Время вспять.

― Осаму, это я. В тишине он вел рукой по длинной стене справа, пока не наткнулся на дверь. Открывая которую, в нос ударило эфемерное присутствие влаги. Похоже, здесь ванная комната. Чуя еще мысленно боролся с желанием достать телефон, но глаза привыкали, и следующий дверной проем вывел его в огромного размера гостиную. Из окна пробивался свет движущейся по небосклону луны, оставляя серо голубую дорожку на ковре выстланном сверху паркета. Вау. Эта комната реально просторная. Но Дазая там не было, и уже более уверенными шагами Чуя направился дальше по коридору, где его снова встретил полный мрак, но на ощупь он нашел дверь слева, осторожно ее отворяя. Шторы задернуты, и темно хоть глаза выколи, а запах алкоголя судя по всему исходил из этой комнаты. И вы не подумайте, парень против крепких напитков ничего не имел. Однако, ощущение, что здесь сутки бухала целая компания, оставшись здесь же спать, и теперь тяжелое облако перегара повисло в воздухе. Наступив на бутылку под ногами, Чуя теряет равновесие, чудом не выворачивая себе плечо, пока спасал себя от падения хватаясь за судя по всему изножье кровати. ― Блять, ― это вырвалось уже на автомате, пока Чуя выпрямлялся, потирая ноющую мышцу. Теперь уже как бы… Он достает таки телефон, уменьшая яркость экрана на минимум. В тусклом свечении появились силуэты окружающей мебели. И Дазай был там ― спал сидя на полу откинув голову на сидушку большого кресла. Мдам. Как бы. Подходя ближе, Чуя уже решил не подавать голоса, раз парень спит. Но Дазай был в той же одежде, что и вчера вечером. Это было странно. Черная рубашка с закатанными рукавами расстегнута, и кажется он планировал сменить бинты, потому что те, что на шее, были расхлябаны, а те, что всегда белели на руках, и вовсе отсутствовали. Переводя взгляд, Чуя увидел их лежащими на полу рядом, где валялись и две бутылки виски, помимо той, об которую рыжий уже успел споткнуться. Дазай пьет. Много пьет. И Чуя не судья ему. Но кажется, Дазай пьет до беспамятства. И кажется, он сутки не выходил из дома. Напиваясь. Почему? Оставляя телефон и наклоняясь к парню, Чуя внимательно его поднимает, подхватив под руки и сразу перенося на расправленную кровать. Дазай же не проснулся и не шелохнулся. Не почувствовал. Нормально ли это или ненормально. Но Чуя решил, что торопиться ему все равно некуда, он подождет пока Дазай встанет, чтобы выяснить, что случилось. Поэтому немного подумав, он подходит к окну и отдергивает, шторы, чтобы повернув ручку, пропустить в комнату ночную прохладу и такой необходимый свежий воздух. А ведь, что-то очевидно произошло. Если исключить вероятность, что Дазай имеет зависимость от алкоголя, и вот такое для него ― “норма”. Но можно ли это исключить? Пока Чуя усиленно думал, его взгляд невольно упал на невероятный вид открывающийся из панорамных окон. Вид настолько красивый, что парень даже забыл думать о том, где он, и зачем он там находился. Залив виднелся прекрасно ― темный, с отражением огней высоток и фонарей шоссе, бегущего вдоль порта. Огни на верхушке Yokohama Landmark Tower такие яркие, что освещают и само небо над башней. Колесо обозрения мелькает, переливаясь всеми цветами радуги и гармонично вписываясь в пейзаж всей набережной. Боже, как же красиво! В синих глазах Чуи бликами мелькали все эти далекие огоньки, словно это он, тот залив, перед ним, внешне спокойный, но с буйными водами под поверхностью, норовящими вырваться в любой момент. И парень даже на мгновение забыл, что ему двадцать шесть. Сейчас он ― ребенок, которого Поль впервые взял покататься вечером по центральному деловому району ММ21. И пусть тогда не было так темно, как сейчас, но прижавшись носом к стеклу автомобиля маленький Чуя бежал глазами от здания к зданию, пытаясь дотянуться взглядом до крыш небоскребов, но они лишь упрямо тонули в далеких облаках вечернего неба. Непонятно сколько времени прошло, прежде Чуя “вернулся” в себя, с облегчением осознавая, что в комнате пахнет вечерним воздухом с порта. Так-то лучше. Дазай кажется тихо посапывал. Чуя смотрел на него, стоя так же у окна. Возможно, это будет очень нагло. И вообще все это проникновение, кто-нибудь обязательно назовет преступлением. Но он пришел проведать друга или все еще пока своего руководителя, называйте как хотите. Но для себя Накахара решил ― он имеет полное право здесь находиться. Поэтому, поднимая оставленный на полу телефон, Чуя осторожно вышел из комнаты. Разминая шею входя в гостиную, все, что ему пришло на ум, это прилечь пока на неприлично большом диване вдоль окон комнаты. Скрестив руки на груди и поворачиваясь на бок, мысленно отмечая, что этот диван не менее комфортный чем тот, что Чуя оставил в своей комнате в Париже, он медленно погрузился в сон. Когда же он открыл глаза, сначала не понимая “кто”, “что” и “где” и отдавая мозгу сигнал мобилизоваться, он машинально сел, оглядываясь. Было достаточно темно, но по ощущениям и по синеющему небу за окнами было где-то в районе четырех-пяти утра. Не понимая, что его заставило так вскочить, Чуя встал с дивана, чтобы размять кости и желательно раздобыть себе глоток воды. Вообще ложиться спать не почистив зубы если ты курильщик это грех конечно. Но, увы. По другую сторону окон и дивана находился громадный кухонный остров. И Чуя вновь словил себя на мысли, что гостиная с кухней это действительно то, чего он хотел бы для себя. Но едва ли он на данный момент способен себе такую квартиру позволить. Ведь он пообещал себе, что справится без финансовой помощи от Поля. И не продавая свою машину конечно же. Но, почему, он очень рад за Дазая. что у него все сложилось. Он очевидно ― очень успешен. И это здорово. Наверно, если бы Чуя много лет назад мог что-нибудь Дазаю пожелать, он бы пожелал ему, чтобы он добился всего, чего хотел. Чтобы все было так, как он того хочет. Обходя остров, Чуя находит у раковины высокий стакан, и наливая себе ледяной воды из под крана, осушает его за раз, словно он мучился от жажды несколько дней. И учитывая количество выпитого, Дазаю тоже поутру вода не помешает. И аспирин. С этой мыслью, Чуя открывает шкаф над раковиной, доставая оттуда еще один стакан. Для Дазая. Заходя в спальню, он находит Дазая лежащим в той же позе, что и был оставлен, только левая рука его теперь покоилась поверх бинтов, скрывающих грудь. Тогда, оставляя стакан на тумбочке, Чуя свел брови к переносице. Потому что единственное, о чем он не думал в эти дни, отгоняя от себя мысли с того момента, как в понедельник встретил Дазая ― почему тот в бинтах. Гнать мысли нужно было, потому что они были /страшными/. Парень только что после тяжкой автокатастрофы?… Но конечности явно целы. Он попал в перестрелку? Типа, каким образом, но Чуя Дазая совсем не знает, чтобы предполагать возможности такого стечения обстоятельств. Но кто блять после перестрелки припрется в офис? Но та мысль-воспоминание, которую он не то, чтобы гнал от себя, а она словно была отпечатана на внутренней стороне его век: “Все говорит о том, что он часто не в себе”. Какова, скажите ему, вероятность того, что это не очередной интернетный полет камней в успешного и молодого главного редактора собирающего скандалы журнала, а что у Дазая есть… расстройство? Со стороны посмотреть, Чуя стоял около кровати, словно статуя, забывая моргать и в упор смотря на спящего парня перед ним, когда же в голове у Чуи летали и метались самые разные мысли догадки теории ― все то, о чем он думать… не хотел? Во что погружаться он не смел? Но, боже, в мире есть столько видов расстройств и столько классификаций, а Чуя не психотерапевт, хотя и получил базовые знания под началом Поля, когда изучал тему составления психологического портрета их следующей мишени/ней. И сейчас, какая есть информация есть в наличии, чтобы точно понять, что именно происходит с Дазаем. И машинально, словно титры, перед глазами пошли прочитанные давным давно слова. “ПТСР”, “Шизофрения”, “Биполярное расстройство”, “СДВГ”, “Депрессия” Ладно, будем честны, за те шесть дней… Но его мысли резко прервал слишком громкий звук. Увидев свечение в кармане брюк Дазая и проклиная человека, что звонит в сколько-то там утра, Чуя быстро запуская руку выуживает телефон. Звонок сброшен, и комната снова погрузилась в полутьму. Пока на меркнущем экране еще виднелось: пропущенный вызов Босс “Какой еще к хуям Босс”, ― Чуя не был уверен, может ли он нахмуриться еще сильнее, пока Дазай все так же спал, словно секундами ранее стандартная мелодия вызова не разрезала тишину комнату на части. Оставляя телефон на прикроватной тумбочке рядом со стаканом, предварительно переключив кнопку “бесшумно”, Чуя не мог понять, что значит ― Босс Дазая, разве не он тут самый что ни на есть главный? Неприятно скатываться в яму непонимания, когда казалось ты только нашел способ из нее выкарабкаться. Какого хрена вообще происходит в жизни Дазая? Пока небо постепенно все больше окрашивалось во все еще бледные первые оттенки рассвета, Чуя наклонившись начал вглядываться в предплечья Дазая, которые впервые видел вблизи без бинтов. Но что. Это. Буквально носом утыкаясь в бледную кожу, Чуя видит то, что видит. Потому что галлюцинации из-за недосыпа ему свойственны не были. Это шрамы. Ошибки быть не может. Та рука, что находилась поверх груди брюнета, не давала полного обзора на внутреннюю сторону предплечья, но та, другая, что покоилась вдоль худого тела. Сомкнув зубы, Чуя на секунду подумал. Это не правда. Это не по-настоящему. Почему, Дазай? Переборов желание сейчас же его встряхнуть, разбудить, чтобы просто все сам рассказал, Чуя переводит свой взгляд на умиротворенное лицо спящего парня. Но он не смог перебороть то, что шло бессознательно и рефлекторно ― на долю секунды замерев в миллиметре от поверхности, Чуя осторожно проводит пальцем по одной из слегка выпуклых белых полос, что продолговатой линией шла от сгиба локтя практически до самой кисти. Гладкий на ощупь и такой реальный. След. Невозможно. …разве? Невозможно ли? После всех этих миссий, где он был и не просто был… что-то в этой жизни еще могло поразить Накахару? Но то были какие-то люди. А это ― Дазай. И какого хрена должно было случиться, чтобы вот так. Желваки на напряженных скулах Чуи сходились в нервном движении по мере того, как скрежетали его зубы. ― …Чуя…? Он бы подскочил на месте, если бы мог, но он лишь резко поворачивает голову влево, где из под полуприкрытых век на него смотрел Дазай. И Чуя тогда осознал, что крепко сжимает руку парня за предплечье. Поэтому быстро себя одергивая, он невольно сглотнул, совсем /не/ готовый к тому, что его застанут врасплох. ― Да Это прозвучало так тихо, что Чуя не совсем понял, почему его голос все чаще его не слушается. Дазай смотрел вперед, на парня, и не моргал, и лицо его из умиротворенного сонного, стало сонно-сосредоточенным. Но Чуе не хотелось вообще говорить, хотя это как раз от него и требовалось. ― Прости, в общем, я вот так приехал, ― разрывая зрительный контакт, чтобы лишь потереть глаза ладонью, он снова смотрит на Осаму. ― Это странно, Чуя, ― кажется, Дазай очень боролся с тем, чтобы не провалиться в сон. Но Накахара лишь берет с тумбочки стакан с водой, протягивая его. ― Попей Пересилив себя, Дазай кое-как приподнимает голову, беря стакан и осушая его на половину. ― Спасибо ― Ты… Как ты вообще? На лице Дазая появляется дежурная улыбка, и непонятно, она, что, каким-то механизмом в голове вызывается? ― А как я? Ты скажи, ты же наблюдал за мной все это время, ― сказав это Дазай все же опускается головой на подушку. ― Думаю, хреново тебе, ― Чуя же так и стоит у кровати, не понимая, куда теперь себя девать. Но он уже зашел достаточно далеко. Назад дороги теперь уже точно нет. ― Да, хреново, ― парень без интереса смотрел в потолок над собой. ― Я могу помочь тебе с чем-нибудь? ― Вопрос в том. Хочешь ли ты. Удар под дых. И Чуя понимает, наконец-то, что только он, сам, может принять решение и быть за него в ответе. Что может наконец-то взять абсолютно все в свои руки. Вот где был ответ все это время. И это просто и сложно одновременно. Поэтому обходя кровать с другой стороны, он осторожно забирается на нее и, подползая на коленях к Дазаю, он нависает над ним, чтобы наконец поймать пригвожденный к потолку взгляд. Смотря прямо в глаза напротив и снова перебегая от зрачка к зрачку, то чувство, что Чуя закрыл в себе давно и удерживал особенно сильно все эти дни накрыло его словно сносящая все на своем пути лавина. Сожаление. Сожаление. И когда поток вырывается на свободу, его уже не-воз-мож-но удержать. А глаза напротив. Они ждут. И. Чертовски давно. ― Дазай Осаму. ― Да ― Я помню тебя