Время вспять.

“— Поль! Я не хочу домой, давай еще покатаемся! — рыжеволосый мальчик нацепил самое невинное выражение лица, пока Верлен делал уже какой круг по набережной — все ради восторга в синих глазах ребенка. — Хорошо. Но только до конца этого проспекта, и возвращаемся? — СПАСИБО! — радостный Чуя снова прислонился лицом к окну, внимательно осматривая небоскребы Минато Мирай 21, словно делая мысленную фотографию. — А, Поль! — Слушаю — А вон те, черные здания, что это? — Чуя нахмурившись всматривался в пять высоток, которые словно фотошопом были добавлены в этот прекрасный пейзаж — черное стекло простирающееся до самых небес на фоне ярких разноцветных огней остальных построек дистрикта. — Древнее зло там сидит, не смотри долго, поглотит и тебя, — Поль так же смотрел на дорогу перед собой, когда автомобиль продолжал свой путь. — Мне не три года, что за сказки, — надув губы шестилетка все же перевел свой взгляд от окна к опекуну. — Пока ты сидишь в автокресле, ты — ребенок — Но я не в нем вообще-то! Ты сам сказал…” И хотя Дазай предусмотрительно уже вбил адрес в навигатор, перед тем как выехать на шоссе, Чуя свернул к первому кафе, которое показалось по пути. Глуша двигатель он делает вдох-выдох, прежде чем оценить свое состояние. Что ж, негодование оно еще там, но, чего греха таить, скорее всего с этим негодованием ему жить всю его жизнь. Поэтому он медленно оборачивается к Дазаю. — Какой кофе пьешь? Дазай пристально разглядывает в окне за Чуей внешний вид этого кафе на отшибе Йокогамы. — Думаю, карамельного фраппучино на кокосовом молоке здесь все равно нет Чуя закатывает глаза, открывая дверь автомобиля. Возвращаясь через пару минут, он протягивает Дазаю две чашки эспрессо, прежде чем усесться на сиденье. — Смотри, — рыжий достает свернутый трубочкой и запиханный в задний карман джинсов журнал. Переводя разочарованный взгляд от стакана с напитком, глаза Дазая вдруг заискрились, попеременно с тем, как он заулыбался. — Твоя первая статья изданная в Йокогаме! Я тебя поздравляю, Чуя — Ага, спасибо, — Чуя ухмыляясь бросает свежий выпуск YPD на заднее сидение, прежде чем забрать у Дазая свой стаканчик. — Ах да, вот держи, — приподняшись, чтобы засунуть руку в передний карман, Чуя кое-как выуживает оттуда маленькую упаковку сливок и кучу пакетиков с тростниковым сахаром. — Чиби — самый лучший! Дазай принимает все это богатство, когда Чуя осушает свой стаканчик и включает первую передачу.

***

Когда звонкий писк сообщил, что лифт добрался до последнего этажа, металлические двери медленно разъехались в стороны. Пряча руки в карманы Дазай вступил на кроваво красный ковер, простирающийся по всей длине коридора, конца которому здесь словно не было. — Напомни еще раз, зачем мы здесь? — поравнявшись с брюнетом, Чуя кинул на того укоризненный взгляд. — У тебя много вопросов — ответы на некоторые из них здесь. Но, — останавливаясь Дазай о чем-то задумавшись продолжил, — для начала мы разыграем одну сценку, веди себя естественно, — подмигнув Дазай продолжил идти дальше. — Когда я вел себя неестественно? — Чуя уже вскинул бровь. Что бы там Дазай ни придумал, хуже быть не может. Ну да, они направляются в кабинет босса мафии. Но по словам Дазая, дядя его не такой уж и конченный. Но Накахара должен был убедиться во всем сам. — Ну к примеру, когда я тебе ключи от машины дал, ты видел себя в этот момент? “Зачем это, Дазай-сан?” — передразнивая, Дазай не выдержав прыснул, и его легкий смех разнесся эхом по пустому коридору. — Тцц, не веди себя как придурок! Сам просил к тебе так обращаться! Дазай утирал невидимую слезинку, и очевидно все, что разыгрывалось в здании редакции его очень забавляло. Чуе же было не до смеха, ни тогда, ни здесь, сейчас. — По твоему, в первый день я должен был к тебе в кабинет с цветами в руках завалиться? — Ну как минимум — Да я откуда знал, что главный редактор это ТЫ! — … По спинам парней пробежался неприятный холодок от мысли, что главным редактором мог оказаться кто-то другой, как и стажером… Но камон, Чуя уже был в Йокогаме, и он нашел бы Дазая, чего бы это ни стоило. Когда в самом конце коридора показались двери, Дазай остановился еще раз. — Если ты мне скажешь, что в твоем прелестном рюкзаке валяется твоя не менее прелестная кепка, я тебя расцелую! — Погоди, — Чуя сняв рюкзак с плеча, во второй раз за день начал его перерывать, — ладно, тебе повезло, вот она, — выуживая головной убор, Чуя протягивает его парню в руки. — Нет, это тебе повезло… — наклоняясь, Дазай прижимает Чую к себе за спину, оставляя поцелуй на мягких губах. Через мгновение с нежеланием отстраняясь, он берет кепку, чтобы лишь натянуть ее Чуе до самого носа. — Пошли Когда Дазай уверенно отворил дверь, Чуе оставалось лишь проследовать за ним внутрь. У него ушла секунда, чтобы осмотреть чрезмерно большой кабинет с панорамными окнами, за которыми наполовину были приспущены металлические шторы. — Привет, дядя! — бодро помахав, Дазай уселся на диван справа от двери, Чуя смотрел в упор на мужчину, кто сидел чуть дальше дивана за массивным столом из красного дерева и без интереса рассматривал какие-то бумаги. Что ж, да, это определенно Мори-сан, разве что значительно постаревший и еще более уставший. Бросая рюкзак на пол, Накахара падает на диван в /приличном/ расстоянии от Дазая. — Привет, Осаму, — откладывая документы в сторону, мужчина спокойно смотрит на Дазая, прежде чем перевести взгляд на парня рядом, чье лицо впрочем на половину было скрыто черной кепкой. — А это, — Дазай очаровательно улыбаясь кивает в сторону рыжего, — тот самый автор статьи с обложки. Лицо Мори не выражало абсолютно никаких эмоций, и Чуя подумал, у этих двоих родственничков похоже много общего. В это время Огай приподняв лежащие перед ним документы, выудил из-под них журнал, сразу перелистывая несколько страниц. — Прекрасная статья, господин… Таро, — откладывая журнал в сторону, Мори сцепил пальцы в замок, прежде чем опустить на них голову и слегка улыбнуться. — Спасибо, — сухо произнес Чуя. — И вправду, у вас талант к интервью, но, — секундная пауза, — вы не виноваты в том, что подобные статьи недопустимы, так как портят рейтинг издания. Наши читатели “таким” просто не интересуются. — А кто виноват? — чуть наклоняясь вперед, Чуя смотрел в упор в темные глаза мужчины, хотя и сидел от него достаточно далеко. — Человек, допустивший выпуск журнала с вашей статьей на обложке. Чуя бросает быстрый взгляд на Дазая, но тот лишь смотрел перед собой, куда-то к панорамным окнам, но за ними виднелось лишь летнее небо. — Дазай решил дать моей статье шанс, это плохо? — Чуя не отступал, Дазай так же молчал, когда мимолетная тень удивления пролегла на лице Мори, сразу же исчезая. В комнате повисла тишина, прежде чем Мори заговорил первым. — Что ж, да, это был “большой” поступок со стороны Дазая, похоже ему… не все равно, если позволите так выразиться. Но, к сожалению, я не могу посвящать посторонних в подробности важности поддержания рейтингов, — сказав это мужчина откидывается в кресле, и теперь очередь “молодежи” делать их шаг. — Я уже не работаю на вас, — было первым, что сорвалось с уст Чуи, — но я считаю, что Дазай взрослый и достаточно опытный, чтобы принимать решение самостоятельно. “Взрослый”. Пока обе стороны переваривали сказанное, Дазай наконец “отмерз” и перевел взгляд на Огая. — Расскажи ему, дядя, чем грозит привлечение излишнего внимания к изданию, вызванное внезапным падением или наоборот взлетом рейтингов. — Осаму, ты лучше всех знаешь, что секреты бизнеса знают только члены “семьи”. Или ты хочешь, чтобы твой бывший сотрудник уже никогда света белого не увидел? — голос Мори был так же спокоен. И непонятно, раздражает его эта ситуация или забавляет. — Господи! — Чуя вскакивает на ноги. — Вы двое, прекратите говорить загадками! Что у вас там, вселенский заговор прячется в подвале?! — пока парень чувствовал, как раздражение начинает закипать в крови, Дазай и Мори глядели на него так, словно он только что тут появился и до этого вообще в комнате не присутствовал. Чуя лишь устало потер глаза. Похер ему если честно, что еще за тайны там вокруг издания, он сюда с другими вопросами пришел. И он совсем не осознавал, что только что повысил голос на босса якудза. Пока Дазай не отрывая взгляда от гневного рыжего оценивал сложившуюся ситуацию, с его уст непроизвольно сорвалось: — Чуя… На что Чуя бросил ему /такой/ взгляд, буквально кричащий “Бля! Ты чего?” — Вот с этого и нужно было начинать, — развернувшись в кресле, Мори встал и медленно направился к так и глазеющему на Дазая Накахаре. Протягивая руку в белой перчатке, мужчина улыбнулся. — С возвращением, Чуя-кун. Времени думать вообще не было, поэтому Чуя переводя взгляд с Дазая на высокого мужчину перед ним, все же пожимает протянутую руку. Дазай скрестив руки на груди, откинулся на диване, прикрывая глаза — теперь эти двое пусть сами разбираются. И Чуя не молчал. — У меня к вам очень много вопросов, Мори-сан, — отчеканил он. — В этом я не сомневаюсь, — Мори смотрел в упор, но взгляд его не был ни жестоким ни гневным, чего ожидал Чуя. — Как и не сомневался, что если в один день Дазай пойдет против оговоренных с мафией условий, значит мой племянник наконец нашел что-то настолько ценное в этой жизни, что все остальное не будет иметь для него никакого значения. На этих словах Мори направился к своему столу, когда Чуя перевел взгляд на Дазая, кто так же и сидел с закрытыми глазами. Может уже засыпал, черт его знает. Но сказанное Мори отдавалось глухим стуком в груди Накахары. Дазай пошел против договора с мафией (каким бы тот ни был) ради того, чтобы его статья вышла в свет. Даже если эта статья и не была чем-то ради чего Чуя рвал бы одно место или не спал бы там несколько ночей напролет. Ему было по фану так-то. Но Дазай. Он пошел на этот шаг все равно. — Ты можешь присесть сюда, — Мори указал на одно из кресел перед своим столом. Поправляя кепку, Чуя почувствовал, как у него все же пересыхает во рту. Но тем не менее он сдвинулся с места, отчаянно пытаясь понять — Дазай он вообще, опять унесся куда-то? — Почему Дазай не получил моих писем? — что ж и вправду, что тянуть-то, и так уже сколько времени «просрано». — Не было писем, Чуя-кун, — голос Мори был максимально спокойным, пока глаза смотрели в самую душу. Но Чуя более чем выдерживал этот взгляд. Ну по крайней мере пока. — Почему мне не дошли его письма? — Полагаю, по той же причине, по которой и он не получал твои. Чуя прикусил губу. Понятно почему Дазай не включался в разговор. Он похоже задавал эти вопросы своему дяде уже неоднократно, и получая один и тот же ответ просто перестал пытаться. — А в соцсетях Дазая нет… — Чуя опустил руку на лицо — это уже совсем очевидно. — Послушай, Чуя-кун, — выражение лица Мори из спокойного стало более мягким, и Чуе стало наоборот не по себе. Босс мафии. Хороший актер? — Вопросы твои, правильные, но, задавать их нужно было Полю. «Но я ведь не говорил, что никогда не будем приезжать сюда, верно?» Руки Чуи лежащие на коленях сжимаются в кулаки. — Поль… он резко оборвал связь с Японией, что вы знаете об этом? — на лице парня нарисовалась уже явная печаль. Все не должно быть /так/. — На его месте, другой человек поступил бы так же, я полагаю, — вставая с кресла, мужчина подошёл к панорамному окну, сцепляя руки за спиной и вглядываясь в воды залива. И эту привычку Дазай тоже перенял от него. — Я не понимаю, как «так»? — И ты хочешь услышать все от меня… или от него все-таки? — Огай даже не оторвал взгляд от окна говоря это. «Я хотел сказать, что буду на одной крайне серьезной миссии и несколько дней не буду доступен». Чуя бросает взгляд на диван, где Дазай сидел все так же откинувшись на спинку, но теперь он смотрел в ответ. — Я не могу больше ждать… — Правда в том, что один сотрудник мафии, решил ее предать, — Мори говорил это так, словно это обычный вторник, — и я сказал Полю этого человека убрать. Поль был лучшим в своём деле в секретном даже для остальных членов мафии отделе по устранению «внутренних конфликтов». Но, он сделал, что сделал. Решив с этим человеком… убежать в закат? Чуя давится воздухом. Поль ни-ког-да не идёт против правил. Но зачем Мори врать? типа. Даже если это Мори во всем виноват, он, что, не справится бы с гневом двух двадцатишестилеток? А Дазай молчал, и это лишь подтверждало истинность сказанных только что слов. Чуя откинулся на спинку кресла. So fucked up. Он даже не знал, что ему чувствовать? Поль буквально спас человеку жизнь. Этот человек /наверно/ был важен для него. Иначе он бы не стал. Но почему никогда не рассказывал? Но если бы ему, Чуе, нужно было бы предать весь мир ради человека, которого он любит, поступил ли бы он по другому? Любит. С чего он взял, что Поль и тот человек любили друг друга? Но это было первым, что ему пришло на ум… Поль предатель якудза. И единственное, что он мог сделать, это замести все следы. А это он умел как никто другой. «Нам пора покинуть это место. Скорее всего навсегда. Это важно для тебя и для меня. Для нас, для нашей маленькой семьи и для нашего будущего». — Почему вы позволили ему уйти? Теперь уже Мори невольно отвёл взгляд от окна, обращая свой взор на непонимание на лице парня все так же сидящего в кресле. — Назови это мягкосердечностью. — Не похоже на правду, знаете ли. — Ты бы снова стал сиротой. — Как будто вам есть разница, — вроде столько вещей стали ясны, но Чуя начал снова запутываться. «Чуя такой удивительный!» — Когда сам родителем станешь, поймёшь, Чуя-кун. В любом случае, если тебе станет спокойнее — я уже давно перестал искать Поля и жаждать расплаты. Это не то, с чем босс мафии может смириться, но у меня были гораздо более важные дела, требующие внимания. Тем более, за все эти годы, поступок Поля не нанёс /никакого/ урона по нам. Хотя седых волос и морщин мне прибавил. Закончив свою речь, Огай вернулся к столу, чтобы взять с него беспечно лежащий выпуск Yokohama Port Daily и пару документов, прежде чем подойти к Дазаю, который за все это время так и не проронил ни слова. — Сходи сейчас к Оде, пусть глянет цифры, скорее всего наработанный им план на следующую неделю нужно будет немного скорректировать. Дазай принял протянутые ему бумаги и так же безмолвно вышел из кабинета. Он прекрасно знал, что это предлог, и дядя хочет остаться с Чуей наедине. И да, Дазай /наверно/ хотел бы остаться тоже, но сегодня день, когда «Чуя узнает все», и в их случае, начать с «чистого листа» к сожалению или к счастью никак не получится. И парень лишь мысленно просил дядю быть помягче… потому что Чуя вспыльчивый, и непонятно, что вообще выйдет из этого разговора. Накахара сосредоточенно смотрел перед собой, пока Мори вернулся в своё кресло. «Ох уж эти дети». — Спрашивай — Что случилось с Осаму?! — Чуя выпалил это так резко, что даже воздух в лёгких закончился. — Что ж, если коротко, он пытался покончить с собой. Не раз. Чуя уже знал это, понял вчера ночью, он блять не дебил, но услышать это вот так, в лицо. Его дыхание мгновенно сперло. — Я не могу предоставить тебе его медицинскую карту, где указан диагноз, и ты это знаешь. Если он захочет, он тебе расскажет. Сам. Осаму какое-то работал с психотерапевтом. И, он ушёл из Мафии в 18 лет. Пошёл в университет, пока посещал терапию. Чуя нахмурился. Мужчина так спокойно это рассказывал, но что-то подсказывало, давалось это ему не легко. Но, типа… — Теперь, точнее уже года четыре, он главный редактор сам-знаешь-где. И присматривает за /типографией/. Чуя смотрел перед собой невидящими глазами и слишком утонул в своих мыслях, когда прошептал: — Помню я ваш подвал На что мужчина вскидывает бровь, и это было самое яркое проявление эмоций на лице Огая за все это время. — Осаму водил тебя туда? — Никуда не водил, я сам пошёл На лице Мори нарисовалась хитрая полуулыбка, а Накахара не промах. — И что скажешь? — Что я должен сказать? Дазай появился у меня перед носом. И, ну в общем, выпер меня оттуда? «И кое-что ещё, чего вам знать не нужно». — Понятно. Если ты /вступишь/ в ряды мафии, я могу рассказать тебе подробнее некоторые детали, — и Огай сказал это так, словно предлагал парню выпить чашечку кофе в этот прекрасный июльский день. — Нахрена мне? Ваши подробности и ваша мафия? Я услышал, что мне нужно было, — Чуя ставит руку сжатую в кулак на стол. — Значит… Я правильно понимаю, что журналистика — твое призвание? «Издевается старик». — Я ещё не решил — А я почему-то думаю, Поль тебя готовил не к тому, чтобы всю жизнь бегать за особенно удачными интервью. Но, выбор за тобой. На этих слова дверь кабинета открылась, и появился Дазай. На что Чуя сразу выпрямляется и отвесив небольшой поклон (как будто только сейчас осознал, кто перед ним сидел все это время) направляется к ожидающему у входа парню. Но все же задержавшись на секунду, он обернулся туда, где его взглядом провожал босс мафии. — Спасибо, Мори-сан. Лифт вёз их вниз. Они молчали. Чуя не был уверен, сколько времени ему понадобится, на истинное осознание всего этого. Но почему-то, все равно, в душе, стало намного… умиротвореннее? Словно камень, который он нёс на своих плечах через все эти годы, хоть и не упал, но пошёл глубокими трещинами. Когда лифт открылся на минус первом этаже, выйдя из него парни направились к машине. Это был чертовски долгий день. Это был… Это был настолько нужный им обоим день. Дазай сел на своё сидение, когда Чуя закрыв со своей стороны дверь, приблизился к нему, осторожно беря его двумя пальцами за подбородок и поворачивая лицом на себя. И сейчас, когда он смотрел в эти глаза, он понял, что все эти шесть дней (плюс девятнадцать лет) Дазай ждал. А Чуя. И его непонятно откуда появившиеся «не сейчас», «потом». Но кто станет кого-то из них судить? Все это было слишком нелегко… Каждый должен был пройти через этот путь, возвращаясь в дни прошлые. События минувшие. Ситуации неразрешённые. К такому ты никогда не будешь по-настоящему готов. А теперь. Чуя, сокращая расстояние, накрывает губы Дазая своими, переводя руку тому на шею, притягивая ближе и ближе. Он уверенно проникает языком внутрь через приоткрытые губы, теперь он уже знает. Все знает. Дазай опускает руку на рыжие локоны притягивая на себя в ответ. И это не было сумасбродным поцелуем, как их первый поцелуй в среду ночью. Но. Это было невероятное чувство принадлежности другому человеку. Пока их языки переплетались, и дышать было все сложнее, Чуя оттягивал зубами и посасывал нижнюю губу Дазая, пытаясь запомнить каждую секундочку этого момента. Потому что. Да не верится ему, вот и все. Расцепляя поцелуй, пока блестящая паутинка слюны еще соединяла их алые губы, Чуя переводя руку с шеи выше и погружая в тёмные локоны, прикоснулся своим лбом ко лбу Дазая. А тот сейчас смотрел на него из под длинных ресниц своими карими глазами, в которых уже начинали плясать искорки. И он был такой лохматый. И такой милый. Пока их глаза бегали от зрачка к зрачку человека напротив, уже и не нужны были никакие слова. Чуя отмирая, оставляет поцелуй около уголка губ Осаму, прежде чем проложить целую дорожку осторожных и нежных прикосновений губами, спускаясь ниже к шее, затем утыкаясь в высокий воротник свитера носом, стараясь через ткань почувствовать такой успокаивающий аромат чужого тела. — Прости, что я так долго И хотя он шепчет едва слышно, Дазай, кто все ещё не убирал руки с рыжей макушки, начинает медленно ее поглаживать. — Все нормально, Чуя Одним пальцем оттягивая воротник свитера вниз, Чуя прикасается губами к бледной коже шеи Дазая, прежде чем провести по ней языком, осторожно, но затем всасывая нежный участок кожи в рот, пока на том месте не появилось краснеющее пятно. Осаму рефлекторно прикрыв глаза заерзал на сидении, пока Чуя вел носом по коже, выше, к самому уху брюнета, чтобы сперва обведя кончиком языка, начать посасывать мочку. У Дазая внутри все сжалось, скрутилось в узел. Чуя нехотя оторвался от своего занятия, чтобы лишь горячо прошептать слова, казалось, прямо в самый мозг: — Так хочу тебя, Осаму