Время вспять.

Это. Это было непроизвольно, но в этот момент Дазай зевнул, и маленькие слезинки заблестели в уголках полуприкрытых карих глаз. — Кхм, — сперва Чуя смотрел удивлённо, прежде чем совсем легко и едва слышно рассмеяться, — понятно. Переместившись на подушку рядом с Дазаем, он протянул руку в сторону. — Иди сюда Дазай сначала повернулся на бок, но поймав уверенный взгляд синих глаз, все же приблизился и устроился осторожно у парня на плече. — Вот так. Отдыхай, — приобнимая Дазая со спины, другой рукой он осторожно убрал спутанные прядки темной челки, спадающей на лоб. И тогда Дазай выдохнул, обнимая парня в ответ. Обнимая так, словно это самое первое их объятие на свете. Такое неловкое, когда ты еще не уверен, сойдутся ли вместе два кусочка пазла. Но еще никогда в жизни Дазая действия не казались ему настолько правильными. Поэтому прежде чем снова погрузиться в сон, он вжался в Чую еще чуть крепче. Накахара еще какое-то время смотрел на темную макушку перед своим лицом, он совсем не хотел сейчас засыпать, хотя и не помешало бы. Но хотелось только, чтобы этот момент длился хоть чуточку дольше. Когда Дазай открыл глаза, солнце светило непривычно сильно. И это было не очень приятно. Но Чуя кажется решил оставить шторы раскрытыми. Надо сказать ему в первую очередь, что так делать не нужно. С этой мыслью он приподнялся на кровати, что ж. Голова не на шутку болела, отдавая пульсацией в височной части, поэтому ничего не оставалось как рухнуть обратно на подушку. Но. Где Чуя? Он снова садится, зажмуривая глаза от смешанных ощущений в своем организме. Но ладно, это не то, что он не может перебороть. Поэтому, сперва спуская босые ноги с кровати, он направляется выяснить, куда подевался ночной гость. Идти, как оказалось, нужно на шум. На кухне, открывая попеременно абсолютно все шкафы, рыжий копошился, что-то бурча себе под нос. — Что за обыск с утра пораньше, Чуя? — Дазай не мог скрыть улыбки, когда скрестив руки на груди оперся плечом на дверной косяк гостиной. — А? — кажется Накахара был так занят тем, что делал, что пару секунд не понимая моргал, глядя на улыбающегося Дазая. — Или у тебя слишком крутая для моего понимания встраиваемая техника или где, черт подери, кофеварка? — недовольно выдал он, наконец выпрямляясь около распахнутых створок нижнего шкафа. — Да нет ее, вот так, — оттолкнувшись от стены, Дазай направился к парню, кто отказывался верить своим ушам. — Ты нормальный? — говоря это, Чуе уже пришлось задрать голову кверху, потому что брюнет подошёл к нему вплотную. — Разве мы уже не выяснили, что нет? — Дазай осторожно подняв руку, заправил рыжую прядку негодующему парню за ухо. — Тцц, ок, я за кофе, — Чуя упрямо смотрел в глаза напротив. — Куда? — лукаво улыбаясь Дазай уже обнимал парня обеими руками за спину, и кажется намерения его были ясны. Поэтому опускаясь медленно к губам Чуи, он оставил на них невесомый поцелуй. — Доброе утро, кстати — Осаму, я серьезно — И я, — буквально прошептав это, Дазай вдруг сжал Чую в настолько крепких объятиях, что не будь тот натренирован и натаскан для всяческих непредвиденных ситуаций, он бы наверно задохнулся. Но он лишь поднял руки, неуверенно, но опуская их Дазаю на спину. Не ослабляя хватки, тот шумно и прерывисто дышал Чуе в шею, всей грудью стараясь вдохнуть эфемерный аромат нежной кожи. На что у Чуи мгновенно сжалось сердце. “Бля”. — Все хорошо, Осаму Самые /правильные/ слова находятся у Чуи сами по себе, когда Дазай в них так отчаянно нуждается. И на самом деле, произнесенное выдернуло Дазая оттуда, куда он кажется начал проваливаться, поэтому он медленно опустил руки, снова смотря Чуе в глаза. И он все еще искал там, в их синей глубине, ответы на все свои вопросы. — Нам нужно кое-куда съездить. Вместе. Кофе здесь все равно нет, так что, умойся и поедем, хорошо? — Кхм, — Дазай прикусил губу, потому что несмотря на то, что сегодня суббота, ему тоже нужно было кое-где быть. Но Чуя не знал. Он вообще очень мало чего знал, если честно. Но это пока. — Это “да”? — Это… “окей”, — наклонившись, что оставить быстрый поцелуй на щеке рыжего, Дазай нехотя побрел в ванную комнату. Он долго смотрел на свое отражение в зеркале, и выглядел он, что ж, жалко. Бинты были похожи на посеревшую и оборванную тряпку. Не говоря о том, что предплечья не были обмотаны совсем. Ладно, что-то можно придумать. И с этой мыслью забрался внутрь душевой кабины. Чуя рылся в рюкзаке в поиске зарядки, с укором поглядывая на беспечно лежащий там макбук. В любом случае, он должен успеть хоть немного подзарядить телефон. Когда через минут двадцать или типа того Дазай снова появился в гостиной, он нашел Чую сидящим на полу позади дивана. — В спальне есть розетка около кресла, Чиби Чуя обернулся на голос, подбирая в голове что-нибудь особенно язвительное, ибо какого… Чиби!? Но когда осмотрел Дазая с ног до головы, он прикусил губу. Судя по всему, парню /обязательно/ нужно было выглядеть именно так. Осаму стоял в обтягивающем черном свитере с высоким горлом и бесстыже улыбался, запрятав руки в карманы строгих серых брюк. — Во-первых, — Чуя все же выпрямился, убирая телефон в карман, — сам ты Чиби. — Разве? — кажется, Дазай получал огромное удовольствие от того, как рыжий хмурит брови, каждый раз, когда ему что-то не по душе. Взято на заметку. — Тцц, во-вторых! На улице Июль. Ты что, решил от перегрева уме… — Я не хочу бинтоваться Чуя прикусил щеку. Господи. А можно ему подарить энциклопедию жизни Дазая, чтобы раз и навсегда избавить себя от вот /таких/ ситуаций!? — Но не переживай, в машине есть климат контроль, — все же дополнил он, видя как эмоции одна за другой гуляют по лицу Чуи, как у себя дома. Чиби совсем кажется не может скрывать, что думает и /чувствует/. Такой забавный. И таким он его и помнит. — Я знаю этот автомобиль лучше, чем ты, — проходя мимо Дазая, он бросил рюкзак у выхода из гостиной, прежде чем направиться в ванную. Когда они выруливали с территории жилого комплекса, Дазай просматривал что-то на телефоне, и казалось таким нормальным и уже само собой разумеющимся, что машину вел Накахара. Пока Чуя воспроизводил у себя в голове карту, которую минутами ранее изучал на телефоне, чтобы специально не использовать навигатор, он также думал, почему Дазай не перезванивает “Боссу”, кем бы тот ни был. Если только он уже не позвонил ему… Импреза медленно съехала с шоссе в сторону отдаленного квартала Йокогамы, когда Дазай что-то хмыкнул, разбирая последние непрочитанные сообщения. Но все же, блокируя телефон, убирает его в карман брюк. И когда он наконец может перевести взгляд на вид за окном, его сердце пропускает удар. И еще один. Он смотрит в окно как завороженный. Длинная улица с идеальным асфальтовым покрытием, высокие деревья с трепещущими на ветру листьями, идеальные, словно близнецы, фонарные столбы. Автоматические металлические ворота. Чуя глушит двигатель, переводя свой взгляд на дом. Туда же не моргая смотрел и Дазай. Непонятно сколько времени прошло, оба парня молчали, но Чуя первым нарушил тишину, так и не отрывая взгляда от выглядывающей из-за высоких ворот постройки. — Я писал тебе Убейте его прямо там же, но он не может сейчас повернуть головы. — …И я — Я. Не нашел тебя. Ни в одной. Из существующих. Социальных. сетей. Каждое слово произнесенное, словно вырезалось куском стекла по стенкам гортани, вызывая жжение невозможное, вызывая подрагивание голоса, причиняя боль в висках, переходя в щипление в глазах. Это чисто предательство со стороны организма. — …И я. Сперва закрывая глаза, Чуя медленно оборачивается, смотря в упор в глаза напротив. Сейчас его зубы плотно сжаты, и все силы уходят на мобилизацию против поднимающихся в глубине груди чувств, что готовы взорваться как не вовремя выпущенный фейерверк. Лицо Дазая же потеряло все краски, все эмоции. Оно вообще ничего не выражало. Чуя до боли в ладони сжал рукой руль, который так и не выпустил. — Мой дядя… — голос Дазая был таким холодным, словно понижал и без того низкую температуру салона, — босс якудза. Тогда Чуя оборвав взгляд слишком громко и внезапно рассмеялся. И Дазай еще ни разу не замечал, что голос Накахары может быть таким низким. Вытирая невидимую слезинку, Чуя выдохнул, хотя нервная улыбка еще кривилась на его лице. — Поль — наемник. Но... хаха, твоя взяла! — постепенно серьезнея парень не моргая смотрел перед собой, на улицу, простирающуюся за лобовым стеклом автомобиля. — Это не объясняет ничего. — Это блять объясняет вообще все! — Чуя снова бросил взгляд на Дазая, прежде чем резко открыть дверь и выйти из машины. Он запустил пальцы в волосы, быстро ходя из стороны в сторону. Суки. Суки. СУУКИИ! Ему хотелось кри-чать. Девятнадцать лет, серьезно? Вы серьезно?! Он сел на асфальт, откидывая голову назад и ударяясь о металл раздвижных ворот его первого дома. Нужно остановить это, пока он к херам не наделал еще больших глупостей. Чем решиться на этот разговор, от которого стало настолько — больно. Ему никогда не было так больно. Даже когда пуля пронзала насквозь его плечо. Даже когда французский врач штопал его в какой-то богом забытой больнице на окраине Парижа. Он сидел смотря себе ноги и сильно оттягивая волосы. Но этого не было достаточно. Вообще, что сейчас. Может. Его. Успокоить. Но. — Чуя, — Дазай стоял рядом, внимательно смотря и ожидая пока рыжий поднимет голову. — послушай меня. — Что с тобой, ДАЗАЙ? Чуя вскакивает с места, с размаха нанося удар кулаком по бетонному столбу в начале длинного ряда оград. Вот теперь стало лучше. Горящая боль в костяшках перекрыла собой часть урагана, бушующего в грудной клетке. Но. Время вспять. Не повернуть. Делая шаг вперед, Дазай взял Чую за плечи, оборачивая на себя и настойчиво ища контакта с синими глазами. Сильно закусив губу, Чуя все же смотрит в ответ. — Что с тобой. Случилось… Дазай?... Пока содранные с костяшек участки кожи саднили и торчали красными ошметками, запрещенные во время боевой подготовки слезы против его воли сами начали собираться в уголках глаз, заставляя зубы сжаться еще плотнее. — Ничего непоправимого, не переживай, — голос Дазая был очень спокоен, пока он положив руку Чуе на голову, осторожно прижал парня к себе. — Я здесь, видишь. «Но ты! был в полушаге от…» Все ещё гневно дыша напротив мягкой ткани свитера, Чуя вспомнил, что в последний раз в жизни, он плакал здесь. На втором этаже этого дома. Задыхаясь от вырывающихся из детской груди всхлипываний. Это не жизнь, это не судьба, это просто напросто какая-то неизведанная и никому ненужная хуйня. Как будто сам бог отвернулся по своим делам, пока ломались жизни двух ни в чем неповинных детей. Чувство всепоглощающей несправедливости словно иголками пронизывало сердце и снова, и снова, и снова. Когда в мыслях было лишь вот это все, мелькая словно кадры самого отвратительного фильма, которые ты не сможешь стереть из своего сознания просто никогда. Алкоголь. Самозабвение. Бинты. Пустые бутылки. Наваждение. Полосы шрамов настолько. Настолько длинные. — Ты приехал. Это стоило того, чтобы выжить. знаешь ли. А теперь, нам надо ехать, Чиби. Пока Дазай оставив невесомый поцелуй на макушке перед собой, направился к пассажирскому сидению, Чуя стало настолько тошно. Что человек перед ним, даже в такие моменты остается хладнокровным, словно у него есть тумблер отключающий все эмоции. Это ли нормально. Да, Поль определенно был бы горд, имей он такого партнера. Но увы. И это не миссия, это чертова жизнь. И сколькими слоями рубцов должно обрасти твое сердце, чтобы больше ничего не пропускать в себя и не выпускать. И оборотная сторона этого дерьма — дерьмо под названием депрессивные эпизоды. Сейчас бы пробежать, хотя бы километров двадцать, чтобы потом от бессилия там же на треке и упасть. Без мыслей давящих на черепную коробку. Резко встряхнув головой, Чуя все же открывает водительскую дверь. Он всей душой ненавидел садиться за руль в /таком/ состоянии, и сколько бы вождение обычно не помогало упорядочить голову, отсутствие концентрации может привести к ситуациям плачевным. А он не один в машине, чтобы подвергаться риску. Дазай сидел там, спокойно ожидая. И кажется у него в голове выстраивался какой-то план. И не наивно ли это? Все эти годы. Их уже никак не вернуть.