2089

Хоб не знал, зачем вообще пришел сюда. Наверное, привычка. От них сложно избавиться, особенно от настолько старых. Он сидел в “Новом пабе” за маленьким столиком с кружкой черного крепкого кофе, который он заварил себе сам, и разглядывал окружение. Всё здесь так изменилось. Во-первых, сейчас паб назывался “Старина”. Что на взгляд Хоба было слишком громко сказано - с основания прошло каких-то 70 лет, но, наверное, в этом районе теперь древними считались все постройки старше 30. Во-вторых, теперь это был вовсе не паб, а подобие лектория с кофейней. Хоб порадовался, что бросил пить, иначе бы он остался ни с чем. Ничего из старой отделки не уцелело. Пол между этажам был сломан, и теперь это было сплошное просторное помещение до крыши, с небольшим подиумом, сиденьями на полу, стеллажом бумажных книг и журналов и экранами на стенах. В углу была стойка с кофемашинами. Народу было не очень много - группка подростков обсуждала что-то у входа, еще несколько людей лежали на полу, подключившись к какой-то трансляции. Хоб ухватил бумажную книгу с полки и теперь пролистывал её, не вникая в смысл. Только он отпил кофе, как чуть не поперхнулся, услышав знакомый голос. - Хоб Гэдлинг, - прозвучал голос с ноткой неуверенности, - Здравствуй. Хотя нет, не знакомый. Чуть выше, другие интонации, но такой же обволакивающий и бархатный. Мурашки пробежали по затылку Хоба - нет, это невозможно. Он, как дурак, надеялся услышать его, может, за этим и пришел. Но в это же время понимал, что это просто не может быть реальностью. Услышать его здесь, в мире бодрствующих, в Лондоне, в пабе, где этот же раскатистый голос звучал раньше, - невозможно. Хоб медленно поднял взгляд от кружки, боясь одинаково опровергнуть и подтвердить свои надежды. Но перед ним стоял мужчина, которого он видел в первый раз в жизни. - Да, это я, - кивнул Хоб, - А я вас знаю? Хоб окинул его взглядом, силясь понять, откуда незнакомец мог знать его старое имя, но ничего не приходило в голову. На резком угловатом лице незнакомца блуждало немного потерянное выражение. Он был одет, как типичный молодой лондонец: в свободную светло-серую куртку, по типу таких, которые стали модными после войны, белую футболку и серые же мешковатые штаны. На шее у него был повязан зеленый платок. - Да, Хоб, - ответил незнакомец, - Ты ждешь меня. Хоб с недоверием посмотрел на мужчину. Хоб вгляделся в его глаза и увидел в них бесконечный дрейф созвездий. - Морфей?... - с сомнением спросил Хоб. - Нет, я не имею право на это имя. Я - Сон. Хоб не верил своим ушам. Незнакомец казался инверсированной версией Морфея. Вместо всклокоченных волос цвета вороного крыла - выбелененная пышная копна кудрей, торчащих во все стороны. Вместо пронзительных голубых глаз - глубокие темно-карие, практически черные. Вместо до прозрачности бледной кожи - смуглая. Мужчина уселся напротив, сложил руки в замок и замолчал, как будто давая Хобу время прийти в себя. - Ты его сын? - наконец спросил Хоб. Мужчина покачал головой. - Нет. Я - он. Хоб нахмурился. Он вспомнил, когда Морфей сказал, что если с ним что-то случится, то это может занять некоторое время на восстановление. Он это имел в виду? - И… Как это работает? - осторожно поинтересовался Хоб. - Морфей предполагал, что может случиться, и подготовился, - с расстановкой сказал мужчина, - В тот день, когда Смерть забрала его, я вознесся. Он смотрел на Хоба так, как будто это должно было всё объяснить. - Вознесся?... - неуверенно спросил Хоб, не особо рассчитывая на ответ. - Стал Сном из рода Вечных. Хоб не мог отрицать, что перед ним - Сон. В его голосе и движениях была такая же уверенность монарха, как и у Морфея. Его красота была такой же нечеловеческой, если присмотреться. Кожа слишком гладкая, без морщин и щетины. В глазах поблескивала звездная россыпь, казавшаяся еще глубже из-за темной, а не голубой, радужки. Хоб не мог сформулировать точно, как он это почувствовал, но от этого существа исходила аура могущества и недосягаемости. Сомнений тут быть не могло - это действительно Сон. - Кем ты был до этого? - спросил Хоб. Он толком не понял ничего из объяснения, кроме того, что Морфей знал о своей смерти и успел подготовить себе замену каким-то образом. Хоб представил, как Морфей ваяет из глины копию себя и вдыхает в неё жизнь. Не самая невероятная версия. - Я был… человеком, по сути, - ответил Сон, задумавшись на секунду. Хоб надолго замолчал, пытаясь уложить эту информацию в голове. Он даже не задумывался о происхождении Вечных до этого - Морфей просто был им, и у него была своя семья таких же непонятных, но в чем-то очень человечных существ. По словам самого Морфея, они существовали с начала времён. - А Морфей тоже когда-то был человеком? - Нет, - покачал головой Сон, - Его… Нас создали Ночь и Время. За эти десять минут Хоб получил больше информации, чем за всё время общения с Морфеем. Всё-таки нынешний Сон гораздо охотнее давал объяснения. Никаких больше “возможно”. И чем больше Хоб смотрел на него, тем больше отличий замечал. Да, суть казалось неизменной, но неуловимая разница проступала четче с каждым мгновением. - Сколько тебе лет? - Хоб задал вопрос, сам понимая его бессмысленность. По его внешности невозможно было сказать ничего о возрасте, кроме того, что он выглядит смутно младше Морфея. Дело было не в морщинах или каких-то других физических признаках, а в глазах. Без той тени горького опыта. - Эоны. С тех пор, как первое существо увидело сны. Ты знаешь это, - ответил Сон, нахмурившись. Теперь Хоб явно видел это - в резковатых движениях, в обидчиво дернувшемся уголке рта. В том, он как ерзал на стуле, вместо того, чтобы сидеть торжественно и неподвижно. Хоб видел в нем манеры своих студентов, которым он когда-то преподавал. Детей, которых учил кататься на лошади или велосипеде. Господи, как же он был молод. - Я… Я не могу до конца понять, как это всё устроено. Лицо Сна смягчилось. - Я пришел задать вопрос, Хоб. - Хочу ли я умереть? - уточнил Хоб, - Этот вопрос мне уже задавала его сестра, не так давно. - Моя сестра, - поправил его Сон. Не так давно - сколько это? Лет 60 назад? На ярмарке, в полуразрушенном пабе, когда Хоб только познакомился со своей будущей женой. - Да, точно, извини, - примиряюще улыбнулся Хоб, - Так что если я всё-таки когда-нибудь решусь… Она узнает. Сон кивнул. Повисла пауза. Хоб не знал, что еще сказать или спросить, а Сон ничего больше не говорил. - Знаешь, Морфей приходил не только для того, чтобы задать вопрос, - Хоб нарушил тишину. - Знаю. Но я не могу дать тебе то же, что он. Сон отвел глаза. Хоб почувствовал, как жар заливает его лицо. - Я не…- спохватился Хоб, - Я не это имел в виду. Я понимаю. Просто… Хоб вздохнул. Черт. Было сложно описать все сотни лет их отношений и вывести итог. И Хоб слишком плохо знал нового Сна, чтобы делать какие-то предположения. Поэтому он прямо спросил: - Зачем тогда ты пришел сюда? В глазах Сна блеснула усмешка, а пухлые губы тронула улыбка. - А зачем ты пришел, Хоб? Хоб не мог сдержать тихий смех. Вот уж действительно, вопрос не в бровь, а в глаз. - Надежда, наверное, - пожал плечами Хоб, - В последний раз я виделся с ним во сне - и это ощущалось так реально. Я думал, что он каким-то образом сумел сохранить себя в Сновидениях. И теперь сделает то же самое здесь, в бодрствующем мире, ради нашей встречи. Переместится во времени, затянет меня в сон, что угодно. - Нет. Это невозможно. Он умер, и ты уже давно смирился с этим и проводил его. Слова Сна звучали сурово, и Хоб понял, что так оно и было. Он смирился с этим после встречи со Смертью. Но всё равно какая-то глупая частичка надежды теплилась внутри. И сейчас Хоб освободился от неё. К сожалению или к счастью. Хобу показалось, что Сон чуть наклонился вперед. Он расцепил руки, будто собирался что-то сделать, но лишь заговорил: - Я пришел, потому что не хотел оставлять тебя без объяснений. Я решил, что ты заслуживаешь этого. Несправедливо бросать любимого человека, не попрощавшись. В глазах Сна он видел подлинную горечь, словно Сон искупает вину не только за Морфея, но и за себя. - Спасибо, - тихо сказал Хоб. Сон опять видимо смутился. Он побарабанил пальцами по столу и, не поднимая взгляда, пробормотал: - Но если ты не против, я бы хотел продолжить наши встречи. Хоб удивился, но быстро нашелся и ответил дружелюбно: - Конечно, не против. Сон посмотрел на него своими черными глазами и сказал с ухмылкой: - Мне интересен твой опыт. Хоб опять рассмеялся, на этот раз громче. Он видел, что Сон действительно имеет в виду то, что говорит, а не просто повторяет слова Морфея. Про какой опыт он говорит - другой вопрос. Если верить ему, он когда-то был человеком, так что имел некое представление, каково это. Но человеком, прожившим сотни лет, он точно не был. Хоб увидел иронию в том, что они в каком-то смысле поменялись местами. - Да? - с улыбкой спросил Хоб, - Ну тогда спрашивай. - Расскажи, как были твои дела, Хоб Гэдлинг, - всё ещё улыбаясь, сказал Сон, ровно таким же тоном, как это делал Морфей. - Я живу в Индии. По делам в Лондоне, вот и решил прийти сюда… - Хоб запнулся, потом добавил, скорчив гримасу, - Кого я обманываю. Я специально устроил свои дела так, чтобы быть тут в этот день. И Хоб пустился в воспоминания. Он начал с самого начала - как после смерти Обри переехал в США. Как в любительском театре познакомился с Гвен. Как они поженились и завели двоих детей. Гвен шла по тернистому пути театральной актрисы, пока Хоб занимался детьми. Он решил посвятить всё своё время родительству - ему хотелось вырастить новую жизнь, с любовью, вниманием и полной отдачей. Это было нелегко - за столько веков сама концепция семьи так поменялась, как и принципы родительства. Хоб потратил некоторое время, чтобы свыкнуться с мыслью, что воспитание дочерей и сыновей в этом веке принципиально не отличается. Что твой ребенок может быть и не дочерью, и не сыном. Но детям он посвятил всего себя. И ему хотелось верить, что он вырастил достойных людей. Он намеревался провести как можно больше времени с семьей, и ему это более-менее удалось. Пришлось, конечно, попотеть, чтобы люди вокруг поверили, что он действительно так медленно стареет. Ходить в зал, делать вид, что он чрезмерно увлекался омолаживающими процедурами. Но он вырастил детей до того возраста, когда смерть родителя можно перенести без потерь. Ну, насколько это возможно. Из-за войны было легко инсценировать свою смерть. Война есть в любом веке. И даже если в ней не участвовать, достаточно оказаться не в то время не в том месте. Хоб переехал из США, чтобы был меньше риск наткнуться на своих детей вживую, но иногда всё равно проверял, как у них дела. Ангел-хранитель или сталкер - Хобу было всё равно, как это бы выглядело со стороны. - Ну и вот я в Бангалоре. Инженер в космическом агентстве. Решил отойти от гуманитарных наук. Но как хобби пишу рассказы… Хотелось как-то запечатлеть свои воспоминания, но в таком виде, чтобы не было подозрительно. Не ожидал? - Нет, я знаю, что ты пишешь, - с мягкой улыбкой сказал Сон. - Да? Во сне видел? - Нет, у меня есть библиотека. Со всеми написанными и не написанными книгами. Я читал твои, - благосклонно сказал Сон. - Вот как. Хоб немного засмущался. Он надеялся, что эти ненаписанные книги в Сновидениях были хотя бы с минимальной редактурой. Он сомневался, что его хаотичные мысли были таким уж хорошим чтением. - Хочешь, я покажу тебе мою библиотеку? Сон засветился от энтузиазма - его глаза расширились, брови взлетели вверх. У Хоба аж потеплело на сердце - Сон так же, как и Морфей, был рад делиться с ним сокровищами своего царства. - Знаешь, не сейчас, но я тебе об этом напомню, - Хоб указал на него пальцем, - Когда будет время. С удовольствием посмотрю. - Как скажешь. - А ты что делал всё это время? - поинтересовался Хоб. Сон как будто был поставлен в тупик этим вопросом. Он сдвинул густые брови на мгновение, потом ответил задумчиво: - Работал. Мне понадобилось время, чтобы найти себя. Несмотря на то, что я сохранил все воспоминания, некоторый опыт возможно получить, лишь самому совершив все ошибки. Последнее предложение Сон произнес с тенью смущения. Но это была правда, Хобу ли было не знать. Он сам за все свои века не переставал набивать новые шишки. Сон посмотрел Хобу прямо в глаза, его губы сжались в прямую линию, и он твердо сказал: - Мне нужно было понять, в чем мы похожи и в чем отличаемся. А потом добавил, уже тише, но не менее решительно. - Можно я возьму тебя за руку? Хоб не был удивлен. Если честно, он сам думал о чем-то таком. Проверить необратимость изменений. Самому почувствовать, будут ли ощущения теми же. Он знал, что не будут, но все равно протянул руку. Сон вложил свою ладонь в его, Хоб ухватил её крепче. Кисть было теплой, а не неестественно прохладной, и шире, практически как ладонь Хоба. Но такая же мягкая и изящная. Сон большим пальцем погладил ладонь Хоба, на секунду сжал её, а потом медленно убрал руку. Сон хмыкнул про себя, пробормотал: - Прошу прощения. - Нет, я понимаю. Понимаю. На лице Сна читалось смятение, он погрузился в какие-то свои мысли, и, чтобы не допустить дальнейших неудобных пауз, Хоб просто попросил: - Давай, Сон, расскажи, как твои дела. Мне интересно. И Сон заговорил, к его удивлению. Он рассказывал о новых кошмарах и снах, которые создал недавно. О том, как изменились сны людей за эти годы. О семейном ужине, прошедшем на удивление удачно и приятно. О сбежавшем кошмаре, которому он даровал свободу. Хоб был поражен, что в такой ситуации Сон проявил милосердие. Он с трудом мог представить, чтобы Морфей, такой упрямый и принципиальный, сделал то же самое. Сон уловил его удивление и прокомментировал: - Этот кошмар поступил так из-за любви. Не могу его осуждать. Любовь заставляет делать иррациональные вещи. Ни Вечные, ни простые смертные не застрахованы от этого. Сон явно говорил из собственного опыта, судя по тому, как он поджал губы. Всё-таки он отличался от Морфея значительно, и с каждой минутой общения Хоб понимал это больше и больше. Если настроение Морфея можно было прочитать лишь по движению уголка рта или мимолетной складке между бровей, то у Сна каждая эмоция проносилась ярким порывом. Хоб засмеялся. - И не говори. - Всё это, конечно, успело доставить мне проблем, - недовольно добавил Сон, - Меня чуть было не поймали в ту же ловушку, что и прежде. - В смысле - прежде? - Ах, верно, я же… Он тебе не говорил. Понимаю, почему, - Сон скривился, - Смертному магу удалось поймать меня в момент слабости и заточить на продолжительный срок. Продолжительный с точки зрения смертных. Однако от этого не было менее скучно и мучительно. Хоб вспомнил слова Морфея - “не по своей воле” и “не хотел заставлять тебя ждать”. Тут же его нагнал приступ сожалению - черт, как же он не догадался проверить тогда, всё ли в порядке с Морфеем? Сон как будто прочитал его мысли. - Хоб, ты ничем бы не смог помочь. У тебя не было возможности. А у тех, у кого возможности были, не было мотивов. Да и теперь мне кажется… Наверное, мне необходимо было это пережить. - Не говори так… Сон остановил его взмахом руки. - Это был первый шаг к тому, чтобы я понял… Начал понимать, насколько я могу измениться и насколько могут изменяться все окружающие. В конечном итоге, все могут меняться, даже сны и кошмары. Даже я. Вопрос лишь в том, насколько. Хоб вздохнул. Действительно, Сон изменился. Не в лучшую и не в худшую сторону, он был просто… другой. Но не чужой. - Это странно, да? Я чувствую, что внутри ты такой же. Но вы отличаетесь, и я не могу точно сказать, чем. Наверное, ты - другая точка зрения. Сон едва заметно улыбнулся и кивнул. - Мне пора, друг, - сказал Сон и встал из-за стола. Хоб последовал за ним на улицу. Стоило им выйти, как откуда-то сверху спикировал черный ворон и уселся Сну на плечо. Сон никак не отреагировал на это, как будто всё было в порядке вещей. Наверное, так оно и было. У Сна действительно была какая-то особая связь с воронами, как Хоб и подозревал. - Ну что, передавай привет семье, Сон, - с широкой улыбкой сказал Хоб. - Всенепременно, - ответил Сон, потом вдруг просиял, как будто вспомнил о чем-то важном. - Хоб, хочешь ли ты, чтобы я оставил на тебе свой знак? - Что? - Хоб понятия не имел, о чем тот говорит. - Он… Я оставил на тебе свой знак в нашу последнюю встречу наяву. В качестве жеста протекции. Не уверен, что все ли существа сейчас способны узнать его. Им больше будет понятен новый символ. - Эм… Хорошо? - неуверенно согласился Хоб. Он не мог припомнить, чтобы Морфей применял на нем свою магию (или что там у него было), но Хоб прожил слишком долго, чтобы так легко отказываться от божественного покровительства. Сон подошел вплотную к нему. Ворон на его плече громко каркнул, что Хоб аж вздрогнул. Потом Сон стал наклоняться к нему - Хоб понял, что Сон чуть выше Морфея. Хоб закрыл глаза. Он почувствовал, как его лба едва ощутимо коснулись чужие губы. Перед его внутренним взором блеснула вспышка - ослепительная и изумрудная. Он открыл глаза - и перед ним уже никого не было. Он один стоял на знакомой лондонской улице. - Ну, увидимся через сто лет, - с улыбкой пробормотал Хоб себе под нос. Или, может, и раньше.