Wrong number

Он не выходил на улицу… Сколько? Если забыть о том, что он был вынужден пойти на почту за посылкой, то почти год. Почти год он не выходил в люди. Хотя, контактом с людьми это назвать сложно. Тогда, год назад, он сидел в углу за не заметным столом, находившийся возле окна, пока родители устраивали очередной банкет. Он пробрался туда в тихоря, погдворив верную служанку прикрыть его. В привычном банкетном зале, немного поменялась расстановка столов и шкафов, огромная люстра так и пестрила кучей украшений. Было полно людей, Эдди не смог их сосчитать, они все плясали от столика к столику, постоянно с кем то разговаривая. В глазах начинало ребить от прекрасно наряженых дам и их ковалеров. Кто-то смеялся, кто-то вёл себя сдерженно. После часа рассматривания людей и видов за окном, ему это жутко наскучело, он даже порывался позвать официанта, но потом сразу понял что его узнают. Совсем скоро он заметил подозрительную активность нескольких девушек. Они стояли не подалёку, шушукались и кидали взгляды на него. Он посчитал это слишком подозрительным, эти дамы точно хотели заговорить с ним, а как бы этого не хотелось Каспбраку младшему, он мог легко проколотся и это превлекло бы внимание родителей. Поэтому он, пока их отвлек какой то мужчина, явно намеривавший позвать одну из девушек на танец, по тихому вернулся в свою комнату. Он — богатенький сынок, какой то аристократии. По крайней мере так говорили родители, а он не углубляться в подробности. Ему было достаточно знания, что его семья очень богата, в чём он удостоверился, когда ещё в детстве играл в кабинете отца и нашёл счита и выплаты. И когда он говорит очень, он не преувеличивает. У них огромное поместье, Эдди даже не знает точное количество комнат, хотя иногда, со скуки, он порывался их сосчитать. На территория вокруг дома можно поставить не одно футбольное поле. Хотя дом и занимает большую часть земли, но вокруг него ухоженный лес переходящий в красивый парк, в котором он любит читать. В их доме работают одиннадцать человек, одна из которых бывшая няня Эдди и на данный момент его личная прислуга, два повара, четыре горнечных, двое водителей, и два содовника. Ещё несколько репетиторов и учителей, но Эдди не считает их, потому что они не находятся постоянно в доме. Для Каспбрака это единственные люди кроме родителей которые знают о его существовании и с которыми он общается. Его отец владеет огромным бизнессом, в который хочет посветить и сына, при этом уже обладая очень большим наследством. И теперь, после всей этой придестории должно появится минимум два вопроса. Почему, по идее наследника семьи и бизнеса, их родного сына, родители не показывают людям? Неужели стыдятся? Чесно, Эдди так и думал. Считал что недостаточно умён или красив, думал что плох в манерах или чем-то болен, но дело не в этом. Эдди Каспбрак их не первый сын. До Эдди у семьи Каспбраков был прекрасный ребёнок, красивый, милый, добрый. Его звали Уильям. По словам служанок заставших его, он был очень стеснительный для своих лет, и часто прятался за матерью. Но не успело ему стукнуть и пяти лет, как на одной из прогулок одна, только-только нанявшаяся няня, выкрала ребёнка. Оказалось что это был очень продуманный план, в конце которого хотели попросить не маленький выкуп за наследника. Но кое-что пошло не так. Похитители не подумали своё местонахождение и полиция легко вычеслила их, но в отместку за то что сдали их, они убили ребёнка. Тогда семья Каспбраков впала в очень сильный кризис. И не в деньгах дело, после этого случая они ушли из людей на год, очень строго проверяли прислугу и обслуживающий персонал и впредь подпускали к себе только довериные лица. Спустя три года со смерти первого сына родился Эдди, и попал в сделанную для него тюрьму. С проверенными людьми и всеми условиями для жизни, без выхода в люди. Родители до смерти боялись повторения истории и решили скрыть появление нового ребёнка. Бедному Эдди Каспбраку было суждено провести все свои 16 лет запертым в собственном доме. Ну и второй вопрос. Почему, человек способный попросить кого-то сходить на почту за него, ходил туда сам? И разве ему можно так просто выходить? Ну тут надо начинать рассказывать с начала… Через три дня Эдди стукнет семнадцать. И когда он сидит за компом, и через инкогнито сайт заказывает предпоследний айфон, не уверен это щас в нём юношеский максимализм плещит или подростковые гормоны. Проскальзывают мысли что все вместе, так ещё и переходный периуд берёт своё. Он ставит оплату наличными, закрывает сайт, падает на кровать и начинает орать в подушку. Эдди ещё никогда не шёл настолько сильно против родителей, но он только что купил телефон в тайне от них, и планирует в тихуя сбежать из дома. Сбежать из дома. В город. Один. У него даже от одной мысле начинают трестись руки. Он крутится в кровати, безжалостно сменая недавно заправленую постель. Несколько белоснежный подушек падают на ковёр, а одияло путается в ногах. От накотившихся имоций он сменает простынь и сильно жмурится, у него почти идут слёзы. Докотились, плакать от волнения, Эдди соберись. Он садится на кровати, оглядывает беспорядок который ученил. Сквозьняк из настеж открытой болконная двери колышит молочные зановески. Один стул лежит перевёрнутым возле стены, одно из одиял воляеться возле компьютера и там же две-три подушки. На ковре возле кровати лежат ещё две подушки, а одияло почти свесает па пол, простынь вся смята и почти сползла с матраса. Эдди шумно выдыхает, трёт глаза и идёт проверять все ли он вкладки закрыл, а после преберать этот ужасный погром. Главное что бы Элиса не пришла проведать его, а то грозится попасть в эпицентр лютого срача. Эдди семнадцать и его родители постоянно отслеживают его гаджеты. Нет, они не ругаются за то, что там находят, нет они не проводят ему лекций если найдут порно в одной из папк на компе. Все хуже. Они проверяют не рассказывал ли он кому-то чей он сын. Кто он. Они проверяют о чём он разговаривает, читают переписки, узнают с кем переписывается и не несёт ли это опасность. И эдди их понимает, прекрасно, но всё же он очень хочет хоть какое-то личное пространство. Все же у всего должны быть границы. Поэтому он и решился на этот поступок. Его комнату и его вещи не осматривают, он может покупать и заказывать всё что хочет, поэтому он с лёгкостью сможет прятать телефон. Наверно. Обычно все что он заказал либо привозят сразу в дом, либо кто-то работающий в доме заберает вещи и приносит ему. Но тут нельзя просить кого-то, ведь как бы он не доверял прислуге, она работает на его родителей, а не на него. Он должен будет забрать телефон через два дня. Как раз, когда родители устроят очередной званый ужен, а он должен будет сидеть у себя в комнате. Эдди снова плюхнулся на кровать, блаженно прикрывая глаза. Он притягивает к себе несколько подушек и обнимает их. Может быть родители одумаются и наконец представят его миру? Какая же это будет сенсация. Заголовки популярных газет и новости будут переполнены синсацией: « Сына знаменитой семьи Каспбраков, скрывали собственные родители на протяжении 17 лет! Читать в 45 номере газеты, все о знаменитостях» Интересно, а можно ли его родителей позицеанировать как знаменитостей? Эдди потягивается, прикрывая глаза. Время близилось к часу ночи и глаза уже слипались. Он ещё не ужинал, и что то ему подсказывает, что он уже не поест. Надо было встать и закрыть оставленный болкон, а ещё выключить компьютер. Он в очередной раз бранит себя за то, что решил позже все выключить и закрыть дверь. Ну чтож, если его продукт весенним сквозником, то это будут проблемы его из будущего и Мисс Элисы. Утром его будит ворчащая дама, лет за сорок — Миссис Элиса. Его бывшая няня и нынешняя служанка. Она бродит по комнате, попровляя зановески и закрывая окна. –Как ты мог уснуть с открытым болконом? Тебя могло продуть. Ты совсем не заботишься о своём здоровье, Эдвард, — она часто называла его полным именем, когда сильно злилась. Женщина ворковала над окном, так, будто это было её самое дорогое наследие, а опрятно и красиво уложить зановески, было её жизненной целью. Эдди потёр глаза, заторможенно зевая. Пытаясь понять что он и почему кто-то мешает ему спать, подовляет желание по новой укутаться в одияле и игнорировать служанку. Минут десять спустя ворчания и кучи упрёков, подросток наконец встаёт и бредёт к гардеробной. К столу он спускается в сером вязоном свитере, на несколько размеров больше него самого. В домашних шортах, которых за этим чудом природы (он про свитер) не видно. Родители уже находились внизу, София Каспбрак оценивающе оглядела его, вздернув бровь. –Меня всё ровно кроме вас и Элисы не увидят. — Эдди пожимает плечами усаживаясь на своём месте. Отец обречённо вздыхает и начинает есть. Его примеру следуют и остольные члены семьи. На завтрак подали яищницу из двух яиц и какие то овощи перемещаные в салат. Парень потыкал желток. Из-за чего он лопнул и жёлтая жидкость растеклась по тарелке, поподая на листья салата. Эдди брезгливо поморщился, пытаясь отодвинуть перемешенное жёлтое месево, подальше от не пострадавших овощей. Аппетита не было. Хотелось лечь спать дальше, ну или хотя бы просто полежать. Всё же плохой идеей было засыпать под час, зная что вставать придётся в восемь. И нет, если вы подумали что его родители настолько тираны, что будят его свет не заря, то нет. Это случается очень редко, и то обычно это часов десять или позже. Эдди сам чаще всего просыпается в девять и его не затрудняет подобный график, но сегодня, из-за того что он сидел до полуночи, а ещё возможно от волнения и перевозбуждения, от предстоящей вылозки в город, у него не было не аппетита, ни желания просыпаться в восемь. Через час у него занятия на фортепьяно. Обычно оно идёт примерно два часа и начинается в обед. Но сегодня было последнее занятие на неделе, потому что учитель, очень усердно просился в отпуск. И его вылет будет в 2 часа дня, поэтому провести занятие позже никак не получится. Эдди потянулся, оттодвинул тарелку со съедиными только помидорами, и встал из-за стола. -Я пойду подготовлюсь к уроку с Роэлем. Проводившая его взглядом мать, повернулась к отцу. -Он совсем не ест! Ты видел? Может он заболел, Франк? У него же день рождение через два дня, может ему обидно что мы соберём банкет прямо перед праздником? — Соня касбрак, худощявая женщина с каштановыми волосами, по совместительству мама Эдди, выглядела взаолнованной. -София, не беспокойся, вчера он нормально ел. Скорее всего он волнуется перед занятиями. Если хочешь я могу поговорить с ним по поводу банкета. — Каспбак старший окуратно отложил столовые приборы на стол, и повернулся к жене. -Нет, я сделаю это сама. Сразу после занятий. — Она выглядила решительно, поэтому муж решил не перечить ей. Эдди стоявший за стенкой, и прекрасно слышевший все что говорили, обречённо вздохнул. Только этого не хватало. Но он очень надеялся, что они не отменят банкет прямо за день до его начала.

***

С нижних этажей доносилась скрипка, каспбрак невольно закатил глаза. Время близилось к семи, банкет был в полном разгаре, и пока он ищет самую не примертную одежду, в голове крутится вчерашний разговор.

***

Сразу после того как закончились занятия, Эдди свалил к себе в комнату. Из головы вылетело то, что его может там ждать. Очень зря. Подходя к заветной двери, и уже предвкушая как он упадёт на кровать и возможно поспит, в голове нарастало чувство подвоха. Будто он что то забыл, и ещё больше раздражало что он не мог вспомнить. К этому чувству добавилась тревога, и когда он раскрал дверь, он ждал увидеть там черную дыру, ну или например диназавра. Но на кровати сидела София, разглядывая интерьер. Чесно сказать она редко посещала комнату сына, поэтому правда могла быть заинтересована сменой обстановки, но на данный момент, она подберала правельные слова. Не каждый день хочешь по говорить со своим ребёнком по поводу того, что они не только скрывают его, но ещё и устроят пир, прямо за день до для рождения, а не проведут его с сыном. Когда она обдумала это, ей показалось что Эдди на самом деле очень обидно, но он не показывает этого. -Ох, Эдди, уже закончили? — Она кинула взгляд на настенные часы. — Ты задержался почти на двадцать минут. -Ты ждала меня тут? — Он с сомнением задержался взглядом на комнате, проверяю нечего ли не пропало или поменялось. — Для чего? Женщина немного замялась, нервно хихикнув, приглашая рукой сесть рядом. Эдди оценив это жест и взвесив все за и против, присел на кровать. -Почему сразу «для чего?», может же родная мать провести время со своим сыном. -Мам, последний раз когда мы проводили время вместе было в 10 лет. В остольное время вы с отцом постоянно заняты. — Эдди замучено вздохнул, он хотел быстрее закончить этот разговор и лечь уже, наконец, спать. -Хорошо, я правда пришла поговорить. — Напоминание того, что они почти забыли о своём ребёнке, ещё при этом запрещая заводить новых друзей и общатся, больно отдавало в груди. — Эдди, через два дня у тебя день рождение. Тебе исполняется 17, ты уже почти совершенно летний. Ты так быстро вырос. — София взяла его руки в свои, скорчив грусное выражение лица. — Прости нас с папой, за то, что почти перестали уделять тебе внимание. Эдди, скажи чесно, тебе не обидно что, — Она замялась, начиная разглядывать зановески. — ну, мы же устраиваем банкет завтра, а после завтра у тебя день рождения, просто. — Её прервали, не дав закончить. -Нет мам, что ты. Конечно не обидно, почему мне далжно быть. Я же знаю что вы любите меня. Чесно, нет нечего в этом такого. — Он ободряюще погладил женщину большим пальцем по руке, и посмотрел в глаза. — Правда мам. Она улыбнулась, обняв его. Парень зажмурился, что бы глаза перестали слезится.

***

Найдя какое-то старое серое худи, которое почти не разу не надел, из-за того что ошибся с размером при заказе, и оно оказалось на несколько размеров больше. Ещё он взял чёрные джинсы, все же давольно много носят такие. Из-за того что на улеце было начало ноября, было уже холодно. Ему пришлось помучится что-бы найти какой-нибудь неприметныц дождевик или ветровку. Да, именно поэтому он сейчас в классическом чёрном пальто. Натянул копяшон, взял с собой деньги и старый телефон, на всякий случай. Он мысленно понадеялся, что его родители не ебнулись в край и не отслеживают его. Он был очень благодарен тому, что его мать считала что в доме можно не разуватся, поэтому он когда-то заказал себе чёрные конверсы, которые почти ни разу не надел. Да, почти сразу же ему надоело постоянно из завязывать, поэтому он предпочёл ходить в домашних тапочках. Огледев комнату ещё раз, он вздохнул и прислушался. Вроде было тихо, ну кроме шума из зала где проходил сам банкет. Его комната была выше на два этажа, банкетный зал распологался на левой стороне поместья, потому выйти из дома и не попасться на глаза гостям не составит труда. На случай если кому то из родителей или служанок приспичет проверить его, он зарание написал бумажку с надписью: «Я лёг спать пораньше, все же завтра у меня день рождения, хочу выспаться перед праздником, пожалуйста не будите. Эдди:)». Осталось только тихо и аккуратно просачится мимо рабочего персонала, и не наткнуться на заблудившихся гостей. Руки немного потряхивало когда он открыл дверь комнаты и огляделся. Было тихо. Он выскользнул из неё, зарания прихватил листок и отрезок скоча на который как раз и приклеет бумажку. Максимально быстро сделав это, он, уже натянув пальто, отправился на нижнии этажи. Проходить по ночному дому было уже привычно. В детстве ему было страшно ходить без мамы по большому, тёмному особняку, но стоило ему вырасти и он полюбил это занятие. Дом казался мёртвым и тихим, даже больше чем обычно. Хоть сейчас было ещё не темно, из-за света проникающего через окна, но эта отмосфера пустоты, окутывала верхнии этажи. Каспбак младший акуратно спускался по лестнице на первый этаж. Каждый раз замерая, после того как услышет звуки слишком близко к себе. Сердце бешено колотилось. Он тихо, как мышь (серость толстовки дабовляла к этому сравнению искры) прошмыгнул в парадную комнату, которая вела к большой, красивой двери, что служила огорождением Эдди от внешнего мира. Да он может выходить в сад, но почти всегда он делала это через чёрный ход, который на прямую ведёт в маленький лесок. Короче, сейчас не об этом. Быстро все обдумав, парень подошёл к двери, тихо приоткрыв её, сразу вывосываясь на улецу. Тучи сгущались, из-за чего все вокруг обретало серый и мрачный оттенок. Казалось, сейчас, чуть погодя, пойдёт дождь, что даже заставило Эдди обдумать наличие зонта, который он мог бы забрать. Решив что уже поздно что то менять, в уже обдуманном плане, он пошёл в перёд.

***

Он видел людей раньше. Конечно он видел их, его же не держали в какой нибудь псих-больнице с мягкими стенами, без интернета. Он видел прислугу и рабочих, репетиторов и, конечно, своих родителей. Ещё он смотрел видео и читал новости. Так что он конечно видел людей. Но что бы так… Голову переполняли кучи мыслей о том, что все эти люди здесь. Что они спешат куда то, так же как и он, что у них своя жизнь, свои дела и что сейчас, он может заговорить с кем угодно. Конечно нет гарантий что его не примут за больного, после чего он реально гразится попасть в псих-больницу, но подобные мысли радовали. Нет, не то, что его заберут в больницу, радовало то, что он может контактировать с совершенно неизвестными людьми. Раньше, он пытался познакомится с кем то в интернете. Но быстро бросил эту затею, потому что придумывать недо жизнь, а потом слушать не навязчивые намёки от родителей о том, что он же помнит правила, и он не рассказывает о том кто он и что из себя представляет. Да, личные границы неизвесны его семье. Хорошо что комнату не обыскивают. А если бы он писал бумажные письма, с жалобами о том как его держат в заперти?! Непродуманно! Очень непродуманно. Эдди невольно захихикал, но вовремя вспоминая где он, неакуратно лохматит волосы, подходя к почте. Единтенное что он может сказать, так это то, что почта- самое не комфортное место и общество в мире. Конечно, он был в немногих местах мира. Точнее вообще не где кроме дома. Но эта куча людей, очередь… Все находившиеся здесь что-то хотят. Уставшие, заёбанные от долгого нахождения в душой комнате, изучали негативные эмоции. От чего непривыкшему к подобному парню хотелось поскорее уйти. Буквально отвоевав свой телефон, — кто то в очереди кричал что пацан влез перед женщиной, хотя это было не так — он быстро удалился, уже понимая что прошло, очень. Очень. Много времени. Взлягув на часы старого смартфона, и увидев восемь сорок два, парня сильно передернуло. Уже домой он буквально бежал. За время которое он находился на почте, успел пройти короткий дождик, из-за чего он нещадно пачка кеды и штанины джинс. Пробигая по лужам, он несколько раз чуть ли не падает, ловко врезаясь в прохожих. Спешно извеняясь, при этом даже не остановившись. Он настолько пересолновался, что даже не сможет рассказать как умудрился добраться до дома за пятнадцать минут. При этом на почту он шёл около тридцати минут, при давольно быстром темпе ходьбы. Скорее всего его подгонял стыд, от того что он сбил с ног несколько дам и одного мужчину.

***

Он зашёл в дом с заднего двора, на входе поймав одного из садовников. Парень так испугался, что остолбинел прямо перед открытой дверью. Чувствуя как по лбу начиает течь холодный пот, он судорожно вспоминает имя рабочего, которое так не вовремя вылетело из головы. В какой то момент, он почувствовал давно забытый приступ асмы, которой он болел почти все детство. Он мысленно попрощался с жизнью, с новым телефоном и доверием родителей. Грудь ставило, когда мужчина спросил что парень делал на улеце в такую погоду и время. Обычно ни у кого не вызывало вопросов о том, во сколько он гуляет и при каких погодных обстоятельствах, но этот день был исключением. Перебрав в голове все мысли, и наконец поняв ситуацию в которую он попал, Эдди сказал, что перед сном хотел прогуляться, поэтому пошёл в парк. На недовольный взгляд рабочего, котрый явно заметил его волнение, поэтому не понимал что не так, сказал что родители не разрешили ему выходить сегодня, потому что подростка может кто-то заметить из гостей, но он очень хотел выйти, поэтому попросил не рассказывать, тем более его никто не видел, а завтра у него день рождения. Небольшая шалость может быть простительна. Садовник немного постоял, после чего кивнул и сказал в следующий раз предупредить его, потому что кто-то может начать волноваться. Эдди быстро пробубнел обещание что теперь всегда будет его оповещать, почти моментально забывая о нем. Сказал что очень хочет спать и пойдёт ляжет. Рабочий не стал его задерживать. Когда он поднимался по лестнице его заметно тресло.