О разном

«Бля» — отвечает Ленька на кружок в телеграме. — «Как на трассу накрасилась». «В жопу иди» — печатает Влада, пытаясь попасть по кнопкам. Ноготочки длинные специально сделала, в Москве погулять-пофоткаться. Лето же, да какое выдалось теплое. — «Не для тебя роза цвела». «Для Питера?)». «мало того, что будешь коленками светить?». Влада выходит из чата. Ну, из тележки. Знает, что Леня начнет сейчас. Что запала на пидора столичного, а он еще и в отцы тебе, Владька, годится. А сам тоже из этих, тоже сбывает родное наше почем зря китайцам! Надо тебе вот оно? Не надо. Никогда надо не было, Влада и не просила. Оно само… он сам. Она даже встречу первую их помнит с детства глубокого еще. Как перед ним стеснялась, платья сминала подол. А он перед ней стоял — красивый, высокий, в мундире с иголочки — и в глаза смотрел, улыбаясь. Влада в то и влюбилась. В сияющий взгляд, в улыбку, в серые глаза и кудри темные. Влада весь советский век визитов ждала, каждой открытке счастлива была. Там же на обороте красиво пером написано «от Александра Невского Владе Приморской». И марки Ленинград — Владивосток. Даже в упадке не терял себя. Даже в худшие годы восхищаться было можно им. Недостижимым, холодным — но обаятельным, подчеркнуто с женщинами нежным. Северным чудом, но с улыбкой теплее солнца на югах. Им — Петербургом. Александром Петровичем. Который на собрание обещал заехать за ней. Кстати, через десять минут уже будет, а она мечтает тут. Влада, несмотря на жару, блузку надевает с рукавами, в офис все-таки ехать. Но зато юбку, а не брюки разрешили — правда, нельзя короткую. Ей и не надо, она одну взяла на два-то денька. Нет, не светить коленками, жарко просто. И кеды новые, с BlackPink и розовые. В цвет помады и ноготочков. Телефон бздыкает, пока шнурок завязывает. Опять Ленька, паразит… «Влада, жду вас.». Ватсап. Бля-я-я-ять! Телефон-наушники-кошелек-ключи, Леньку в тележке нахуй послать, дверь на два закрыть и во двор! Там стоит уже белый «ниссан» со знакомыми номерами. На переднее Влада не падает только чудом. — Точность — вежливость королей, — на ее спешку глядя, замечают. — Но в такую жару не бегать лучше, времени же вагон. — Вас не хотела задерживать, — потупившись. — Выезд вон там. Александр Петрович кивает еле заметно. Выезжает быстро, ведет увлеченно, от дороги не отрываясь. Оно и хорошо, Владе от него бы глаз оторвать. Красивый. Во всем красивый, и в короткой рубашке тоже. Простая, но донельзя белая, как накрахмаленная. Волосы от ветерка растрепались, падает пара прядок на лоб. Хочется самой поправить, но разве даст?.. — Влада? — из транса выпадает. — Любопытство уж простите, вы давно…м-м… макияж делать начали? Душа падает в бездну камнем. Ленька, пидор, прав. — Не очень, — ногтем зачем-то царапая телефон. — Не получается пока… — Да что вы, наоборот, — улыбнувшись. — Если честно, вам очень идет. Влада, не иначе по закону подлости, заливается краской. — Особенно розовый цвет, — откровенно льстит ей Александр Петрович. — Такой юной девушке подходит. Нежный, как розочки, верно? — В-верно, — не заикаться старается. Завопить хочется «сами вы розочка!», но по-детски как-то. А еще она тред в твиттере прочитала, что разные цветы значат. И розовые розы — первая любовь. «Трогательное восхищение, трепет перед избранницей». Какие уж тут избранницы нафиг, избраннику же не дарят девочки роз. Если б и дарила, не примет ведь. Не примет, как ее чувств не принимает. Или не видеть предпочитает, так ему проще. Даром не сдалась ему Влада, будь она триста раз юной девушкой-розочкой. У него же… — У вас вот тут…запачкалось, — своей шеи пальцами касается. Показывает. Александр Петрович только яростно салфеткой трет после ее слов, под нос повторяя что-то вроде «господи-боже, я же просил!». А на салфетке — ярко-алая, дорогая наверняка помада. Грустно. Грустно, что хочется плакать. Александр Петрович женат. И сразу, как остановятся, в Кремль побежит вперед всех. Нет, изящно пойдет быстрым шагом, но Владе все равно не догнать. Его же там любят. Сильно, страстно, долго и крепко. Любят любым, раз и навсегда любят. И ждут, когда бы ни пришел. Между ними задолго до нее все началось, куда тягаться. А если б и было, куда… Он счастлив. Он машинально кольцо крутит на пальце, когда думает. Он на несчастную салфетку смотрит, улыбаясь. Они «не палятся», да, но, блин, видно. — Влада, вы чего загрустили? — как будто вы не в курсе! — Я вас расстроил? Расстроили. Очень. — Да нет. Ерунда. Сущая хрень, завтра забудет. Порыдает под Алену Швец в подушку, тушь не смыв, и забудет. До завтрашнего дня, завтра ей еще раз на встречу в Кремль ехать. А потом домой, а там опять Ленька со своими подъебами. Что бы понимал! — Приехали, — тормозит на парковке «ниссан». — Влада, — м? — Простите еще раз… Вас к кабинету проводить? Руку протягивает, как вальс танцевать зовет. Улыбается ласково, дверь приоткрытой держит. Манеры, чувство такта, нежность — все в одном. В одном жесте, в одном взгляде, в одном… — Саша! — женский голос. — Ты кого там ждешь? — Сейчас! — рукой махнул. — Ну так?.. — Не надо, — прохладно. — Вы идите. Я сама дойду.