошел к печи, приподнял металлическую заслонку и заглянул в горнило, внутри которой оказалась пара старых бревен. Он засунул руку в тулуп в районе груди, пошуршал немного и достал оттуда чем-то засаленный спичечный коробок. Чиркнув раз-другой, житель, наконец, зажег огонь на багровом кончике палочки и поднес её к деревянным обрубкам. Однако те в свою очередь не хотели быть съеденными алым хищником и никак не загорались. Спустя некоторое количество попыток, бревна всё же не выдержали огненных нападок, и из недр печки начал исходить тусклый рыжеватый свет. — Ну-с, вот и огоьнку подкатили, — мирянин, стоя у печи с широкой улыбкой на лице, вытер свои увязшие в грязи и жире ладони о тулуп и повернулся крупным туловищем к новоприбывшему. — Миен, ты пока посиди тут, а я схожу за кое-кем… — мужчина воззрился на хрупкого с виду мальца и, немного подумав, вынул из кармашка бумажный сверток, а после протянул его. — На-кась, пожуй, ты, главное, не боись, это пряник, причём НАШ пряник! Такую вкуснотищу нигде не достанешь, да что там, даже я не знаю, как его готовить, только бабки да девки ведают у нас что да как. Хотя, есть еще парочка мужиков способных, ну да ладно с этим, ты попробуй, откуси хотя бы мальца, не пожалеешь! Миен развернул влажную от жира бумагу и достал оттуда ничем не примечательный пряник размером с ладошку. Он не решился пробовать его и, еще немного посмотрев на сладость, спрятал в сверток, после чего тихо, но искренне поблагодарил за угощение. -Ну-ну, ты попробуй, а после и говори «спасибо», — с обнажающей зубы улыбкой процедил коренастый мужчина. — Ладно, подожди чутка, разоденься пока, а то вишь дрова быстро избу-то согреют, — с этими словами мирянин на распашку открыл скрипучую до крови в ушах дверь и вышел за порог. Закрыл он дверь также громко и свирепо, отчего Миену казалось, что следующего такого удара дверные петли не выдержат. Когда скрип, создаваемый трением обуви о снег, исчез, парень бесшумно выдохнул, после чего, еще раз оглядев комнату, откинул капюшон и снял с головы как минимум три платка из козьего пуха и шелка, а после раскидал всё это добро на миниатюрных табуретках. Он протянул свою руку ко лбу и дотронулся до белоснежных костных наростов. «Такие же, как и всегда. Неудивительно, что они ничего не заметили под такой горой одежды…» — Миен задумался. — «Увидь он их раньше, мог и за порог не пустить. Тот дедок со станции как заметил, так сразу цены втридорога заломил, проклятый скупердяй. Ладно, подождем, всё равно некуда деваться» — с этими мыслями странник подошел к кровати, снял с себя верхнюю промокшую от снега одежду и закинул её на спинку, попутно положив в карман брюк бумажный сверток. Присев на угол матраса, Миен стал ждать сам не зная кого. В голове была полная каша. Он думал над тем, как ему придется бежать, если случится облава и одновременно размышлял над тем, как ему придется здесь жить, если его отсюда не выгонят взашей. Если и позволят, то насколько ему можно будет здесь остаться? А если придется платить? От вида его оставшихся сбережений даже кот расплачется. А люди? Как они отнесутся? Но всё это вопросы времени, и толку от них пока мало. Лишь одна мысль не давала ему покоя и отдавалась в висках и сердце нестерпимой болью от тревоги. «Сестра, почему здесь сейчас я, а не ты?» Этот вопрос давил на него, забирал все силы до последней капли. Сейчас парню хотелось просто поговорить хоть с кем-то, чтобы отвлечься от разгоравшегося в душе пожара. Он был согласен выстоять сотню ударов розгой, только бы избавиться от этих удушающих мыслей. Хотелось зарыться в угол, спрятаться под землю, сбежать подальше, да только куда..? Через некоторое время Миен отчетливо услышал скрип, который становился всё ближе и ближе с каждой секундой. Паника ушла, хотя, скорее, зарылась, словно червь, в недра его мозга и стала тихо выжидать минуты продолжения своей трапезы. Чувства обострились, чужеземец насторожился, но не стал прятать свой лоб, лишь обернул голову в сторону двери. Страх? Отчаяние? Вера? Миен не знал, что чувствовал. Всё перемешалось. Он устал, он знал это, ему нужен был отдых. Но сейчас нельзя. Нельзя. Дверь вновь с грохотом отворилась, благо, что не отломилась, и в терем зашли двое рослых мужчин. Одним из них был тот самый коренастый мирянин, с улыбкой протянувший Миену пряник, второго же парень видел впервые. Как только незнакомец откинул капюшон, странник сразу же заметил сходство во внешности обоих: смуглая кожа, мириады родинок, такое же овальное лицо и тонкие обветренные губы. Не похожи они были разве что формой носа: у обоих он был вздернут, только вот у сопровождающего ноздри были куда пошире, а у другого вошедшего горбинка повыше, да и морщин и складок у первого побольше будет. Знакомый Миену мирянин казался куда старше по сравнению с рядом стоявшим с ним человеком лет так на десять, не меньше. Чужестранцу хотелось подольше изучить необычную внешность местных людей, но он понял, что времени у него явно нет, когда вошедший незнакомец заговорил: — Миен, верно? — голос у него был такой же басистый, только вот тон отдавал мягкостью и, казалось, признательностью. Словно бабушка, наконец, дождалась, когда внучек придёт к ней погостить на выходных. Стало даже как-то неловко, но больше парня удивляло другое. «А как же мои рога? Им, что… всё равно?» — Верно, — Миен слегка наклонил голову, но в душе никак не мог понять, почему же его не спросят, — а вы..? — Ариил, — его тонкие губы растянулись в теплой улыбке, около глаз заиграли слабые морщинки. — Рад встречи, Миен, — он немного замялся, явно пытаясь подобрать слова, после чего протянул свою мозолистую руку. Легкой жизни этот человек не знал. — Прости, что тебя пришлось расположить в этой хибарке, к нам давно не заявлялись с того света. — С того света? — с незаметным любопытством повторил парень, всё ожидая тот самый вопрос. — Ну, таки-ш, — вместо мягкого ответа, послышался грубоватый смеющийся голос, — Ты ж видел тех овец на улице, для них ты будешь поинтереснее богини Биншэйн. Вот и говорим «с того света», — человек самодовольно усмехнулся, после чего неожиданно прикрикнул. — А! Точно ж! Я ж и не представился, эдак похуже той овчины поступил. Звиняй, малец! Звать меня Агап, да и зови так же. Думаю, ты уже заметил, что мы с Ариилом похожи, а? — Да, заметил, — учтиво произнес Миен. «Неужто и вправду всё равно?» — Еще бы! Так знай, что он мой младший братишка будет! — чуть ли не торжественно воскликнул Агап. Парень особо новости не удивился, но для виду брови всё-таки приподнял. Мужчина продолжил, — Я его к тебе не спроста сюда позвал, он у нас, э-э-э… Как бы сказать-то, а, братец? Ариил с нежностью во взгляде, которая уже не шла его взрослой натуре, посмотрел на своего старшего брата тугодума и слабо усмехнулся: — Я просто отвечаю как главный поручитель за нашу деревню, не надо вспоминать об этом.., — не успел он договорить, как его прервали повторным криком. — Точно! Начальник! Во! А-ха-ха-ха-ха! Слово-то какое, а-ха-ха-ха! — Агап начал и продолжал смеяться как не в себя, постоянно повторяя это слово, — Начальник, а! А-ха-ха-ха-ха-ха! Начальник! На лице «начальника» появилась довольно болезненная гримаса, что она собой значила — известно лишь хозяину. Ситуация показалась Миену забавной. Наблюдать за этими взрослыми было и вправду весело, отчего уголки его детских пухлых губ слабо приподнялись и он даже сам чуть не забыл о своих рогах. Чужестранец удивился сам себе, с чего же тут улыбаться? Но самое первое, о чем он подумал, было: «Хе, занимательно» — Знаешь, детишки как-то раз услышали «то самое» слово и начали меня так называть, от того и пошло.., — Ариил мягко продолжил разговор, пока на фоне рослый мужчина за пятьдесят никак не мог успокоиться и перестать заливаться хохотом. «Начальник» обернулся в сторону «юмориста», — И до этого пришло… Миен ничего на это не ответил, лишь слабо продолжил улыбаться, пока про себя тихо хихикал. Когда Агап, наконец, прекратил смеяться, Ариил перевел свой чуткий взгляд на чужестранца и посмотрел прямо в его карие глаза: — Миен, у меня есть к тебе просьба… — он замялся, его тон стал более отдаленным, хоть и отдавал всё тем же теплом и уютом. — Хотя на деле это больше походит на приказ. Выслушаешь? «Всё-таки задаст…» — чужестранцу стало немного досадно. Малая надежда, появившаяся после минуты беспрерывного смеха Агапа, начала медленно таить, поднявшиеся от занимательного зрелища, брови опустились. Миену ничего не оставалось, кроме как кивнуть. — Поживи здесь пару дней, хорошо? Только никуда не выходи. -… — И можешь не волноваться о пропитании, Агап будет тебя навещать, приносить воду, еду и одежду, и всякое прочее, только скажи ему, намеками он не поймёт… — слабо улыбаясь, продолжал «начальник». — Эгей! Это кто тут чего не понимает?! — густые, словно сосновый бор, брови рослого мужчины яростно прижались друг к другу и стали походить на монобровь. — Не волнуйся, помимо него, сюда будет приходить еще пара-тройка людей, если что, обращайся к ним, я бы и сам пришел, но я буду слишком занят в эти дни… — видимо, Ариил решил проигнорировать недовольные выкрики. — Но если случится что-то серьезное, попроси кого-нибудь позвать за мной. — Братец! Ты чего это, а?! Думаешь, я один тут не справлюсь, а?! — казалось, Агап уже готов свистеть из-за градуса недовольства, накипевшего в нём. — Справишься, но будешь нужен, сам ведь знаешь, — смугловатое лицо с добродушной улыбкой вмиг обернулось в сторону чайника. — А? — Агап опешил, — А, — а после задумался, — А-а-а..! — и прыснул со смеху, — А-ха-ха-ха! Ну да, куда ж вы без меня! Тогда, э-э-э… Так точно, Начальник! А-ха-ха-ха! — он опять захохотал как ненормальный. Ариил перестал обращать на него какое-либо внимание и внимательно посмотрел на Миена: — Что ты думаешь об этом? Чужестранец не понял вопроса: — Что..?