I'm foive

Феликс приходит в себя медленно, с трудом продирая глаза и натыкаясь взглядом на потолок в больничном крыле. Голова трещит и последнее, что он помнит, то как одна рука старшего оплела его талию, а вторая прижала голову к крепкому плечу. Младший даже не успел охнуть смущенно, как мир погрузился во тьму. Точно! Чан! Ликс резко садится на кровати и шипит от тупой боли в затылке. Замечает копошение сбоку и поворачивает голову, натыкаясь на взгляд Кристофера. Вздыхает с облегчением и уже хочет поинтересоваться, как гриффиндорец себя чувствует и что произошло, однако его опережают. — Привет! Меня зовут Чан и мне пять. А как зовут тебя? Сначала Феликс подвисает, переваривая информацию, а затем его глаза расширяются от шока. Пуффендуец выдавливает: — Пять? — Пять, — Крис кивает и для верности показывает ладонь с растопыренными пальцами. — А тебе? — Шестнадцать, — с трудом выговаривает Ликс, почти оправившись от шока. — Ого! — Чан делает большие глаза. — Ты такой взрослый уже. За ширмой, которой они огорожены от основного зала, слышатся шаги, и Чан быстро заползает под одеяло, притворяясь спящим. Приоткрывает один глаз и шепчет: — Сделай вид что спишь, а то тебе дадут горькое лекарство, — лицо Криса кривится на последних словах. — Но, если ты спишь — тебя не тронут. Внезапный спич прерывается заглядывающими за перегородку мадам Помфри и деканом Гриффиндора. Лекарь, видя пришедшего в себя Феликса сразу же бросается его осматривать, и действительно вливает в растерянного парня горькую микстуру, а потом разворачивается к Чану, что усиленно жмурится на соседней койке. — Кристофер, я слышала твой шепот. Можешь не притворяться. Гриффиндорец вздыхает, открывает глаза и усаживается на кровати. — Я не хочу пить это противное лекарство. — А я не хочу слушать взбалмошного ребёнка, — голос мадам Помфри становится строже. — Чем быстрее ты пропьёшь весь курс, тем быстрее я тебя отсюда выпущу. А каждая отложенная порция увеличивает твоё нахождение в больничном крыле на еще одну неделю. Ликс понимает, что это просто ложь, но это работает, и Чан, продолжая кривляться, проглатывает зелье. — Бе! — Ишь ты, — фыркает лекарь на реакцию парня, а затем обращается к декану. — Если вы хотите поговорить с Феликсом, то не долго. Он только очнулся и ему требуется покой. — Это не займет много времени, — кивает головой Макгонагалл и делает взмах палочкой, накрывая их куполом, который заглушает речь, тем самым отделяя от Чана. Затем разворачивается к пуффендуйцу. — Феликс, ты помнишь кто ты? Ликс понимает причину вопроса и кивает головой. — Да, я Ли Феликс, мне шестнадцать, и я учусь на четвертом курсе. — Ли продолжает коситься в сторону Чана, который с интересом разглядывает его. — Что вы делали в кабинете зельеварения? — Я попросил Кристофера помочь мне с зельем старения, — отвечает Феликс и поспешно добавляет, — готовился к сдаче зачета. Профессор Слизнорт разрешил. — Что еще ты помнишь? — Я следовал рецептуре при варке, и мы разговаривали. А потом, кажется, что-то пошло не так… — Да, — кивает профессор. — В зелье, что осталось в котле был излишек крыльев златоглазок, и в таком случае зелье имеет обратный эффект. — С Чаном всё будет в порядке? — волнуясь переспрашивает Феликс. — Это же обратимо, да? — Да, не беспокойся. Зелья для снятия эффекта уже готово. Единственное в чем загвоздка — оно должно настаиваться около недели, и Чан пока будет в таком состоянии. Ты тоже ослаблен, поэтому на занятия ты ходить не будешь. Но я хотела бы попросить тебя приглядывать за Кристофером. Мне кажется, что он пойдёт с тобой на контакт охотнее, чем с мадам Помфри. Вдобавок опыт общения с детьми у тебя есть, — намекает на наличие младшей сестры. — Конечно, хорошо, — соглашается Феликс. — Чудно, — облегченно вздыхает декан. — Мадам Помфри будет рада. Потому что выпускать Кристофера в общую гостиную нельзя, а следить за ним она уже устала. — Сколько я пробыл без сознания? — хмурясь спрашивает Ликс. — Около трех дней. Чан пришел в себя практически сразу, как только мы доставили вас из кабинета. И поверь мне, это были самые долгие три дня для мадам. Крис на редкость непоседлив. Даже не предполагала, что такой прилежный ученик может быть таким… — Макгонагалл водит рукой в воздухе, подыскивая сравнение, — проблемным для старших. Поэтому если у тебя возникнут трудности — обращайся ко мне. — Спасибо, профессор, — благодарит Ли, а декан кивает и снимает купол, покидая их импровизированную палату. Чан сразу же перебирается на кровать к Феликсу, усаживаясь в ногах младшего. — Тебя попросили за мной следить? — Ты всё слышал? — удивляется Ликс, но Чан отмахивается. — Нет, просто та тётя в белом очень много ругалась, когда увидела, как я разрисовываю бутылки с микстурой, — морщится Крис и обиженно выпячивает губу. — И жаловалась другой тёте в шляпе, потому что ей не понравилось, как я подливаю сладкую водичку в бутылки с лекарствами. Но ведь также вкуснее, да? А ты кстати выпил то противное лекарство и даже не поморщился. Я когда вырасту тоже так смогу? — Феликс заторможено кивает, а Чан улыбается до ямочек на щеках. — Здорово! Скорее бы вырасти! — О, думаю это случится быстрее, чем ты предполагаешь, — нервно улыбается Феликс. — Не врёшь? — Не вру. Возвращается мадам Помфри и сгоняет Чана обратно на его кровать, потому что Ликс еще слишком слаб и ему требуется поспать. И гриффиндорцу сон тоже не повредит. Крис нехотя возвращается, и укладываясь напротив и шепчет. — А вообще хорошо, что за мной теперь будешь следить ты. Ты миленький. Феликс угукает, и его щеки заливает румянец.

***

Феликс сбился с ног уже на второй день. У него правда есть опыт общения с младшими, но его сестра и вполовину не была такой энергичной, как Крис. Мадам Помфри выгнала их из больничного крыла, когда к ним решили наведаться сразу практически все их друзья и сказала возвращаться только когда наступит время отбоя, или энергия Чана уменьшится хотя бы на треть, потому что даже ничего не делая, он задавал такое количество вопросов, что бубнёж из их огороженной части комнаты не затихал ни на минуту. От барьера решили отказаться, да и оклемавшемуся Феликсу полезно было проводить время на свежем воздухе, а сам Кристофер воспринял идею с небывалым воодушевлением. Как и Феликс. Поначалу. Но то что должно было обернуться лёгкой прогулкой по факту стало увлекательным (нет) приключением под девизом «Успей остановить Кристофера». И если раньше пуффендуец считал, что профессор Макгонагалл отзываясь о «проблемности» Чана слишком преувеличивала, помня насколько спокоен старший в нормальном состоянии, то сейчас он понимал, что нет. Он бы даже сказал — преуменьшала. За три часа небольшой прогулки Чана пришлось дважды оттаскивать от Черного озера, отговаривать от похода в Запретный лес, разнимать с садовыми гномами и просить забыть всё, что они успели ему сказать. А также вытаскивать из теплиц профессора Стебель, где Чан нагло обворовывал кусты магической клубники. Там они оказались по просьбе мадам Помфри, за свежим урожаем лекарственных трав, а потом Ликс сбился с ног в поисках одного высокого пятилетки, который обладал интересным свойством исчезать, едва Феликс выпускал его ладонь. За руку они ходить стали после гномов, когда пуффендуец понял, что выпускать руку Чана чревато последствиями. После окончания занятий становится немного проще, так как к ним присоединяются Джисон и Чанбин. И пока Со берёт на себя роль развлекателя для Кристофера, сам Ли переводит дух, разговаривая с Ханом. — Как тебе роль воспитателя? — спрашивает однокурсник, пока сам Феликс откидывается спиной на дерево, продолжая из-под опущенных ресниц следить за своим «подопечным». Он конечно доверяет Бину, но… — Я честно говоря думал будет в разы проще, — вздыхает Ликс. — Тем более у меня за плечами опыт няньки Оливии. Да и Чан же всегда такой собранный и дисциплинированный. Но его пятилетняя версия — это нечто. У него тысячи вопросов, которые могут поставить в тупик, а энергии на десяток взрослых. Ты представляешь, он затеял драку с садовыми гномами, а потом спрашивал меня, что значит ругательства, которые они верещали в его сторону, пока он держал их вверх ногами! Мне стоило больших трудов, чтобы остановить себя от «Обливэйта»! И часа уговоров не произносить это при мадам Помфри, когда она опять даст ему горькую микстуру. Хан хрюкает от смеха. — Да уж, представляю лицо Макгонагалл, если бы она услышала это от старосты факультета. — Не хочу даже представлять, — Феликс подергивает плечами. — Бррр… Она с моего факультета все баллы снимет. — С чего вдруг? Это ж не ты его научил. — Я не уследил. — Сомневаюсь, что староста таких слов до этого не знал, — фыркает Джисон. А потом глядит совсем лукаво. — Но разве это не здорово — узнать объект своих воздыханий с такой стороны? — Я не… — Ой, да брось заливать, — отмахивается друг. — Ты при нем краснеешь и молчишь. А уж какие взгляды бросаешь, что ни для кого не секрет, по ком солнечная феечка вздыхает. — Солнечная феечка? — Ликс удивлённо хлопает глазами, и Джисон готов вырвать себе язык, что неосмотрительно сболтнул милое прозвище, которое подслушал у Чанбина, пока тот выяснял боится ли Феликс Чана, но вовремя делает невозмутимое лицо. — Ну да. Многие тебя так зовут, — однокурсник аккуратно тычет в яблочко щеки. — Из-за веснушек. — Мило, — прозвище Ликса если и обескуражило, то явно не расстроило, и Хан облегченно выдыхает. — Ну так что? — Что? — Разве не интересно наблюдать за таким Крисом? — Интересно, — нехотя сознается Ликс, а потом вздыхает мечтательно. — Он и правда удивительный. Хан радостно хлопает в ладоши. — Значит это отличный способ сблизиться. Не упускай шанс. — Тебя случайно в кабинете ударной волной не зацепило вместе с нами? — Феликс приподнимает бровь. — Какой шанс? Ему — пять! — То есть ты не отрицаешь того, что сблизиться хочешь? — Джисон самодовольно улыбается, а Ли поджимает губы. — Я же не целоваться с ним тебя прошу. Ты наконец-то не боишься сидеть рядом с ним, глупо упускать момент. Узнай, что ему нравится, что интересно. Чем бы он хотел увлекаться…. — Мне кажется ты плохо понимаешь принцип взросления, — перебивает пуффендуец. — То, что нас интересовало в пять, не очень-то заботит нас в восемнадцать. — Не всегда, — отмахивается Джисон. — Я вот, например, всегда знал, что стану великим волшебником… — Что-то я не вижу твоего величия… — Ну так и мне не восемнадцать еще, — преспокойно отвечает Хан. — И трансфигурацию ты четвёртый раз пересдаёшь… — Злой ты, — фыркает Джисон. — Не буду тебе в любовных делах помогать. Ли хмыкает. Хоть Хан и выглядит сейчас обиженным донельзя, но через десять минут вновь будет вести себя как ни в чем не бывало. Однако, поток «секретов по сближению от великого Хан Джисона» лучше остановить. Феликс вздыхает. — Спасибо, Джи, но это всё сейчас лишнее. Не думаю, что, когда к Крису вернётся память он вообще захочет ко мне приближаться. Или каких-то шагов от меня. Мы уже «шагнули», — Ли чертит в воздухе кавычки. — И видишь к чему это привело. Джисон разглядывает друга, замечая упавшее настроение, и лезет обниматься. Хану катастрофически не нравится такой грустный Ликс и обнимашки самое лучшее лекарство. — Да ладно тебе, — Джисон прижимается своей щекой к чужой. — Кто из нас не взрывал котлов при обучении? Всякое бывает. Рабочий процесс. — Ну не до омоложения же, — хмыкает Ликс, принимая поддержку друга. Ему это действительно важно. Феликс правда хотел сблизиться со старшим во время их внепланового урока, набравшись смелости и наслушавшись увещеваний Джисона. Разговаривать с Чаном ему понравилось — их беседа протекала легко и интересно, а красивый голос Кристофера — успокаивал и направлял. Старший и сам проявлял инициативу, задавая вопросы, а также предложил ему помочь с полётами на метле. Была ли это простая вежливость или что-то большее, Ликс не знал, но точно убедился после приглашения составить пару на балу. На бал из вежливости точно не зовут. Однако, дрогнувшее сердечко заставило дрогнуть и руку с ингредиентами над котлом, и теперь получилось то, что получилось. Феликс и правда боится, что старший после той ситуации будет его избегать, ведь сам Ли считает себя виноватым. Вспомнит ли Крис хоть что-то, что говорил ему до? — Вернуться в детство иногда полезно, — философски замечает Хан. — Не накручивай себя. Вдобавок, ты сам говорил, что пятилетний Крис и взрослый Крис очень разные, — взгляд Хана устремляется в сторону Чана, который возвращается вместе с Со к ним, и Ли чувствует как его губы ломаются в ухмылке. — Хотя думаю общее между ними всё же есть. Они оба без ума от тебя. Феликс тычет в бок Джисона локтем и смотрит на Криса вопросительно, когда тот замирает рядом, пряча за спиной что-то. Чанбин легонько толкает его в плечо. — Бинни-хён сказал, что тебя могут наругать, если я буду доставлять своими побегами проблем, — мямлит Крис, отводя глаза, пока сам Ликс пытается подобрать челюсть с пола. — Поэтому обещаю так больше не делать. И хочу тебе кое-что подарить. Пока Феликс пытается сообразить, что может оказаться подарком из поля (Мерлин упаси от флоббер-червя, понятие «подарков» у детей может быть специфичное), Чан опускает на голову пуффендуйца собственноручно сплетённый венок. Джисон уважительно присвистывает, а Со сияет как начищенный пятак. — Спасибо, Чанни, — мягко улыбается всё еще ошарашенный Ли, осторожно снимая венок. Разглядывает его, замечая разноцветье трав и вкрапление полевых цветов. — Тебе нравится, Ликси-хён? — Очень. — Я рад! — гриффиндорец улыбается, вновь демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. — Тебе очень идёт Ликси-хён. Ты похож на феечку! Пуффендуец косится на Джисона, но тот в ответ лишь пожимает плечами, мол «а я говорил, все тебя так зовут». — А завтра Бинни-хён обещал меня научить кататься на метле! Мне же можно, да? Чан буквально светится, сообщая Ли эту информацию, а пуффендуец косится на Чанбина, но тот лишь кивает, подтверждая сказанное. — Ну раз Бинни-хён обещал, то не вижу никаких проблем. Если пообещаешь, что будешь хорошо себя вести. — Обещаю! — Крис улыбается еще шире, а затем порывисто обнимает пуффендуйца. Лица Со и Джисона сначала вытягиваются, а затем расплываются в широких улыбках, пока сам Феликс глубоко дышит, пытаясь успокоить резко ускорившийся пульс. Когда Бин и Чан вновь отходят, Хан толкает младшего в бок: — Я же говорил. Феликс ничего не говорит, лишь прикладывая ладони к покрасневшим щекам.