Взгляд Ждущего и Вера Ищущего

В честь гостей Миледи (так она сама себя назвала, так её зовут последователи) устроила пир. М-да, честно говоря, еда здесь отвратная. Почти в каждой была странная ядовито-зеленая слизь. Этой же слизью Миледи подкармливала своих последователей, отчего те сходили с ума. Я… Не могу это есть… Голод… Черт, она извратила понятие голода! Теперь у всех последователей (что у мужчин, что у женщин) обострилось половое влечение. И к кому? К этой… Ладно, признаю, она на самом деле хороша собой. Эти её пышные формы, мягкое руно, соблазнительные пухлые губки… М, если бы у моего милого были такие губки… Да, смотрю на неё, а мысли мои об Агнце. Пусть все вокруг думают, что я тоже на неё запал. Так будет проще. Ова же сидит ни живая, ни мёртвая. Яшка больше не возносит ей дифирамбы, всё его внимание переключилось на новую леди в его окружении. Он вертелся вокруг неё, осыпал нежными словами и прелестными цветами (в частности теми, что дала нам Форнеус), всё норовился прикоснуться к её прелестному руну, но… Как бы силён не был голод, трогать госпожу запрещалось. Это четко и понятно показывали последователи, которые готовы в клочья разорвать нахального Яшку, посмевшего протянуть руку к руну госпожи. Так, надо быть осторожнее.

***

Наступил вечер. Я стоял на вершине храма (тут была ровная площадка) и рассматривал Луну. Интересно, Агнец обо мне думает? — Нариндер, верно? — Миледи подошла ко мне неслышно (как она считала), но мой чуткий слух её обнаружил издалека. При её приближении факелы на площадке загорелись алым пламенем. Ослепляет. — Допустим, — я стоял спиной к ней. Поворачиваться было крайне опасно. Свет фонарей слепил, приходилось полагаться на ощущения и нюх. А на них, увы, распространялись её чары… Так что слух был моей единственной опорой. — Там, откуда я пришла, Нариндер пытался убить мою великую госпожу Хекат, — она подошла почти вплотную ко мне. — А ты? — Она и трое других еретиков заключили меня в мире небытия. Убил их другой, но по моему указу. Я не желаю причинять вреда тем, кто не причинил его мне. — Приятно слышать. Она медленно подошла ко мне. Если обернусь — рискую столкнуться с мягкой шерсткой на её груди. Опасное дело. — Ты так холоден ко мне, неужели я тебе не нравлюсь? — Нравишься, — всё ещё стою спиной. Улавливаю каждый шорох, каждое её движение. А от аромата уже кружит голову. — Но меня ждёт мой баран. Я предпочитаю держать верность. Как бы это глупо не звучало, — Арасет не в счёт, он официальный муж как мой, так и барашка. — Вот как, — её расстроили мои слова. Хотя нет… Они привели её в бешенство. — Да, Миледи, ваш голод силён, — я повернулся к ней и столкнулся лицом к лицу. А вот грудью и правда столкнулся с мягким руном. Черт… — Однако, смерть всегда идёт по пятам. Вам бы шерстку постричь. Тяжело, наверное, с такой шубкой ходить. А теперь оставьте меня, — глаза слепнут от ярких фонарей… — Ты… Ты… — Не подчиняюсь вашей воле. За остальных не ручаюсь. — Хм, пусть будет так, — она улыбнулась. — Тогда посмотри туда, — она указала куда-то вдаль. — Да я бы с удовольствием, но факелы меня ослепляют, — и буквально через секунду вокруг воцарился мрак. Что ж, это лучше. Я посмотрел туда, куда указывала Миледи и обомлел. На краю обрыва сидели мои мальчики. На краю очень высокого обрыва! — Мне стоит лишь махнуть рукой — и они полетят в лапы смерти. Как думаешь, успеешь их поймать? — Оставь их в покое, — никто не смеет обижать моих мальчиков. Никто. — Смотрите как завёлся. Я не трону ни их, ни господина Шамуру, ни даже барашков, если ты составишь мне компанию на сегодняшнюю ночь. Знаю я, к чему она клонит. Грх… Только ради мальчиков. Я кивнул головой. Будь что будет.