Гонки со смертью

— Джинни, ну пожалуйста, хватит, — Феликс уже этого не выносит. Он садится на диван и зарывается руками в свои волосы. — Ты понимаешь вообще, насколько это опасно? А что, если что-то вдруг случится, что тогда мы будем делать? Я боюсь последствий, Хван Хёнджин. Не знаю как ты, А мне страшно. — Ликси, золотко, всё будет хорошо, обещаю, — Джин садится рядом и прижимает к себе младшего, зацеловывая каждую веснушку и родинку на его милом лице. — Я обещаю. Хван Хёнджин — адреналиновый наркоман, из-за чего стал увлекаться мотоциклами, а вскоре и участвовать в гонках. Он постоянно сидел над своим мотоциклом и что-то там перебирал, сдувая с него невидимые пылинки. Феликсу даже казалось, что старший свой мотоцикл любит больше, чем его. Часто обижался на это, уходил спать в другую комнату, но Хёнджин всё равно приходил к нему и сгребал в свои тёплые и уютные объятия. У Хвана было множество наград за первые места. «Других и быть не может», — смеялся он, когда Феликс негодовал снова и снова, а после вдалбливал его в кровать с громкими стонами. Хёнджину везде нужно быть первым. Ли Феликс же не одобрял увлечение своего парня. Он любил всё тихое и нерасторопное, а мотоциклы — это смерть. Он никогда не садился ездить с Хёнджином. Каждую гонку он оставался дома и с замиранием сердца смотрел трансляции. Каждый поворот, каждый манёвр — господи, как же ему было страшно за Хёнджина. Радовался, когда гонка заканчивалась — и не тому, что его парень занял первое место, а тому, что он остался жив. Плакал, когда Хёнджин приходил домой с ссадинами и порезами, плакал, бережно обрабатывая всё больные места, а потом целовал их. Так произошло и в этот раз. Феликс плакал, обрабатывая ссадину на скуле своего парня. — Да как ты можешь обещать, что всё будет хорошо, когда там ничего не известно? — Феликс уже кричит. Злится. — Золотко, всё уже известно, — Хёнджин нежно обхватывает его лицо ладонями и смотрит в глаза. — Я выиграю. И обещаю, что это последняя. Ради тебя, Феликс. — И… Ты больше не будешь участвовать в гонках? — Младший недоверчиво глядит на Хёнджина. — Не буду. — А мотоциклы?.. Ты ведь всё равно будешь гонять, да? — Произносит чуть обиженно. — Гонять не буду, обещаю, — целует Феликса в кончик носа, затем в лоб, улыбается. — Буду просто спокойно ездить, хорошо? — Хорошо. Феликс с сияющей улыбкой обнимает Хёнджина, с каждым вдохом и стуком сердца всё сильнее прижимаясь к нему. Хван целует того в рыжую макушку и улыбается, зарывшись носом в волосы. — Когда гонка? — шёпотом спрашивает Феликс. — Завтра вечером, солнце. Болеть за меня будешь? — А можно я буду болеть за то, чтобы всё было хорошо? — Феликс отрывается от парня и смотрит ему в глаза. — Можно, канарейка, но всё и так будет хорошо, — улыбается Хван. — Я не канарейка! Сколько раз я просил меня так не называть! — Феликс в шутку злится и со своей самой солнечной улыбкой слегка колотит Хёнджина кулаками по груди. — Драться, значит, да? — Старший с желанием во взгляде посмотрел на Феликса и облизнул верхнюю губу. Для младшего это значило только одно. — Я попал, — шепчет он, пряча глаза, а сам улыбается. — А ну иди сюда, — Хёнджин забрасывает Феликса к себе на плечо и несёт в спальню. Тот со смехом вырывается и в шутку кричит, на что получает звонкий шлепок по заднице. Джин опускает парня на кровать и, нависая над ним, жарким поцелуем впивается в губы. Руки Феликса блуждают по всему телу, словно заново изучая его. Хёнджин постепенно спускается ниже. Зацеловывает каждый сантиметр шеи, кусает ключицы и тут же зализывает укусы. — А-ах, — откровенный стон. — Хёнджин-а-а… — Тише, мальчик мой, — Шепчет Хёнджин и прикусывает сосок Феликса, который видно через его полупрозрачную футболку. — А-а-а-ах, Джинни-и… Хёнджин снимает с Феликса футболку, и припадает губами к другому соску. Правой рукой он вычерчивает узоры на его рёбрах и животе, постепенно спускаясь ниже. Поддевает пальцами резинку домашних штанов, чуть приспускает их. На боксерах уже виднеется мокрое пятнышко. — Ликси, не смог сдержаться? — усмехается он, садится и одним плавным движением снимает с Феликса и штаны, и боксёры, открывая себе вид на его уже твёрдо стоящий член. — Я не перестану тебе говорить, что ты прекрасен. Феликс, прижав к себе Хёнджина, перекатывает того на спину и садится сверху. Сползает чуть вниз, оказываясь лицом на уровне паха, наклоняется и зубами расстёгивает ширинку его джинс. Проводит пальцами — чувствует, что Хёнджину тесно, стягивает джинсы до конца и кидает их на пол, следом летят боксеры. Феликс обхватывает член Джина рукой, делает пару движений и приникает к нему губами. Посасывая головку, постепенно начинает растягивать самого себя пальцами. Хёнджин неожиданно резко толкается в рот Феликса, отчего тот мычит, а он сам долго и протяжно стонет, выгибаясь в пояснице. Феликс обхватывает член губами, полностью заглатывая его и сам стонет от того, что пальцем задел чувствительный комочек нервов. Хёнджин выгибается, распахивает глаза и отталкивает Феликса, садится. — Ложись, — властный голос взгляд. — На живот. Феликс послушно ложится, разводя ноги чуть в стороны и раздвигая руками ягодицы. — Какой послушный мальчик, — рычит Хёнджин и припадает губами к заветной дырочке, вылизывая её. Комната заполняется стонами и шумными выдохами Феликса, а воздух словно становится плотнее. Хёнджин вставляет в младшего палец — тот с лёгкостью входит. — Ах ты маленький проказник, — шумно выдаёт Хёнджин. — Хёнджин-а-а… Пожалуйста… Я больше не могу, — хнычет Феликс. Хёнджин моментально реагирует, целует в лопатку, переворачивает его на спину и приставляет член ко входу. Феликс хнычет и толкается вперёд, отчего сразу протяжно стонет. Хёнджин хватает его за шею и целует в губы, начиная двигаться внутри. Сначала медленно, постепенно наращивая темп, двигаясь всё грубее и грубее. Воздух в комнате напряжён до предела и заполнен стонами Феликса и рычанием Хёнджина. — Оставь… Засос. Посильнее… Пожалуйста… — С придыханием шепчет Феликс. Хёнджин выполняет просьбу, моментально впиваясь губами в нежную кожу на шее. — Сильнее. — Слышит хрип. Феликсу всегда его будет мало. Хёнджин с каждым разом всё сильнее вбивается в него, с каждым разом стоны обоих всё громче и протяжнее. Хёнджин одной рукой берёт член Феликса, быстро проводя вверх-вниз, в ритм с собой. — Феликс выгибается в пояснице каждый раз, когда член Хёнджина задевает комочек нервов и неосознанно оставляет всё новые и новые красные полосы от ногтей на его спине. Хёнджин от этого всё жёстче и жёстче втрахивает Феликса в кровать, оставляя россыпь засосов на его груди. — Джинни, я… Сейчас… — Феликс не успевает договорить, как они одновременно с шумным выдохом кончают. Хёнджин валится на кровать рядом с Феликсом и прижимает его к себе, пытаясь отдышаться. — Ликси? Хёнджин поднимает голову и крутит по сторонам. — Эй, Ликс! — Тормошит парня за плечо и убирает чёлку с глаз. — Серьёзно уснул? — Феликс чуть улыбается. Не умеет притворяться спящим. — В душ надо, малыш. И спать. — Не хочу вставать… — Феликс потянулся и широко зевнул. — Ой. — Пойдём, чудо, отнесу тебя, — Хёнджин легонько щёлкает его по носу и целует в губы. — Завтра на последнюю гонку, а потом я весь твой.