2089

- Извинения приняты, - сказал Хоб после долгой паузы.        Незнакомец сидел напротив, и на его лице играла улыбка - настоящая, с искрами в глазах. Хоб и сам не мог перестать улыбаться в ответ. Все речи, которые он приготовил когда-то для их встречи, уже забылись. И он не собирался придумывать новые еще как минимум лет 60. Так что Хоб просто рассмеялся. - А вообще полезно было, что ты меня продинамил. Немного спесь сбить, а? Хоб на секунду замер, сожалея о своей необдуманной реплике. Вдруг Незнакомец сочтет его слова грубостью? Черт его знает. Но Незнакомец лишь покачал головой, и с серьезным видом сказал: - Я пропустил нашу встречу не по своей воле. В моих намерениях не было заставлять тебя ждать. Еще раз приношу свои извинения. Между темными бровями Незнакомца пролегла морщина. Его голос звучал скорбно, но все равно оставался таким же убаюкивающим. Только услышав его опять вживую, Хоб понял, как он скучал. - Да ладно тебе. Кто прошлое помянет, - Хоб махнул рукой. В тот вечер, когда должна была произойти их предыдущая встреча, Хоб чувствовал себя крайне глупо. Он просидел в пабе до самого закрытия, выслушал утешения от бармена и поплелся домой с ноющим сердцем. Но на следующее утро Хоб испугался до чертиков. Ему казалось, что раз он не смог выполнить условия сделки и встретиться с Незнакомцем, то потеряет бессмертие. Через три дня его, утратившего всякую бдительность от нервов, сбила машина, и выяснилось, что бессмертие никуда не делось. Хоб вздохнул спокойнее, уверившись, что Незнакомец хотел преподать ему урок. И был не менее уверен в том, что рано или поздно Незнакомец оттает. Через сотню-другую лет. Теперь же ответ Незнакомца казался очевидным - конечно, такое создание, как он, может иметь дела и поважнее, чем слушать про скучную мирскую жизнь и пить пиво в старом пабе. Хобу было любопытно, конечно, почему Незнакомец опоздал на три десятка лет, но мрачная тень, на секунду накрывшая лицо Незнакомца, отвела Хоба от дальнейших расспросов. Да и важно ли это? Самое главное, что теперь они здесь, вдвоем, как и должно было быть, хоть и не в “Белом коне”. - Как видишь, пока тебя не было, пришлось найти новое местечко, - Хоб показательно обвел взглядом светлый зал, - Жаль, что “Белого коня” не удалось сохранить. Я пытался, но… Хоб поморщился, вспоминая юридические баталии, которые ему пришлось пройти, чтобы выкупить место, остановить снос, но застрять на реставрации. - Иногда никакие кучи денег не помогают против английской бюрократии, - вздохнул Хоб и отпил пива. - Мне нравится это место, - заключил Незнакомец, медленно обведя взглядом светлый зал. Хоб не мог сказать, правда он так считает или это или чистая вежливость. Возможно, для Незнакомца было достаточно людей вокруг с неизменными сквозь века разговорами. - Рад слышать, дружище. Пива? - предложил Хоб. Незнакомец не ответил. Он замер на мгновение, явно задумавшись, и наконец сказал: - Морфей. Можешь называть меня Морфей. - Вот как! А я уж оставил всякие попытки узнать твое имя. Красивое. Как у древнегреческого… - Хоб замолчал. Воспоминания смешивались с теми обрывками мифологии, которые он знал, пока наконец не сложились в единую картину. Хоб крякнул, отпил еще пива и выдал: - Это многое объясняет. Незнакомец… нет, Морфей, молчал, наблюдая за реакцией Хоба. - Никогда бы не подумал, что ты со Средиземноморья. Знавал я греков, ты для них бледноват. Что, на Олимпе солнце не светит? - Я не божество. Я - Сон из рода Вечных, повелитель сновидений. Морфей смотрел на него так, как будто это должно было всё объяснить Хобу. - Какое-то длинное имя, я, пожалуй, остановлюсь на Морфее. Хоб одарил его широкой довольной улыбкой, а глаза Морфея сузились в ухмылке. Хоб не мог скрывать своего удовлетворения: всего-то 500 лет понадобилось, чтобы получить ответ на вопрос, который он задавал чуть ли не на каждой встрече. Было приятно наконец перестать называть своего друга Незнакомцем и соотнести величественное и поэтичное имя к не менее прекрасному лицу. Морфей немного подался вперед. - Как твои дела, Хоб Гэдлинг? Чем ты занимаешь себя в этом веке? Внезапное дружелюбие - обычно Морфей редко задавал вопросы, а лишь ждал, когда Хоб сам начнет рассказывать. - Преподаю, - Хоб указал на кипу тестов на столе, - Несу свет науки молодому поколению, так сказать. Под пытливым взглядом Морфея он продолжил: - Больше бумажной волокиты, чем я думал, но ничто не затмит чувство, когда кто-то из студентов задает умный вопрос. Тоже учат меня в ответ, по-своему. Хоб с теплотой подумал о своих студентах. В каждом веке он старался застать всё самое интересное и новое, и общение с молодым поколением всегда помогало ему. - Но мне уже начинает немного надоедать, если честно, - продолжил Хоб, - Я ещё увлекся лингвистикой как хобби, а теперь - программированием. Знаешь, что это? Это же новый язык! Язык машин! Уму непостижимо. Я раньше и представить не мог, что человек будет способен общаться с механизмом и отдавать ему приказы. В этих языках своя логика, которая тем не менее, сохраняет в себе отпечаток человеческих языков. Взять, например… Хоб пустился в восторженные объяснения. Он не знал, насколько Морфею в самом деле интересно было про это слушать. Но Морфей сидел и безотрывно смотрел на Хоба своими пронзительными глазами. Трудно было не заметить, в каком благостном настроении находился Морфей. Он расслабленно откинулся на стуле, а не сидел по струнке как обычно. Тень улыбки не покидала уголков его губ, даже румянец на щеках проступил, как будто он только пришел с мороза. Он выглядел почти как обычный человек. - А интернет? Какое изобретение! - Хоб продолжил свою речь, - Раньше приходилось идти в библиотеку, чтобы что-то узнать. Чтобы связаться с человеком - звонить оператору. А теперь все тут. Хоб повертел телефон в руке. - Люди не перестают удивлять, - сказал Морфей. Ничего в его лице не изменилось, но Хоб видел, как в его голубых, практически прозрачных, глазах затаилась добродушная насмешка. - Правда, скрываться стало сложнее. У всего есть свои минусы. Представляешь, как-то одна студентка нашла мое старое фото… Годов 40-х. 1840-х, я имею в виду. Сглупил тогда, любопытно было, что за штука такая новая, вот и сфотографировался. А она показывает мне и спрашивает: “Что это за Роберт Гэдлинг такой? Что-то слишком на вас похож”. Ну я ей и ответил - да, мол, моё фото и есть. Хорошо же получился, скажи? Она даже не особо была удивлена. Говорит “Так и знала, что вы - путешественник во времени”! - Хоб расхохотался, - Сказал ей, иди в прессу, посмотри, что будет. Но она не пошла. Морфей выдохнул что-то отдаленно похожее на смешок. - Есть ли мне нужда задавать тебе вопрос, Хоб? - Ответ, как всегда, мой друг, - ни за какие коврижки! - К слову, моя старшая сестра просила передать тебе свои приветствия, - Морфей опустил голову в легком поклоне. - Эм, спасибо. Мы знакомы? - Можно и так сказать. Именно её дару ты обязан своим положением. Она сопровождала меня в день нашей первой встречи. - Ого! - Хоб попытался вспомнить тот вечер, видел ли кого-то такого же выдающегося, как его Незнакомец, но не смог, - Значит, она богиня жизни? - Она - Смерть. Хоб застыл. Сначала Сон, теперь Смерть. Видимо, Морфей и его семейка предпочитают максимально прямолинейные имена. - Ну что могу сказать. Печально, что скорее всего, не увижусь с ней никогда, - с извиняющейся улыбкой сказал Хоб, - Похоже, она приятная барышня. Но от меня привет тоже передавай. Хоб поднял в воздух свой бокал и допил остатки пива. - Как скажешь. Не могу гарантировать, что это случится скоро. Наши встречи с ней приятны, но редки, и после сегодняшней у меня вряд ли будет много резонов вызывать ее. Это объясняло, с чего Морфей такой радостный. За все их встречи Хоб не видел, чтобы он столько улыбался. День с сестрой определенно поднял ему настроение. - Рад, что у тебя хорошие отношения с семьей. - Смерть - только одна из моих родичей, и не все питают ко мне те же чувства, что и она. Морфей на мгновение отвел взгляд, и Хоб понял, что разговор о семье лучше оставить до лучших времен. Так что он начал болтать о чем угодно, кроме этого. Рассказал еще немного о своей работе и студентах. Попросил у Майка за стойкой принести бутылку любимого вина. Бокал за бокалом он стал углубляться все дальше в прошлое (Морфей, конечно, от вина отказался). Хоб многое опускал. Обе войны остались в его воспоминаниях зияющей раной, кровоточащей до сих пор, и он лишь упомянул их вскользь. Если Морфей тот, кем представился, то он мог увидеть достаточно и в чужих снах. Так что он старался упоминать только хорошее - вещи восхитительные и чудесные, обыденные и повседневные. Минули дни, когда Хоб всеми силами пытался поразить Морфея и выбить из него хотя бы капельку одобрения. Сейчас он рассказывал всё подряд, как рассказывал бы дорогому другу после долгой разлуки. А Морфей все слушал и слушал. Хоб удивленно заметил про себя, что это, пожалуй, самая долгая их встреча. Ну, немудрено, надо наверстывать последние 130 лет. Морфей глядел на него практически не моргая, и иногда Хоб отводил взгляд, не выдерживая такого пристального внимания. Но потом снова смотрел Морфею прямо в лицо, запоминая уже знакомые черты. В его внешности не было признаков возраста, и раньше Хоб забавы ради гадал про себя, сколько Незнакомцу лет. Сейчас же просто боялся подумать об этом. При свете дня он казался юным, но тени под глазами и впалые скулы давали понять, что это иллюзия. Лицо Морфея неуловимо изменилось за это время. В нем появилось что-то мягкое и немного усталое. Чем таким Морфей был занят все эти годы, что оставило на нем такой отпечаток? Но Хоб одернул себя - наверняка на его собственном лице так же явно читался весь 20 век. Хоб все ждал, что Морфей вот-вот встанет, извинится, скажет, что ему нужно бежать по божественным делам, и растворится. Но он всё ещё сидел, когда Хоб в одиночку осушил половину бутылки. И вот Хоб заговорил о появлении звукового кино, жестикулируя и в красках пересказывая спор с одним режиссером. Его распахнутые ладони легли на стол, он продолжал говорить, и не сразу заметил, как ладонь Морфея легла в его. Легкое, едва ощутимое касание холодных пальцев, замерших на весу. Оно сошло бы за нечаянный жест, если бы Хоб не знал, что всё, что делает Морфей, лишено какой-либо случайности. Хоб запнулся и уперся взглядом в своего спутника. Его лицо совсем не изменилось. Он с таким же дружелюбным интересом смотрел на Хоба. Это первый раз за всё время, когда Морфей до него дотронулся. Хоб сглотнул. Хоб бы соврал, если бы сказал, что им временами не овладевала безнадежная влюбленность в безымянного Незнакомца. После каждой встречи его сердце колотилось еще несколько дней, а напряженная пустота в груди мешала дышать. Но мистический аллюр Незнакомца рано или поздно вытеснялся из сознания кем-то более близким и осязаемым. Сейчас то, о чем он мечтал, буквально упало в его руки. И Хоб не стал сопротивляться. Не в его натуре было отказываться от подарков судьбы. Он легонько сжал ладонь Морфея - тот в ответ сделал то же. Хоб провел большим пальцем по выпирающим костяшкам бледной кисти Морфея. Все слова вылетели из головы Хоба, и он чувствовал себя ужасно глупо из-за того, что нечто такое невинное так его взволновало. Из этого состояния его вырвал шум от ввалившейся в паб компании. Глаза Хоба метнулись к ним, и он одернул руку. Морфей нахмурился, и Хоб поспешил объясниться: - Видишь тех ребят? Это мои студенты, не хочу, чтобы они нам мешали. Давай поднимемся в мою комнату. Не то, чтобы Хоб стеснялся их или боялся слухов, но почему-то ему не хотелось делить этот редкий момент близости с посторонними. Хоб захватил недопитую бутылку вина, папку с тестами и вскочил с места. Морфей без слов последовал за ним по лестнице. Хоб ругал себя за то, что вот так резко оборвал их контакт, и лихорадочно пытался придумать, как возобновить его. Как дать понять Морфею, что Хоб не хотел выпускать его из рук? Как догнать эту ускользающую связь между ними? У двери Хоб вежливо приобнял Морфея за талию, пропуская в свою комнату - его тело казалась таким тонким. Хоб надеялся, что сквозь ткань пальто Морфей чувствует его прикосновение. Комнатушка была маленькая, рабочий стол да диван - просто место, чтобы заночевать после навалившихся дел в пабе. Вещей Хоба здесь было мало, но разбросанные по столу документы и скомканное покрывало на диване создавали ощущение беспорядка. Хобу стало немного неловко. - Извини за бардак, не ждал гостей. Морфей окинул взглядом комнату. Хоб кинул папку с тестами на стол, нашел чистый (ну, по крайней мере не очень грязный) стакан и поставил бутылку вина на столик у дивана. - Я ожидал увидеть здесь больше артефактов, которые ты собрал за эти годы, - задумчиво протянул Морфей. Артефактов… Хоб чуть не рассмеялся вслух. Только он мог такое сказать. - Да я здесь не живу. У меня нормальная квартира ближе к универу. Да и то… Хоб смахнул покрывало на край дивана и жестом пригласил Морфея присесть. Тот опустился, держась всё так же расслабленно, как и внизу в пабе. Хороший знак. - Я не держу при себе много вещей, - продолжил Хоб, - За столько лет учишься жить налегке. Всё памятное - здесь. Хоб с улыбкой постучал пальцем по виску. Налил себе еще вина. - Правда, я уже забыл больше, чем люди запоминают за всю жизнь, - Хоб ухмыльнулся и отпил из мутного стакана, - Лица, голоса, имена. Иногда я вижу их во снах, но просыпаюсь и хоть убей не могу вспомнить. Морфей с интересом наклонился чуть ближе к Хобу, но промолчал. - Я читал, что человеческий мозг запоминает всё, что с ним случалось. Все места, всех людей, все запахи. И всё, что нам снится, мы когда-то встречали в реальности. Мозг строит сны из всего того, что сознание забыло, но подсознание хранит. Это правда? Морфей едва заметно покачал головой. - Сны сделаны из более тонкого материала, чем осколки бодрствующего мира. -Хммм, вот как, - Хоб задумался, - Быть может, все мои забытые вещи хранятся у тебя. - Возможно, - Морфей усмехнулся. - Ну что ж. Буду довольствоваться тем, что некоторые воспоминания я могу увидеть только во сне. Морфей задумался, потом устремил свой взгляд на Хоба. - Хоб, если ты пожелаешь, я сделаю так, что к тебе будут приходить сны о тех, кого ты хочешь вновь увидеть. - Я… Нет. Спасибо, но нет. Пусть приходят ко мне, когда сами хотят, - ответил Хоб и с горькой улыбкой добавил, - А от кошмаров избавиться не помешало бы. - Ты действительно хочешь этого, Хоб? - Морфей придвинулся еще ближе, глядя прямо в глаза, - Чтобы тебя больше не тревожили кошмары? Он вспомнила парочку постоянных. Одна война, другая, третья, до бесконечности. Безжизненная рука Пегги в его руке. Окровавленная постель Элеаноры. Лица сослуживцев, искаженных огнем. Каждый образ мучительнее предыдущего. Но не видеть их - значило забыть о них окончательно. Похоронить часть себя, и похоронить этих людей, навсегда. Кто еще помнит о них, кроме Хоба? К кому еще они приходят во снах? - Нет. Не надо. Я пошутил, - Хоб неловко улыбнулся, - Они мне тоже нужны. Морфей наклонил голову и всмотрелся Хобу в лицо. Хобу показалось, что его бровь чуть дернулась в удивлении. - Мало кто из смертных понимает дар кошмаров, - в его голосе угадывалось почтение, - В чем их ценность. Что они - неотделимое отражение снов. Хоб почувствовал себя беспомощно под изучающим взглядом Морфея, и попытался отшутиться: - Ну и я не обычный смертный. И хочу и впредь оставаться таким, спасибо большое. - Но ты и не бессмертный, Хоб, - возразил Морфей. - Как это? Я - само определение бессмертия. Я не умираю. - Но ты не родился им. Благосклонность моей сестры сделала тебя таким. Хоб не понимал, почему Морфею так важна эта семантика. - Но разве так не со всеми бессмертными? У таких… - Хоб замялся, подбирая слова, - Существ особое отношение со смертью. Она за ними просто не приходит. Как ты, например. - Нет. Это не так. Я не исключение. Моя сестра придёт ко всем, рано или поздно. Хоб нахмурился. Он не верил словам Морфея - как вообще возможно умереть, когда Смерть буквально тебе семья? - Ну тогда я тем более не понимаю разницы, - рассмеялся Хоб, стараясь замять этот странный спор. Морфей еще раз внимательно посмотрел на него, как будто взвешивая что-то про себя, и сказал: - Возможно, разница действительно не так велика, как я думал. - Это всё философия, - Хоб сморщил нос, - Никогда мне не нравилась. Эти ребята век от века пережевывают одни и те же идеи, только сначала всё отталкивалось от бога, а потом - от “внутреннего стержня человека” или прочей ерунды. Он пустился в воспоминания, как хорошенько разругался на этой почве с одним знакомым. Кажется, это был 18 век? Или 19? Его сознания прыгало от эпохи к эпохе, наплевав на хронологию, от анекдота к анекдоту. Не то чтобы он специально пытался рассмешить Морфея, но ему было приятно видеть, как на его лице держится еле уловимая улыбка. Потом он заметил, что взгляд Морфея как будто рассеялся, при этом Хоб все равно чувствовал, как Морфей всматривается в его лицо. Как будто наблюдает за жестами и ужимками, а не… Хоб понял, что ему напоминает это выражение - он видел его много раз. Студент, пропускающий всё мимо ушей с напускным внимательным видом. - Окей, я вижу, что ты меня не слушаешь, - заявил Хоб. - Нет, Хоб, продолжай. Морфей старался сохранить серьезный вид. Неубедительно. - Если тебе скучно, мы можем заняться чем-то другим, - рассмеялся Хоб. - И чем же? Хоб застыл, осознав, как это прозвучало. Он бросил взгляд на Морфея - тот с игривой искрой в глазах наблюдал за ним. - Черт, жаль, что ты не пьешь, - пробормотал Хоб, повертев в руках стакан, - Я бы предложил тебе вина, чтобы заполнить неловкую паузу между сейчас и… моментом, к которому всё идёт. Хоб не помнил, чтобы Морфей за все их встречи вообще что-то пил или ел, но ему хотелось занять его хоть чем-то. Потому что Морфей просто молчал, глядя на него своими холодными глазами цвета осеннего неба. - Вот как? И что это за момент? - спросил Морфей с лукавым видом. - Я не знаю, Морфей, - честно ответил Хоб. Весь вечер Морфей вел себя благосклонней обычного. И хотя Хобу понравились такие перемены, он боялся сделать шаг дальше. Вдруг он неправильно считал сигналы? Вдруг он опять разозлит Морфея поспешными выводами? Но как еще это можно было воспринимать, кроме как намек на нечто большее? Стоп. В какой момент в комнате стало так темно? Может, он не заметил, как село солнце. Может, все тени из углов комнаты сползлись к Морфею. Его глаза как будто почернели, сизая дымка сменилась завораживающей тьмой. - Почему бы нам не приблизить этот момент, минуя ненужные паузы? - спросил Морфей. Он говорил тихо, но его голос разливался по комнате - Хобу казалось, он чувствует его вибрацию в грудной клетке. Морфей медленно поднес к его лицу ладонь и бережно взял его за подбородок. У Хоба перехватило дыхание. Впервые за все их встречи Хоб точно понимал, что происходит по ту сторону этих голубых глаз. Раньше он видел лишь отблески той бури чувств, которая томилась внутри Морфея, каждый раз разбиваясь о стену, которую он сам воздвиг. Теперь же никакой стены не было, и все эмоции хлынули наружу. Хоб был готов поклясться, что физически ощущал волны трепета, восторга и еще чего-то, что Хоб всегда прятал подальше от всевидящего взгляда Незнакомца. Хоб подался вперед - и это всё, что нужно было Морфею, чтобы обрушиться на него со всей страстью. Он двигался с уверенностью человека, который давно все обдумал и теперь воплощал свои планы в жизнь. Его рука скользнула за шею Хоба и притянула ближе. Его губы были шершавыми, а на вкус он был как дождевая вода. Хоб запустил руки под пальто Морфея и осторожно взял его за талию. Если бы он знал, что скрывалось за этим холодным фасадом все это время, то, может, он бы вел себя по-другому. Черт, столько лет, веков, он мучился невозможными мечтами о Незнакомце, хотя мог бы сделать шаг раньше. Мог бы? Может, именно для этого Морфею стоило пропустить оно свидание. Но любые сомнения растаяли под требовательными касаниями Морфея. Он запустил пальцы в волосы Хоба и ухватил посильнее, наклонив голову Хоба в более удобное положение. Хоб не сдержал стона и почувствовал, как губы Морфея растянулись в улыбке. Стоило Хобу немного уступить, как Морфей брал все больше и больше, жадно покрывая Хоба поцелуями. Его изящные пальцы с длинными ногтями забирались под одежду и царапали кожу. Хоб не заметил, когда Морфей успел освободиться от пальто и футболки. Хоб не мог до конца поверить, что это происходит. Поверить, что кожа под этими всеми черными одеждами может быть такой бледной и гладкой. Тело Морфея выглядело, как мраморная статуя, рельефное и безволосое, как рисунок с резкими тенями и штрихами. Создание воображения, а не этой материальной реальности. Неземное создание с горящими глазами в его объятиях казалось чужим в этой квартирке, такой обыденной и пыльной. Грубые руки Хоба на его тонкой талии, сталкивающиеся в поцелуе носы, острые колени и колючее покрывало на диване - контраст был практически невыносим. - Стой, Морфей. Морфей нехотя оторвал свои губы от его шеи и уставился на Хоба в ожидании. Его глаза, совсем черные под тенью длинных ресниц, отражали свет фонарей с улицы. Хоб поднялся на локтях. - Это всё слишком… Нереально. Хоб не мог подобрать слова, чтобы объяснить, что такое творение, как Морфей, заслуживает лучшего, чем старый диван в лондонской каморке. - Мы можем уйти ко мне. Там нас ничто не будет отвлекать. Хочешь? - нетерпеливо спросил Морфей. Хоб не совсем понимал, что ему предлагают, но он всегда был за то, чтобы пробовать новое. Хотя бы один раз. А такое предложение выпадает раз в столетие. - Почему бы и нет. - Как пожелаешь. Морфей улыбнулся и с жаром впился ему в губы. Хоб с удовольствием поддался, и Морфей вжал его в подушку своим напористым поцелуем. В подушку? Теперь он лежал на чем-то очень мягком, и его нога больше не свисала с края дивана. Хоб издал удивленный звук, и Морфей отстранился. Хоб огляделся - они лежали на полу на пышной перине и в груде подушек. Над ними - высокий купол, по которому двигались темные клубы облаков с туманностями созвездий. Морфей нависал над ним и, хотя его лицо было в тени, его глаза сверкали ярче, чем звезды на потолке. Хоб провел рукой по непослушным волосам Морфея, которые теперь выглядели еще растрепаннее обычного. - Где я? - В моих покоях. Содержательный ответ. - Я имею в виду… Где? - В сновидениях, Хоб, - ответил Морфей тоном, как будто это было понятно само собой. - То есть мне все это снится? Морфей не дал ему ответа, только улыбку и медленный нежный поцелуй. Но это не ощущалось, как сон. Каждой клеткой он чувствовал кончики пальцев Морфея на своей коже, его вес на себе, тепло его рук. Любое касание воспринималось во сто крат интенсивнее, чем раньше. Хоб повалил Морфея на бок, прижался ближе - и заметил разницу. Здесь тело Морфея было горячим и пахло, как раскаленные на солнце камни. Хоб видел испарину над изгибом губы и румянец на высоких скулах. Здесь, в своих владениях, он был живее и реальнее. Может с “реальнее” Хоб поторопился - Морфей начал как будто расплывался и смешивался с полутьмой вокруг. Каждый взмах его руки оставлял за собой смутный след, а движения казались то мучительно медленными, то слишком быстрыми для глаза. Хоб нервно вздохнул. Морфей прошептал ему на ухо: - Закрой глаза. Хоб послушался. Все нервы в его теле будто зажглись. Каждый поцелуй и каждое касание сжимали сердце, пуская волну удовольствия по телу. Хоб попытался нащупать Морфея, но не мог. Его руки наткнулись на пустоту. Он открыл глаза, но темнота на обратной стороне век, с разноцветными пятнами и плавающими пылинками, сменилась другой темнотой, звездной. Может, он и вовсе не открывал глаза. Хоб попытался пошевелиться, но не смог. Он не чувствовал своего тела. С ним происходило что-то приятное, но все эти импульсы возникали сразу в сознании, в обход осязания или каких-то других чувств. Мысль о собственной бестелесности всколыхнула в Хобе панический страх. Но тут же он почувствовал, как Морфей поцеловал его в лоб - нет, не почувствовал - понял, что это произошло. - Не волнуйся. Отпусти, - раздался бархатный голос Морфея прямо в голове. И Хоб отпустил. Темнота перед глазами стала мелькать, как старая кинопленка, перемежаясь всполохами ярких красок. Разум цеплялся за каждый такой всполох. Они становились все ярче и понятнее, причудливые образы проступали сквозь завесу. Они хаотично накладывались друг на друга, вместе с тем обретая смысл, все четче и четче. Сознание Хоба разбилось на сотни частей, в каждой из которых бурлила своя жизнь, и он ничего не мог поделать. Только проживать их. …Между бесконечных рядов книжных полок Морфей толкает его спиной к стене и целует - резко, практически укус. Когда он отрывается, Хоб пытается что-то сказать - Морфей закрывает ему рот рукой и шипит. Другая рука забирается Хобу под одежду. Глаза Морфея смешливо блестят, он озирается с немного виноватым видом, пока Хоб пытается удержать в себе стон. …Хоб опускается на колени на грязный пол заброшенной таверны. Тот самый зал, в котором они всегда встречались, - теперь лишь голые стены и провалившийся потолок. Хоб поднимает голову - Морфей смотрит на него сверху вниз, выжидающе, и гладит по голове. Хоб не отставляет его ожидание без ответа. …Он щурится от света и закрывается руками. Наконец, взглянув вверх сквозь пальцы, он видит огромные темные глаза. Две черные дыры, из центра каждой прожектором бьет луч света. Хоб вдруг осознает, что лежит голым на огромной ладони, и пристальный взгляд гигантского наблюдателя заставляет его чувствовать себя еще беззащитнее. Его съедает изнутри чувство стыда, но вместе с тем еще что-то. Тайное удовольствие от того, что он центр чьего-то внимания. …Бледная женщина с копной смоляных локонов сидит на нем, открыв рот в беззвучном стоне. Хоб не видел ее никогда прежде, но она двигается так, что Хоб забывает о всех остальных, что когда-либо у него были. Её голубые глаза кажутся знакомыми. …Хоб обхватывает руками лицо - нет, морду - существа и притягивает к себе. Он даже не может описать это создание, его силуэт постоянно колеблется и меняется, с трудом удерживая антропоморфную форму. Оно разевает пасть с рядами острых зубов, и Хоб целует его. Он чувствует, как скользкий язык залезает ему в рот, а потом в горло, он сглатывает и задыхается, но не останавливает поцелуй. …Он выскакивает из вагона на перрон - вокруг толпа ликующий и обнимающихся людей. Но он знает, что никто его не ждет. Он проходит дальше по платформе - кто-то окликает его, и стоило ему обернуться, как он попадает в объятия Незнакомца. Тот крепко целует его в обе щеки. Шепот на грани слышимости - “Добро пожаловать”. Хоб готов разрыдаться - и утыкается лицом в шею Незнакомца. …Морфей кажется еще более бледным, чем обычно, в таком резком холодном свете. Он изогнулся, обездвиженный, на полу. Его белое, будто выточенное из камня тело увито узором из хитро переплетенных веревок. Он поднимает свои влажные глаза и с вызовом смотрит на Хоба. Хоб не понимает, что Морфей от него хочет - развязать путы? Но тот закусывает губу, и Хоб видит ответ. …Свет одной свечи с трудом рассеивает тьму в комнатке на втором этаже таверны. Перед ним на кровати сидит, повернувшись спиной, Незнакомец. Его длинные волосы убраны черной лентой, и это единственная ткань, которая на нем есть. Хоб развязывает бант и заботливо расплетает волосы. Черные, как вороново крыло, пряди рассыпаются по белой спине, и Хоб не сдерживается и целует его в острое плечо. … Морфей сидит на троне наверху извивающейся лестницы, в огромном зале с колоннами, уходящими в небо. Хоб не может ни разглядеть его лицо, ни подняться туда. Длинная тень тянется от ног Морфея, льется по ступеням вниз. А потом достигает Хоба, и тот чувствует, как она ползет вверх по его телу, обволакивая и заставляя тело гореть от желания. …Люди вокруг скачут, кричат и поют. Хоба не сбило с ног только потому, что он крепко держит за руки Морфея. Они танцуют, и их несет толпой по кругу. В центре вздымается в ночное небо костер, выше людей, выше сосен, выше гор. Хоб запыхался и почти выбился из сил, но все равно находит момент и впивается Морфею в губы. На вкус он как домашнее вино. …Хоб дергается вперед, но Незнакомец железной хваткой удерживает его со спины. Хоб извивается в его руках, пытаясь вырваться, и шею пронзает острая боль. Хоб чувствует дыхание и клыки Незнакомца на коже. Хоб понимает - он был прав в своих подозрениях все эти века, пока встречался с нестареющим бледным аристократом. Хоб слабеет в руках Незнакомца и думает о том, спасет ли его бессмертие в этот раз. …Вокруг темнота - Хоб не сразу понимает, что у него завязаны глаза. Он боится пошевелиться, хоть и знает, что лежит в кровати в своей комнате. Хоб чувствует, как шершавый язык длинным движением облизывает ему бедро. Потом - легкий укус в это же место. Он слышит низкий мурчащий стон, но человеческая рука, а не когти, нежно обхватывают его за горло. …Корабль качает, волны хлещут на палубу. Хоб не успевает ухватиться за тросы и его сбивает с ног. Он с трудом держится за борт, но тут что-то начинает тянуть его вниз. Еще один вал - и Хоба окончательно сносит в океан. Но его не начинает мотать по волнам, а уносит все глубже. Не течением, а парой бледных тонких рук. Наконец Хоб видит, что перед ним - изящное существо со светящимися даже в глубине вод глазам. Хоб хочет вдохнуть, но знает, что захлебнется. Существо прижимается к нему - тело к телу, губы к губам, и Хоб чувствует глоток воздуха. …Музыка долбит по ушам со всех сторон, а люди вокруг танцуют под свой странный ритм. В клубе душно. По нелепой одежде Хоб понимает, что это за год. К нему подходит Морфей - так же весь в черном, но с короткими волосами и одной серьгой в ухе, и его шепот громче любой музыки: “Извини, я опоздал”. …Хоб дрейфует в темном звёздном потоке, не понимая, где верх, а где низ. Его держат, хватают и ласкают множество белых рук, с тонкими пальцами и черными ногтями. Пальцы во рту и в волосах, но Хобу не хочется вырываться. Он отдается этим странным объятиям целиком. …Морфей затаскивает его на себя с силой, не сопоставимой с его худощавым телом. Хоб усаживается сверху, жилистые руки Морфея прижимают его еще ближе. Хоб начинает двигаться, и Морфей закрывает глаза и подавляет рокочущий стон. Хоб оглядывается. Они в покоях Морфея, на цветастых подушках, под звездным потолком, ни души вокруг. Хоб на секунду задумывается, происходит ли всё это на самом деле. Эта ли реальность - настоящая, та, из которой рассыпались все остальные? Хоб прислушивается к себе, к своим чувствам, к глухим стонам совсем рядом, и не может сказать наверняка. Она ощущается не более истинной, чем все остальные. Так что Хоб гонит все мысли из головы и наклоняется для поцелуя. И замечает, что по щеке Морфея скатывается слеза. …Хоб не может уснуть, лежит и пялится в потолок, в своей американской квартире, тех времен, когда он пытался убежать от прошлого. Краем глаза он замечает какое-то движение. У кровати в ногах стоит тень. Хоб сначала пугается, но быстро понимает - это всего лишь сонный паралич. Скоро он пройдет. Нужно немного потерпеть. Тень приобретает очертания - силуэт человека с огоньками вместо глаз. Это что-то новенькое. Тень запрыгивает на Хоба и садится сверху. Хоб готовится, что сейчас тень начнет его душить и давить на грудь, как обычно. Но тень протягивает руку и нерешительно гладит Хоба по щеке. …Диван в комнатке Хоба над пабом. Морфей потягивается на нем, выгнув спину, спущенные черные джинсы болтаются вокруг коленей, а глаза прищуриваются в улыбке. Родинки на бледной коже, морщинки у глаз и волосы на ногах и груди - каждая деталь его внешности отдаётся ноющей нежностью в сердце. Хоб даже начинает сомневаться, что это сам Морфей - слишком похож на обычного человека. Хобу всё равно, и он берёт всё, пока есть возможность. Все линии сошлись в одной точке. Все эмоции, такие разные, слились в одну. Ему казалось, что его разум выжигает изнутри страсть и радость, страх и трепет. Он знал, что это его разрушит, но не хотел останавливаться. Его тело и душа были разбиты на миллионы осколков, которые он был не в силах собрать. Как и не в силах остановить этот поток. Он стал звездой, готовой вот-вот взорваться. На пороге того, как удовольствие стало невыносимым, напряжение стало стихать. Медленно, так, что Хоб не чувствовал себя оставленным наедине с пустотой. Хоб облегченно выдохнул, если б мог. Маленькие легкие прикосновения. Раз, второй, еще один. Поцелуи. И с каждым фрагмент сознания Хоба вставал на место. И каждый осколок Морфей запечатывал поцелуем. Так же, как Морфей разбил его до этого, теперь он собирал его воедино. Наконец он почувствовал перину под собой, прохладный воздух вокруг, вес собственного тела. Услышал собственное тяжелое дыхание. Он открыл глаза, ожидая опять увидеть темноту. Но его встретило лицо Морфея - он лежал рядом, подперев голову рукой и устало улыбаясь. - Что, блять, произошло? - прошептал Хоб. Его голос был хриплым, как будто заспанный или сорванный. Вопрос прозвучал чуть более обвиняюще, чем Хоб хотел. Не то, чтобы ему не понравилось, но такой опыт точно требовал какой-то подготовки. Или хотя бы предупреждения. - Мы занялись любовью, - ответил Морфей с недоумением на лице. Хоб фыркнул и закрыл лицо рукой. Через секунду понял, что что-то не то. Через еще секунду - что его пальцы нащупали бороду, которой у него давно не было. Последний раз он отращивал только усы и было это в начале 2000-х. Хоб был уверен, что если бы взглянул в зеркало, то увидел бы заросшую физиономию фермера, а не интеллигентный лик учителя. Чьих это рук было дело, его подсознания или Морфея, он не стал выяснять. Просто вздохнул и сказал: - Черт возьми, я, конечно, знатно экспериментировал в свое время в 60-е, но это… Самое странное, что со мной происходило вообще. А я видал огромных змеюк на границе океана. - Тебе не понравилось? - Морфей нахмурился. - Да нет, понравилось, - заверил его Хоб, - Но… Слишком много всего сразу для моего человеческого умишка. Морфей рассеянно погладил его по голове, убирая пряди с лица. Такой простой и ласковый жест. Как будто не было этих миллионов измерений. - Всяко лучше, чем кислота, - Хоб хмыкнул, - Слушай, а когда люди трипуют, они тоже попадают сюда? - Нет. Они попадают к моей младшей сестре. Не советую посещать её удел без сопровождения, она… - на лице Морфея промелькнула жалость, - Слишком слаба, чтобы контролировать свое измерение так, как нужно. Хоб не стал переступать границы и расспрашивать про семью Морфея. Опять. - Да я завязал, потому что ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Либо меня накрывало воспоминаниями… И хорошие, и плохие в итоге делали мне больно. Либо я начинал донимать окружающих разговорами. Что не так плохо само по себе, если бы я не переключался на староанглийский, - Хоб хохотнул, вспоминая все эти нелепые случаи, - Только один раз кто-то смог поддержать разговор - наткнулся на профессора лингвистики. Морфей удостоил этот анекдот полуулыбкой. Потом он взял ладонь Хоба, поднес к губам и поцеловал. Смуглая рука крестьянина, навсегда с рабочими мозолями, в бледной утонченной руке с длинными черными ногтями. Хоб очень надеялся, что за его разросшейся бородой не видно румянца. Глупо было краснеть после всего, что они натворили. - Хоб, не желаешь ли вина? - спросил Морфей. - Желаю, - расплылся в улыбке Хоб. - Вообрази себе самое лучшее вино, что ты когда-либо пил. Хоб закрыл глаза. - Готово. Морфей отпустил его руку и поднялся с постели. Откуда-то в его руках оказался халат - длинный и черный, подол которого лизали языки пламени. Он запахнулся и босиком зашагал к столику у стены, на котором уже ждали два бокала и бутылка. Забавно, ногти на ногах у Морфея тоже черные. Хоб хотел бы тоже чем-то прикрыться, и не успел он озвучить это вслух, как на ближайшей подушке появилась одежда. Тоже халат, сиреневый с замысловатой узорчатой отделкой. Спасибо, что не чёрный. Этот цвет Хобу был не к лицу. Морфей вернулся и грациозно опустился рядом с Хобом, протянув ему бокал. - Что это? - спросил Хоб, кивнув на бутылку. - Ты мне скажи. Стоило Хобу сделать глоток, как в его памяти ясно как день возник момент. Это случилось в год очередной встречи с Незнакомцем. Хоб так же ненавидел каждую секунду своей жизни, но старался вылезти из той ямы, куда забросила его судьба и собственная неосторожность. Он двигался от города к городу в поисках работы и еды, благо с приходом лета это стало чуть легче. Хоб проходил через северную деревушку - на своих двоих, так и не поймав попутной повозки, готовой подкинуть его бесплатно. На выезде оттуда он остановился у двора, где играли свадьбу. Вокруг дома выставили лавки, народ пировал и плясал. Хоб невольно засмотрелся на отблеск чужого счастья. Обычные люди, такие же работяги, каким он был когда-то. Румяная хохочущая невеста и уже пьяный в стельку жених. Простая еда и плохо сыгранная, но задорная музыка. Его свадьба была не такой, но он все равно ощутил прилив ностальгии. - Эй, ты! - грубый женских голос позвал его. Чёрт, он простоял тут слишком долго. Никто не хочет, чтобы какой-то оборванец портил им вид. Хоб отвернулся и зашагал дальше, но его опять окликнули. - Ты, лохматый! Поди сюда! Хоб обернулся. У забора стояла женщина и махала ему рукой. Он настороженно приблизился к ней. Она протянула ему кружку. - На, выпей вина за здоровье наших молодых! - Спасибо, миледи, - Хоб выдал вежливую улыбку и взял кружку. Женщина захохотала. - Леди! Вот даешь! Хоб отпил. Это вино было заурядным, слишком кислым и разведенным, ни в какое сравнение не шло с теми дорогими сортами, какие Хоб успел попробовать на своем веку. Но сейчас - это было самое вкусное, ароматное и сладкое вино в его жизни. - Устал ты, наверное, вижу, путешествуешь. В город идешь? Хоб кивнул. - Давай, заходи, отпразднуй со всеми. Хоб замахал руками. - Вы что, нет! Мне надо бы до вечера дойти до таверны, там у меня ночлег. - Ну как хочешь. Погоди. Она сбегала к столу и вернулась с парой лепешек в руке. - На, возьми в дорогу. Хоб, не веря своим глазам, забрал еду, и поклонился: - Дай бог вам здоровья. И молодым тоже. - И тебе не хворать! Счастливого пути. И Хоб пошел своей дорогой. Он не стал есть хлеб сразу, но накинулся на него, как только отошел на приличное расстояние. Во рту еще оставался пьянящий вкус вина. И теперь, отпив его из изысканного бокала, а не грубой глиняной кружки, он ощутил всё то же самое. Летний теплый вечер. Неожиданное сострадание от незнакомки. Надежду на лучшее. Хоб ошарашенно моргнул. - Это… - Очень хорошее вино, - с мягкой улыбкой ответил Морфей, сделав глоток. Хоб понял, что Морфей ощутил тот же вкус. Не реальный кислый привкус, а всё то, что сохранилось в воспоминаниях. Морфей выглядел непривычно расслабленным, вечно поджатые губы - приоткрытые и чуть покрасневшие от вина. - Так странно видеть, как ты… пьешь, - пробормотал Хоб. Морфей вопросительно прищурился. - За все время, что я тебя знаю, ты этого не делал. Ты вообще можешь ну… есть обычную еду? - Да. Но зачем? Вся моя пища здесь, - Морфей отпил еще немного, - И она мне больше по вкусу. Не поспоришь - это вино было лучше любого, что Хоб пробовал. - Я хочу тебе показать кое-что, - внезапно заявил Морфей. Морфей поставил бокал на пол и встал. Он поманил Хоба рукой, и тот последовал за ним. В углу стоял огромный сундук, которого раньше Хоб не замечал. Он вообще не мог удержать в голове, что из себя представляет комната Морфея, мебель и вещи появлялись в ней там, где было удобно господину. Морфей легко отпер массивную крышку сундука. Хоб взглянул через плечо - он был наполнен на первый взгляд каким-то хламом. Старые мутные сосуды непонятного назначения, странные статуэтки и огромный стеклянный шар с мечущимися красными тенями внутри. Но это было интереснее, чем банальное золото и драгоценности. - Посмотри. Морфей осторожно взял в руки прозрачную пузатую бутылку и поднес к лицу Хоба. Хоб пригляделся. В бутылке был город. Миниатюрные башни и минареты торчали гребнем, по желобкам улиц сновали микроскопические люди. Яркие огоньки блестели то тут, то там. Белые стены перемежались яркими домами. Этот город был прекрасен, прекраснее всех, где Хоб бывал. - Это миниатюра какого-то города? - с придыханием спросил Хоб, все еще рассматривая детали в бутылке. - Нет, это сам город. Хоб перевел взгляд на Морфея. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить свое восхищение. - Хочешь прогуляться по его улицам? - голос Морфея был пронизан нетипичным для него энтузиазмом. - О, нет. Спасибо. Боюсь остаться там, как джинн в бутылке. Хоб решил не углубляться в расспросы - он старался держаться подальше от таких волшебных штучек. - Не сомневаюсь, что там красиво, но я сегодня нагулялся по снам, - улыбнулся Хоб и потрепал Морфея за плечо. Морфей осторожно убрал бутыль обратно, закрыл сундук и остался стоять, упершись руками в крышку. Не поворачиваясь к Хобу, он произнес: - Останься здесь. Хоб опешил. Повисла пауза. Морфей резко повернулся к нему, и его взгляд пронзил Хоба насквозь. - Эм, что ты имеешь в виду? - осторожно спросил Хоб. - Хоб, я хочу, чтобы ты остался в сновидениях, вместе со мной. Морфей сделал шаг навстречу, оказавшись лицом к лицу с ним. - Здесь столько всего, что ты еще не видел. Что я желаю показать тебе. Его глаза горели, и не обычным своим звездным сиянием. Предвкушением. Хоб потерял дар речи. Все эти годы, десятилетия, столетия, он влюблялся снова и снова в своего Незнакомца, а теперь он предлагает то, о чем Хоб даже мечтать не мог. - Морфей, - наконец обратился Хоб, - Пошли выпьем еще вина. Он коснулся своей ладонью руки Морфея, приглашая его с собой. Они вернулись в постель и уселись друг напротив друга. Хоб взял бокал, но Морфей проигнорировал вино. Хоб был благодарен, что Морфей тактично оставил ему пространство для раздумий и не стал настаивать. Хоб медленно цедил вино, собираясь с мыслями. Его раздирало любопытство. За дверями этой спальни был совсем другой, новый мир, ограниченный только воображением. И Морфей был готов его показать во всей красе. А по ту сторону сна Хоба ждал его мир. Со всеми страданиями, потерями и призраками прошлого. С новыми людьми, которые в итоге никогда не разделят судьбу Хоба. Он вертел ответ в своей голове, пытаясь выстроить его так, чтобы он устроил Морфея. Вернее, не устроил, а наименее оскорбил. Хоб из своего обширного опыта общения со всяческими благородными лордами примерно представлял, насколько такой тип людей не любит получать отказы. - Спасибо, Морфей. Я ценю твое предложение. Но я пока не могу согласиться. Выражение лица Морфея было непроницаемым, но Хоб заметил, как напряглась его челюсть. Черт. - Мне нужно время переварить то, что я узнал, да и… Там мой дом, - Хоб примирительно улыбнулся, - Я дитя реального мира. - Бодрствующего мира, - поправил Морфей, отведя взгляд. Ну да, для него этот мир намного реальнее. Для него здесь - настоящее, а там - лишь тени на стенах пещеры. Отголоски идей, лишенные всей многогранности и полноты. - Точно. Так ты его называешь. Хоб не знал, что еще сказать. Может, Морфей был прав, предположив, что Хоб не бессмертный в полной мере этого слова. Он наблюдал за реакцией Морфея и уже ожидал, что сейчас он опять взорвется и выставит Хоба отсюда. Но Морфей кивнул и тихо сказал: - Понимаю. Твой мир тоже может многое предложить. Поэтому ты и согласился на нашу сделку. Он поднял глаза на Хоба и в них читалась удивительная нежность. У Хоба отлегло от сердца. Он залпом допил вино и потянулся к Морфею. - Ладно, Морфей, иди сюда. Хоб знал, что их свидание точно закончилось, но не хотел оставлять всё… так. Он притянул Морфея в объятия, и на этот раз Морфей был не такой напористый, как в начале вечера. Он легко поддался Хобу и дал себя целовать. Хоб расслабленно водил рукой по его груди - в кончиках пальцев отдавался стук сердца. У него действительно есть сердце или он сотворил его, чтобы Хобу было приятнее? Хоб не знал, да и не видел особой разницы. Хоб прокладывал дорожки поцелуев по его горлу, по плечам, по животу. И между каждым ворковал что-нибудь абсолютно неважное, мелочь из своей слишком обыкновенной жизни. Он взял ладонь Морфея и стал целовать каждый палец по отдельности. Морфей отвернулся и скрыл лицо в подушке. Хоб продолжил ласкать его, пока Морфей не привстал на локоть и не прошептал: - Тебе нужно возвращаться домой. В его голосе не было обиды или нетерпения. Хоб сам чувствовал, что пора. - Да, ты, наверное, прав. Надеюсь, когда я проснусь, не пройдёт 10 лет. Как будто я был в плену у эльфов. Эта реплика почему-то очень развеселила Морфея, он шумно выдохнул (что Хоб посчитал все равно как заливистый смех) и покачал головой. Он наклонился к губам Хоба, но не коснулся их, а еле слышно сказал: - До свидания, Хоб. И Хоб проснулся. Он кое-как разлепил глаза - щипало, как будто песок попал. Он поежился от холода. На нем не было ни футболки, ни куртки. Никого вокруг. Никаких признаков, что Морфей здесь был. Только недопитый стакан с вином и телефон на столике. Хоб судорожно потянулся к телефону и проверил время. Еще даже не полночь. С того момента, как они с Морфеем зашли сюда, прошло чуть больше часа. Хоб сел и выпрямился, вздохнул. Ну и вечер. В горле пересохло. Он потянулся к стакану и отпил. Это было его любимое вино из винотеки бара, не очень дорогое, но добротное. Невольно он сравнил его с тем, что было во сне, со вкусом летнего ветра и надежды. Хоб посмаковал его на языке и сглотнул. Сладкое, немного терпкое. Да, у него не было всех этих переливов смыслов, невозможных здесь, наяву. Но это было хорошее вино, которое он сам выбирал, из бара внизу, который он сам с любовью отстроил. Тоже чего-то да и стоит. Хоб поднялся, подобрал с пола футболку. Бросил взгляд на диван и смятое покрывало на нем. Где-то на границах сознания промелькнуло сожаление - нужно было всё-таки остаться здесь. Чтобы в первый раз все случилось на его условиях. Черт с ними - с неудобным диваном и людьми внизу, со врезающимися коленями и нервными вздохами. Зато здесь - в таком несовершенном, нелепом, неповторимом мире. Но сейчас уже поздно об этом думать. Может, у Хоба еще будет шанс, через сто лет.