Фейерверк

      Хаджимэ с поражающей пустотой разглядывал чёрное небо. Сейчас такая яркая и одновременно тёмная ночь — хочется скулить от перманентного одиночества.       Лунный свет и мерцание звёзд кажутся ирреальными. Будто он в загробном мире наблюдает где-то со стороны за дальнейшей жизнью после трагедии. Сбоку мелькали чужие бледные лица. Освещение в городе погасло на долгие минуты, чтобы те, кто выжил, кто пытался жить, увидели то, о чëм позабыли давным-давно.       Увидели аляпистые цветы, взрывающиеся и растворяющиеся где-то ближе к облакам под мёртвую тишину. После них следовало шуршание одежды, шёпот ветра и наконец-то восхищение толпы.       — Лучше бы они потратили все эти деньги на что-то полезное, — ворчал сбоку Казуичи.       — Завали, — отозвался Фуюхико без злобы. — Давно было пора сделать что-то для людей не в практичных целях.       — А в чëм смысл вообще этого салюта? Взорвётся — и всё.       — Красота, — влезла Сония с важным видом. — Это же красиво.       Казуичи ещё что-то говорил, но посторонний шум мешал его слова в неразборчивый гул. Хаджимэ безрадостно обводил разноцветными глазами тех, кого видел каждый день — и тех, кого больше не встретит никогда.       — Ты когда-нибудь видел его?       Пушистые бесцветные волосы коснулись его щеки. Хаджимэ вздрогнул и поражённо замолчал.       — Да? — неуверенно протянул он, осторожно осматривая Нагито.       На его красивое лицо падал бледный свет луны. Уголки губ, что обычно тянулись в улыбке, сейчас были опущены.       — А хотел бы снова увидеть? — спросил Нагито.       Хаджимэ обернулся полностью и осторожно осмотрел его. Настоящий, будто бы прозрачный, но реальный. Нагито заметил это движение и развернулся тоже. Наконец-то блеклая улыбка расцвела на худом лице.       — Я хотел бы, — не дождавшись ответа, добавил он.       Они молча глядели друг на друга. Нагито — задумчиво, отчасти грустно. Серые глаза плавно скользили по нему. Хаджимэ — беспокойно, даже ненасытно. Словно он не видел его многие года. Словно… Словно.       — Увидишь сейчас, — глупо откликнулся Хаджимэ и дрожащей рукой коснулся ледяной щеки.       Она тоже была настоящей. Но холодной. Морозной. Инея не хватало. Нагито мягко усмехнулся и подставился под прикосновение, начиная ластиться. Он вдруг поцеловал ладонь и тут же раздались взрывы. Небо расцвело огнями, покрыло, казалось, всё мерцающее полотно, укрыло золотым куполом.       Цветы хлопали, сгорали и опадали наземь, исчезая в темноте. Люди молчали, молчал и Нагито, завороженно рассматривая волшебные искры.       Хаджимэ сглотнул и убрал руку. Взгляд метнулся к разноцветному небосводу, сквозь барьер проникли звуки хлопков и потрескивание, мистический запах ночи ворвался в сознание.       Он обернулся к Нагито и заметил, что в живых глазах, горящих когда-то азартом, сейчас происходит нечто странное.       Они не были стеклянными или мёртвыми. Они были обычными.       Только в них не отражался фейерверк.       Нагито улыбнулся ему. И Хаджимэ почувствовал, как вены покрываются льдом. С резким затишьем, когда он инстинктивно вздернул голову к небу, чужое дыхание замерло.       Там больше никого не было.       Лунный свет померк. А дым от фейерверков потихоньку рассеивался, унося с собой ещё одну тайну.