Номедо! Сумрачная элегия в трёх сезонах

- Ты же… Ты же знаешь, что я не умею играть на гитаре? – Найджел остановил велосипед у покрытой мхом каменной стены, окружавшей дом Хедделов. Большой футляр для гитары был опущен на низкую стенку. Продавленная изумрудная вата затянула чёрную линию кофра, писавшую будто бы восьмёрку, плотным контуром из таллома. - Энжи, крошка, даже если бы я не был тем, кем я являюсь, это всё равно врезалось бы мне в память, потому что за всю дорогу сюда ты повторил, что ничего не умеешь, восемьсот сорок два раза… И да, кто тебе сказал, что играть на гитаре будешь ты? – выскочивший из корзины и севший на ограду Номедо превратился в Найджела. – У тебя же ни слуха, ни голоса! Но если вдруг ты осмелеешь, что не столько невероятно, сколько вообще невозможно, то… Хе-хе, можешь открывать рот, а я буду петь за тебя. Почти как в хорошей опере. Муза поёт за робкого влюблённого под окнами куклы, заводной игрушки, которая никогда и не была живой. Она не могла ему принадлежать, и он отправился за другой, имевшей её лицо… Ты осмотрел гитару? Не дожидаясь ответа на вопрос, тенметам открыл футляр. Софиты и звёзды пускали по лакированному сероватому дереву голубые волны. Теодор позволил Найджелу выбрать любую гитару не только из представленных в магазине, Тесс даже показал свою небольшую коллекцию раритетных музыкальных инструментов, хранившуюся в подсобном помещении. - Ну? Узнал? – ухмылялся Номедо, наблюдавший за реакцией Найджела, ахнувшего и отшатнувшегося, будто осознавшего, что он стоит перед большим сокровищем, которое достаточно просто повредить. - «Арзахель», гитара, с которой Дуглас Фарадей из «Призрака Изольды» начинал свой творческий путь, пока… - … пока не сдал её в ломбард, чтобы оплатить съёмную комнату, - договорил за Глори тенметам. – Да. Довольно этих энциклопедических строчек. Я тоже умею пользоваться Интернетом и даже вспомнил, как читаются ваши по-дурацки изогнутые буквы… А ты, кажется, не ожидал, что я отыщу в куче мусора алмаз? Впрочем, кому – алмаз, а кому – очередная бредовая попытка людей приручить музыку… Алло? Приём, Энжи, так и будешь молчать? О, да. Ты потерял дар речи. Это было ожидаемо! Потому что, когда я указал тебе на нужный кофр в магазине, ты даже не изволил открыть его и посмотреть своим единственным глазом, что там внутри! Или ты им больше не рискуешь?.. А сколько моральных мучений принесла тебе сама возможность сделать выбор из нескольких гитар, о, звёзды и метеоры, да это могло бы убить тебя, если бы смерть существовала на самом деле! Неужели это было так трудно? Я сказал тебе сразу – бери любую, нотная грамота мне хотя бы ближе, чем ваша, и я смогу сыграть на всех гитарах мира! Даже без струн! Даже одновременно!.. Но я выбрал эту, чтобы показать тебе всю серьёзность намерений водиться с тобой, как бы я о них ни жалел. Ну, как тебе она? Теперь-то ты захочешь подержать её в руках? Номедо вынул гитару из футляра, и лицо Найджела покинули краски. Покачнувшись, он решил присесть на ограду, чтобы не упасть. - Взгляните на это изуродованное лицо! – посмеялся тенметам. – Ни единой краски, ни единого пятнышка. Теперь ты кажешься прозрачным в этих реалиях Фангардена. Ты так бледен, словно на твоём глазу происходит осквернение святыни! Не получив от Найджела ответной реакции на свою реплику, он опустил голову к грифу гитары. Ноты, отголоски чего-то большего, пробыли в пространстве, окружавшем неприглашённых на бал, недолго. Подхваченные ветром, они поднялись к звёздам, будто не могли долго пребывать на земле или там же, где находился настоящий тенметам, потустороннее существо, родившееся из пепла и тьмы. - А разве это не то же самое? – спросил Глори, пробуждённый пением гитары. Часто сам требовавший развёрнутых ответов и пояснений, Энжи не был уверен, что Номедо вспомнит, о чём была речь за несколько минут до этого, и сможет, выстроив логический ряд умозаключений, осознать, к какому его высказыванию относится утверждение собеседника. Тем не менее, тенметам понял человека. - Нет. Я – скверна, но это – не святыня, как бы много для тебя эта деревяшка со струнами ни значила, - мотнул Номедо головой. - Это типичное поведение для многих подростков: если вы не одержимы отношениями, то посвящаете себя без остатка чему-то другому, дни напролёт только об этом и говорите, все ваши мысли заняты каким-то одним предметом. Особенно интересно то, что обычно вещи, которые вас притягивают, относятся к ложным идеалам… Понимаешь, о чём я? И путей для этого так много! Следование моде, попытка, напротив, стать ярче в толпе… Но вы осознанно или почти осознанно выбираете то, что от вас пытаются утаить, то, от чего вас прячут за железными дверьми и толстыми щитами. Вас манит то, что должно отталкивать и пугать. Вам кажутся привлекательными все вещи, которые могут доставить много неприятностей и причинить ещё больше боли. Это как в сказке о впавшей в кому принцессе: все спрятали от неё иглы и шипы, но она всё-таки нашла веретено, рок позвал её… О, это очень чудной возраст у людей! Пора чудачеств и самых страшных ошибок, напоминания о коих могут преследовать до седин. Вы хватаете гребень плакальщицы, зная про восьмилетнее проклятие, ибо вас соблазняют опасности и риски! И беда обычно в том, что вы сдаётесь раньше, чем запретному надоест с вами играть. В этих играх нет правил, но вы не привыкли к такому раскладу! Не думая о последствиях и ожидая, что дело будет выгодно только вам, вы ввязываетесь в то, о чём потом долго будете сожалеть. И ведь чаще всего для этого не нужны уговоры и обещания, похожие на те, что я тебе дал!.. Нет. Не волнуйся. Я, конечно же, сделаю всё, что пообещал, даже, вероятно, для достижения конечной цели предстоит совершить нечто большее. Просто случаи… Бывают самые разные. Но не об этом сейчас… Собираешься играть на гитаре или нет? До тебя её в своих заляпанных машинным маслом руках держал Дуглас Фарадей. Ну, конечно, после него – ещё восемь человек, но кого это интересует? Она при любом раскладе остаётся гитарой кумира… Ты ещё не решился? - Я подумаю, - сказал Найджел, и Номедо застегнул футляр, в который из его рук за секунду переместился музыкальный инструмент. - Ну, думай-думай. Размышляй. Может быть, какие-то мёртвые извилины в твоей полупустой голове от этого зашевелятся. Может быть… Энжи, крошка, тебе определённо везёт, потому что в этот раз я даже готов подождать и услышать среди монотонного дребезжания, издаваемого твоим ртом, какой-то более-менее приемлемый ответ. У тебя будет предостаточно времени подумать, и когда я спрошу ещё раз под окном наследницы, только попро… - Под окном?! – воскликнул Глори, вынуждая тенметама закатить глаза. – Номедо, я прошу: только не говори мне, что мы подойдём ближе. - Ты хоть в одном из своих дурацких сериалов видел, чтобы серенада пелась в сорока метрах от дома? Энжи, у них даже балкон поставили, сам случай благоволит нашему полуночному перформансу! - Да ты… Ты видел, сколько у них гостей сегодня? В этот раз здесь точно повсюду будет охрана. - Дай я тебе напомню: трус, которому всегда нужна защита, в Фангардене всего один. Его имя начинается на «Эн» и кончается на «жи», если ты понимаешь, о ком я. У него ещё глазика одного нет. Знакома тебе такая персона, а?.. Соберись и намотай свои распущенные нервы на кулак! Нельсон Хеддел не боится вообще ничего. У его дома нет охранников, а своим гостям он запрещает привозить телохранителей под тем предлогом, что все мероприятия – закрытые, не для лишних ушей… Или глаз. Хе. Так что бояться тебе нечего! На такое серое пятно за окном ни один из кутил не посмотрит… А вот на меня – могут! Они ещё мало пьяны, чтобы поверить, что в их очах двоится, поэтому я лучше приму тот облик, который мне больше нравится, - Номедо снова преобразился в бесшёрстного кота. – Ну, чего застыл? Тащи гитару, без тебя она с места не сдвинется… Самоходных музыкальных инструментов с ножками или роликами ещё не придумали, так что заставить её добежать до балкона наследницы я не могу. Всё, что видит человек… Понимаешь же, да? - Ты специально изменился, чтобы не нести гитару? – догадался Найджел. - Тс-с! Тихо! Не вздумай произнести это ещё громче, а то твоя последняя трепещущая извилина это услышит, и ей всё сразу станет ясно! – смеялся тенметам, спрыгнувший с ограды на газон под ней. – Пошли. Перелазь давай. Или найди врата, они были где-то с западной стороны, если нынешний Хеддел не снял их с петель… Его, знаешь, выводит из себя вся эта закрытость и изоляция знати от внешнего мира. Он мечтает быть поближе к народу, хотя любое общение его утомляет, ты же видел эти мешки под глазами! Он измучен своим положением. Один шаг – и сорвётся с вершины в бездну. Молодой человек в золотых оковах, не имеющий воли и права голоса, возможности что-то выбрать. Ужасное зрелище. Отвратительное… Ему каждый день больно, но никто не догадывается, совсем никто. Он очень устал. Нельсона преследует странное чувство. Хе… Ему кажется, что он должен расплачиваться за давно всеми забытые ошибки своих родителей. Что за чушь! Когда я называю их «наследниками», я имею в виду только несметные богатства. Этот мальчишка свободен, но не ощущает этого. Он, клянусь тебе всем существующим и погасшим пламенем, сляжет со смертельными ранами, раздавленный весом наседающей на него ответственности, если не учудит что-то неожиданное! Вот увидишь! Тебе нравятся фильмы ужасов с кровавыми лужами во всех углах?.. Да кого я спрашиваю, а?.. - Он умрёт? А как же то, что...? - Нет! Прекращай уже это уточнять, я буду говорить так, как мне вздумается! Потому что, если повезёт, я однажды даже исправлю эту дикую несправедливость! Смерти нет, но это не значит, что раны, которые он получит сегодня, однажды затянутся и перестанут кровоточить, - Номедо охватил ажиотаж при мыслях о приближении участи Нельсона Хеддела. – С исчезновения родителей он стал мучиться от моральной боли, но теперь он будет страдать и телом. Все накопленные предками бриллианты пронзят его тело, как осколки разбившихся звёзд или ледяной град. Если я захочу обратиться к нему, разговор будет коротким… Так даже лучше, хотя первый вариант казался мне интереснее, и я даже, хе-хе, могу сказать, что надеюсь на его чудесное спасение! Да. Тысячу раз да. Клянусь лавовыми реками Подземного мира, это странно, но я даже хочу, чтобы Нельсон Хеддел сотворил какую-нибудь глупость, и с ним не произошло то, что должно случиться в одной из реальностей! - Опять… Опять я перестаю понимать. Что здесь должно произойти? – переспросил Найджел, нёсший футляр с гитарой. - Повезёт – увидишь, но тебе не понравится. Ещё вопросы? - Мы не забудем, где оставили велосипед? - Я не забуду, а вот ты – не знаю. Не отвлекайся на такие мелочи! Наблюдай пока за ними! Перед тобой – короли и королевы этой ночи. Я уже говорил о них, о тех, кто пьёт во славу поддельных истин. Сейчас они включат «Шутку» Баха, наверное, потому что только её не хватает на этом торжестве мнимой элиты. ˙ʁихиɯɔ ʁɐннǝнɹо ʁɐнжdǝɓʎεǝƍ ʎvиɔ ɯǝɐdиƍɐн wоvоu ɓоu и оɯҺ ‘ǝинǝvɯɐҺǝuʚ n̯ǝɯɔоɹ ʎ qɯɐɓεоɔ ‘ɯǝʚɔ n̯ıqнɔɐdʞ иʞɓɐmоvu n̯онqvɐʚǝǹнɐɯ ʁиɯıqdʞоu wɐниmǝdɯ и wɐʞɓεоdоƍ wǝɔʚ оu qɯинɐdɯɔоduɔɐd ǝинǝdǝwɐн ʁǝwи ‘wǝинǝҺǝʚɔ оɹǝ ʁɔvɐʚıqɯиuɐн оɯɓʎƍ и ʁwɐvu vɐжɐdɯо n̯ǝvʞ ʎvоwɔ oıʎʞuиv n̯иmʚɐниwоuɐн ˙wǝǝvʞ wıqʚоdхо wıqнҺɐdεоdu иwıqннǝнvоuɐн ‘иwɐɯиvu иwıqннǝwɐʞ ʎɓжǝw ıqниɓɐuʚ оʚ ʁɔqɯиvɐʚоdu онҺиɯɔɐҺ ıqƍоɯҺ ‘хиmʚɐʚǝǹнɐɯ wɐɹон ʞ иvɐɓɐu иɹɐεɹиε ǝıqнɯǝʚǹ ‘ʎʞwıqɓ qɯʁɐɯ oıʎmʚɐvǝж ǝн ʚǝvоɓоǝdu ˙ʚоɯǝʚǹ хиmхоɔɐε ʚоʞɯɔǝuǝv хıqннǝmɐdʞɓоu оннǝʚɯɔɔʎʞɔи ɐɯǝʚǹ хиmʚǝwи ‘нʁwʎd хиʞdʁ оннǝʚɯɔǝɯɔǝǝн и vиvǝƍ ʁɔхиmʚɐuıqɔо wонɐwʎɯ n̯ıqɯиvɐε ‘vоu n̯ıqнdоwɐdw ɐн wǝɯɐε qɔиvɐʞɔʎuо ‘ıqdʞɔи ʁɐɓжоd ɐɓ ǝʚɯɔниɓǝ ʚ ʁɐʚиʞɔǝdɯоu ‘qɯɔоʞɓиж и qноɹо ‘ɓоvох и dɐж ˙оɹоʞɔнɐuwɐm оɹоɯɔиɯоvоε иwɐʞниεǝvɔ иwıqнʁɓǝv ɔ qɔиvʁниɓǝоɔ wɐɯ иɹɐwʎƍ n̯онɯǝʚǹ и иɹqvоȸ εи иdхиʚ ˙ıqɓεǝ̤ʚε ǝɔʚ ‘хи vиwɯɐε qноɹо n̯онҺǝʚɔ ɐɓɹоʞ ‘иvεǝҺɔи wıqdоɯоʞ ɐε ‘ʎʞvоɯоu ʞ ниɯнɐudǝɔ vɐʚıqɓиʞɓоu хоdоu n̯иҺʁdоɹ ˙ɐɯоu иwʁvuɐʞ ıqdɓʎu иvи ɐvɐwхɐdʞ ɯо иwıqvǝƍ и wǝvоɹоʞvɐ wıqɯиvεɐd ‘иwɐʞɯǝn̯ɐu ‘wоvuǝu ɔ qɔиvɐʚиmǝwɔ ‘vоu ɐн ʁɐɓɐu ‘ʚоɓʁdɐн хи ıqɯнǝwǝvє ǝɔʚ ˙иʞεʁʚɓоu ‘ɐǹqvоʞ ‘ǝqvоʞ ʁɔхиmʚɐuıqɔɔɐd ıqнижʎҺwǝж ‘ʁqdǝu иvʁdǝɯ хʁqɯɐvu хıqнwǝ̤qƍо ʚ ıqниmнǝж ˙ʞоɔɐw хıqнɯɐхdɐƍ хʁεǝdоdu ʚ иvɐʞdǝʚɔ ниҺжʎw ɐεɐvɹ ˙wɐǹинɯɔǝv оu εинʚ n̯ǝmʚɐʞǝɯǝdǝu wоwʎm ɔ ‘n̯ǝɯɔоɹ иmʎɹ ‘ʞоʚʁиu иvи ɔо n̯оd n̯ǝmʚɐниwоuɐн ‘n̯онwǝ̤ɯ qɯиɯǝʚɔо ɹоw ǝн ‘хɐvʞǝ̤ɯɔ и хɐvɐʞdǝε ʚ иwʁинǝжɐdɯо n̯ıqннǝжонwоu ǝжɐɓ ‘ɯǝʚɔ ɯоɯє qɔǝʚ он ‘ɐvɐε оɹоmqvоƍ wоʞvоɯоu ɓоu ɐdɯɔoıv ʁɐнqvɐɯɔʎdх ʁɐнʚиɔɔɐw и иҺǝʚɔ иvǝdоɹ ɐwоɓ хɐнǝɯɔ ʚ ˙n̯ǝн ʚ vǝɯ хıqнɔǝƍǝн ʞɔǝvƍɯо – ɯǝʚɔ ɐ ‘n̯оɓоʚ ɓɐн dɐu n̯инdǝҺǝʚ – ıqdʞɔи ǝиmʚɐɯǝuǝdɯ ‘оdǝεо ǝонwоdɹо vɐниwоuɐн ǝʞɐdw оʚ ɹʎv n̯ıqнn̯оʞоuɔǝн ˙хɐҺʎv хиʞεʎ ʚ ʁɔvиdʞɔи но ɐɓɹоɯ ‘иwɐʞɯɔǝ̤vƍ и иɯɯǝȸноʞ ɔ n̯ıqннɐmǝwǝdǝu ‘ʞоɔǝu n̯оɯоvоε ıqʚɐdɯ εи иvɐwинɓоu ‘иwɐǹнɐɯ и n̯оʞıqεʎw хıqwǝɐɔʁdɯоɔ ‘нǝɯɔ хıqнҺɐdεоdu ɯо ǝиmʚиɓохɔи ‘ииǹɐdƍиʚ ˙ʞониʚɐdɯ ʁиʚεǝv ǝıqdɯɔо qεоʚʞɔ ʁɔиwиmʚɐʚиƍоdu ‘ɐɯǝʚɔ иwɐʞиҺʎv онǝmǝʚɔо ɐʚɓǝ оvıqƍ ıqɓоʚ n̯оʞоƍʎvɹ ɐɯǝʚǹ оʚɯɔнɐdɯɔоdu и ‘ıquwɐv ǝıqʚоɓɐɔ иvǝdоɹ иwɐɓεǝ̤ʚε oıvwǝε ɐн ʁɔиwиmʚиmʎdƍо ˙n̯иниɔ-онwǝ̤ɯ ʚ ɐvиɔɐdʞо qҺон ‘иwʁǝwоuи wоɯɐʞɐε ɔ ʁɔиwиmʚɐuıqɔоdu ‘иʞиноdǝʚ и ɐʞʎv иwɐʞvǝdɯɔ иwıqɯʎнɹоεи ‘wоʞинɯоdоuɐu иwıqwǝʁvʚɐɯɔоɔ ‘иwɐdоεʎ ɐdɯǝʚ n̯инǝʚонʎɓ ɯо ʁɔиwиmʚʁнǝwεи и иwıqнn̯иεɐɯнɐȸ ɔ dǝ̤ʚоʞ ˙ɐwǝ̤оɓоʚ иɯɔонхdǝʚоu ɐн ʁɔn̯иmʁɓохɐн ‘ɹdǝƍɔn̯ɐ ɐε qɯʁниdu оvıqƍ онжоw wоɓ ‘ʎнǝɯɔ oıʎннǝwɐʞ иɯɔǝʚεоʚ ǝинǝmǝd иvʁниdu ииʚqvиɔ и ɐноɔqvǝн иʞɓǝdu ǝɓɹ ‘иʞҺоɯ ɔ ˙ıqɓоdиdu n̯оʚиж ʚоɯнǝwǝvє иɓǝdɔ wоɯʞǝqƍо wıqʚɯdǝ̤w ʁɔvɐεɐʞ и ɐнǝɓdɐɹнɐȸ wоʚоdʞоu wıqнqvǝɯиɯɔɐd wıqнεɐdƍооɹонw ‘wıqнmıqu ɓɐн ʁɔvɐmıqʚεоʚ ʚоvǝɓɓǝх ǹǝdоʚɓ n̯ıqннʁvʞǝɯɔ - Подойдём ещё ближе, и ты услышишь, как гремят их разбитые кандалы моральных принципов, - сказал Найджелу Номедо, с полуулыбкой наблюдавший за происходившим в доме и заворожённо покачивавший, как маятником, своим хвостом. - Что это значит?.. Все они – такие плохие люди? – тихо спросил вздрогнувший Глори. - Все люди Вселенной априори плохие! Но те, которые пытаются управлять другими вопреки всем законам и правдам, ещё хуже. Сегодня здесь собрались все члены тайного общества, о котором ты уже знаешь, и всякие их приближённые… Кста-а-ати! Тебе ничего не напоминает этот дом, а? А, Энжи? Скажи что-нибудь! Скажи-скажи-скажи, это очень важно! Мне интересно! Так, только давай сразу: варианты про дворец и лёд не принимаются, потому что я это уже говорил или намекал на это, думай ещё! Что он тебе напоминает? - А он должен что-то напоминать? Дом как дом. Может, космический корабль или что-то, ну, там… Не знаю. Здание из железок и сплошного стекла… Мне ничего не напоминает. - Ар-р, сплошное разочарование! – прорычал тенметам. - У тебя что, совсем нет пространственного воображения? Лампа! - Что? - Это – лампа! То, что казалось ледяной глыбой, для меня теперь стало похожим на стеклянный торшер, внутри которого бьются застрявшие в поисках тепла и света мотыльки. Искали Луну, а нашли пылающую лампочку. Ложные идеалы, вспоминаешь?.. Да ты посмотри на их наряды! Настоящие рождённые темнотой бабочки: мех, разноцветная органза, сетки, всё в пудре, как в пыльце. Как думаешь, их танцы превратятся в конвульсии? Всех попавших в ловушку насекомых ждёт одно: жар, жажда, ослепление и смерть в огне… Если эта реальность потеряет Нельсона Хеддела, они столкнутся со многим. Это должно их научить. - Что там произойдёт? – заволновался Найджел. - Секрет! Большая тайна. В это тебе лучше не вмешиваться, потому что ты – человек, пока что в нашем бестолковом с одного угла дуэте Песочные Часы в руках держал только я. Просто имей в виду, что, если Нельсон Хеддел подчинится им сегодня, случится ужасное. Я и сам пока не знаю, точно ли это произойдёт и в полной ли мере, поэтому прекрати спрашивать! Просто все эти люди получат часть из того, что должны были получить. Они скрывают под масками морды хищников, но я всё вижу… И я чувствую присутствие всех тенметамов и многих игноэссентов, о, хоть бы они меня не заметили! Посмотри на эти колыхающиеся тени, это же ленточки, украшающие волосы Долесмальда! Вот так картина: они призвали подобных себе! Я слышу, как гремят кости… - Ты говоришь постоянно так жутко, у меня прямо сердце замирает… - пожаловался Энжи. - Очень стараюсь, - усмехнулся Номедо. - Знаешь, на твоём фоне любой человек кажется порядочнее, чем есть на самом деле… - Ох ты, одна фраза прекраснее другой! Благодарю. Это похвала для меня. Я действительно хуже всех, потому что хочу больше, чем все эти людишки вместе… Ай. Зря я столько болтаю. Ты меня ещё не боишься, а? – тенметам приблизился к Найджелу. - С тех пор, как ты сказал, что не навредишь мне, что-то изменилось? - Вообще нет. Всё в силе. - Тогда н-не боюсь. - Вот как?.. Это правильно. Я не наврежу тебе. Да… О, вот ещё что! Ты привыкаешь ко мне и становишься смелее в репликах, заметил, приятель? Ты почти не подбираешь слова и не боишься озвучивать то, что думаешь. Меня это даже забавляет, - признался Номедо и захихикал. Второй, более низкий голос, всегда слышавшийся во время его смеха, зазвучал особенно отчётливо. – Но давай пока посмотрим, как дела у Медея и Лили. Они тоже здесь, встречают гостей, как полноправные домовладельцы, пока наследники Хедделов отсутствуют! Знаешь, кто выбрал тематику бала? Медей, конечно же! Ему всё это нравится. И всем им, наверное. То, что их привлекает в рококо, – это обман и бутафория. А ещё – вся эта утяжелённая торжественность, мучительная праздность. Мнимая патетика аристократизма. Веселье и ложь! Поразительный союз. Ненастоящие силуэты, ненастоящие волосы. Обилие грима вживляет маски в их лица. Они дополнили эти костюмы сетчатой тканью, напоминающей паутину, и обувью на платформе, которая делает их ноги похожими на копыта. Они считают себя королями и королевами мира, но вряд ли короны удержатся на их головах. А вот Нельсон Хеддел… О, я бы с восторгом наблюдал за тем, как с ним начнёт происходить худшее! И не я один. ˙wɐʞdɐ ʞ ıqʚоvоɹ иvʎнdǝʚоu εǝиɓ ɔ оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ и ‘ииʚqvиɔ ʚǝ̤d ʁɔvɐmıqvɔоu – ¡n̯ǝɓǝw ‘n̯є -˙wǝʎvǝǹоu оɹǝ qɯиdɐɓо ‘оwиɓиʚ ‘qɔʁwǝdɯɔ ‘oıǝɓǝw ʞ ǝжиvƍоu ‘ʎʞn̯оɯɔ εǝdǝҺ иvиv qɔɐvʎнɹǝdǝu - …ʚǝинǝɹ хıqvε oıvƍoıv онmɐdɯɔ ʁ qɓǝʚ ɐ ˙n̯ıqнɔɐuо ıqɯ n̯оʞɐʞ -˙ɯǝdʞǝɔ wǝ̤Һ ʚ ‘oıɐнε ʁ оʞqvоɯ и ‘vинdǝҺ ʚɐɯɔоɔ n̯ıqƍоɔо wɐɯ :ʎεиɯdǝuɔʞє oıʎнdоɯɐdоƍɐv qɯох ɯиɓоʚоdu qɯɔʎu ˙mоdох wоɯє ʚ wоʞmиvɔ ʁ - ˙оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ vʎнʞıqwх – ¿oıʎɯʁuɐε - ¿ɯиɯǝwɐε ǝн но ʎʞvǝɓɓоu ɐ - ˙n̯ǝvǝɯиɓоd хıqнn̯оʞоu oıvоʚ qɯиmʎdɐн ɯǝжоwɔ ǝн но ˙wоεɐʞɐн ʁɔɯиʚонɐɯɔ ǝниҺноʞ хи иdu оʚɯɔǝmƍо ʚ ɐʞнǝ̤ƍǝd оɹǝmdɐɯɔ ǝинǝɓжохʚ ɐн ǝиɔɐvɹоɔ ǝонqvɐwdоȸ и – ʁинɐниuǝdu ʞɐнε n̯инmиv ниɓо ˙ииǹɐεинɐɹdо wɐн n̯онɯɔǝʚεи ʞ ʁинǝниɓǝоɔиdu qнǝɓ ʚ иwи ǝıqннɐɔиuɓоu ‘ıqɯɔǝvǝɔ и ɐноɔn̯ǝжɓ иɔиuɐε ǝıqdоɯоʞǝн – wоɔoıvu ‘dоʚоɹоɓ -˙qɯɐнεʎ ʎҺох ǝжоɯ ʁ – ˙иvиv ɐvɐҺdʎwɐε - ‘ʞинdоεо ‘vɐuоʞɔɐd wɐɯ ǝоʞɐɯ ıqɯ ǝж оɯҺ ‘ǝнw ижɐʞɔɔɐd ˙qvn̯ǝɯʞоʞ n̯оw qɯиɯʁuиʞɔʚ ıqƍоɯҺ ‘оvиɯɐʚх ʚоvɐʞоƍ εи ʎɓиwɐdиu ɐн ɐɓʁvɹεʚ оɹǝоʚɯ оɹонɓо …ʁɔqmǝɐɹʁduɐн ʞɐɯ ɐɓɹǝɔʚ оɯ ‘qmǝɐʚıqdʞɔ оɯ-оɯҺ ıqɯ иvɔǝ ¿ǝоʞɐɯ оɯє оɯҺ ‘ǝнw qmинɔʁqƍо ıqɯ оɯ-qdǝuǝɯ - ˙ɐvɐε ǝdɯнǝǹ ʚ ɯʁʚɐɯɔıqʚ оɹǝ ‘ʁɔɯиʚʁоu vǝɓɓǝх ɐɓɹоʞ ˙ɔʎƍоvɹ n̯ıqvоu ʚ ǝ̤ɔʚ vижоvɔ ˙оннǝʚɯɔǝɯɔǝ - ¿иvεǝʚиdu ǝжʎ ʞоdɐɓоu …vɐwʎɓоdu ǝ̤ɔʚ ıqɯ ˙иинɐuwоʞ n̯оmqvоƍ ʚ ʁɔɯǝʁdǝɯ но и ‘ǝинɐwинʚ ǝоннʁǝɔɔɐd ɐʞижıqd оɹǝmɐн ʎ оɯҺ ‘wǝɯ ʁɔqmǝʎεqvоu ¡нɐɹиvʎх ‘оɯє ǝƍǝɯ wǝҺɐε ‘ɐvʁноu ʁ ‘ɐ-ɐ-ɐ - ˙ǝdǝwεɐd wонn̯оʚɓ ʚ ʁɔɯǝɐuʎʞо ǝоннǝҺɐdɯɐε ǝ̤ɔʚ ɐɓɹоʞ ‘n̯ɐҺʎvɔ n̯иʞɓǝd ɯоɯ оɯє ‘иvɹоw оɹоʞ ‘хǝɔʚ иvɐʚεоɔ ˙ɐʞʚоɔɔɐw ‘ноȸ n̯ıqнҺоɔɐdʞ vıqƍ нǝжʎн wɐн ˙иvɐvǝɓ оɯҺ и qɔиvиɓохɐн ǝɓɹ ‘ɯʁнwоuɔʚ ǝн ǝжɐɓ ино ɐdɯʚɐε и ‘хи oıоuо ʁ ˙ʎʞn̯оɯɔ ɐε ʁнɓоɹǝɔ vɐɯɔʚ ʞɐɯ оɯɔоdu ǝн ʁ ‘иvиv - ˙оɹоwоʞɐнε оɹонɓо ин ɐvиɯǝdɯɔʚ ǝн ‘ǝǹинɯɔǝv оu qɔɐvɐʞɔʎuɔ ʁ ɐʞоu ˙ʚоʞɐжʎҺ оɹонw ɯʎɯ ¿ʁиɯʁиduоdǝw оɹоннǝʚɯɔɯǝʚɯо оɹоʞɐɯ ʁvɓ n̯ǝɯɔоɹ ɔɐн ʎ иv оɯɐʚоɹонw ǝн ‘иɯɐɯɔʞ – ˙qɔиvʎнɔоʞиduоɔ ıqvɐʞоƍ хи и ‘εǝиɓ ʁɐннǝҺоɯоɓǝdɔоɔ оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ ɯɔоɯ ɐvɐжdǝɓɓоu ɐɔоvоɹvоuʚ - ‘ǝонжǝƍεиǝн ɐε и ɐжɐdʎʞ qҺон ɐε - ˙ɐǹнvоɔ wоɓохɐε ɔ »ʎɓεǝʚε oıʎmoıɐɓɐu« оɹǝmʚɐɯиu ‘ʁоdɯɔɐн оɹонdʎɹɐvɐƍ ‘оɹонɯоƍɐεεǝƍ оɹоvıqƍ qɔɐvиmиv иvиv и ‘ɯɔоɯ ‘ʚоvɐʞоƍ εи ниɓо n̯иmʚʁнɓоu ‘n̯ǝɓǝw оʞwоdɹǝн vижоvɓǝdu - ‘оɹонжǝƍεиǝн qҺон ɐε …ǝƍǝɯ о qɯɐwʎɓоu ǝн ɹоw ǝн оɯɔоdu ʁ ‘ɯɐхdɐƍ ɯоɯє ʁɐuʎʞоu ˙ʎwoıɯɔоʞ ʎwǝоw ʞ ɯиɓохɓоu оно ‘qɯǝwɐε ‘и -˙иʞmоdʞ n̯онʁdƍǝdǝɔ εи ǝvǝɓ wоwɐɔ ʚ оɯɓʎƍ ıqdʞɔи ɐ ‘онɓохɔоʚǝdu ǝqɯɐvu оɯє ˙ıqɯнǝwиvuwоʞ оʞqvоɯ – ‘ɔǝdɓɐ n̯оʚɔ ʚ dǝҺǝʚ qɔǝʚ ʎmıqvɔ ʁ оɯҺ ‘ǝ̤ɔʚ - ˙vɐε n̯ıqнҺинɓεɐdu vɐmıqɓ n̯оdоɯоʞ ‘ʁиɹdǝнє ʁɐнɓʎɔɔɐdεǝƍ ‘ʁɐннǝwɐvu ɐvʁнvоuǝdǝu ǝж ǝ̤ǝ ˙ʞоvıqɯʎƍ ɐноʚε ǝwоdʞ ‘ʚоwʎm хиʞɐʞин vɐʚиvʚɐvʎ ǝн оɹǝ хʎvɔ и ‘ʁинǝvmıqwεɐd ʚ нǝ̤жʎdɹоu vıqƍ но ˙ʁɔqɯиmdоwоu оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ ʚиʚɐɯɔɐε ‘εǝиɓ ɐvʎнʞиvʞɔʚ – ¡ɔʎʞʚ n̯иʞноɯ онqvɐʞинʎ ʁƍǝɯ ʎ ‘ɓǝw -˙vɐʞоƍ ıqwdон ǝmıqʚɔ n̯ıqннǝнvоuɐε нɐɓоu vıqƍ иvиv ˙хʁɯɔонхdǝʚоu хǝɔʚ ɐн иʞɯиʚɐε ǝıqнεоdоw иvиʚɐɯɔо ʁqɯɐvu ǝ̤ǝ ıqvоu иwɐʞɯɔǝ̤vƍ иwıqɯɔиdƍǝdǝɔ ǝıqɯıqdʞоu и ‘иwɐǹнɐɯ ʁɐннǝ̤vwоɯʎ ‘n̯ǝн ʞ ɐvɐuиdu ‘ǝʞn̯оɯɔ n̯онdɐƍ ʞ qɔɐvиεиvƍиdu ɐно ˙εǝиɓ иvиv ɐvmıqʚ ɐʞинɓεɐdu ʞоɔɐdʞ хıqнɓɐvоʞоm и хıqнdǝ̤Һ ‘хıqʚǝжǝƍ ‘хıqɯоvоε ɐнɐwʎɯ εи ˙n̯ǝwε и ıqdоεʎ ʚоvɐʞоƍ хɐmɐҺ и хʁvƍǝɯɔ ɐн иvɐʚоɔиd ‘оvʞǝɯɔ иvɐʚоdиdоʞǝɓ ɐʞɔоʚ оɹонҺǝʚɔ иvuɐʞ ǝıqvǝƍ ˙иʞɯиuɐн qɔиvижоv иwʁоvɔ иwıqнɯǝʚǹонεɐd ‘n̯ǝҺɐɓоu ɓǝdǝu ʁɔqɯʎнɔоʞ vɐʚǝuɔʎ но хиоʞ ‘хɐvɐʞоƍ ʎɓиwɐdиu хиmʚʁvʚɐɯɔоɔ ʚ ˙ʚоvǝɓɓǝх n̯ониɯɔоɹ ʚ n̯оʞn̯оɯɔ n̯онdɐƍ n̯онҺɐdεоdu ɐε vʁоɯɔ n̯ǝɓǝw - О! – подпрыгнул Номедо. – Я вспомнил! - Что вспомнил? – перевёл Найджел взор со стеклянной стены на кота. - Полотно, которое напоминает мне о наследнице. Посмотрел на неё в этом платье с органзой, золотым шитьём, кристаллами, эполетами – сразу вспомнил. Это Февр, «Смерть принцессы де Ламбаль», но оно должно висеть в спальне Нельсона Хеддела. Вместо этого там сейчас «Гадалка» Латура. Ты никогда не видел этой картины? Вылитый новый, молодой Хеддел, даже одет в зелёное! И вокруг – четыре фигуры. Должно быть, это наследница, Медей, Лили и, вероятно, сам Фольд, хе-хе… Но смотри на Сильвию! Видишь её? - Вижу. Сложно не заметить это бирюзовую массу ткани, распластавшуюся по всему залу. - Поправочка: это венерианский голубой. Не бирюзовый. Это разное, ясно? Ты даже не знаешь, насколько велики различия! - Лучше не объясняй. - И не собирался. Ты всё равно не поймёшь… Но гляди на неё, не своди с неё глаз! В эти мгновения обстоятельства вносят последние штрихи в её внешний вид, демонстрирующий сокрытое. Ты обязан запечатлеть её в памяти такой, какой видишь сейчас. Она – часть не этого мира, недостижима, великолепна в своей монструозной вычурности. А ещё она всю эту ночь наравне со всем, чего ни ты, ни кто-либо из подобных тебе простых людей не смеет и никогда не сможет даже коснуться рукой! ˙wǝнǝwɐvu wıqƍʎvоɹ ʁɔqɯǝdоɹɐε vɐʞоƍ vиʚɐɯɔɐε и ʎʞvɐɹижɐε ɐнɐwdɐʞ εи vʎнıqʚ ‘qvn̯ǝɯʞоʞ ииʚqvиɔ ʁvɓ vɐmǝwɔ wǝиʚɯɔqvоʚоɓʎ ɔ оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ¡ɯиdоɹ ǝ̤ɔʚ qɯɔʎu ‘оɹǝ иɹжоɓоu и ¡оɯ-ǝmƍооʚ ‘ʎɓж ʁ ¿ɯǝн иvи ǝнw qmǝɐʚиvɐн ıqɯ ˙˙¡ʁɔɯиɯɐdʞǝdu ǝн ıqwʎҺ ʁwǝdʚ оʚ ǝdиu о ʁнʚоɯvоƍ ɐɯє ʁɔʚ и ‘ʞıqεʁ оɹǝ ɯǝdоuɔɐd ǝн n̯иwε n̯ıqнǝ̤vǝε ɐʞоu ‘ɯǝ̤qu но qɯɔʎu ¡ʁɔqɯиuɐн qʚɐɯɔɐε и оɹǝ иɔʎʞɔи - ˙ʁиʚqvиɔ ɐvʎнхоɓıqʚ – ¡онҺиvɯо -˙ɔɐʚ oıʁdǝʚʎ ˙oıqvǝɔǝʚ ʞ ʁɔqɯиниɓǝоɔиdu оɹǝ oıvʚɐɯɔɐε ʁ ʁнɓоɹǝɔ он – ˙n̯ǝɓǝw ʁɔvиɔɐvɹоɔ - ‘онɐεɐʞɔ онҺоɯ - ˙иvиv ɐvʎнхоɓεʚ оннɐdɹиɐн - ‘ıqw wǝɐvǝɓ оɯє ʞɐʞ ‘ʞɐɯ ʁɔqɯиvǝɔǝʚ ɯǝǝwʎ ǝн ǝнʚоdʎ wоʞɔǝҺиɯǝнǝɹ ɐн но ˙ɐɓʎнɐε n̯ıqнmɐdɯɔ – ɯɐdƍ n̯оʚɯ -¿иwɐн ɔ ǝɯɔǝwʚ qɯɐɔʁvu и иʞнǝ̤εɐvɹ ɐɔɐжʎ ɯо ǝиmʚǝнǝvʞǝɯɔо иоʚɔ qɯиvɐε ɯиоɯɔ ʎwǝ оɯҺ ɯоʚ ¡ʁɔɯǝ̤quɐн ǝн иvɔǝ ‘ıqниʎd ʚ ɯиɯɐdʚǝdu ǝжоɯ ʎɯє ‘wǝиʚɯɔɯʎɔиdu wиоʚɔ иʞниdǝҺǝʚ ǝɔʚ ɯиɯdоu но ˙ɐʞıqεʁ оɹǝ ɔ ǝинǝɓжʎɔо ɯǝоwɔ ‘vɐεɐʞɔ ɐdǝҺʚ ıqɯ ʞɐʞ ‘и ıqʚоvоɹ оɹǝ εи иvɔıqw ǝıqнdʎɓ ɯиноɹоdu оdɯɔıqƍ ɓǝ̤w n̯оʚɯ ʎwоɯєоu ‘qɯɔǝоu qнǝɓ qɔǝʚ ɯǝɐʚǝuɔʎ ǝн qɯʁuо но ʁнɓоɹǝɔ ˙qɯиuıqʚ охоvuǝн ıqƍ оvıqƍ ǝжоɯ ʎноɔqvǝн ¡ʚǝ̤ɐdʞ оɓ n̯ɐʚиvɐн ¿ɐɯdиuɔ оɹоʞqdоɹ и ɐɓоvоɔ ‘ɐɓɐdɹониʚ ‘ʁvǝwх εи ıqdɐʚɯо ǝıqнƍǝvǝǹ иоʚɯ wɐɯ ǝɓɹ ˙qɯиҺǝvıqʚ ʁнǝw qmǝжоwɔ онҺоɯ иʞɔоɯ ɯо ‘ɯиҺɐнε ‘иǝɓǝw ıqǹинqvǝɯɐʚǝҺɐdʚ ʁwи qmиɔон ıqɯ ¡ʎʞvıqɯʎƍ oıɔʚ n̯ɐɓɯо ǝmҺʎv ɐ ‘vɐʞоƍ ʚ qɓʎƍин-оɹǝҺ ǝнw n̯ǝvɐн оɯҺ ʞɐɯ ‘qɔоvǝиdu ǝжʎ ǝ̤ɔʚ оɯє он ‘оvǝɔǝʚ оvıqƍ ǝнw ıqƍоɯҺ ‘ʎҺох ʁ – ˙ʁиʚqvиɔ хи ʁɐmʚɐmʎvɔ ǝн ɐvɐǹиvʞɔоʚ – ¡ɐvиҺʎεи иʞdоʞ оɓ иʞdоʞ ɯо и ɐvиɔʎʞʚ ǝжʎ ʁ оɹоdоɯоʞ qɯɔɐҺ oıʎɓжɐʞ ‘ǝdиw wǝ̤ɔʚ оʚ ɯǝн хиʞɐʞ ‘хиʞɐɯ ¡ʚɯɔʚʎҺ и n̯ǝɯɔɐdɯɔ хıqʚон ʎҺох ʁ -˙иvиv ɐvɐɓжǝƍʎ - ‘wиmʁɓохıqʚ ноʚ ɐɓʁd εи -˙wıqнҺıqƍоǝн ɯǝнɐɯɔ dǝҺǝʚ ɯоɯє ‘онɐwʎɓɐε оvıqƍ ʞɐʞ ‘ʞɐɯ ɯǝ̤ɓn̯оu ǝ̤ɔʚ иvɔǝ - ‘оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ εǝиɓ ɔ ʁɔvʎнʁvɹǝdǝu и ʁɔvɐƍıqvʎɐε оdɯих - ‘иvvиɔ ‘ǝнw qdǝʚоu - ¡ǝɔʚ ʞɐʞ ‘ǝж n̯оʞɐɯ но он ‘ǝоʚон оɯ-оɯҺ ɯǝ̤ɔǝнʚиdu vɐƍ n̯иʞɔǝҺиɯɐwǝɯ оɯҺ ‘ɐvɐwʎɓ ʁ ¡онҺʎʞɔ ǝнw ¡охоvu qнǝҺо ǝнw ‘ɓǝw – ˙иwɐʞʎd ɐǹинɓǝvɔɐн ɐvʎнɔǝvuɔʚ – ¡ɯиɓиʚ ǝн vєн ɐʞоu ‘wǝɔʚ ʞɐʞ ‘qɯиuıqʚ ǝнw vиvɐн ıqɯ ıqƍоɯҺ -˙vɐʞоƍ n̯оʚɔ vиʚɐɯɔɯо n̯ǝɓǝw - ‘ʁнǝw ɐvɐʞɔи оɹǝҺ ʁvɓ ‘qmǝжɐʞɔ ıqɯ ɐvɐҺɐнɔ он …инǝwǝdʚ оʞqvоɯɔ ɯǝɐwинɐε ɐvɐƍ oıиɯıqdʞɯо ʞ ɐʞʚоɯоɹɓоu оɯҺ ‘ʁɔɯиdǝʚ ǝн оɯ-оɯҺ ǝнw и ‘ʁɔɯǝɐʚижdǝɓɐε qнǝҺо ǝvǝɓ wоwɐɔ ʚ но ˙иɯɔǝʚɯо ʁƍǝɯ ʎɹоw и ‘но ǝɓɹ ‘oıɐнε ʁ - ˙ɓɐεɐн ɐʚɓ ɐɔɐҺ оvıqƍ оɯє ‘иwɐɓнʁvdиɹ ɔ vоɹʎ ʚ ɐvɹʎ εи ʁɔvʁноvɔ но ɐɓɹоʞ ‘qɔиvǝɓиʚ εɐd n̯инɓǝvɔоu ʚ ıqw ˙ǝоʞɐɯ ǝ̤ɔʚ и dǝҺǝʚ ɯǝоdʞɯо но ɐɓɹоʞ ‘qɯɐнεʎ ıqƍоɯҺ ‘ʎmи оɹǝ ɐwɐɔ ʁ - ‘ʁиʚqvиɔ иwɐҺǝvu ɐvɐжоu - ‘vɐнε ƍ оɯʞ - ¿wɐн ʞ ɯǝɓn̯ıqʚ но оdоʞɔ ¿ноɔqvǝн wɐɯ ǝɓɹ – ˙ɐεɐvɹ ǝ̤ǝ ʚ qɯʎнʁvɹɐε ıqƍоɯҺ ‘ɐvʎниʚɓɔ ɹɐm ɐн ‘иҺǝvu ɐε ǝ̤ǝ ʁɐʚижdǝɓиdu ‘wǝɯɐε ɐ ‘oıиʚqvиɔ ǝʞn̯оɯɔ n̯онdɐƍ ʞ oıʎmɓǝmоɓоu ɐvʁнƍоиdu ииʚɯɔɯǝʚиdu ʚ иvиv – ¡иʞиɯǝʚиdu ¡ɐɔɔǝǹниdu и ɯоʚ ‘о - - А почему Нельсон к ним не выходит? – решил Найджел узнать у Номедо. - Он не хочет. Он устал, он слишком нервничает. Он ощущает себя чужим внутри этого альманаха светской жизни и элитарной культуры, ему больше по нраву ходить в подвёрнутых джинсах и кедах, чем в камзолах и галстуках, - объяснил тенметам. – Ничего больше не спрашивай, а то мы всё пропустим! Тут такое скопление всего тёмного и запретного, что я ничего не вижу иного, но нужно узнать, где молодой Хеддел! Сейчас Медей отведёт к нему наследницу, и я скажу, случится непоправимое или нет. ¿ǝvuʎɓ ʚ qmıqw ʞɐʞ ‘ʁɔvıqdʞɐε ɯʎɯ оɹǝҺ ıqɯ ˙qɔиvɐɓжɐε ǝɔʚ ʁƍǝɯ оɯҺ ‘qɯɐɓǝdǝu vиɔоdu ‘иɯɐɯɔʞ ‘но - ˙oıǝɓǝw ʞ – ǝƍǝɯ ɐɓɹоɯ - ˙ǝǝҺʁdоɹоu иʞɯиuɐн ɯoıʎɔǝdǝɯни ʁнǝw ‘оƍиɔɐuɔ - ˙ʎʞжʎdʞ oıоʚɔ vʎнʁɯоdu и ноɔqvǝн ǝʞнǝ̤dɯɔǝɔ vижоvɓǝdu – ¿wıqнǝжоdоw ɔ оɐʞɐʞ еонɓоvох ˙ɯиɓохɓоu ǝн woıɯɔоʞ ɯоɯє иʞниdǝҺǝʚ ʁvɓ и он ‘ɐɓ - ¡wǝнmɐwоɓ ʚ ǝн ǝж ıqɯ – ˙ɐvɐƍ ʁvɓ n̯ıqннǝvʚоɯоɹиdu ‘woıɯɔоʞ n̯оƍʎvоɹ-онdǝ̤Һ vɐжǝv ‘ɐноɔqvǝн ʚиɯоduɐн оvʁоɯɔ оɯҺ ‘оɹоɯ ‘ɐvɔǝdʞ оɹоdоɯʚ хɐʞmʎɓоu ɐн ˙ǝжиvƍ ɐvmоɓоu ʁиʚqvиɔ - ‘qmǝ̤dʚ ǝн ɐɓɹоʞин ıqɯ оɯҺ ‘ɐнǝdǝʚʎ ɐvıqƍ ʁ ¡оɹо - ˙инɐʞɯ n̯оʚоɔнижɓ n̯оннǝvǝƍɯо εи woıɯɔоʞ n̯ıqнɯǝvʞиǹоɯоw n̯оʚɔ ʚ vıqƍ »ıqɓεǝʚε n̯ǝmoıɐɓɐu« ниʁεох ɯǝɓо ˙n̯ıqʚɐdu ɐн иwɐʞuǝ̤vʞ и иwʁнwǝd ɔ хɐɹоuɐɔ хıqvǝƍ ʚ иɹон ʚиɔоdƍɐε и ʞинɯоʞоvɓоu n̯ıqʚǝv ɐн n̯ониuɔ qɔʁɐdиuо ‘ǝvɔǝdʞ ʚ vǝɓиɔ wоʞоƍ ‘ɔоvоʚ хıqннǝmоdǝqεʚ хıqнниvɓ иwɐноʞоv иwижıqd-оннǝнɹо ǝжоʞ n̯оvǝƍ ɐн ʁɔиwиmʚʁvǝɓıqʚ оннǝƍоɔо n̯оннɐvɯɔɐε ‘ɐǹиv иɯɔɐҺ n̯оʚǝv ʞ ʎʞʎd oıʎmʚɐжоdɓ ʚижоvиdu ‘ноɔqvǝн n̯ıqнɓǝvƍ ˙иʞvıqɯʎƍ n̯оɯɔʎu оɹǝн ʚ n̯оннɐɯʁduɔ ǝdǝmdоɯ ɐн ʁинɐɯdǝҺо ‘ıqdʚоʞ ǝиʞɹʁw ‘ниwɐʞ n̯иmʚɐʚиʞɔǝdɯоu ‘ıqɓεǝ̤ʚε ǝıqɯɔиɯоvоε иvɐʚиʞɔǝ̤vƍоu иwıqdоɯоʞ ɐε ‘ıqdоɯm ǝıqнҺɐdεоduʎvоu ǝıqннǝmʎuо и ɯǝʚɔ n̯ıqннǝmʎvɹиdu иvɐҺǝdɯɔʚ ǝ̤ǝ ǝɯǝниƍɐʞ ʚ ˙ʎɯɐdƍ ʞ ɐvmоʚ и qdǝʚɓ oıʎmʚǝuиdʞɔоdu ɐvиdоʚɯо ɐdɯɔǝɔ˙ʁɔqɯʁvɐɓɯо vɐɯɔ и n̯ǝɓǝw vиɔоduоu - ‘иvεǝʚиdu ǝжʎ ‘qɯɐεɐʞоu vɐmǝƍо ʁ оɯҺ ‘оɯ ˙ʁɔvɐʚиvuɐdоɯоu ıqƍоɯҺ ‘ʎwǝ ижɐʞɔ - ˙их-их ‘ǝ̤mǝ оɯ-оɹоʞ qɯʁниdu qɯɔонжоwεоʚ oıǝwи иv ɓʁdʚ …w-w-w ‘иv ɓʁdʚ ʎwоɯєоu ‘ǝжиvɹǝн ʚ dоu хиɔ оɓ оɯɔоdu ʁ ¡ɯǝ̤ɓn̯оʚ qɯɔʎu ‘ɐно оɯє иvɔǝ – ˙ɐwоɓ ниʁεох ıqdɯɔǝɔ ɔоvоɹ vɐmıqvɔʎ – ¿ʁиʚqvиɔ оɯє ‘n̯ǝɓǝw ˙˙¿ʁиʚqvиɔ wɐɯ - ˙хʁɯɔоннɐεʁƍо хиоʚɔ о ʁɐнε онɔɐdʞǝdu ‘n̯охʎuǝҺ n̯оʞʁɔʚ ʁɔɯǝɐwинɐε - ‘ɐноɔqvǝн ɐɯǝниƍɐʞ qdǝʚɓ ɐн ʎʞʎd но vижоvоu - ‘ɯоɯє ɐʞоu ‘ǝvɐε ʚ нǝжʎн ʁ - ˙ʁǝɓǝw ʎ ʁиʚqvиɔ ɐvиɔоduɔ – ¿qmǝ̤ɓn̯оu ǝн ‘оɯҺ ıqɯ - ˙оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ vиmƍооɔ - ‘иvǝɯиɯǝɔоu ǝƍǝɯ ʞ ‘vǝɓɓǝх - ˙ǝҺɹʁw ǝ̤mǝ ɔоvоɹ n̯ıqнɯʁиdu оɹǝ иvɐvǝɓɔ иdǝʚɓ и ıqнǝɯɔ ǝıqнɯоvu ˙ноɔqvǝн ʁɔvɐʚεоɯо – ¿ɐɓ - ˙vɐҺʎɯɔоu n̯ǝɓǝw ‘иɓoıv ʎwǝ ǝиʞεиvƍ ǝıqwɐɔ ‘qɯɐw и ǹǝɯо иvиж ǝɓɹ ‘ɐwоɓ иɯɔɐҺ n̯оɯ ʚ qɯʁнǝw ǝн оɹǝҺин оɹǝmʚиmǝd ‘»ıqɓεǝʚε n̯ǝmoıɐɓɐu« ɐниʁεох оɹоʚон иvǝɯиɓоd иvɐuоdu ʞɐʞ ‘dоu хǝɯ ɔ ʁɔwиmʚинɐdхоɔ ‘wоʚиɔɔɐw wıqннʁʚǝdǝɓ ɓǝdǝu qɔиmʚиʚонɐɯɔо ˙ɯǝниƍɐʞ n̯оʚɔ qɯиоdɯɔʎ vиmǝd ноɔqvǝн n̯ǝоʞ ʚ ‘ɐvǝɓɓǝх ɐноɔn̯ǝжɓ ɐɯɐнwоʞ ʁɐmʚıqƍ qɔɐvɐɹɐvоuɔɐd n̯оdоɯоʞ ɐε ‘иdǝʚɓ n̯оvǝ̤жʁɯ оɓ ʎǹинɓǝvɔɐн vǝ̤ʚоɓ оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ ˙иинvоw ǝıqʚоdɐm ɐн ǝижохоu ‘иʞиҺn̯ɐε ǝıqнҺǝнvоɔ иvɐuıqɔо ıqнǝɯɔ и ‘ииʚqvиɔ ǝqɯɐvu ɐн ıqvvɐɯɔиdʞ иvɐжɐdɯо иʞиҺʎv ǝж ǝɯ ˙ʚоɯǝʞнǝʞ хıqɯɐʚǝиɯиʚ ‘хıqʚиvn̯ǝɯɐε хıqннǝmʎɯоu онʚɐɓǝн n̯ǝʚɯǝʚ иɓǝdɔ иʞmıquɔʚ иvɐʚıqεıqʚ ‘oıqɓǝw n̯оннǝmиҺɐн ǝıqннǝ̤жɐdɯо ‘и ɐvɐε εи хиmʚɐжǝƍɔ иvʁноɹоɓ ɐɯǝʚɔ иҺʎv ˙ɐdоɓиdоʞ иwɐнǝɯɔ ‘ɐноvоʞǝɓо и n̯ǝɯɔоɹ ʚоɔɐvɹεоʚ хиʞvıqu ɯо иwıqнmʎɓ ‘иwиʞεʎ ɔ qɔʁɐɔɐʞиduоɔ ‘ʁqɯɐvu оɹонqvɐƍ ıqvоɓоu ǝıqннǝvɔиҺоɹонw ɯɐmdʎm ʞɐʞ ‘онmıqvɔ оvıqƍ ˙n̯оƍоɔ ɐε ʎǹинɓǝvɔɐн ʁɐʚиɹʁɯʎ ‘ɐdоɓиdоʞ оɹонниvɓ ʎноdоɯɔ ʚ иʞdɐ qεоʚʞɔ vɐҺwоu ‘qɯɐжǝƍ ʎwǝ ɐvижоvɓǝdu ‘ɐvɐε vиvǝƍ и ıqdɓʎu хɐʞɐvƍо ʚ оɹǝmʚʎноɯʎ wохʎɓεоʚ wıqɯdǝ̤uɔ ʁɐннǝнɐwdʎɓо и оɹоɯиuıqʚ ɯо ʁɐmʚǝvǝɔǝʚоu ‘ɐно ɐɓɹоʞ ‘и нǝʚ иwɐɔоvоu иwиниɔ иwиmoıɐɓıqʚ ɔ ииʚqvиɔ ǝqɯɔʁuɐε vɐжɔ оʞuǝdʞ n̯ǝɓǝw ˙иʞɯɔǝ̤vƍ и vǝuǝu иvıqƍ ‘qноɓɐv oıqҺиʚǝɓ хиmʚиɯɐʚхƍо ‘ʚǝǹqvɐu хıqнниvɓ хɐvʎнʎv ɐн ˙n̯оʞɯɐҺdǝu n̯оɯɐҺɯǝɔ n̯онdǝ̤Һ n̯оɯıqdʞиdu ‘ижоʞ ʞǝҺоɯ ʎwǝ хıqнuʎɯɔоɓ хиmn̯ǝvɐw иwɐƍʎɹ ʁɔqɯʎнɔоʞ ıqƍоɯҺ ‘ʚоvǝɓɓǝх ıqǹинɓǝvɔɐн ʎʞʎd vʁнɓоuиdu wоwεиɯɐdʞоɯɔиdɐ wиʞɔǝҺиɯǝɯɐu wиоʚɔ wǝɔʚ оɔ оwиduʎʞ-qvǝεɯǝdɹ wǝɯɐε ˙qɔиvʁǝwɔоu ‘ıqнǝǹɔ n̯онжɐɯɐuє n̯оɯє иwʁvǝɯǝɓиʚɔ ǝиmʚɐɯɔ ‘иvиv и n̯ǝɓǝw ˙оɹǝ ɐvиƍεɐd wǝинǝжиʚɓ wиʞεǝd и vɐʞоƍ n̯оʚɔ ɐvиmʎɔо ʁиʚqvиɔ - А мыши живут в дуплах? – нагнулся Найджел к Номедо. - Я думаю, она про белок. Впрочем, она неграмотная… Тихо! Тс-с! Тут всё решится! – зашикал тенметам. ˙ıqниɯоqvиɹ ǝиʚεǝv онǝɔǝнɐε n̯онw оɓɐн ˙ɐɓoıɔɯо иɯn̯ıqʚ ʎɹоw ǝн ʁ ‘ʁиʚqvиɔ - ˙ɯʎɓж ǝɔʚ ʁƍǝɯ ˙иɓохıqʚ и ʁɔn̯ɐʚǝɓо ¡иvmоu ˙qmǝ̤ɓиdu ǝн ıqɯ иvɔǝ ‘ɐɓoıvƍ иwɐʞʎvƍɐʞ qɯиɯdоuɔи qɔʁоƍ ǝн ‘wǝ̤н ɐн qɯɐʚǝǹнɐɯ ʎɓʎƍ ɐʚонɔ ʁ и ‘n̯инǝmоɹʎ хиʞʁɔʚ n̯ıqнvоu ‘vоɯɔ n̯ıqɯʎнʁɯıqʚ ɔɐн ʎ ǝvɐε ʚ ǝ̤mǝ ɐ ¡ниwɐʞ нǝvuоɯɔɐd qɔǝɓε ‘оdıqɔ и онɓоvох wонʞо ɐε ɐʞоu -:ɐvиƍǝdǝu оɹǝ ɐdɯɔǝɔ он ‘ноɔqvǝн vиdоʚоɹ оннǝжоʚǝdɯɔʚ - …ǝɓε ‘оdıqɔ и онɓоvох wонʞо ɐε ɐʞоu ¡ɐǹɯо оɹǝmɐн ɐн wижохоu qɯɐɯɔ qɔoıоƍ ʁ ɐ ‘иɓoıv ǝıqннǝʚонʞıqƍо ʞɐʞ ‘ǝж иwиʞɐɯ qɯɐɯɔ ʁɔɯʁоƍ ино - ˙ǝж иwиʞɐɯ qɯɐɯɔ wǝʎʞɔиd ıqw ‘wǝqƍǝdɯо ɔ ʁɔqɯɐmƍо оɹvоɓ иvɔǝ ‘оɯҺ ‘vɐεɐʞɔ n̯ǝɓǝw ˙ıqниmqvɐɯнǝwиɯнǝɔ n̯оʞʁɔʚ и иɯɔоvɐж оɓ ʁɔqɯɐʚıqɯɐʞɔ ǝн ɐ ‘wиɯє ʁɔqɯиɓdоɹ ıqнжvоɓ ıqw ‘хǝɔʚ ǝmıqʚ и ǝmҺʎv ıqw ¡ǝинǝоdɯɔɐн ǝнw qɯdоu ǝн ¿онɓɐv ‘инʞvоwɐε ˙ʁɔn̯оdʞɐε -…wıqннǝvоɓεǝƍо wиʞqvоɯɔ qҺоwоu ıqƍ иvɹоw оɯ ‘иʞɯиuɐн и ииǹɐdоʞǝɓ ‘ıqwoıɯɔоʞ иɯє ɐн qɔиvиɯɐdɯ ǝн ıqw ıqƍ иvɔǝ ˙n̯ǝɯɔонƍǝdɯоu хиоʚɔ иинǝdоʚɯǝvʚоɓʎ ƍо оʞqvоɯ qmǝɐwʎɓ ıqɯ - ¡ǝоvǝ̤ɔǝʚ оɯ-оɯҺ n̯ɐvǝɓɔ ‘онҺʎʞɔ ǝнw ˙ǝvɐε ʚ ʁƍǝɯ wǝ̤ɓж ıqw ‘ıqƍʎε ǝнw qɯɐʚиdɐʚоɹɐε ɯиɯɐʚх ¡qɯɐʚиɹɐdɯɐε онжvоɓ ǝн оɯє ɔɐн ˙ɐvɐεɐʞɔ оɯє ɐн ʁ ıqƍ оɯҺ ‘qmǝɐнε ıqɯ ¡ɯʎноɯɔ qɯɔʎu ‘ɯoıоʚ и ɯɐҺиdʞ ино qɯɔʎu ˙онɯoıvоɔƍɐ – qmиdǝʚоu ǝн -¿онʚɐd ǝ̤ɔʚ ǝƍǝɯ ǝʚεɐd ˙онεǝ̤qdǝɔ ǝж ʁ ɐɓ ˙˙¡ʁиʚqvиɔ - ˙оʚɯɔǝmʎwи ʁнǝw ɐн qɯɐɔиuǝdǝu oıʎɓнǝwоʞǝd ʁ wиɯє ɓǝdǝu он ˙ʎdоɯʞоɓ ʞ оɓɐн ǝƍǝɯ оɯ ‘ǝʚоvоɹ ʚ ɐɔоvоɹ ʁƍǝɯ ʎ иvɔǝ -¿qmǝɐwиноu …ʚǝ̤d ʎmıqvɔ иɯҺоu и ǹиɯu хиʞɔǝҺиɯоεʞє ʚоʚoıvʞ εи иʞwoıd ɐн oıdɯоwɔ ʁ …ʎɯоɔɐdʞ ʎɯє oıɔʚ ɐн ʁɔvɐmʎʞоu но ɐ ‘ʁɐннǝvǝɔʚ ɐvɐɓεоɔ оɯҺ ‘оɹоɯ ǝmҺʎv оɹǝҺин vиɯоvuоʚ ǝн ʞǝʚоvǝҺ ниɓо ин ǝ̤mǝ ˙ʁɔɯǝʁнǝwεи ‘ɯǝ̤ʚиж ‘ɯиƍoıv ‘ɯиmıqɓ оɯҺ ‘оɯ ɐн ¿qɔɐvʁнɓоu ɐʞʎd оɹǝн ʎ ʞɐʞ …qɔoıɐɓ ʎʚиɓ - ‘vʎнɹоdɓεʚ и ноɔqvǝн vʎнʞихих онʚdǝн - ‘qmǝɐнε ‘ǝх ‘оɯɔоdu ʁ ˙иʞʎd оɹǝ ʚ иvɐɓɐuоu ʁинɐɓεоɔ n̯оɓоdиdu ǝıqннǝ̤dоʚɯоɔ ǝıqннǝmdǝʚоɔ иɯє ǝɔʚ ‘ǝıqнɯоʚиж иɯє ǝɔʚ ɐɓɹоʞ ‘ɹиw ɯоɯ ʚ оvиɓохɔиоdu оɯҺ ‘ʁɔɯǝʁvʚɐɯɔɓǝdu εɐd n̯ıqɓжɐʞ оɯɔоdu ǝнw ˙онжʎн оɯє wǝҺɐε ‘oıɐwиноu ǝн оɯɔоdu ‘qɔoıоƍ ǝн qɯʁнɓоu ǝ̤qжʎd ǝоʞɔʚоǹɯо и ˙хиʞƍоd εи ǝн ǝɔʚоʚ ʁ ˙qɔʎжиƍо qɓǝʚ ʁ ‘n̯є - ˙ɐǹинɓǝvɔɐн qɔɐvинεɐdɓ - ‘иvvиɔ и иvvǝн ˙иʞҺоɓ ǝʚɓ иʞɐɯ-ǝ̤ɔʚ иvʎuɐu ʎ ‘ʁɔɯǝжɐʞ ¡иʞнǝжǝн ıqw ǝиʞɐʞ -˙оɯє ɐн qɯǝdɯоwɔ ɹоw ǝн оɯҺ ʎwоɯоu ‘n̯ǝεʎw ʚ ‘иvʁниdu ǝн ıqƍ ǝıqdоɯоʞ ‘ʞоɔǝʚɐнɐε ǝwоdʞ ‘ǝ̤ɔʚ vɐɓɯо ʁ …хɐнǝɯɔ хиɯє ɐн ‘wоɓʁd иvıqƍ ино ɐʞоu ‘ɯʎɯ ʁɔqɯиɓохɐн ɹоw ʁ он ‘ɐхıqɓɯо ʁvɓ qɔɐvɐҺɐнεɐнɓǝdu wоʞиvоɯɔ wıqнn̯ǝȸоʞ и oıqvǝƍǝw n̯оʞɹʁw ɔ ɐɯɐнwоʞ ɐɯє ˙ıqdоɯm qɯиɔɐdʞʎ ıqƍоɯҺ ‘vɐuиmо но хıqdоɯоʞ ‘n̯ǝɓǝƍǝv оʞvɐж оннǝƍоɔо ǝнw …ʁqvıqdʞ ‘ıqƍʎε ‘инʚиƍ ‘ɐɹоd иɯє ǝɔʚ ˙ǝинǝҺǝvʚʎ оɹǝ оɯє оvɐɹʎu иvwǝε n̯ǝmɐн n̯ǝɓoıv хıqннǝʚɯɔǝmʎɹоw хıqwɐɔ ‘qmǝɐнε ˙n̯оʞvоu n̯онниwɐʞ ɓɐн ǝиmʚǝɔиʚ ‘иǝȸоdɯ иqҺинɯохо ıqниuɐu ǝɔʚ qɯʁнɔ ʁƍǝɔ vиvоʚεоu ʁ …ʁ ˙оɯ ǝн – ˙ноɔqvǝн n̯оʚоvоɹ vɐɯоwоu - ‘ʎ-ʎ - ¿оɯҺ иvи ¿vиɔǝʚǝdǝu ıqниɯdɐʞ …ıqɯ – ˙ʁиʚqvиɔ qɔɐvǝdɯоwɔо – ¿оɯҺ - ¿vɐvǝɓɔ ʁ оɯҺ ‘ɐvиɯǝwɐε ǝж ıqɯ …он ‘иvεǝҺɔи ино ɐɓɹоʞ ‘ɓоɹ ʚ оvıqƍ ʞɐʞ ‘ǝж ʞɐɯ ɯǝɓʎƍ ǝ̤ɔʚ оɯҺ ‘vɐmǝƍо ʁ ‘ʚоɯǝʚоɔ хи иvи хи ɯǝɐɯɐʚх ǝн ‘ʁdоʚоɹ ǝɓʚɐdu оu ‘оɯɔɐҺ ʞɐɯ ‘ʁɔɯʎнdǝʚ n̯оwɐw ɔ ино оɯҺ ‘ʁɔɯиdǝʚ ǝ̤mǝ ǝ̤ɔʚ ǝнw ¿ǝɯɐнwоʞ n̯ониuɐu ʚ vинǝwεи ʁ ǝоннǝʚɯɔниɓǝ оɯҺ ‘qmǝɐнε ıqɯ …иvvиɔ - ˙ɐɓоvох ɯо ʞɐʞ ‘ʁɔvижǝ̤оu ɐwоɓ ниʁεох и ‘ǝǝнwǝɯ ǝ̤mǝ оvɐɯɔ ǝɯɐнwоʞ ʚ ˙qvoıɯ ɐvиɯɔʎuо и ‘ɐноɔqvǝн uоʞɔǝvǝɯ vʁоɯɔ wıqdоɯоʞ ɓоu ‘ʎvʞǝɯɔ n̯ǝиdǝɯɐw ʎwоɯıqdʞиduǝн ʎwǝнɓǝvɔоu ʞ ɐvmоɓоu ɐно ˙ɐvǝɓ оɹоɯє оɓ qɯıqƍ онжvоɓ ǝн wɐн и ‘ʎwоɹʎdɓ-оu ǝ̤ɔʚ wɐɯ ‘ıqɔǝʚɐнɐε иɯɔʎuо и иdǝʚɓ ǝɔʚ иduɐε ˙ɐɓʎɯ иdɯоwɔ ǝн ¡ʁɔqɯɐɔɐʞ ʎҺох ǝн ʁ n̯оdоɯоʞ ‘ıqɔɔɐw n̯оdǝɔ qнεиж n̯инɐɓɐdɯɔ ʁɐнvоu – ‘иwɐнʞо ɐε ‘wɐɯ – ˙ɐdɯɔǝɔ ɐvиҺоʞɔʚ – ¡ǝжʎ онmоɯ ‘ıqdоʚоɹεɐd иɯє qɯʁuо - ˙иwɐнʞо иwиmɐн ɐε ɯиɓохɔиоdu оɯҺ ‘qɯǝɓиʚ ʁɔɯǝҺох ǝ̤mǝ ǝнw ɐ ˙qɯʎнuǝvɔо qɔoıоƍ иʞɐɯ-оwʁdu ʁ оɯҺ ‘оʞdʁ ʞɐɯ хин ʎ ɐ ‘онwǝɯ ǝvuʎɓ ‘ɐvɐεɐʞɔ ıqɯ ʞɐʞ ‘wǝ̤оw ʚ – ˙иwɐҺǝvu vɐжоu и ноɔqvǝн ʁɔvʎнƍıqvʎ - ‘ʎҺох ǝн оɯɔоdu ˙ɯǝн - ¿ɔɐн εǝƍ ʁɔvиuɐн ¿qmǝ̤ɓи ǝн ıqɯ оɹǝҺ – ˙ɐvɔǝdʞ оɹонɓоƍоʚɔ ʞинɯоʞоvɓоu n̯ıqʚǝv ɐн ʁɐmʚǝɔиdu ‘ʁиʚqvиɔ ɐvɐmоduоʚ оʚиvǝudǝɯǝн – ¿qɯɐҺvоw qmǝɓʎƍ оɹvоɓ ¿ʎн - - О, как он близок к истине! – хмыкнул Номедо, и красные огоньки закружили в его глазах. – Можно подумать, он обладает капелькой дара предвидения, как многие утончённые, чуткие души. ˙иvǝʚɐжdоdu ǝн wǝɔʚоɔ ино ˙ʁиʚεǝv иɯɔǝʚεɐd vɐʚоƍоduоu и ɐǹqvоʞ ʚ ıqǹqvɐu vиɯɔǝwоu ‘ɯнǝwʎdɯɔни vʁнɓоu ноɔqvǝн иʚоdƍ n̯иmʚʁнɓоuиdu оннǝ̤vʚиɓʎ ˙ıqǹинжон ǝʞvоu n̯ǝнжин ɐн ǝıqɯıqƍɐε ǝıqdɐɯɔ qɯʎнɔǝvƍ vиʚɐɯɔɐε но ‘ɐʞиvоɯɔ оɹонn̯ǝȸоʞ оɹоннǝwɐʞ оɓ ʚɐжǝƍоɓ ˙ɐɯǝʚɔ ʞиҺʎv ʎɯɐнwоʞ oıʎнwǝ̤ɯ ʚ ɐvиɯɔʎuʚ qdǝʚɓ ʁɔʁɐmʚıqdʞɯо оɹvоɓɐнǝн ˙ǝʚɯɔǝҺониɓо ʚ ɐɯɐdƍ ɐvиʚɐɯɔо ɐно ˙ʁиʚqvиɔ ɐvɔǝнεиоdu онqvǝɯɐɓиεɐн – ¡wǝ̤ɓж ıqw - ˙vɐƍ oıоdʞɯо ʁ ˙ʁɔqɯиɯɔʎuɔ ʎɔɔǝǹниdu и ʎнɐ иɔоduоu …ɐɯɐɯqvʎεǝd ɯʎɔǝниdu ǝн ‘ʁɔɯǝжɐʞ ‘ǝонжǝƍεиǝн qɯиҺоdɔɯо иʞɯıquоu иоw ˙ɯʎниw оʞqvоʞɔǝн εǝdǝҺ онqvɐʚʞʎƍ ‘ʎɓn̯ıqʚ оdоʞɔ ʁ – ˙ɐwоɓ ниʁεох vʎнхоɓεʚ - ‘ǝʞниdǝҺǝʚ ǝж n̯ǝоʚɔ ɐн oıʎʚɯɔɯʎɔɯо оɹvоɓ ʞɐɯ ʁ оɯҺ ‘оɯ ɐε иwǝɔʚ ɓǝdǝu ‘ɐɯɔn̯ʎvɐжоu ‘ɐǹиv оɹǝоw ɯо qɔиниʚεи и ʁнǝw иɯɔоdu ‘онɓɐv -˙ǝонжɐʚ оɯ-оɯҺ qmǝжɐʞɔ ıqɯ оɯҺ ‘ɯʎɓж :ʁɔqmиʚʁ ıqɯ ɐʞоu ‘ʎwǝmʁоɯɔɐн-оu qɯɐхıqɓɯо и ʁɔqɯɐʚиuɐн ʁɔɯʁоƍ ǝɔʚ ˙онʚɐƍɐε qнǝҺо ˙ǝ̤mǝ ʁɔn̯ǝwɔɐε - ¿ʁɔqɯɐʚǝɓ qdǝuǝɯ ɐɓʎʞ – ˙иmоɓɐv ʚ ноɔqvǝн vʎнuоvх – ¡нǝ̤dоʚоɹиdu и ижv ɐн нɐwn̯оu ʁ ‘хо - ˙qmǝɓn̯ıqʚ wǝɔʚ оʞ оdоʞɔ ıqɯ оɯҺ ‘oıʁvʚʁqƍо и ʎжохıqʚ ʁ ˙ɯиɯɐʚх ʁнǝw ɔ ¡vɐmǝƍо ıqɯ ¡ʁнǝw иvǝɔǝʚ ¿онɔʁ ‘ʚоʞɔǝʚɓоu ǝ̤ǝ εи wоɓжɐʞ ʚ ʁɔqɯɐжɐdɯо и ǝdɯɔoıv n̯онqvɐɯɔʎdх ɐн ʁɔqɯɐɯɐʞ – ʁ ɐ ‘иwɐнʞо ɐε ıqɯǝжoıɔ ǝıqнmɐdɯɔ иɯє ǝɔʚ qɯǝɓиʚ ɯʎнɐɯɔǝdǝu ǝн ɐεɐvɹ иоʚɯ ɐʞоu ‘qɯиu qmǝɓʎƍ ıqɯ ¡ʁqvǝɔǝʚ ʁɔɯǝҺох ǝнw ‘wʁɯɔоɹ ʞ иɓи и ʁɔqʚоɯоɹ – ˙vоɯɔ о qɔɐvиdɐɓʎ ‘ʚɐuʎ ‘ɐʞʎd оɹǝ ɐɓɹоʞ ‘vʎнʞn̯о ноɔqvǝн и ‘иʞɯdʎʞ n̯оʚоɔнижɓ ʚɐʞʎd ɐǹинɓǝvɔɐн ɐvиɯɔʎuɯо - ‘vǝоɓɐн ǝнw ıqɯ ‘ǝ̤ɔʚ - ¡»оƍиɔɐuɔ« ɯʁdоʚоɹ ǝн ǝжɐɓ ино ‘ǝонɯʁиdu оɯ-оɯҺ ɯoıɐvǝɓ хин ʁvɓ ɐɓɹоʞ ˙иɓoıv ǝихоvu qнǝҺо ǝ̤ɔʚ оɯє ‘ʁиʚqvиɔ - ¡иɯɔоɹ wɐɯ ‘ноɔqvǝн ¿vɐхǝqɔ ʞǝmʎɯɐʞ ɔ wǝɔʚоɔ ıqɯ - ¡ниwɐʞ n̯иmʁdоɹ оʞqvоɯ ɯǝɐʚижdǝɓʎ dоu хиɔ оɓ ʁнǝw ǝɯɐнwоʞ n̯оɯє ʚ ǝжɐɓ ‘ɐхɐdɯɔ ɯо ʞоdоwƍо ʚ ʎɓɐuʎ wɐɯ оwʁdu ʁ ¡ıqɯонwǝɯ qɔoıоƍ ǝж ʁ ¡¿оɯҺ ıqɯ - ˙хи wиmʎɯоu ıqw ‘иҺǝʚɔ ʁɔɯʁʚɐdн ǝн ǝƍǝɯ иvɔǝ – ˙ʚɐʞʎd ɐε ɐɯɐdƍ ʁиʚqvиɔ ɐvʎнʁɯоu - ‘иɓохıqʚ ¡ʎwǝɯ ɐн ıqwǝɯ ɔ qɯиɓохǝdǝu иɯɐdʞǝdu - …Һǝw онn̯ɐɯ ʁ ‘ıqvиdƍʎε ǝɔʚ и ʞɐʞ ˙oıvƍoıv ǝоʞɐɯ ʁ ˙иʞɔdɐɯнʎƍ-оu qнǝҺо он ‘оннɐdɯɔ ıqƍ иvǝɓʁvɹıqʚ wонǝжоdоw ɐн иҺǝʚɔ …ǝонǝжоdоw иvɐdƍıqʚ ǝж ıqw :онdǝʚ ‘хɐ ¿ɐɯdоɯ ɯǝɓʎƍ ǝн ɔɐн ʎ иvи …ǝɯdоɯ ɐн иʞҺǝʚɔ qɯɐʚʎɓɐε ʎɓʎƍ ɐɓɹоʞ ‘oıɐɯɔɐd ʁ ˙ǝƍǝɯ qɔʎнʁvʞ ‘ʁɔqɯиɓохɐн wоɯє ʚ wɐɯ онmɐdɯɔ ǝнw ˙ʎʞdоʞ oıʎʚониεǝd ɯoıʎεɐdƍо и ʁɔɯʁʚɐvu ‘ɯoıɐʚихıquɔʚ оннǝʚонɹw ǝıqdоɯоʞ ‘ʚоvɐиdǝɯɐw хиʞɔǝҺиɯǝɯниɔ εи – ıqwoıɯɔоʞ ǝɔʚ ɐ ‘иɯɔоʞɓиж ʁɔǝиmoıʁнǝwɐvuɔоʚоʞɹǝv ɯʎɹǝƍ wǝ̤qҺʎd ‘иҺǝʚɔ ʎɓoıɔʚ wɐɯ – ˙но ʁɔvʁǝwɔоu - ‘ʁинǝнɐdхоɔоwɐɔ ɐʚɯɔʚʎҺ оɹоɯиuоdu ǝн ǝ̤mǝ ɐε-εи оɯɔоdu ʎɓn̯ıqʚ ǝн wоɯє ʚ ʁ ‘иvvиɔ - ˙εɐd n̯ıqнноиvvиw ʚ oıdоʚоɹ ˙ʞɐdʎɓ ıqɯ ‘ноɔqvǝн ˙n̯ǝvоdоʞ qvиɯɔ оɯє :оʞоʞоd ʁɔqɯиʚɐdн ǝн ɯǝжоw ǝƍǝɯ ʞɐʞ ‘oıɐwиноu ǝн ǝmƍооʚ ʁ ˙оʚоdоɓε оɯє ‘ʎwǝоw-оu ‘иvиv и ʁǝɓǝw ʎ ʞɐʞ ‘ǝıqнdɐu ıqƍ иvıqƍ ɔɐн ʎ ˙n̯оw ɐн жохоu но ¿vиɓоɹʎ ǝн ǝƍǝɯ но wǝҺ ɐ - ˙оʞʞоdɐƍ оɹǝнɓεоu ǝʞиɯɔиvиɯɔ ʚ ɓʁdɐн n̯оʚɔ ɐн ɓʁvɹεʚ vиɔоdƍ ноɔqvǝн – ¿woıɯɔоʞ ɯоɯє ʚ ¿оɯҺ оʚ - ˙n̯ɐʚɐɓ ʁɔn̯ɐʚǝɓо ‘ихʎuǝҺ иvǝw ǝн – ˙ʁиʚqvиɔ qɔɐvиɯʎwεоʚ – ¡ɐɓɹони qɯɐʚиdɐʚоɹεɐd ʞɐɯ oıɐниҺɐн ǝжоɯ ʁ оɯҺ ‘оɯ – ǝонmɐdɯɔ ǝоwɐɔ ˙иwɐʞҺǝʚоvɔ иwиɯє иwǝɔʚ qmиdоʚоɹ ıqɯ ɐɓɹоʞ ‘ʎжиʚɐнǝн - - Всё! На этом – всё! – Номедо прекратил выводить на стеклянные стены происходившие внутри дома события. – Дальнейшее будет уже вмешательством в личную жизнь, на такое смотреть не рекомендуется!.. Бери гитару иди под балкон, жди меня там, я скоро буду! - Что?.. А куда ты? – недоумевал Найджел. - Заберу у Нельсона Хеддела плащ и шляпу с плюмажем для твоего сценического образа, они ему не нужны больше… - С ним всё-таки что-то… П-произойдёт? - С кем?.. А, это… Я потом расскажу! Не задерживай меня! И тенметам принял облик кого-то настолько крошечного, что в занятый другими думами разум Найджела вторглись посторонние мысли о невидимости. Но знавшее больше прочих создание, явившееся из иного мира, будто бы почувствовало это и посчитало подобные умозаключения возмутительными. Перед тем, как оставить Энжи, Номедо опроверг его догадки: - Я знаю, о чём ты думаешь! – заголосил взволнованный тенметам. – Нет, я не исчез, это было бы невозможно!.. Всё, не трогай меня! Мы встретимся под балконом наследницы. Голос Номедо стих, и вместо него стали различаться в шумах ветра другие звуки, похожие на шаги и скрипы, писк обламывавшихся ветвей, цокот каблуков, опускавшихся на камни. Найджел, ощутивший, что тенметам покинул его, оставил в одиночестве среди полной неизвестностей ночи, чувствовал, как тоненькие шероховатые нитки опутывают его сердце. С каждым новым шагом по неизученному пространству болезненные ощущения усиливались. Нити, которые ощущал в своей груди Глори, всё сильнее сжимали опутанный ими барахливший двигатель человеческого тела, прорезали эпикард глубже и глубже, готовились пронзить все слои, распилить горячую материю сердца на несимметричные фрагменты. Энжи боялся посмотреть на стеклянные стены и спровоцировать кого-либо, способного ощутить на себе непродолжительный взгляд, установить зрительный контакт. Он боялся последствий, способных вытечь из одного неосторожного мимолётного взора. Переборов страх и повернув голову влево, он бы узрел за завесой вязкой прозрачной смолы длинный коридор второго этажа, просторный и устланный камнем, как между залами настоящего дворца. Задевая стены голубыми ленточками, царапая стёкла пришитыми к ткани кристаллами, Сильвия бежала вперёд, и падавшая из сплошных окон тень её находилась совсем рядом с Найджелом. Коридор завершился золотистой дверью с гравировкой в виде лучей и смешивавшихся в бесформенную массу лиц с изумрудными глазами. Створки распахнулись, чтобы впустить наследницу в залитые лазурным светом покои, где оглушительные удары каблуков о мрамор смягчили плюшевые пледы и декорированные рюшами подушки, разбросанные по полу. Ритмы джаза и обработанной классики, наполнявшие зал внизу, не достигали стен комнаты Сильвии, и внутри её встретили только мелодичные сплетения смеха различных тембров. Голоса принадлежали Её Высочеству Ширли и Ане Саннисэнд. Зажженные лампы окрашивали во все тона цветового спектра звёздочки на их пышных платьях. Диадемы и ободки переливались перламутровыми пигментами Млечного пути. - Дальше, больше и выше! Мне мало воздуха! Мне нужно больше! Нельсон ничего в этом не понимает! – задыхаясь, вопила Сильвия, мчавшая к балкону, чтобы все небесные светила узрели и покрыли светом её. И там, снаружи, свежий ночной воздух бросился к ней и распростёр, чтобы её обнять, холодные ладони-аканты, ладони-спирали. Зефир донёс до земли поток прохлады и осколки звёзд, осыпал золотистыми песчинками времени край балюстрады из коричневого камня, подобного авантюрину. Тёмно-синий купол небес обволакивал балкон сферой стеклянного шара, а метеоритный дождь создавал скользившие по его поверхности искры. За пределами дворца Хедделов во всём ощущалась удивительная, первозданная гармония. Не было слышно пения затерявшихся в траве сверчков, шумов дороги, ветра, стонов качавшихся ив. Там было удивительно спокойно, поразительно тихо, всё пространство густое чернильное небо окрасило в успокаивающие синие и фиолетовые тона. Только за спиной Сильвии, тревожа этот чистый покой, горели окна, выкрашенные сиеной. Когда Найджел оказался под балконом, Номедо, как и обещал, уже был там. Снова превращённый в кота, он сидел в тени каменных подпорок, рядом с ним лежали плащ и шляпа чёрного цвета. - Погляди на неё! - поднял кот голову к нависшим над ним коричневым плитам. – Пробралась туда, где ей не стоило появляться! Ай-яй, я всё ещё чувствую присутствие Долесмальда, я даже слышу его дыхание в этой симфонии ночной тишины и несуществующих звуков, он где-то поблизости… Гляди! Такая прекрасная. Яркая звёздочка, сияющая на небе. Но скоро что-то пойдёт не так. Если ты не прогонишь её сейчас с балкона, она точно оттуда свалится. - Как Венера? – скептично спросил Найджел. Ему, решившему, что собеседник повторяется, вдруг подумалось, что он сумел поймать Номедо на том, в чём тенметам при каждом случае спешил обвинить человека. - Точь-в-точь! – сфинкс не посчитал себя побеждённым или задетым словами Глори. – Она, наверное, и есть Венера! Энжи, твоя ирония неуместна. Я и ты используем разные системы символов в общении… Ну, ты готов? - К чему? - К тому! Ты будешь возмущать остатки того, что у неё внутри, своей музыкой. Если, конечно, там есть, чему возмущаться и шевелиться. Она – фарфоровая урна с прахом из многосерийных трагикомедий про жизнь семей среднего достатка в пригороде. Такая, знаешь… Вся из осколочков реальности Альтерно. Тёплая, нагретая камином, над которым стоит много лет. Кремовая и в цветочках из глазури, вся похожа на сахарницу. Поднимаешь крышку, чтобы найти внутри что-то сладкое, а находишь только пепел и кости мертвеца. Всё. Занавес!.. Снимай чехол с гитары, давай! Кто будет петь – ты или я? - Я не умею петь. - Энжи, детка, тебе память отшибло? Вспомни, кто я такой! Я гениально имитирую любые звуки, могу шипеть змеёй в траве или громогласно вещать с грозового неба! И, подтверждая сказанное, Номедо исчез на долю секунды. В тот же миг блеснула стрела молнии, озаряя извилистые облака, которые затем прорубил и рассеял гортанный звериный выкрик. Найджел вздрогнул, а Сильвия, казавшаяся неустрашимой и грозной, переполняемой могуществом, отступила от балюстрады. - Ты видел? Она зашаталась и почти упала! – вернулся тенметам и поднял к балкону голову. – Обожаю пугать людей. Особенно таких, как наследница! Она возомнила о себе слишком много… Ну, я не довёл тебя до потери дара речи? Скажи уже, хочешь ты подержать в руках гитару или нет? Кивни хотя бы! Потерял ты голос или нет, все звуки издавать всё равно буду я. Можешь даже струны не дёргать. Энжи? - Слышу, я всё слышу… И голос не потерял… Я… Я не знаю, я не могу принять выбор. Мне нужен кубик… Хотя бы монетка. - А вот всё, всё! Лотерейный киоск закрыт навсегда, жребия и жетона с набором счастливых цифр не будет! Принимай выбор сам, докажи, что ты мужик. Мы договаривались: никаких кубиков! Я всё держу под контролем. - Может, ты превратишься в шар ответов? Ты же сказал, что… Хотя нет, я знаю, что ты будешь мне показывать через стекло. - Хватит пищать. Принимай решения самостоятельно, без помощи случая и судьбы! Тебе уже давно не шестнадцать, а в этом возрасте с людьми происходит всё самое худшее, значит, бояться уже нечего. Давай же, скажи что-нибудь! Энжи смотрел на гитару, не решаясь дотронуться до неё. - Если ты не возьмёшь её в свои ручонки, я снова вызову гром, - пригрозил сфинкс. - Н-не делай так больше... - Волшебное слово? - Пожалуйста? - Ещё одно! - Понял… Давай всё сюда. Я буду петь… Или что там я должен делать? - Вот! Я так и знал, что сумею тебя уговорить! Найджел надел шляпу и отороченный перьями плащ чёрного цвета. Объятия тяжёлой материи, сделав его совершенно не видимым среди тёмных красок полночи, помогли ему успокоиться. - У твоего «Призрака Изольды» было кое-что подходящее для такого случая, нечто, как у вас говорят, лирическое… Все подростки их любят, так что давай, просто возьми в руки гитару и наблюдай за наследницей, а я позволю тебе услышать, как звучал бы твой голос во время пения! – Номедо подтолкнул Найджела к точке пространства, в которой Сильвия смогла бы его разглядеть, а сам скрылся в тени колонн. - Неудивительно, что ты не поёшь! Это только для свободных душ, таких, как у Нельсона Хеддела, а у тебя всё внутри сковано и связано, вокруг океан, а ты – рыба в сетях. Ты – рыба, а он – молекула воды. Проходит сквозь все сетки! В единстве с тем, что его окружает… Понимаешь? - Что с ним, кстати, случится сегодня? - Уже ничего. Всё будет по-прежнему, потому что он сделал кое-что неожиданное, мы на это посмотрим. Но сейчас – твой музыкальный номер! Вперёд! Зазвучали, усиливаясь и становясь отчётливее с каждой последующей нотой, знакомые Найджелу мотивы. Он узнал мелодию, исходившую от самовольно пришедших в движение струн гитары, принадлежавшей одному из его любимых музыкантов. Неведомая сила сжимала струны и задевала их, Энжи, державший в руках инструмент, чувствовал вибрацию каждого касания, и мурашками покрывалась его кожа. А затем запел голос. Точно такой же, как у него самого, и Сильвия, сначала только слушавшая, присев на балюстраду, подозвала своих подруг. - За миг до того, Как карточный замок должен был обрушиться, В ту минуту, Когда порыв ветра, готовый снести и уложить на дно обрыва все его стены и башенки, Почти достиг края земли над пропастью, Человек в плаще и шляпе Обхватил запястье Изольды. Над ними вопил ветер и резали небо на лоскуты молнии. Глядя в её глаза, где неспокойные зрачки замерли в саспенсе, Он попросил: «Скажи мне, Мерцающая разящими огнями небес, Освещённая белыми венами смерти, Опускающейся на нас с грозовой завесы под небом, Велика ли плата за вечность с тобой? Даже если ты пожелаешь, Чтобы я отдал тебе самое ценное, Бери мои сердце, совесть и жизнь, Бери мои душу, радости и печали, Забирай меня в свою серую паутину Без остатка. Назови мне своё имя, Непреложное, незабвенное, нетленное, Напиши его на латыни или на любом другом языке, Чтобы я мог призвать тебя, когда захочу, Чтобы, произнеся его вслух, Я начал ощущать твоё незримое присутствие в моих коротких днях. Дай мне узнать твоё имя, Чтобы, увидев самые красивые цветы, Первозданной пыльцовой вуали коих касается только ветер, Я знал, как должно их называть. Ногтями вдави каждую букву имени твоего В кожу на моих запястьях, Тогда не будет в мире нежнее оков: Все оставленные тобой символы перетекут в содержимое моих вен И непременно окажутся в самом сердце. Одари меня запретным знанием, Неизвестной этой земле истиной, Даже если плата за неё окажется высока. Назови своё имя, Сочтёшь соразмерной платой тлеющую мою жизнь – Забирай меня без остатка!» Девичьи губы припали к мочке уха его, Даря поцелуй и имя на память о себе. После этого всё было застлано бурей, И имя её высекли на дне пропасти, Вонзившись в лёд, Чёрные перья упавших птиц: "Изольда"! Найджелу почудилось, будто все разом созвездия решили обрушиться с небосвода на его голову. Мириады подобных жемчужинам звёзд, образуя поток, густую и плотную линию, напоминавшую многоцветное полярное сияние, обрушились на него. Энжи ощутил, как холодная влага пропитала его одеяние. Высоко над ним прозвучал смех, завершивший исполненную композицию. - Эй, бард! Ты, между прочим, только что оставил меня без вечерней ванны! – крикнула облитому Найджелу Сильвия. - Силли, это было жестоко, - заметила Ширли. - Пытаешься осадить меня? Брось ты. Это было весело. Номедо, обхватив ногу оцепеневшего Найджела хвостом, оттащил его под балкон, где Сильвия и её гостьи не смогли бы их видеть. - Я рад вдвойне, что уговорил тебя! Кто же знал, что тут будут соблюдаться абсолютно все традиции прошлых веков?.. Чем там тебя облили? Водой или чем похуже? – тенметам облизнул штанину Найджела и взвизгнул. – Звёзды и метеоры! Нет, я беру все слова обратно: лучше бы на твоём месте оказался я! Это же игристое вино! - Принцесса! – послышались голос Лили и скрип распахивавшейся двери в комнату Сильвии. - Да? – хором отозвались наследница Хедделов и единственная дочь императора. - Ох, Ширли, моя сладкая крошка, - щебетала Диез, приближавшаяся к балкону, - тебе давно уже пора понять: настоящая маленькая принцесса здесь не ты, а малютка Силли. - Не называй меня так! – возмутилась Хеддел. – Зачем ты пришла? Нельсон уже вышел или что там ещё? - А что, он должен был?.. Я здесь потому, что Мед увидел вас всех на балконе и послал меня проверить, что тут делается. - Мы слушали… - решили ответить гостьи, но были остановлены хозяйкой. - Мы просто слушали, как поёт какая-то букашка в траве, - в голосе Сильвии слышалась усмешка. – Пойдёмте вниз, Нельсон сказал мне, что скоро выйдет. - О, дорогая! – ахнула Лили. – Что ты пообещала ему за это? Мы были уверены, что рыжик проведёт всю ночь в своём кабинете. - А что такого вы наобещали на этот вечер Нельсону, если он даже отказался выходить и открывать бал? – решила атаковать Ана. - Какой жгучий вопрос, просто горячий! – засиял Номедо в предвкушении скандала. – Этот вопрос – это яд с раздвоенного языка змеи! Он может перетечь в конфликт. Змея породит многоголовую гидру! - Всё, хватит. Идёмте вниз, - скомандовала Сильвия, и неудобный вопрос остался без ответа. Загремели, ударяясь о каменные плиты, высокие и низкие каблуки. Девушки покинули балкон, только тогда Найджел и Номедо вышли из тени. - Ты обсох или, может, хотя бы пришёл в себя? – бросил тенметам пренебрежительный взгляд на Энжи, скованного переизбытком чувств. – Пошли! - К-куда опять? – спросил со вздохом уставший Энжи. - О, ничего себе! Заговорил всё-таки!.. К твоему велосипеду, пока на него не набрела какая-нибудь полупьяная компания, выпавшая за врата. - А она… А они могут? - Оставь надежды! Я пошутил. Просто оттуда нам будет видно наследников. - А домой мы не пойдём? Я так и знал, что из этого ничего не выйдет… - Тебе нужно обсохнуть, иначе мамочка станет пытать тебя из-за запаха разнузданной богатой жизни, никогда ей и не снившейся, - язвил Номедо. – Она же не поймёт, что самая плохая компания, с которой ты мог связаться – это я. - И ты… Не можешь меня высушить? Превратиться, я не знаю, в Солнышко… - Хочешь сказать, ты можешь посмотреть на Солнце? Как интересно. - Я хочу сказать, что я его вижу, все его видят, а ты превращаешься во всё, что видят люди. Это же так работает? - Так ты умеешь думать! – повысил тембр своего голоса Номедо, испугав этим Найджела, лицо которого на мгновение побелело. - Удивительно!.. Да, я попался. Я могу тебя обсушить, но не хочу. Там вечеринка, на которую не позвали меня, и мне любопытно понаблюдать за всем… Кстати, снимай свои шляпу и плащ, мы должны будем их вернуть. Ты же не воришка какой-нибудь, правда? - А то, что ты украл Песочные Ча…? - Эй-эй-эй, Энжи! Не совершай ошибок Аны. Это ещё одна капля змеиного яда! Слишком много отравы для вечера, на котором должен был пострадать всего один человек. Никто не заметил, как Номедо во второй раз за вечер проник в дом Хедделов, на этот раз превратившись в двойника одного из гостей. Покидая зал, где все ожидали появления хозяина дома и были заняты приготовлениями к его встрече, тенметам унёс два бокала с шампанским – для себя и для ожидавшего его у ограды Найджела. - Шампанское, Энжи? – спросил, подходя к ограждению вокруг дворца Хедделов, тенметам, с улыбкой наблюдая за испугавшимся человеком: не признав Номедо, Найджел пытался спрятаться от подходившей к нему фигуры. - Ах, это ты! – облегчённо выдохнул Энжи, узнав высокий голос. – Я чуть сознание не потерял, когда… Не… Нет, я не буду. Я не пью. Это вредит мозгу. - Как хочешь! – Номедо присел на ограду. – Мне достанется больше… Кстати, не спросишь, кто я? - Я тебя знаю… То есть… Его. Это художник, - вспомнил Энжи. - Газетки читать умеешь? Похвально. Это большое достижение для твоего возраста!.. Да, художник. Только писать картины он не умеет, тут сыграла реклама, а всё, что у него получается натворить – это кое-как намазать яблоки на холсте. Он выбирает простые формы и символы, которые всем понятны, которые люди легко могут узнать… Ты знаешь, - медленно, с механическим вздрагиванием, Номедо повернул к Глори голову плохо подчинявшегося ему тела. – почему яблоки так узнаваемы? Вместо ответа Энжи только помотал головой. - Хе, ну, как всегда, - процедил уставший от пояснений тенметам. - Они причинили людям очень и очень много неприятностей. - Как, например… Яблоко раздора? - Ага. И не только! Давай потом, ладно?.. Смотри на стены, вернее, хе-хе, теперь – за стены! Выводить ничего не стекло я не буду, все собрались в зале, отсюда всё видно. Сейчас на сцену поднимется Нельсон… Видишь Медея? Он уже объявил выход хозяина бала… Хотя кто тут ещё хозяин?.. - Долго мы будем тут сидеть? - Пока не высохнешь! Я же сказал... Вот он. Сейчас ответит на неуместный вопрос Медея про Суприю Сэннер типичной фразой о том, что никак не может поладить с двумя видами людей: библиотекарями и журналистами. Теперь выпьет с Лили за её библиотечное образование, чтобы сменить тему. А потом он поднимется на сцену! Не своди глаз с люстры! Ясно? - Я-ясно… А ты можешь снова превратиться в кота? Просто… Мне н-некомфортно. Номедо рассмеялся дуэтом своих голосов и принял вид сфинкса. Два бокала, выпавшие из его человеческих рук, упали на землю и рассыпались стеклянными звёздами. В то же время во дворце Хедделов аплодисментами встречали выходившего на сцену для открытия бала хозяина дома. Свечи, выстроившиеся в два стройных ряда справа и слева от подводившей к сцене ковровой дорожки, гасли. Остатки их пламени взрывались в завесе пудры и блеска бормотавшими искрами. Нельсон, коего приветствовали овациями и фейерверками, взошёл на подмостки в большом зале, и у ног его роились кипевшей смолой тёмные скопления тканей, ремней и масок, отсылавших к ушедшим векам. Но наряд, в котором появился Хеддел, вызвал непонимание у всех посетивших его людей. Он не переменил своего костюма, явился гостям в ансамбле из плотной джинсовой ткани и шипованных сапогах, источавших энергию культуры панков. Светлые материалы были дополнены прозрачным тюлем, невесомыми белыми пёрышками и бутонами цветов, в золотисто-рыжих локонах волос путались стебельки и листья высушенного, хорошо сохранившегося и не потерявшего ни единой краски венка. Во тьме он казался окутанным мягким светом облаком. Он был подобен нежной, мягкой светящейся дымке, возникающей на небе, когда полуденному Солнцу удаётся высвободиться из густых тёмно-серых туч, оставив на себе только лёгкую туманную вуаль. - Гляди на него! Масса подсвеченной ваты, мишура с зимних праздников! – смеялся Номедо над образом Нельсона. – Он сделал то, чего никто не ожидал, и это спасёт его. Теперь вместо ряда травм он получит всего одну. Его замечание по поводу синтетических материалов очень подходило к случаю… Я же это говорил?.. О, а вот и наследница! Тоже открывает бал. Естественно. Где ей ещё быть? Придёт заря, и цветные лампочки выкрутят снаружи, но не внутри. Их праздники никогда не кончаются. Хе, гниющие раны на теле Земли! Они ненавидят Землю, потому что планета больна, она не в состоянии дать им даже трети желаемого, даже первого запроса из числа ежеминутно растущих. Но хворает она из-за них и их решений, только им это всё не видно: глаза залиты. Сильвия призывает их опьяняться, она говорит, что хмель должен литься в бокалы так, как в руки её льются золото и слава. Медей только рад всех опоить. Их любимое развлечение – танцевать на столе и хрустеть косточками в тарелках, пока все не свалятся замертво… Мертвецки пьяные гнойники. У них есть всё, но им мало. Глупые смертные. Ещё и пустые, как скорлупа от сгнившего ореха. Молодой Хеддел вопит о том, что осталось за стенами дома, но им весело под стеклом, как каллиграфу в своей Атлантиде. Серпентина явилась к нему, спустившись с бузинного дерева, древа духов и тёмных сил, таких же, частью которых являюсь я. Аплодисменты создавали в пространстве волны, и цунами разгульной энергии, в каждой капле имевшее тысячу искушений, захлестнуло Нельсона и поволокло в бездну. Дамы ожидали танцев с ним, кавалеры приглашали хозяина «Падающей звезды» выпить того, что смешалось на доньях их бокалов с пеплом бенгальских огней и стружкой конфетти. Но Хеддел не хотел принимать участия в веселье. Вежливо отказывая или обещая перенести то или иное событие на несколько минут, пока память о нём не вышибет винной пробкой. Хозяин оставался только символом кутежа и поводом для гуляк осушить бокалы за чьё-то здравие, поднять тосты за то, чтобы торжество внутри их снежного шара никогда не подошло к концу, имело продолжение каждую ночь. Пока гости вздымали руки со своими сверкавшими кубками, полными ядов, Медей и Лили кусали губы, ждали подходящего момента, чтобы вручить Нельсону его подарок. Глобус с подшивкой выцветших листов давно был помещён в центр праздничного зала. - Молодой Хеддел попытался улизнуть от Медея и Лили!.. Ты видел это? – обратился наблюдавший Номедо к Найджелу. – Они не дали ему уйти, сейчас поведут его к глобусу, как мы с Тиацером вели Долесмальда на сборища. Вот, вот! Он почти близко! Но с ним не случится то, что должно было, пускай он, как все выдающиеся люди, обречён переживать муки и всё время сталкиваться с соблазнами. Сегодня он выстоял, сегодня он проигнорировал искушения и не влез в шкуру одной из туш, наполнивших зал! И за это ему уготовано спасение!.. Вот, погляди! Кутилы ждут красочного шоу со спецэффектами, и они его получат. Гретзель-Купримо и Диез не позволили хозяину дома уйти. Они вели Хеддела к глобусу, как палачи – приговорённого к эшафоту. Разбитый бессонницами и хворями Нельсон, всегда выглядевший несколько тревожно и обескураженно, казался безнадёжно потерянным. Искрившиеся свечи и пиротехнические хлопушки в руках танце смыкались над его головой, образуя протяжённый туннель, подводящий к точке, где судьба хозяина и тайного общества, к которому были причастны его родители, должна была решиться. - Смотри, как весело, - искривил кошачью морду Номедо. – Совсем как в конкурсах на детском празднике. Для них это – весёлый спектакль, а молодой Хеддел чувствует, что это конец. Они окружили его, смотри, колечком обступили, как водящие хоровод – праздничную ёлку. А сейчас на ёлочке появятся традиционные огоньки. Но в тот миг, когда рука Нельсона была возложена на полый глобус, и наследник готовился открыть его, чтобы извлечь документы, что сулили ему самый злой из всех возможных исходов, прозвучала насмешка судьбы над людьми, размеры которых в масштабах Вселенной и бесконечных её веков сопоставимы с величиной песчинок в Часах. Произошло непредвиденное. То, что предугадать под силу было только потустороннему существу, сидевшему на каменной ограде слева от Найджела Глори. Зажженная хрустальная люстра упала рядом с Нельсоном Хедделом, обрушив пламя на глобус и заставив лужи спиртосодержащих напитков взвиться голубыми и чёрными лентами пламени с крепким дымом. Скользким гладом покатились подвески и скреплявшие их кольца по залу. Наследник одёрнул обожжённую руку и обхватил её, чтобы нормализовать температуру повреждённой кожи и избежать серьёзных ожогов, уцелевшей ладонью. - Я надеюсь, никто, кроме виновника торжества, не ранен? – невольно заплакавший от боли Нельсон силился улыбнуться, чтобы не подавать поводов для тревог и паники, но его вежливость и хладнокровие оказались лишними: гости, воспринимавшие всё происходившее так, словно это было игрой, изъявляли готовность к любым неожиданным ходам вечера. – Хвала Небесам! Я был бы весьма раздосадован, если бы эта неожиданность причинила ещё какие-то неприятности, помимо беспорядка… Больно, честно говоря, до искорок из глаз, хм-м-мпф… Можете продолжать веселье, но без меня, хотя я, по правде говоря, желал бы завершить этот бал немедленно. После активировавшиеся автоматические системы пожаротушения сделали его слёзы незримыми для посетителей, заодно погасив все свечи и погрузив зал в темноту.