Кошачьи похождения и прочие неприятности

      Темнота. Я в ней плаваю. Тут хорошо, тихо и так спокойно… Хочу остаться тут навеки…       Неприятный запах бьет в нос. Открывая глаза, я осознаю, что мне хочется кричать. Кричать, рвать когтями, раздирать на части. Что-то делать, а не сидеть в этой гребанной тюремной камере. Лапы от металлических браслетов болят, а в нос бьет отвратительный запах лимонов. Ужасно! Как я, гордая….       Гордая кто? Что я, черт возьми, тут делаю, где я и что происходит? Почему так раскалывается голова? И что это за три тела вокруг? Дварф с ощипанной бородой в простых рубахе и штанах сидит и бубнит себе что-то под нос, щуплый тифлинг, одетый не лучше дварфа, блюет в углу, а девушка с голубой кожей и вовсе без сознания. Она, к слову, одета иначе. Легкие штаны-шаровары сейчас лежат на ее ногах, давая насладиться формой и изяществом этих самых ног, топ прикрывает аккуратную грудь, а тюрбан на голове, будто служит ей подушкой. Кто все эти люди, и что мы делаем в темнице? Наконец, мой взор падает на мудака по ту сторону решетки. Он натурально сидит и пьет чай с лимоном. Как он эту гадость вообще может помещать в себя? Тут находиться решительно невозможно! От одного угла воняет блевотной, вышедшей из желудка тифлинга, и это не добавляет камере с вонью лимонов привлекательности. — Блядь, что тут произошло, и как мы вообще сюда попали?! — мой голос низкий, приятный. Что же, мне это нравится. Хоть что-то мне нравится в сложившейся ситуации. — Так это, вас же притащили сюда за то, что вы вломились в башню Отшельника посреди города и хотели стащить что-то важное. Не помните? — у этого противного охранника и голос противный. Ну, правильно, не могут немерзкие люли любить такую мерзость, как лимон. Его голос — лишь подтверждение этой аксиомы. — А, глядите, и вправду не помните. Видать, Последний Рубеж вам действительно отшиб память. Ну ладно, ничего, недолго вам без памяти ходить, скоро суд, а там и казнь не за горами.       Отвожу взгляд. Этот мудак неимоверно бесит. Суд говоришь? Ну, всяко лучше, чем на твою ухмыляющуюся рожу глядеть.       Взгляд падает на голубокожую. Пока я говорила с мудаком охранником, она успела сесть и открыть глаза, но проблеска сознания там не заметно. Она напряжена, тверда, будто камень. Дварф очень похотливо поглядывает на нее. Кажется, он нарывается на то, чтобы получить от меня когтями по роже. Она же без сознания, а значит проявлять к ней поползновения сексуального характера строго запрещено! Это же должно быть понятно каждому адекватному существу, нет?       Тем временем девушка с голубой кожей открыла рот и заговорила. Низким мужским голосом: — Вы провалились? Как вы вообще могли провалиться! Мне обещали, что вы лучшие! Отвратительно!       На этом голос замолкает, а девушка вновь падает без сознания. Я еле успеваю ее подхватить, чтобы она не ударилась головой. Она легкая. И теплая. Явно не камень. А вот и дварф начал действовать. Как я и ожидала, он потянулся к груди девушки, стараясь запустить свои ручонки под ее топ. И тут же огребает от меня когтями. Вот честно, будь у меня тут оружие, он бы так легко не отделался. Странно, но интерес в глазах этого похотливого уебка погас, стоило ему коснуться кожи девушки. Ну и хорошо. Нечего тут беззащитных девушек трогать. Вообще беззащитных не надо трогать, вне зависимости от пола.       Слава Кошачьему Богу, тифлинг перестает извергать содержимое желудка. И начинает спокойно болтать с охранником. Мда, ну и компания. Но полезное он делает — просит воды. Неплохо. Приходится встать, отойти к стене. Ну, хули делать, отхожу. Судя по запаху, вода без лимона. Отлично. Этот рогатый пидор хватает кружку и тут же все выпивает. Вот же уебок! И он отхватывает когтями не хуже дварфа. И кожа-то у него нежнее будет, чем у дварфа, поэтому ему даже больно. Ну, а если не больно, то хотя бы обидно. И то хорошо. Приходится снова заговорить с этим… распивателем чая с лимоном, чтобы попросить воды. Бесит. Неимоверно. Ну ладно.       А этот наглец вновь тянется к воде. У меня аж шерсть встает дыбом, и он снова получает когтями по лицу. На этот раз с левой. Для разнообразия. Пусть думает перед тем, как что-то сделать.       К слову, мудак с лимонами все это время не затыкается. Вообще. Ни на миг. Говорит, что, судя по тому, что он слышал, мы круты и обошли все ловушки мага. Почти. Сетует, что маг — сумасшедший, считает себя отшельником, а башню поставил в центре города. И еще много чего говорит. В основном, не по делу. Неважно. Не хочу об этом думать. Башка итак раскалывается.       Спустя еще час девушка с синей кожей приходит в себя. Она разматывает тюрбан и садится на него. Удобно. А под тюрбаном у нее ничего нет. Ни волос, ни ушей. Ну как, ушей нет... Скорее, они вросли в череп. Странно. Хотя, конечно, не табакси о странном внешнем виде ушей рассуждать — у нас-то уши вообще сверху головы, как и у всех представителей кошачьих, в отличии от остальной разумной фауны.       Стоило мне отметить про себя, что я хоть что-то помню, за нами приходят. На суд увести хотят. В принципе, я не против, там хотя бы не будет лимонов. Надеюсь. Нас ведут не так уж и долго. В дороге я машинально делаю пометки, что мы два раза свернули налево, поднялись по лестнице, а потом повернули направо на втором повороте. Это привело нас к массивным дверям, открывшимся перед нами, стоило подойти. Магия, не иначе. Хотя не мне удивляться магии. Магия забрала мое прошлое. Остается верить, что не навсегда. И что она не подпортит мое будущее.       В зале темно, хоть глаз выколи, но ни меня, ни дварфа, ни тифлинга это не смущает. Кажется, от этого страдает только голубокожая, поэтому я беру ее руку в свою лапу, не давая ей споткнуться или упасть. Такой знакомый жест, будто я уже не в первый раз так делаю. Может, и действительно не в первый. Как знать. Зал большой. В центре площадка, явно предназначенная для осужденных. То есть для нас, ага. А вокруг возвышаются трибуны. И присесть тут могут многие, явно. Но явно выделяются 13 мест. Они смотрятся величественно, как троны, выбитые прямо в камне. Конечно, с королевскими подставками под задницы они не сравнятся, но в остальном антураже они действительно выглядят как троны. Вскоре на стенах загораются факелы, освещая все помещение, заставляя прожилки из драгоценных камней бросать отблески по всему помещению. Красота. Если бы еще нас не собирались казнить — было бы вообще великолепно.       Только сейчас заметила, что дварф что-то говорит. Стоп, он что, общается с камнями, как с разумными существами? Псих, не иначе. И как мы сошлись в одну команду? Ну ведь мы вместе попали под этот самый «Последний Рубеж», или как там этот мудак с лимонами выразился?.. Значит, вместе лезли в башню. Нахрена — не понятно. Но ладно, хрен с ним.       Из ранее незамеченной мной двери выходят восемь фигур в балахонах с накинутыми капюшонами. На их лицах карнавальные маски, не дающие ничего узнать про них. И запах у них нейтральный. Один на всех. Странно, некомфортно, неестественно. Фигуры проходят к тронам, собираются сесть, но тут третья оборачивается к четвертой. — Ты опять? Сколько раз я говорил, что это неприемлемо? — голос не злой. Но раздраженный.       После этого четвертая фигура исчезает, не оставляя за собой даже тени. И их осталось семеро. Все одинаковые, как на подбор. Только маски разные. Но по ним хрен чего поймешь. — Подсудимые, сядьте, — о, у них еще голоса разные, помимо масок. Это предлагает, нет, приказывает первая фигура. Надоело, буду их звать не фигурами, а Масками.       За нашими спинами появляются стулья. Ну что же, я присаживаюсь. Я гордая кошка, но не настолько, чтобы стоять в такой ситуации. — Вы помните, в чем вас обвиняют? — голос Второй Маски такой глубокий, приятный, таинственный. — Тот м… охранник, который за нами присматривал, сказал, что мы проникли в башню Отшельника посреди города и пытались что-то украсть. Ваша честь, я не представляю, правда это или наговор на честных граждан. Возможно… — меня прерывают взмахом руки. Кожа, к слову, у Третьей Маски темнее, чем у человека. Видимо, дроу. Самое логичное. — Ваша вина уже доказана и неоспорима. Но ввиду новых обстоятельств в виде потерянных воспоминаний, мы будем разбираться, — Вторая Маска кивает Пятой. Пятая встает, подходит к нам. — Прошу вас не сопротивляться. Я лишь проверю, что вы действительно все забыли, — у Пятой голос чем-то похож на голос нашего тифлинга. Может, сородич?       Сначала он касается лба того самого тифлинга. Потом девы с голубой кожей. Дальше идет дварф. И напоследок — я. Ощущения странные. Слегка щекотно внутри головы. Примерно в районе районе ушей. Но стоит Маске убрать руку, ощущение тут же пропадает. — Я узнал все, что хотел. Вы действительно ничего не помните. Раз уж я залез в ваши разумы, могу назвать вам ваши имена. — Нет, спасибо, если я ничего из прошлого не помню, так зачем мне прошлое имя? — тут же раздается голос дварфа. Я же говорила, что он псих. — Разумный выбор, юноша, хотя имена имеют силу, которая вам даже не снилась. — А вот я бы хотела знать. Имя — единственное, что мне осталось от моего наследия. Хочу знать, как меня нарекли, — когда голубокожая говорит своим голосом, кажется, что он у нее безумно красивый мелодичный. — Поддерживаю тему с наследием. Я бы хотела знать о себе хоть что-то. Хотя бы имя. — Я тоже не против узнать свое имя. — Подумайте еще раз. Вы практически начинаете новую жизнь, зачем вам старые имена? — в голосе Пятой Маске слышится ехидство.       Но мы стоим на своем. И правильно. Теряя прошлое, теряешь связь и с настоящим. А тут хотя бы какая-то ниточка в прошлое. Маска вздыхает, видимо решив, что нас не переубедить. — Азурай — говорит Маска, указывая на меня. И я чувствую, будто кусочек моей души встает на место. — Морай, — в этот раз он указал на голубокожую. И точно. Я, будто, вечность знала, что ее зовут именно так, просто… забыла. — Эйдон, — на этот раз он указал на тифлинга. А вот с ним такого чувства нет. Видимо, мы дали ему другое прозвище. — А ты, мой друг, — Маска повернулся к дварфу, — можешь выбрать себе любое имя. Поздравляю с освобождением от груза прошлого. — Ну я дварф, так что буду Дваром. Чтобы долго запоминать не пришлось.       Ощущение, будто имя он не менял. Но кто я такая, чтобы раздумывать об именах? Правильно, не маг, связанный с именами, а значит, об этом можно не думать. Но этот Двар, тварь, слишком подозрительный. Не нравится он мне.       Я слышу громкое лязганье. В зал через ту дверь, через которую вошли мы, врывается юноша в латах. О, Кошачий Бог, как же он шумит! Невозможно же! — Подождите, не отправляйте их на казнь! Лучше пошлите их со мной на миссию! — юноша кричит с порога. Он явно моложе Масок — по голосу это явственно слышно. — Людек, ты это уже предлагал. Я же сказал, что мы это обсудим позже, — в голосе Четвертой Маски будто звучит отцовская забота. — Н-но ведь они не помнят… — голос юноши стал неуверенным и опечаленным. Он явно рассчитывал на другой исход разговора. — Все, Людек, иди. Позже с тобой поговорим.       И он пошел, снова бренча своими доспехами. О, Кошачий Бог, даруй мне терпение. Маски вновь обращаются к нам. — Вы тоже можете идти обратно в камеру. Когда мы примем решение, вы узнаете.       Дальше все смутно. Вроде бы, я прошу не отправлять в ту же камеру, мол, готова согласиться на самые ужасные условия, но только не на этаж с лимонами, но они не соглашаются и все равно настаивают, чтобы результата мы дожидались в той камере, с которой все началось. Это все настолько смутно в моей голове, что похоже на сон.       Я прихожу в себя на полу в камере. Отвратительно воняет лимонами, просто ужасно. Почему эта гадость вообще существует на белом свете?       Слышится шорох одежд, и я поднимаю голову. К слову, тифлинг, Двар и Морай уже не спят. Хорошо. Поворачиваюсь в сторону решетки. Там стоит Четвертая Маска. Смотрит. Ни слова не произносит, видимо, дожидаясь, когда же мы все обратим на него внимание.       И подождать ему приходится, потому что если я, Морай и тифлинг сразу подняли на Маску свои глаза, то вот Двар продолжил вслух говорить с камнями, из которых сложена наша камера. Я же говорю, что он псих. До сих пор не понимаю, как мы оказались в одной команде. Приходится Двара пнуть. Не то, чтобы я делаю это без удовольствия.       Наконец, он поднимает глаза и встает на ноги. Минута в молчании. Две.       После затянувшейся паузы Маска шумно вздыхает и сообщает, что мы свободны. И только стоит нам обрадоваться, как он обрубает крылья и спускает нас с небес на землю. Мы свободны только после того, как поможем тому шумному юноше со взором горящим в его миссии. И звучат самые неприятные слова: — Если вы останетесь в живых, но с головы Людека хоть волосок упадет, вы будете казнены. Даже если миссия обернется успехом.       Ну ахуеть теперь, мне еще и нянькой быть, чтобы бедного мальчика ни одна крыса не укусила. Ладно, если мы выживем, а он нет — сбежим. По крайней мере, я предложу это Морай. А парни пусть выкручиваются как хотят.       Дверь открывается, нас выпускают, провожают к выходу. А у выхода стоят охранники. Они отдают на много чего, но чует мой хвост, это не все. И я решаю их припугнуть. Мои когти мелькают слишком близко к шее охранника, а скорость его реагирования явно меньше моей. Короткая перепалка, попытка нас заболтать и даже обмануть — все тщетно, ибо я чую их ложь так, будто это добыча. Эти подлые крысы все же отдают нам остатки. Правда денег, увы, мы наших, кажется, не увидим. Я, конечно, ничего не помню, но уверена, что у нас было много денег. Все же, мы, если верить тому голосу, что говорил устами Морай, лучшие. И не все из нас табакси, чтобы спустить бездумно бабло. Но эти помойные крысы деньги себе прикарманили. Пидарасы. Но хотя бы остальное вернули. Наверное.       Так же на выходе нам отдают письмо, в котором написано, как добраться до таверны, где нас ждут. Ну что же, идем, что еще остается делать, верно?       В таверне очень вкусно пахнет. Желудок напоминает, что довольно большое время мы провели в темнице, где нас не кормили. Да и даже если бы кормили, при таком настойчивом запахе лимонов я бы просто не смогла есть. А тут пахнет вкусной домашней едой и не пахнет лимонами. Хорошо.       За столом сидит наш новый знакомый. Людек, кажется. Теперь можно его рассмотреть. Довольно молодой юноша в доспехах, увенчанных символами его бога, с небольшой бородкой на лице и с волосами чуть ниже плеч, собранными в хвост. Увидев нас, он приглашает за стол, на котором уже стоит горячий обед. Пожав плечами, я присаживаюсь. И тут же принимаюсь за трапезу, параллельно слушая детали миссии. — Давным давно остров Сиентис был процветающей частью Империи. На нем была завязана большая часть торговых сообщений, этот город был богат и процветал. Но однажды все переменилось. На город пало проклятье. Все живое там начало чахнуть, гнить, погибать. Ни человек, ни животное, ни растение не было более способно долго существовать на этом острове. И те, кто выжили, покинули остров, оставив все богатства на нем. К сожалению, свято место пусто не бывает, и вместо людей на остров пришли демоны во главе с Князем Демонов по имени Сабулнатир. Они заняли остров и теперь он опаснее вдвойне. Несколько экспедиций паладинов и жрецов отправлялись на этот остров, чтобы прогнать демона и снять проклятье, но ни одна не вернулась. Теперь наша очередь попробовать. Так я смогу вернуть расположение своего Бога, а вы сможете стать полностью свободными.       Голос у Людека, когда он рассказывает, очень приятный и увлеченный. Хоть и не без тяжести. — Погоди, хочешь сказать, что четыре придурка, которые даже не помнят, что они могут и умеют, и паладин без божественного благословения должны сделать то, на что не хватило сил у целого корабля паладинов и жрецов? Я не понимаю, твой бог вместе с благословением у тебя и мозги забрал?       Я резко против. Мы только избежали казни, и нам тут же предлагают отправиться на самоубийственную миссию! Просто, какого хера-то, а?       Людек тяжело вздыхает. — Я понимаю, что это звучит, как самоубийство, но выбора нет. По крайней мере, у меня. Я должен туда отправиться, чтобы попытаться. Я должен вернуть благословение моего бога. Или умереть. ВЫ можете, конечно, сбежать, но учитывайте, что за вами вышлют бойцов. И в случае, если поймают, точно убьют. На месте. Без разбору. Выбор за вами.       Голос все еще тяжелый. И печальный. Судя по всему, его самого эта идея нисколько не радует.       Я тяжело вздыхаю, оглядываю спутников. — Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, Я согласна. А вы, народ, что выберете? Бега без денег или отложенную казнь?       На словах про казнь Людек тяжело вздыхает, но ничего против этого сказать не может. Тоже, значит, готовится умереть на этом острове. Что же, хотя бы он не ослеплен надеждой на успех. Славно.       Спутники высказывают примерно то же, что и я решила. Шансов сбежать из столицы без денег меньше, чем выжить на этой миссии.       Получив наше согласие, Людек кивает и кладет перед нами кошель с монетами. — В этой таверне ваше пребывание оплачено на три дня, за эти три дня вы должны найти корабль, который доставит нас до Сиентиса. К сожалению, это все деньги, которые мне удалось получить для вас на это путешествие. Тут 100 золотых. Отдыхайте. До встречи через три дня.       На этих словах Людек поднимается и уходит. А мы остаемся думать. Решать. Выбирать.       Но пока что надо разобрать вещи. На стол выкладывается все, что мы взяли у стражников. Для начала, оружие. Секира, булава, рапира, щит с каким-то священным символом. Не тем, что у Людека на доспехах. Два арбалета, книга заклинаний и набор отмычек. Для начала надо разобрать это. Стоит дварфу прикоснуться к щиту, он начинает сиять. Ни от моих лап, ни от рук Морай или Эйдона такого не происходило. Значит, он либо клирик, либо пал… Нет, он точно не паладин. От него и от Людека идут абсолютно разные ощущения. Почему-то мне кажется, что паладинами просто не бывают люди такого характера, как у Двара. Кончиком хвоста чувствую. Значит, у нас есть клирик. Хорошо. Вдобавок к щиту дварф берет булаву. О, попробовал взять рапиру, но она ему в руку даже не легла. Явно не его оружие. Все же, мы все забыли мозгами, тело-то помнит.       Я взвешиваю на лапах секиру, делаю ей пару взмахов. О да, эта красавица определенно моя. Лежит как влитая. Остаются Морай и рогатый. Морай берет в руки отмычки и направляется к замку на двери таверны. Кажется, тавернщик немного нервно за ней наблюдает. В считанные секунды она закрывает, а потом вновь открывает таверну без ключа. Ну, что же, сомневаться не приходится, она этими инструментами владела и очень неплохо.       Остается книга заклинаний. Ее берет Тифлинг, открывает и разочарованно качает головой. — Ни знака не понимаю. Она моя, да, но понять я ничего отсюда не способен.       Голос печальный. Кажется, ему действительно жаль. Ну что же, будет учить по новой.       Надеюсь, у него все получится. Хотя тип он неприятный, но нам нужны все силы для победы над демоном. Ну или хотя бы чтобы подольше выживать.       Ручной арбалет берет так же рогатый. А полноразмерный арбалет и рапиру забирает Морай. И настало время делить остальное. На стол попадают три кирасы и один легкий доспех. Понимаю, что легкий доспех явно не мой, и забираю кирасу. Сидит как родная. Как я и думала, легкий доспех достается тифлингу, ибо остальное для него слишком тяжело. Ох уж эти маги. Неженки.       Ну, остается всякая мелочь. Наборы материалов для заклинаний отправляются к парням даже без вопросов. Браслет из черных камней с одним бриллиантом и сережка из какого-то синего кристалла с проволокой вокруг вызывают множество вопросов. Наконец, в голову Двара приходит светлая мысль. Он использует какое-то заклинание и рассказывает нам, что из всех вещей имеет магию. А маг потом уточняет, что конкретно за магия. Сережка, например, может передавать сообщения на довольно большие расстояния, а мешочек, который Морай разглядывала, создает специи. А моя секира, блин, дает врагам преимущество, если я промахнусь. Зато попасть ей проще.       За тем, что случилось дальше, я не сильно уследила. Морай берет в руки сережку, к слову, она очень хорошо подходит девушке под цвет кожи, правда вешать ее некуда, мочек-то нет, и тут же Двар замахивается на нее дубиной, намереваясь отобрать сережку. Морай тут же куда-то исчезает, но сережку оставляет на столе. И зачем этому дварфу серьга, если у него уши не проколоты?       Будто отвечая на мой вопрос он вплетает сережку в бороду. Ну, ладно, предположим, но это было странно.       Тем временем тифлинг урвал себе шлем, который должен наводить на врагов ужас. Внешне он просто делает глаза красными. Иронично, учитывая, что родной цвет глаз нашего мага тоже красный. Так что он почти не меняется в лице, надевая этот шлем.       Среди магических штук так же находится плащ, который помогает скрыться. Без вопросов протягиваю этот плащ Морай. Ей он явно нужнее. Остальные действуют в лоб. Мое дело бить, Двара — лечить и усиливать, а Эйдона — делать заклинания. Задача же Морай незаметно атаковать, незаметно отходить, незаметно получать информацию.       Среди вещей также нашлась свирель, которую Морай признала своей. Даже немного поиграла. Действительно звучит так, будто они вместе не первый год. Остальные вещи уже даже вопросов не вызывали, так что их легко распределили. И разошлись по комнатам. Нашей компании сняли аж две — мы разделились по гендерному признаку. Так же поровну поделили деньги. 25 золотых это, конечно, немного, но для начала сойдет. Учитывая, что за все наше пребывание с Людека взяли меньше золотого, насколько мне известно. А это 2 комнаты и еда на три дня.       Мы с Морай, не сговариваясь, пошли искать баню, ибо хотелось отмыться от вони темницы. Не люблю воду, но быть грязной и вонючей я не люблю больше, поэтому отвечаю улыбкой на многие непонимающие взгляды со стороны других посетителей бани. На этом, в принципе, наш день и закончился.       Утро началось с криков Двара от том, что это несправедливо — пиво не входит в стоимость нашего проживания, а значит, ему придется его оплатить отдельно. О, Кошачий Бог, какой же этот дварф мелочный. И громкий. Я-то надеялась выспаться. Видимо, не судьба.       Встаю с постели и принимаюсь за разминку. Тренировка каждое утро — очень полезная привычка. Помогает держать тело в тонусе и не страдать от каких-то мелких болячек по типу затекания мышц или чего-то подобного.       После завтрака мы решили отправиться искать корабль, который доставит нас на Сиентис. Трактирщик посоветовал сходить в гильдию моряков. Это, в принципе, логично, но сами мы бы до этой мысли доходили еще дня два, не меньше. Собравшись, мы направились к зданию этой самой гильдии.       Внутри нас встречает эльф. Кожа заветренная, покрыта шрамами во всех видимых местах, а одно ухо, будто, надорвано. М-да, море не придает красоты. По крайней мере, конкретному эльфу не принес. Мы рассказываем цель визита, а мой взгляд цепляется за что-то странное. Пытаюсь приглядеться и понимаю, что у него танцует тень. Меня аж в дрожь бросает. — Ох, дети милые, в такие места никто из местных не отправится даже за тысячу золотых. Есть один-единственный корабль, который согласится вас туда доставить, но это пираты — ужасные люди, бандиты, разбойники, воры и насильники. Вы уверены, что вам нужно на Сиентис? — получив удовлетворительный ответ, эльф угрюмо нас осмотрел и продолжил. — Вам нужен печально известный корабль по имени Виконтесса. Но она стоит в порту соседнего городишки. По слухам, корабль проклят. Его капитан, Лэдвин, не особо сговорчив, но если вы ему скажете, что Море тушит огонь, то есть шанс, что он вас примет на борт. Может, даже забесплатно. Но, детки, за эту информацию вы мне должны. У капитана в каюте лежит мешочек с пятью камнями — принесите его мне. Только советую забирать камни в последний день пребывания на корабле. Поверьте, вам же будет лучше.       Мы соглашаемся. Ой, чует мой хвост, пожалеем мы об этом договоре… Хотя, чтобы пожалеть, нам на Сиентисе еще выжить надо, ведь так? Так что не время о таком думать.       Поблагодарив за информацию, мы направляемся на выход. Меня все еще пугает тень этого эльфа. Слишком уж она подозрительная. Танцующая тень это очень и очень странно. И страшно.       Ну, что же, у нас полно времени, чтобы собраться и договориться, что мы говорим Людеку, а чего паладину знать не стоит. И когда ему стоит узнать, что плывем мы на корабле пиратов. Договариваться долго не пришлось — про камни решили и вовсе не говорить, а про пиратов ближе к городу, где Виконтесса, стоит уже сказать. На том и порешили.       На следующий день я обнаруживаю… Странное? Наверное, это можно описать именно так. Я понимаю, что знаю одно заклинание. Я его точно не знала, ну или не помнила до того, как легла спать.       «Надо бы его опробовать на ком-нибудь» — мелькает мысль у меня в голове.       И случай удается. Днем мы с Морай решили сходить за покупками. Хоть за магию у нас отвечает мужская часть нашего квартета, мы решаем купить что-нибудь в дорогу… Кто же знал, что эта идея окажется самой тупой идеей, которую мы могли придумать? Для начала, на подходе к лавке алхимика я чувствую отвратительный запах чьих-то испражнений. При этом город-то цивилизованный, такого нигде не было. Только тут ужасно воняет. Меня аж пробирает дрожь. Ладно, стараясь игнорировать запах, мы заходим. За прилавком сидит эльфийка. Наверное, до того, как она стала экспериментировать с алхимией, она была красива. Но сейчас половина ее лица в шрамах от ожогов, а на голове платок, не дающий увидеть, что там у нее на голове. Подозреваю, волосы у нее не особо целые. Она улыбается, хотя как-то измученно. — Доброго денечка. Хотя, что-то мне подсказывает, что утро у Вас не задалось — неловко улыбаюсь, немного дергая ухом. — Ох, и не говори. Вчера пришел безумный тифлинг, решил купить у меня запрещенных веществ. Ну, я его и послала. А сегодня он пришел снова. Я его предупредила, что вызову стражу. Ноль реакции. Ну, я и позвала. А он начинал на меня наговаривать всякий бред! Ты представляешь, он решил сонное заклятье кинуть на меня. На МЕНЯ! На эльфа! Ну не дурак ли? — кажется, дама разозлилась не на шутку. Хотя, я ее понимаю. — Настырный дурак! Прямо как мой бывший! Если бы не умер, я уверена, что он все еще околачивал бы мой порог. Бывший, в плане, не тифлинг. Тифлинг живой. Пока что. Ну ладно, я что-то заговорилась. Чего бы вы хотели, девочки? — А… Да, мы хотели узнать, сколько стоит зелье лечения… Собираемся в путешествие, но цены не представляем… — Зелье лечения? Да, конечно. Всего лишь по 50 золотых за бутылек. Но для вас готова сделать скидку. Два бутылька за 90 золотых отдам.       И мы грустно вздыхаем. Увы, таких денег у нас нет. Видимо, придется понадеяться, что наш дварф вспомнит, как лечить до того, как это станет критично. Печально кивая, мы выходим и идем обратно с пустыми руками. Все же, пока что такое нам не по карману. Увы.       Вернувшись, мы натыкаемся на парней. Эйдон рассказывает Двару, как ужасная тетка-торговка его оболгала, дак еще и пыталась натравить на него стражу. Мы с Морай переглядываемся. Кажется, вот он, дурак, пытавшийся купить запрещенные вещества у нашей новой знакомой. М-да. Я тихо подхожу и начинаю напевать бессвязную мелодию. Ее слышит только тифлинг. В его глазах отображается ужас, боль и еще какие-то эмоции. От вскакивает со стула и убегает наверх в свою комнату, закрывая уши руками. А я улыбаюсь. Мне понравилось. Он слишком забавно реагирует на подобные развлечения с моей стороны. Надо будет повторить.       В назначенный день Людек пришел в таверну и осмотрел нас. Кажется, я заметила какое-то удивление в его глазах.       Небольшая усмешка растянулась на моих губах. — Что, не ожидал, что мы, все такие злостные воры, прокравшиеся в Башню к Отшельнику, не прихватим с собой кошель и не сбежим?       Людек молчит, но его его взгляд говорит, что примерно так он и думал. — Не волнуйся. Мы даже в теории нашли корабль, что отвезет нас на Сиентис. Если парням ничего не надо собирать, то можем выдвигаться прямо сейчас.       Я смотрю на своих спутников, кажется, все готовы. У выхода нас ожидают лошади, на которых мы садимся. О, Кошачий Бог, звон от Людека на лошади лишь ярче. — Блин, Людек, что с тобой не так? Неужто нельзя смазать свой доспех, чтобы он так не звенел? — я уже не выдерживаю этой звонкой пытки. И даже лапами уши не прикрыть — лошадь надо вести. — У меня нет такого большого количества денег. Я же потерял расположение своего бога. — грустно вздыхает, а я закатываю глаза. — Кстати, в городе, куда мы едем, можете не сильно распространяться, что я паладин?       Только сейчас я обратила внимание, что те доспехи, которые надеты на Людека сегодня, не имеют на себе священных символов его бога. Ну, что же, не хочет афишировать — не надо. Кто я такая, чтобы о подобном трепаться на каждом углу?       Ехали мы молча. Почти. Один раз тифлинг решил почитать в седле и свалился с коня, что было ожидаемо. Мне кажется, его лошадка вообще думает, что у нее в седле мешок картошки. Он абсолютно не умеет управлять данным видом транспорта. Может, он, когда был полноценным магом, летал на метле? В это я охотнее поверю, чем в то, что он много путешествовал на лошади.       Из мыслей меня вывел рев. На дорогу, видимо, встревоженные стуком копыт, вышли два медведя. О, Кошачий Бог, можно они просто испугаются и уйдут. Нет? Ну, я так и поняла. Приходится спешиться, потому что сражаться на лошадях ой как неудобно.       Мы с Людеком встаем в позу готовности к бою, поудобнее сжимая наши оружия. Молот паладина выглядит внушительно, не хотела бы я таким получить промеж ушей.       Стоило нам встать, как первый медведь рванул на меня с явным намерением загрызть. Но, увы, его зубы не касаются меня, а когти мне удается отбить секирой. Я такое без ответа оставлять не собираюсь. Прокручивая секиру вокруг себя, я осознаю, что этой тяжеленной железякой на палке я могу размахивать с легкостью, нанося бедному животному аж три удара, пока оно не опомнилось. Краем глаза подмечаю, что Людек тоже довольно легко размахивает своим молотом, сражаясь со вторым медведем. Приходится уклониться от дружеской стрелы, которая прилетела мне почти между ушей и уж явно не попала в медверя. К сожалению, это отняло ценное время, и медведь успел вцепиться зубами мне в левую лапу, начиная драть когтями. Но я же сильная кошка, так что еще двумя ударами добиваю первое животное и поворачиваюсь ко второму. Двар и Людек неплохо его сдерживают, а в дереве рядом я вижу несколько болтов. Видимо, нашим магу и вору надо попрактиковаться в стрельбе из арбалета. Подбегаю и помогаю парням. Окруженный с трех сторон медведь довольно скоро становится таким же мертвым, как и первый представитель этого дуэта. — Ну, что же, нас ждет медвежье барбекю? — усмехаюсь, вытирая лезвия моего оружия.       Закатное солнце светит в глаза, и мы решаем остановиться на привал. Все же, в город лучше приезжать в полном расцвете сил, а не уставшими. Особенно, если в этом городе спокойно швартуются пираты. Примерно с такими мыслями я укладываюсь и мирно засыпаю.