How to SAVE the World

Обычно подобное было делом знакомым. Банальным, даже. Санс рассудил, что весь этот полный комплект — ожидание в золотом холле, проверка телефона на тот случай, что человек убил ещё кого-то с тех пор, как он видел их в последний раз — был одной из редких постоянных величин во всех временных линиях. Что звучало разумно. Ему надо было взглянуть на них в последний раз, в конце концов, принять пару решающих выборов, определить, стоило ли принять меры. Сказать им парочку прощальных слов и отправить их восвояси, к каким бы последствиям бы это ни привело. Обычно подобное было знакомым. Да оно и было, на этот раз, но что-то в нём казалось… не тем. Казалось таким уже некоторое время. Он просто не мог понять, в чём дело. Он задавался вопросом, было ли дело просто в уникальной временной линии, но невозможно было узнать или даже всерьёз заподозрить такое. Он кружился по петлям, предполагая, что всё, что может случиться на свете, случилось уже как минимум раз, но само собой, доказать или опровергнуть теорию было невозможно. Аномалия продолжала отматывать время, достигая какого-то момента, смысла которого Санс не понимал, затем возвращаясь через предыдущие пещеры, чтобы либо убить, либо не убивать. Почти казалось, что она чего-то ищет, или проверяет на предмет изменений. Но Санс так не считал. Этот забег превращался в нечто истинно среднее, где погибла уже половина населения и не было ни складу, ни ладу в том, как или кого убивала аномалия. Очередной из бесчисленных тупиков во времени прямо по центру всего. Уникальна эта временная линия или нет… значения не было. Нет, он упускал что-то ещё. Голосок в глубине его разума попытался заметить, что он, наверное, просто старается не думать о том факте, что Папирус опять мёртв. Он проигнорировал его. Он так глубоко погрузился в раздумья, не спуская огоньков глаз с двери в конце коридора, что почти не заметил тяжёлых шагов у себя за спиной. Он с морганием вернул себя в реальность и повернулся. К нему шёл король Азгор с безмятежной улыбкой на лице и маленькой чашкой чая в каждой руке. — Здравствуй, — сказал он, улыбнувшись ярче, когда Санс повернулся к нему. — Надеюсь, не напугал тебя. Не мог не заметить, как ты притаился в моём холле. Не желаешь чашку чая? Он протянул одну из чашек. Санс снова моргнул, переводя взгляд с предложенной чашки на лицо Азгора. Он чудным образом чувствовал себя ребёнком, которого поймали за вылазкой в коридоре, когда ему полагалось сидеть на уроке. В конце концов, это ведь было, строго говоря, незаконное вторжение. Королю было бы резонно вышвырнуть его отсюда, или даже арестовать. Но тот всего лишь… предлагал ему чаю. — Ох. Э-э-э. — Скорее всего, стоило ответить. Он снова взглянул на чашку и медленно протянул к ней руку, почти не задумываясь. Азгор прижал чашку к его ладони. — Я. Спасибо вам? Он взял чашку и уставился на Азгора, ожидая подвоха. Король улыбнулся ему, затем посмотрел мимо на противоположный конец холла, поднимая чашку ко рту и делая глоток. — Вы… не прикажете мне убираться? — Хм-м? О, что ты. — Азгор покачал головой. — Приятно иметь компанию, хотя я был бы признателен, если бы ты зашёл и поздоровался. Санс почувствовал, как на его лицо заползает тепло, как бы абсурдно это ни было. Он глотнул своего чая в попытке спрятать это. — Простите, ваше величество, — сказал он, когда к нему вернулось самообладание. — Мне как-то показалось… то есть, мне на самом деле не положено здесь быть. Но именно здесь мне нужно быть, так что… Санс надеялся, что король соизволит оставить тему на этом, потому что не было никакого способа объяснить, зачем какому-то мирному жителю было нужно быть в такой близости от тронного зала во время национального чрезвычайного положения. — Вообще-то, я и не подозревал, что вы знаете, что я здесь. — Некоторое время назад мне сообщил о тебе стражник. Хотя я должен признать, мне чуть-чуть любопытно, как ты добрался так далеко, оставаясь никем не замеченным. Санс слабо ухмыльнулся. — Мне говорили, что я, э-э. Загадочный. Азгор усмехнулся. — Весьма. Они оба впали в тишину, потягивая чай и следя за концом коридора. Санс слегка расслабился. Кажется, король не обиделся и не собирался выкидывать его, хоть Санс и представить не мог, почему. Впрочем, это станет проблемой, если заявится человек, а Азгор до сих пор будет здесь. События не должны были протекать таким образом. Человек встречал Азгора в тронном зале. Так оно всегда происходило. Это была часть сценария. — Мы встречались раньше, не так ли? — спросил Азгор через минуту. — Тебя звали… Санс, если не ошибаюсь? — О. Ага. Мы, э-э. Встретились в той маленькой боковой пещерке в Водопадье пару… — Дней? Недель назад? Санс не помнил. — Какое-то время назад. У вас был с собой киш? — Ах, да, — сказал Азгор, слегка посмеиваясь. — Как нелепо. Я даже не помню, ради чего вообще испёк тот киш. Боюсь, пекарь из меня никудышный. Санс пожал плечами. Он мог поклясться, что Азгор упоминал причину, но она тоже позабылась. — Выпечка — это нелегко. По-моему, она больше похожа на искусство, чем на науку. Столько муки. Король Азгор рассмеялся, глухо рокоча глубоко у себя в груди. — Ох-хо, это забавно. Приятно видеть, что ты способен сохранить своё чувство юмора, даже с учётом… последних событий. — Хех. У меня дар. Азгор хлебнул своего чая и посмотрел наружу из одного огромного витража. Золотистый свет струился из далёкой трещины на своде пещеры. — Прекрасный сегодня денёк, — сказал он, тепло улыбаясь. — Я обожаю, как этот коридор выглядит в это время суток. Всегда напоминает мне о солнечном свете. — Ага, — сказал Санс, не раздумывая. Он моргнул и проследил за взглядом короля из окна. — Ну… не то чтобы я знал о нём. Но он красивый. — Гм. В зависимости от того, как всё пройдёт, мы все можем увидеть настоящий солнечный свет очень скоро. Не в этой временной линии, уж точно. Эта возможность была давным-давно пропущена. Но Санс почти задумался, действительно ли они добрались до Поверхности, где-то по ходу дела. Поэтому ли свет, льющийся внутрь, был таким знакомым? Или только потому, что он столько раз был в этом холле? — Может быть, — сказал он совершенно нейтральным тоном. Поверхность больше не имела значения. И никогда не имела, на самом деле. — Можно ли задать тебе вопрос, Санс? — Ну да. Конечно. — Что ты собрался сделать, когда появится человек? Санс поднял на него взгляд. Азгор всё так же следил за концом коридора, сжав ручку чашки между двумя гигантскими пальцами. Он не собрался сражаться с ними. Они оставили пару горсток монстров в живых, тут и там. Он решил уже давно — давно ли? — что не мог рисковать, пока не останется другого выбора. Мог раскрывать карты только тогда, когда он был единственным оставшимся препятствием на их пути. Таковой была необходимость. Когда они достигали того момента, он был единственным оставшимся, кто мог хоть как-то надеяться их остановить. Но на этот раз они оставили монстров в живых, достаточно, чтобы их вид уцелел ещё ненадолго. По крайней мере, до того, как они уничтожат всё Сбросом. — Я просто хочу поговорить с ними, — сказал Санс, хотя это не было чистой правдой. Он был уверен, что всегда говорил чуть ли не одно и то же, потому что все слова были записаны у него в голове. Даже не в смысле какой-то отрепетированной речи, но просто… словно он говорил это уже столько раз, что вызубрил всё наизусть, так же, как и весь остальной сценарий. Без разницы. Казалось, иногда они Сбрасывали сразу же после их совместного разговора, но точно уж не из-за того, что они всерьёз послушали его. А даже если и так, считалось ли это хоть за какое-то подобие победы? Стоит ли ему ликовать, что они стёрли целую временную линию и начали заново? Это считалось за победу лишь в наихудших временных линиях. Он прекрасно знал, что каким бы сильным он ни был, или какими бы сильными ни были они, не было настоящего способа их победить. Лучшее, на что он мог надеяться — это на то, что они просто… Выйдут. Это было единственным моментом, когда победа ощущалась всерьёз. А на этот раз дела обстояли по-другому. У них не было причины Выйти из игры сейчас. Не то чтобы хоть в чём-то, что они делали, когда-либо была видимая причина. — Понятно, — задумчиво произнёс Азгор. — Что бы ты сказал им? — Просто, ну не знаю. — Санс пожал плечами, запихивая свободную руку в карман. — Напомню им, что они могут быть и лучше, пожалуй. Это, э-э-э. Это то, чего захотел бы мой брат. — Ох. Я… Санс, мне так жаль. — Всё в порядке. — Нет, это не так. — Голова Азгора чуть поникла. — Поверь мне. Я понимаю. Санс ничего не ответил. Как бы сильно ему ни хотелось отмахнуться от этого, отрицать это, Азгор без всяких сомнений понял бы, каково это. Он пережил войну, стремился к миру, но потерял обоих своих детей, а вслед за ними и жену. Санс искоса взглянул на лицо Азгора. Тот выглядел усталым. И очень старым. — Раньше я презирал людей, — тихо сказал он, потягивая чай. — По-моему, часть меня до сих пор презирает. И всё же… чем дольше я живу и чем больше я вижу, тем сильнее я осознаю, что они тоже личности. Они отличаются от нас, но тем не менее, во многом похожи на нас. А эти, все люди, которые являются сюда, они… дети. Все из них, дети. Санс замешкался, постукивая пальцем по краю чашки, хмурясь про себя. — Разве… это их оправдывает? — тихо сказал он. — Что они, как там… просто дети, которые не знают, что творят? Может… может, это имеет смысл для остальных, но для этого… только не для этого. Азгор склонил голову набок. — Почему ты так говоришь? — Это сложно объяснить, — сказал Санс, хмурясь сильнее, наблюдая за концом коридора. Они могли возникнуть здесь в любую минуту. — Просто у них должно уже было хватить достаточно времени на то, чтобы понять разницу между хорошим и плохим. — Ах, — сказал Азгор, слегка кивая. — Ну что ж. Всё не всегда так просто, как можно себе представить. — Нет, но… — Санс прервал себя, сжимая чашку покрепче. Нет, он не мог взять и сказать такого королю. Королю, который убивал детей ради своего народа, ради шанса на свободу для монстров. И дело было не только в Азгоре. Он подумал и о Гастере, у кого сначала были благие намерения. О Альфис, которая сделала что-то ужасное, чего Санс не мог полностью вспомнить, но которая сделала это из отчаяния и желания помочь. Все из них взрослые, все из них, предположительно, лучше распознающие разницу между добром и злом, чем ребёнок. И сам Санс. Он был ничем не лучше Азгора. И в отличии от Азгора, у Санса не было Уровня Резни в качестве доказательства, не было никого, кто узнал бы о его поступках или обвинил бы его за них. Всё из-за формальности. Это было тошнотворно. Кто он, чёрт возьми, такой, чтобы кого-то судить? — Хм-м, — сказал Азгор, и Санс снова поднял на него взгляд. — Дети… гораздо сложнее, чем нам обычно кажется. Мой… Лицо Азгора исказилось от боли. — Мой человеческий ребёнок был с проблемами. Они прожили тяжёлую жизнь. Некоторые их поступки и манеры поведения… несомненно, постороннему бы они показались необычными или даже тревожащими. Помню, был у меня один старый друг, который так никогда и не смог доверять им, который не мог не думать о них, как о потенциальной угрозе. Но они были просто ребёнком. Проблемным ребёнком. Понадобилось много времени и терпения, чтобы понять их и причины их действий. Любовь даётся, порой, легко. Но понимание требует времени. Детям нужно… Азгор затих, и, казалось, почти замер; его пробрала дрожь, от которой он чуть не разлил чай. Он мягко хмыкнул и снова поднёс чашку ко рту, осушая её до дна. — Но я потерял право говорить о том, что нужно детям. Санс уставился в свою собственную чашку тусклыми огнями глаз. — Мне… очень жаль, ваше величество. — Ах, нет, — сказал Азгор, выпрямляясь и заставляя себя улыбнуться. — Прости меня. Я не хотел впадать в такую тоску. Уже дважды я возложил на тебя своё бремя, а это несправедливо с моей стороны. Санс быстро потряс головой. — Нет, это, э-э-э. Ничего страшного, честно. То есть, раньше вы говорили, что вам почти не с кем поболтать, а… мне, хех, мне говорили, что разговоры помогают. Не то чтобы я знал. — Разговаривать — трудно, — вздохнул Азгор. — Мне кажется, что каким-то образом легче разговаривать с тем, с кем ты не очень хорошо знаком. Тем не менее, если ты хочешь снять какой-нибудь груз с души, пока мы оба здесь, то я буду рад послушать. Тошнотворное чувство вернулось, проносясь сквозь душу Санса. Какая-то его часть — шокирующе огромная часть — хотела просто разразиться разговором и никогда не останавливаться. Азгор был прав — легче говорить с теми, кого не знаешь так хорошо. Санс мог бы рассказать ему обо всём. Совершенно всём — о Гастере, об аномалии, о временных линиях. Он мог бы извергнуть всё здесь и сейчас, снять камень с души, и это не имело бы значения. Ничто не имело бы значения, так как Азгор будет мёртв за считанные минуты. Это было неизменно. Азгор никогда не доживал до конца света. Санс мог бы даже сообщить ему об этом, и разницы не было бы. Ничто бы не изменилось. Единственный толк от этого — Санс почувствовал бы себя немного лучше. Чуть менее обременённым. Он и не подозревал, как сильно всё это гнило, спрятанное внутри него, и как долго. Шанс освободиться от этого был более заманчив, чем Санс предполагал. Он почувствовал, что начинает внутренне колебаться, взвешивая, может ли он, может ли, просто рассказать ему парочку вещей. Но он не сможет остановиться на этом. Каким-то образом он знал, что не сможет. Не до тех пор, пока не отяготит мёртвого монстра всем возможным и не превратит последние минуты Азгора в этом мире во что-то куда более ужасное. Санс допил свой чай, не обращая внимания на то, как трясутся его руки. — Не-а, — наконец сказал он. — Ценю ваше предложение, но я в порядке. Не хотел бы выворачиваться, когда появится человек, хех. Он протянул свою пустую чашку Азгору. Король бережно взял её. — Ну хорошо, — сказал он, медленно кивая. — Я понимаю. Они оба молчали какое-то время, следя за концом коридора. — Полагаю, мне лучше занять своё место в тронном зале, — наконец сказал Азгор. — Но я желаю тебе удачи, Санс. Может быть, ты сможешь достучаться до них. — Ага. Хех. Будем надеяться. Король Азгор развернулся и направился обратно в свой тронный зал, напевая себе под нос. Санс наблюдал за его отбытием. Странно подумать, что это — последний раз, когда он увидит короля в этой временной линии. Какая-то его часть до сих пор жаждала высказаться, просто рассказать королю всё. Единственному, которому было безопасно говорить, и единственный раз, когда говорить было само по себе безопасно — когда ни слово не будет считаться. Санс не ощущал стыда уже давно, но то, что он желал поговорить так сильно, было чрезвычайно отвратительно. Какое жалкое зрелище с его стороны. Что он собрался делать, ныть о том, как тяжело было знать пару неприятностей о мире? Монстру, который скоро умрёт? Плакаться о том, что снова потерял Папируса, монстру, который потерял всю свою семью? И как же гнусно было то, что тот единый раз, когда он хотел что-то рассказать, был с кем-то, кто не сможет осудить его или задавать вопросы или хотя бы рассказать кому-то ещё? Он был последней мразью. Закрылась дверь. Азгор исчез. Санс стиснул зубы и повернулся обратно к другому концу холла. У него были дела и поважнее, чем его собственные бессмысленные чувства. Человек приближался, а тот разговор с Азгором не избавил от жуткого ощущения, что что-то всё ещё не так. Но это тоже не имело значения. Никогда не имело значения. Аномалия не заставила его ждать слишком долго. Санс услышал их мягкие шаги за углом несколько минут спустя. Он остался стоять на месте, в тени, отбрасываемой одной колонной. С этого ракурса они не увидят его, пока не пройдут почти половину холла. Он наклонил голову, наблюдая, как они вступили в коридор, останавливаясь в самом начале и кидая быстрый взгляд на точку на полу. Затем они приблизились. Он видел, как они смотрят по сторонам, пытаясь разглядеть его. Они знали, что он здесь. Наверное, они были здесь уже тысячу раз. Как же это было муторно. Они остановились, когда заметили его, совсем как обычно. Он вышел из тени. — Похоже, ты всё же сделал это, — выразительно произнёс он, как будто говорил что-то важное. Их лицо было так же пусто, как и всегда, но они выглядели почти нетерпеливыми. Они слыхали это всё раньше. Он говорил это всё раньше. Санс сказал все свои обычные вещи про УР и ОП, про справедливость и осуждение, словно годился на такое, словно не был лицемером, просто стоя тут перед ними. Он не переставая думал об Азгоре. Как тот мирно ждал в тронном зале, занимаясь всем тем, чем занимаются короли, чтобы коротать время перед потенциальным убийством ребёнка. Весь тот УР в его душе. Его слова о том, что дети могут быть сложными. У них был восьмой Уровень. Они смотрели на него с отчуждённым, далёким выражением лица, пока он разговаривал, как будто не слушали его на самом деле. Сансу почти показалось, что говорил здесь и вовсе не он. Всё казалось таким… отдалённым от реальности. Отстранённым. Он никак не мог узнать, как много раз они оба стояли тут таким образом, но казалось, что до него наконец дошло. Им должно было быть так скучно. Несмотря ни на что, на осуждения, на Уровень, на то, кто был мёртв, а кто — нет, на пыль Папируса на снегу, на всё — им должно быть так чертовски скучно. Дело не могло быть в чисто апатичном любопытстве, так как они, скорее всего, видели уже так много, если и не всё, что только можно увидеть на свете. Ими не могло двигать желание спасти народ монстров, равно как и желание уничтожить его. Что можно извлечь из прогулок по тем же самым пещерам и тех же самых реплик от тех же самых монстров, снова и снова и снова? Разве это не было так же утомительно муторно для них, как и для него? Разве они не погрязли в простой рутине? Его брат снова умер. Ему стоило бы быть в ярости. — Ну, я бы понял, если бы речь шла о самозащите, — услышал он себя, стоя с полузакрытыми глазницами, еле обращая внимание. Это казалось глупым. Ему следовало бы сосредоточиться на них, просто на всякий случай. Они не могли двигаться или действовать сейчас, но было неразумно терять бдительность. Но, боже, он смог бы повторить всё это хоть во сне. — Ты оказался в тех ситуациях против своей воли, — продолжил он, и опять вспомнил Азгора. Всё же существовал выбор, у них обоих, разве не так? — Но… иногда… Что, если выбора не было? Его глазницы раскрылись вновь. Это было нелепо. Как могло не существовать выбора? Ему было положено говорить. Он не то чтобы помнил это — сценарий не работал, как настоящее воспоминание. Больше походило на то… что он знал, что говорить, как только открывал рот. Как будто бы он говорил это, потому что был вынужден, потому что повторял это раньше, потому что… у него не было выбора. Он нахмурился про себя. Ты ведёшь себя так, будто знаешь, что произойдёт, он должен был сказать. Будто ты уже пережил это всё. Он должен был… он должен был сказать это. Санс моргнул. Он ощутил, как что-то, где-то, сломалось. Я просто хочу поговорить с ними, сообщил он Азгору, но разве это он хотел им сказать? Это ли ему следовало говорить? — Малыш, какого чёрта мы делаем? Он глядел в пол, произнося это. Оранжево-золотые плитки, окунутые в свет и резкие тени. — Просто… — Санс слегка развёл руками. Это казалось неправильным. Совершенно, в корне неправильным. Внезапно он не был уверен, что ему полагалось сказать, что он хотел сказать, что ему стоило сказать. У него в разуме застрял необъяснимый образ медленной походки вверх по склону заснеженного… чего-то. Холодного, дующего ветра и голубого свода у себя над головой. — Мне это просто кажется таким… скучным, — наконец сказал он, хмуро поднимая на них взгляд. Отчуждённое выражение исчезло с их лица. Теперь они напряжённо таращились на него с медленно расширяющимися глазами. — Должна была существовать первая временная линия, — сказал он, уставившись в ответ, всё ещё не уверенный, какого чёрта он мелет. — Но как долго уже прошло? Ты убил его опять. Зачем… зачем ты убил его опять, если ты… если ты и так знал, что случится? Теперь их глаза чуть ли не выпучивались целиком из головы. Они выглядели как громом поражёнными. — Зачем мы всё это повторяем, малыш? — В его голос прокралась непрошеная нотка отчаяния. Это… было неправильно, всё это, и ему стоило бы просто заткнуться, просто вернуться к сценарию, если он вообще сможет вспомнить, что ему полагалось делать и говорить. Похоже, у него случился какой-то нервный срыв, но так же и не мог, он не мог просто… Они пялились на него, учащённо дыша, какое-то время их губы беззвучно шевелились. Они резко втянули в себя воздух. — Ты… — начали они. А затем всё остановилось.

***

Обычно прибытие в Пустоту напоминало пробуждение. Оно было медленным, почти громоздким. Этот раз был иным. Санс шагнул в темноту, и это было так внезапно и резко, что он споткнулся и чуть не потерял равновесие. Он нахмурился, вертясь на месте, словно в кромешной тьме можно было взглянуть на что-то новое. Ощущения походили на то, словно он просто прогуливался и вдруг очутился здесь — только такое не было возможным. Он оказывался здесь только тогда, когда спал, и только тогда, когда Гастер затягивал его сюда. Хотя «спал» больше не было точным выражением, не с тех пор, как вторая аномалия достигла Подземелья. В последние времена казалось, что он являлся сюда только между Сбросами. Он огляделся. Это казалось таким… внезапным. Неправильным. В его разуме витал призрак того, о чём он думал и что ощущал, прежде чем временная линия оборвалась, как остаточный образ паники. Он был из-за чего-то расстроен. Даже сейчас он чувствовал, как по его затылку течёт холодный пот, и его дыхание было неровным. Возникла вспышка красного, и в следующий же миг, чьи-то руки схватили Санса за шиворот толстовки и толкнули назад. У него не было времени даже подумать о том, чтобы уклониться. — Что ты НАДЕЛАЛ? Санс споткнулся, запутываясь в своих ногах, когда его яростно затрясло Пустотное существо. — Чего? — Ты ИДИОТ! Ты хоть думал? Ты хоть КОГДА-НИБУДЬ думаешь? Оно усилило хватку, поднимая его достаточно высоко, чтобы оторвать пятки от пола. — Отпусти. — Ответь мне, лицемер! Что ты наделал? Куда ты делся? — Я не знаю, о чём ты. — ЛЖЕЦ. Рука Санса дёрнулась, и прямо рядом с существом появился Гастер-Бластер, нацеленный туда, где, по мнению Санса, у него была голова. — Я сказал, отпусти. — Думаешь, можешь напугать меня, мусорка? Санс стиснул зубы и выстрелил. Белый свет наводнил его поле зрения, и руки, схватившие его, отпустили. Санс ударился о дно Пустоты и подался назад, бегло окидывая взглядом всё вокруг, стараясь разглядеть любое пятнышко красного. На этот раз оно напало сзади, и его единственным предупреждением было слабое шипение помех. Он вихрем развернулся и уклонился в сторону, когда рядом с ним дугой полоснул нож, оставляя во тьме красный разрез, который недолго потрескивал, прежде чем испарился. — Зачем ты это делаешь? — спросил Санс ровным голосом, отходя назад. — Не притворяйся, что не знаешь, — рыкнуло оно, наступая на него. — Ты расстроил их. Они думают, что это ИХ вина. Ты расскажешь мне, куда делся, даже если мне придётся ВЫРЕЗАТЬ ответ из тебя. Санс не перестал отступать, судорожно размышляя, пытаясь вспомнить, о чём шёл разговор в прошлый раз, когда он встретил это существо, чем он был занят до Сброса. — Я же сказал тебе, я не знаю, о чём ты, — сказал он, еле поддерживая ровность в голосе. — Это было… ранее, в золотом холле, я что-то говорил… по-моему, что-то пошло не так. — Не пудри мне мозги. Это НИКАК не связано с золотым залом. Оно кинулось на него, и он отскочил назад, уворачиваясь на недоступное расстояние. — Тогда с чем? В прошлый раз ты сказал… ты сказал, что я в рассинхроне, да? Что-то… что-то о том, что я запутан… точно? Оно замерло на миг, мерцая по контуру. Его нож так и остался направленным на него. — Ты всегда ведёшь себя, будто всё помнишь. Почему, чёрт возьми, я должен верить, что ты забыл? Оно шагнуло ближе, и Санс поднял обе руки. На одну долю секунды он чуть не вызвал Гастер-Бластер, но… нет. Нет, не было смысла сражаться. Это была трата сил, а здесь — даже больше, чем обычно. Попытки напасть на него первым не работали, и вроде бы, попытки урезонить его тоже не были годным вариантом. Единственное, что всегда работало — это задержки. Как и в случае с человеком. Он развернул свои ладони в жесте примирения, позволяя усиливающемуся гулу магии сойти на нет. — Потому что хоть я и веду себя, как будто всё помню, это ещё не значит, что это так, — сказал он. — Я… послушай, если ты знаешь обо мне так много, как мне кажется, то ты знаешь, что я очень хорошо умею притворяться. — Тем больше причин не верить ни одному твоему слову. — Просто… просто объясни мне. Идёт? Потому что я почти уверен, что я не тот Санс, кого ты ищешь. Я… хех, нон санс. — Он осмотрел существо с ног до головы, задерживая огоньки глаз на ноже. — В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты… ты сказал, что существует другая версия меня, в параллельной временной линии. Ты приказал мне вспомнить кое-что. Это было… что-то про… Огни его глаз погасли. Его руки упали по бокам. — Папируса. Оно изучало его в нескольких шагах от него, не переставая направлять нож ему в рёбра. Оно склонило голову набок. — И ты вспомнил? — Скорее всего… Он помнил это, ясно как день. От сломанного, преданного и убитого горем голоса Папируса до самого себя, пытающегося объясниться, когда причины не существовало, ни хорошей, никакой другой. Он солгал, чтобы защитить своего брата. И себя. В конце, Папирус приказал ему уйти. То была другая временная линия. Может, раньше, а может, и в будущем. — Так что я спрошу тебя снова. С чего бы мне верить тебе, когда ты говоришь, что чего-то не помнишь? Санс прижал руку к черепу, чувствуя головокружение. Он даже не смотрел больше на существо. Как он мог так поступить? Как он мог так поступить с собственным братом? — Это… это другая… я из другой, — рассеянно сказал он. — Я был в холле… осуждая малыша, а потом как будто бы… всё остановилось. По-моему… я сказал им что-то странное. Они… они, наверное, сразу же Сбросили. Фигура существа выпрямилась. Кончик его ножа чуть понизился. — Тогда что ты сказал? — Я не… я не знаю. — Он потряс головой, огни глаз зажглись обратно, но остались тусклыми и маленькими. — Что-то… не то. Я зашёл вне сценария. Типа… был и другой случай, не так ли? В прошлый раз ты огорчился, потому что я что-то сказал им, человеку, точно? В этот раз было иначе. Что-то в том, как это произошло, было… неправильным. Санс внезапно нахмурился. Вне сценария. Почему он рассуждал в этих терминах? Почему он считал это сценарием? — Гм. — Оно постучало кончиком ножа по тому месту, где должен был находиться подбородок. — По-моему, я знаю, о какой временной линии ты говоришь. О линии постарше, той, что закончилась преждевременно. Ты начал нести ахинею, если я помню правильно. — Что? Нет, я… — Но это ещё не доказательство. Ты помнишь концовку с королём Папирусом, которая последовала за той, о которой ты ведёшь речь. Ты помнишь события из будущего. Всё ещё не вижу причины верить, что ты, загадочным образом, не помнишь ту, за которой я наблюдаю. Санс потёр своё лицо, пытаясь отогнать мысли о Папирусе. Ему надо было сосредоточиться. Он может погрязнуть в чувстве вины и позже. — Когда ты говоришь, что она закончилась преждевременно, что ты имеешь в виду? — СБОЙ. Голос раздался слишком близко. Санс телепортировался, приземляясь метров на три дальше. Гастер. Здесь был Гастер. Санс даже не почувствовал его приближения. Душе Санса почудилось, что она сейчас взорвётся, паника нахлынула в его костный мозг. Гастер подобрался к нему с такой лёгкостью. Если он пришёл, чтобы снова мучить Санса… Но похоже, Гастер держался от него на расстоянии. Ничего не было видно, даже мелькания белых рук, но Санс чувствовал его присутствие поблизости. Пустотное существо не шевельнулось, но его контур трепетал от возбуждения. Оно указывало своим ножом на невидимую точку во тьме. — Ты. — ПРИВЕТСТВУЮ. Контур существа успокоился. Нож остался на месте. Санс переводил взгляд с него на ту точку в Пустоте, на которую оно, видимо, глядело. — Мне как раз было интересно, найду ли я тебя здесь, — невыразительно сказало оно. — И на сей раз ты даже разговариваешь. Как любопытно. Полагаю, что приятно наконец-то познакомиться с тобой, spr_mysteryman_0. — КАК И С ТОБОЙ, spr_truechara_0. Оба из них словно общались на другом языке. Как тогда в прошлом, когда Гастер разговаривал слишком быстро, и звуки с жестами рук запутывались, пока не теряли весь смысл. Санс прищурился, пытаясь разобрать, что только что услышал. Даже воспоминание об этом уже запуталось, как будто бы то, что они только что сказали, просто-напросто не укладывалось у него в голове. — Какого, — сказал Санс, выпрямляясь, — чёрта, Док. — ПРИВЕТ, САНС. — «Док». Как интересно! У человека была теория, но они никогда не смогли подтвердить её. Так значит, ты действительно тот парень, доктор… имя ускользает от меня. Тот, кто «упал в своё творение». Тот, кто говорит руками. — ОХ. — Гастер сдвинулся в сторону, приближаясь медленной дугой к Сансу. — ЛОДОЧНИК. ПОЧТИ НЕ ИЗМЕНИЛСЯ, КАК Я ВИЖУ. ТАК И ЛЮБИТ СВОИ ЗАГАДКИ. — И Санс тоже с тобой знаком, не так ли? — Существо повернулось к Сансу, наклонив голову, его ухмылка искривлялась. — Ты действительно таинственный всезнайка. Санс почувствовал руку у себя на плече и яростно вздрогнул. Чувство исчезло, и Гастер беззвучно отодвинулся. Санс не был уверен, выдержит ли этого. Гастер уже вечность не пытался тронуть его, но он доказывал раз за разом, насколько непредсказуем. А добавить к этому ещё и Пустотное существо? Это никак не могло кончиться хорошо. — Давно не виделись, Док, — сказал он, засовывая руки в карманы и пытаясь вести себя максимально беспечно. — Уже начинал думать, что ты совсем обо мне забыл. — ИЗВИНИТЕ. ЗА ТО, ЧТО ИСПУГАЛ ВАС ОБОИХ. — Я не испугался, — проворчало существо. — БЫЛИ ВЕЩИ, О. КОТОРЫХ МНЕ НАДО БЫЛО ПОЗАБОТИТЬСЯ. И Я НАДЕЯЛСЯ. ЧТО ВЫ ДВОЕ СМОЖЕТЕ ДОСТИГНУТЬ ПРИМИРЕНИЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО. НО ВЫ ОБА. СЛИШКОМ ПОХОЖИ. ЧРЕЗВЫЧАЙНО УПРЯМЫ. Санс фыркнул и кинул взгляд в сторону голоса Гастера. — Кто бы говорил. — Мы совершенно не похожи. — Эй, в чём-то мы согласны. — Почему ты здесь, Мистеримен? Это не считается за открытие секрета, если здесь нет человека, чтобы засвидетельствовать его. — ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ ПРИЙТИ СЮДА. ТВОЯ ОШИБКА. В ТОМ, ЧТО ТЫ СЧИТАЕШЬ СЛИШКОМ МНОГОЕ СЕКРЕТНЫМ. ТЫ УГОДИЛ В ТУ ЖЕ ЛОВУШКУ, КАК И ЦВЕТОК. ОТЧАЯНИЕ. НЕ ПОМОГАЕТ. Его улыбка натянулась. — Ах. Отчаяние. За него ли ты это принимаешь? — КАК ЕЩЁ МНЕ ЭТО ОПИСАТЬ? — Это реальность, Мистеримен. Ты назвал меня тем, чем я и являюсь. Если ты знаешь, то ты должен понимать. — Я УДИВЛЁН. ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ БОЛЬШЕ ОСТАЛЬНЫХ. ЧТО РЕАЛЬНОСТЬ ПОДАТЛИВА. — Так, ладно, — сказал Санс, вклиниваясь в разговор и указывая большим пальцем через плечо. — Я просто… пойду. Голова и без того достаточно болит. Увидимся с вами обоими в следующем Сбросе. Он повернулся и зашагал прочь. — ОСТАНЬСЯ. — Не-а, — бросил Санс, даже не останавливаясь. — С меня хватит. Ты совершенно не изменился, а они никогда не объяснят мне ни одну чёртову вещь, так что я проваливаю. У меня нет терпения на эту хренотень по новой, Док. Так что мы просто, э-э-э, увидимся позже, так сказать. Санс сделал ещё один шаг, и на его плечо легла рука, крепко сжимая. Он попытался вырваться, но хватка только усилилась. — ОСТАНЬСЯ. В его голосе сквозила знакомая опасность, которая означала, что Гастер не просит. Санс мог бы убежать, если бы всерьёз постарался — он побеждал Гастера и раньше — но сражение против него будет утомительным. Сансу не казалось, что у него найдётся столько сил. Больше нет. Особенно не в том случае, если тот другой решит присоединиться. Оно так и не перестало сердиться на него за то, что он наделал в какой-то другой временной линии. Он застыл, смирившись с судьбой. — Ладно. Он оглянулся на трепещущие красные помехи неподалёку. Казалось, оно наблюдает за ними с нейтральной и нечитаемой улыбкой. — ВО-ПЕРВЫХ, — сказал Гастер таким тоном, словно разговаривал с непослушными детьми, — САНС НЕ ЗНАЕТ ВСЕГО. ОТНЮДЬ. ОН ДЕЙСТВУЕТ НА ОСНОВЕ ТЕХ НЕМНОГИХ ВОСПОМИНАНИЙ, КОТОРЫЕ ХРАНИТ. ОН СТРОИТ ОБОСНОВАННЫЕ ДОГАДКИ. НЕ БОЛЕЕ. — И отчего же мне верить тебе больше, чем ему? — ВО-ВТОРЫХ. — Хватка Гастера на плече Санса чуть ослабела. — ОНИ ТАК ЖЕ ПОТЕРЯНЫ И СБИТЫ С ТОЛКУ, КАК И ТЫ. ОНИ НАБРАСЫВАЮТСЯ, ПОТОМУ ЧТО. НЕ ВИДЯТ ВСЮ КАРТИНУ ЦЕЛИКОМ. И ОНИ НАУЧИЛИСЬ НЕ ДОВЕРЯТЬ. — Спойлеры, Мистеримен, — сказали они, звуча так, будто выдавливали слова сквозь зубы. — ОТЧАЯНИЕ. ЭТО ПРОКЛЯТИЕ СЕГО МИРА. ОНО ПРОЯВЛЯЕТСЯ РАЗНЫМИ СПОСОБАМИ. ВЫЗЫВАЕТ РАЗНЫЕ СИМПТОМЫ. ЕГО МОЖНО ПОБЕДИТЬ. ЛИШЬ ДЕЙСТВИЕМ. ДЕЙСТВИЯМИ МНОГИХ. — Я начинаю понимать, почему он не хочет с тобой разговаривать. — Док, они правы, — сказал Санс, чуть-чуть дёргаясь вперёд, чтобы проверить хватку Гастера. Тот до сих пор не отпускал. — Я не могу повторить это всё. Я даже не знаю, что происходит. Ты отсутствовал… даже не сказать, как долго. А теперь ты просто возникаешь снова и берёшься опять за своё дерьмо, будто ничего и не изменилось. Я так устал. Учитывая вас обоих, я вымотался. Сансу было наплевать на то, как убого это звучало, как и на то, что Пустотное существо могло чётко его слышать. Разницы не было. Он никак не мог бы сразиться против них обоих, не в большей степени, чем мог распутать клубок всех загадок и двуличной речи. Он так чертовски устал. Ощущения были знакомые — совсем как тогда, когда он стоял в золотом холле и чувствовал, что находится на грани какого-то разрушения, отдирая слой всего того золотистого света и видя ужасающую реальность под ним. Какая странная мысль. Видя что-то под… — ТОГДА ДАЙ МНЕ ПОЯСНИТЬ. — Опять секреты. Ох, что за прелесть. Санс тяжко вздохнул, закрывая глазницы. Гастер не отпустит его. Сансу просто придётся просидеть сквозь какое-то недоделанное, еле связное «пояснение», пока Пустотное существо сыплет саркастичными комментариями. Ну где же этот Сброс, честное слово? — ЭТОТ МИР БЫЛ ПОСТРОЕН НА ОПРЕДЕЛЁННЫХ ПРАВИЛАХ, — сказал Гастер, медленно и слегка запинаясь. — ЭТИ ПРАВИЛА НЕПОКОЛЕБИМЫ. НЕИЗМЕННЫ. КОГДА КТО-ТО ПЫТАЕТСЯ ИЗМЕНИТЬ ЭТИ ПРАВИЛА. ИЛИ ЧТО-ТО ПРЕОБРАЗИТЬ. МИР ЭТОГО НЕ ПОЗВОЛЯЕТ. СРАБАТЫВАЕТ ПРЕДОХРАНИТЕЛЬ. ЧТОБЫ ПРЕДОТВРАТИТЬ ДАЛЬНЕЙШИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ. ОСТАНОВКА РАБОТЫ. СБОЙ. ЧТОБЫ ОН МОГ БЕЗОПАСНО НАЧАТЬ СНАЧАЛА. Санс ущипнул себя за переносицу, слушая в пол-уха. Всё как всегда, та же бессмыслица и непостижимые загадки. Существо подошло на несколько шагов ближе, опять склонив голову. Казалось, оно и в самом деле слушает. — КАК ТЫ И СКАЗАЛ, САНС. ТЫ ЗАШЁЛ «ВНЕ СЦЕНАРИЯ». ЛЮБОПЫТНЫЙ ВЫБОР СЛОВ. НО ТОЧНЫЙ. СЦЕНАРИЙ — ЭТО ОДНО ИЗ ТЕХ ПРАВИЛ. ТЫ ПРЕДПРИНЯЛ ПОПЫТКУ ИЗМЕНИТЬ ЕГО. Я НЕ ЗНАЮ, КАК ИЛИ ПОЧЕМУ. МИР ОСТАНОВИЛ ТЕБЯ. ЭТО БЫЛА ПОПЫТКА САМОСОХРАНЕНИЯ МИРА. — Это никак не вяжется. — Санс снова дёрнулся вперёд, и на сей раз Гастер наконец-то отпустил. Санс снова мог уйти, убраться подальше от всей этой тупой белиберды, но… по какой-то причине, он этого не сделал. Он развернулся и злобно глянул на то место, где, по его мнению, находился Гастер. — Я не пытался ничего делать. Я не пытаюсь в принципе. Я просто… психовал или что-то вроде, и всё. — Это невозможно. — В их голосе сквозило неприкрытое любопытство. — Оно работает не так. Мы… человек управляет Сбросами. — ЭТО БЫЛ НЕ СБРОС, — сказал Гастер, медленно уплывая от Санса, возможно, чтобы дать ему немного свободы. — ЭТО БЫЛ СБОЙ. — Нет. Я отказываюсь. — Они хлопнули рукой по груди, делая шаг вперёд. — Ты намекаешь, что существует некая… внешняя сила. Но я — демон. Я тот, кто в ответе. Когда что-то идёт не так, когда поднимается величина, я принимаю эту ответственность. Я всегда так делал. — ТЫ? В САМОМ ДЕЛЕ, ТОЛЬКО ТЫ? Они медленно опустили руку. Какое-то время они молчали. — Это… человек управляет Сбросами. Они не невиновны, но это тоже моя ответственность. Я — источник порчи. Если бы я не присутствовал… Они затихли, опуская голову, словно уставились на пол. Их руки упали по бокам. — ТОГДА, МОЖНО ЛИ СПРОСИТЬ, — осторожно сказал Гастер, — С КЕМ ЭТО ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ В САМОМ КОНЦЕ, КОГДА ТЫ «ДОСТИГ СОВЕРШЕНСТВА»? Они дёрнулись, как будто их ударили, и в их руке снова возник нож. Чернильная тьма полилась через оскаленные зубы. — Шпионить невежливо. — ЭТО ПРОИЗОШЛО ПРЯМО ЗДЕСЬ. ТЫ НЕ СМОГ БЫ СПРЯТАТЬ ЭТО ОТ МЕНЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ ХОТЕЛ. ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ ТЫ. ОСОЗНАВАЛ МОЁ ПРИСУТСТВИЕ. — Ты ничем не лучше Санса, — зарычали они, потрясая ножом на пустое пространство. — Возможно, даже хуже. У тебя не было права видеть такое. — НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ УВИДЕЛ. ИТАК. С КЕМ ТЫ РАЗГОВАРИВАЛ? — Я не обязан отвечать на твои бессмысленные вопросы. — Как-то начинает снова казаться, что мне стоит свалить… — пробормотал Санс. — У меня ни понятия, о чём вы оба толкуете. Чем бы оно ни являлось, оно было важным. Пустотное существо снова рассердилось, а Гастер, судя по всему, вёл себя опасливо. Санс чувствовал, как от него веяло неким скрытым настроем, подобным еле спрятанному отчаянию. Он всерьёз пытался объясниться. У Санса давным-давно кончилось всё сочувствие к Гастеру, но он знал, как трудно тому было общаться связным образом. И Гастеру должно было быть известно, что Санс может заставить себя проснуться в следующей временной линии, если только постарается, прерывая то, что хотел сообщить Гастер. Санс потёр лицо в раздражении. — Так, слушай, — сказал он, поднимая руки. — Док, давай ближе к делу, ладно? Потому что ты явно хочешь, чтобы мы послушали, но тебе надо постараться… ну не знаю. Говорить яснее? Потому что сейчас ты примерно так же ясен, как грозовая туча. Для меня ничего нового, но вот наше чудило к этому не привыкло. Гастер издал звук, будто прочищал своё горло. Санс не видел глаз Пустотного существа, но он был уверен, что те злобно уставились на него. Санс пожал плечами, слегка беспомощно. — Опять эта тупая кличка. Что ж. По крайней мере, в ней шесть букв. — Они снова опустили нож. — Но, да. Пожалуйста. Проясняйся на здоровье, Мистеримен. — КАК Я И СКАЗАЛ. ПРАВИЛА НЕПОКОЛЕБИМЫ. НО ЕСТЬ МЕСТА. И ВРЕМЕНА. ГДЕ ЭТИ ПРАВИЛА МОЖНО ИСКАЗИТЬ. НЕ НАРУШИТЬ. НО ИСКАЗИТЬ. — И? Что дальше? — ДАЛЕЕ. ЭТИ МЕСТА МОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ. ЭТО — ОДНО ИЗ ТЕХ МЕСТ. САНС. ПОЭТОМУ Я НЕ СВЯЗЫВАЛСЯ С ТОБОЙ. Я ПРОВОДИЛ. ИССЛЕДОВАНИЕ. — Исследование о чём? Чем эти правила или способность исказить их или что там ещё вообще важны? — ЭХ, САНС. — Внезапно, Гастер звучал безнадёжно печальным. — РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОМНИШЬ, ЧТО Я СКАЗАЛ ТЕБЕ В ПРОШЛЫЙ РАЗ? — Я… — Санс моргнул и отвернулся. Скорбь в голосе Гастера застала его врасплох. — Я не знаю. — ЧТО ЖИЗНЬ ВСЕГДА БЫЛА СЕРИЕЙ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ ТЕБЯ, — сказал Гастер, и в первый раз на памяти Санса, его тон был нежным. — ТЫ ВЫЖИЛ БЛАГОДАРЯ ИСКАЖЕНИЮ ПРАВИЛ. Санс снова затолкал руки в карманы, сгорбившись на месте. — Ты также сказал, что круги можно разорвать, — тихо сказал он. — Но он не разорван. Он не остановился. И никогда не остановится. — Поразительно, но он прав, — сухо сказало существо. — Сбросы не прекратятся. Особенно если ты говоришь правду, и здесь причастны… другие силы. — И ПОЭТОМУ ОНО ПОТРЕБУЕТ УСИЛИЙ. И ДЕЙСТВИЯ ОТО ВСЕХ. А ТАКЖЕ НЕМАЛО ОСТОРОЖНОСТИ. ПОСЕМУ МЫ РАЗГОВАРИВАЕМ ЗДЕСЬ, ГДЕ НАС НЕЛЬЗЯ УВИДЕТЬ. Я НЕ ВТЯГИВАЛ ТЕБЯ В СОН УЖЕ ДАВНО, САНС, ПОТОМУ ЧТО. МНЕ НАДО БЫЛО, ЧТОБЫ ТЫ ВСТРЕТИЛ ИХ. А ВЫ ДВОЕ МОЖЕТЕ ВСТРЕТИТЬСЯ ТОЛЬКО ЗДЕСЬ. У НИХ НЕТ ДОСТУПА К ТВОЕМУ РАЗУМУ. — Слава богу. — Ты всё повторяешь, что «это» потребует усилий, но что это, Док? Ближе к чёртову делу. — НУ КАК ЖЕ, — сказал Гастер с напыщенностью кого-то, кто держал в руках бомбу, — ПРЕКРАЩЕНИЕ СБРОСОВ, КОНЕЧНО ЖЕ. Санс уставился в Пустоту. Повисла тишина. Затем Пустотное существо рассмеялось. Санс тихо вздохнул, когда его покинула напряжённость. Глупо. Он был таким глупым, думая, что Гастер здесь снова для того, чтобы растерзать его на части. Гастеру не приходилось ранить его физическим образом уже вечность. Не тогда, когда он так, так хорошо знал, за какие нитки дёргать, видел каждую до единой уязвимости Санса. Тот попросил Гастера в прошлый раз не дразнить его ложной надеждой. Казалось, всё, что он сделал — это дал Гастеру новое оружие против себя. — ВЫ НЕ ВЕРИТЕ МНЕ. — Конечно мы не верим, — сказало существо, всё ещё посмеиваясь. — Даже Санс не такой идиот. — ЭТО ПОНЯТНО. НЕДОВЕРИЕ — ЭТО СИМПТОМ. ОТЧАЯНИЯ. — Да заткнись ты, Мистеримен. — Они взглянули на усевшегося рядом Санса, но тот проигнорировал их. — Приобретённый опыт — не то же самое, что отчаяние. — КРУГИ МОЖНО РАЗОРВАТЬ. ЦИКЛ СБРОСОВ МОЖНО ОСТАНОВИТЬ. НО ПРОЦЕДУРА. ОЧЕНЬ. ОЧЕНЬ ДЕЛИКАТНАЯ. И ДОВЕРИЕ. ДАЖЕ ОДНА ЕГО КРУПИЦА. ДОЛЖНО БЫТЬ ЕЙ НАЧАЛОМ. ПОЭТОМУ ВАМ ОБОИМ НАДО БЫЛО ВСТРЕТИТЬСЯ. ВЫ ДОЛЖНЫ НАУЧИТЬСЯ РАБОТАТЬ СООБЩА. — Смехотворно. И когда это я говорил, что хотел прекращения Сбросов? — ТЫ РАЗЫГРЫВАЕШЬ ЗЛОДЕЯ, — резко сказал Гастер, — ЧТОБЫ ТЕБЕ БЫЛО ЛЕГЧЕ? — Ты ни черта про меня не знаешь. Итак, почему бы тебе не оставить нас одних? Я тут как раз задавал Сансу важный вопрос, когда ты так грубо прервал нас. — ОН НЕ СМОЖЕТ ОТВЕТИТЬ. ОН НЕ ЗНАЕТ, КУДА УШЛА ТА ВЕРСИЯ ЕГО. САМОГО. И ПРЕЖДЕ ЧЕМ НАЙТИ ЕГО. ВЫ ДОЛЖНЫ ПОСЛУШАТЬ. ВЫ ОБА. САНС. НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ. Санс даже не поднял взгляда. Было невозможно полностью абстрагироваться от них, не тогда, когда нельзя было сосредоточиться ни на чём другом. У него не было выбора, кроме как слышать их обоих. Но это не означало, что он был обязан слушать. — САНС. Он закрыл глазницы. Может, теперь пришла пора погрязнуть в чувстве вины из-за того, что он сотворил со своим братом. По крайней мере, это его отвлечёт. — ПОМНИ, ЧТО Я СКАЗАЛ ТЕБЕ. — Он не хочет тебя слушать, Мистеримен, — огрызнулось существо, и в их голосе была по-странному защищающая нотка. — ПРО ВОЗМОЖНОСТИ. ПОМНИШЬ? Санс покачал головой. Он так не мог. Он вёлся на ложную надежду снова и снова, хотя всегда отрицал это в ту пору, хотя всегда говорил себе, что сдался, что он больше не поведёт себя глупо, что он знал, каким суровым и жестоким был мир. Он всегда так упорно сражался, в то же время утверждая себе и всем остальным, кто был готов слушать, что уже сдался. Опять он так не сможет. Его душа не выдержит. Но в глубине той самой души, он был монстром. Надежда была встроена в него. — САНС. — Скрытое отчаяние выросло до полноценного и легко слышимого. Гастер умолял его. Это так же тревожило, как и скорбь. — ПОЖАЛУЙСТА. ПОСЛУШАЙ МЕНЯ. ВЫ ОБА, ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ. ВОТ КАК ЭТО МОЖЕТ НАКОНЕЦ-ТО ЗАКОНЧИТЬСЯ. ВОТ КАК СОХРАНИТЬ МИР. — Ты только и делаешь, что толкаешь речи. Ты не предъявил никаких доказательств о том, что в твоих словах есть хоть капля правды. Он сказал тебе идти ближе к делу, а ты так к нему и не добрался. Ты был таким же глупцом и до того, как упал в это своё творение? — АХ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. ДА. ДА, ОЧЕНЬ МУДРО. Я МОГУ ПРЕДЪЯВИТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. ЕСЛИ ВЫ ДВОЕ ПОСЛЕДУЕТЕ МОИМ УКАЗАНИЯМ. ТОГДА ВЫ УВИДИТЕ, КАК НА ИЗМЕНЕНИЯ МОЖНО ПОВЛИЯТЬ ИЗ НАСТОЯЩЕГО МИРА. И В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, КОГДА ВЫ БУДЕТЕ ЗДЕСЬ. Я СМОГУ ОБЪЯСНИТЬ МЕТОД. БОЛЕЕ ПОДРОБНО. — У тебя ещё не было никаких подробностей! Это нелепо. — Я РАССКАЖУ ТЕБЕ. КУДА УШЁЛ САНС. — Это… чего? Санс невольно поднял взгляд. — ОНИ ПЫТАЛИСЬ УЖЕ НЕСКОЛЬКО РАЗ. ОСТАНОВИТЬ ЕГО. НАЙТИ ЕГО. ДА? ПОЭТОМУ ТЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ПРИШЁЛ СЮДА. ЧТОБЫ СПРОСИТЬ ЕГО САМОГО. ХОТЬ ТЫ И ЗНАЕШЬ. ЧТО ЭТО МЕСТО — ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕННЫХ ЛИНИЙ. Их руки сжались в кулаки. — Не… не предполагай, что знаешь мою цель или мои намерения. — ТЫ ПЕРЕДАШЬ ЭТУ ИНФОРМАЦИЮ ЧЕЛОВЕКУ. ОНИ ПОСЛЕДУЮТ ЗА НИМ. ЕСЛИ ПОВЕЗЁТ. ОНИ НАЙДУТ ЕГО. ТОГДА ЗАДАЧЕЙ БУДЕТ. ОСТАНОВИТЬ ЕГО. КАК ТЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ. САНС ОЧЕНЬ УПРЯМ. — Божечки, а я-то думал, что сам многословен! Если собираешься сказать мне, куда он делся, то скажи мне уже. Откуда ты вообще знаешь? — САНС ВЗОБРАЛСЯ НА ГОРУ. Санс моргнул и нахмурился. Пустотное существо обернулось к нему снова, глядя сверху-вниз на него, и Санс практически чувствовал, как они излучают презрение. — Подражатель, — пробормотали они. — Мы догадывались, но никогда не успевали на гору вовремя. — Я не… — Санс потряс головой. — Я не понимаю. Как я могу взбираться на гору, если я под… — Он затих. Его глазницы расширились. — Поверхность? Мы на…? Санс помнил солнечный свет, хотя никогда его не видел. Не думал ли он об этом некоторое время назад, сидя прямо здесь, в темноте, и стоя в золотом холле? Солнечный свет, деревья и ветер. Несколько раз. Человек несколько раз вытаскивал их на Поверхность, но только для того, чтобы снова Сбросить. Казалось, что он идет прямо в ловушку. Это то, чего хотел Гастер. Теперь Санс думал об этом. Поверхность. Счастливый конец. Папирус был бы счастлив, все они были бы счастливы. Это было всё, чего они все когда-либо хотели. Он подумал об усталой тоске в голосе Азгора, когда тот рассказывал о Поверхности. Наилучшая возможная концовка. И всё же Санс, что был там, взобрался на гору. Зачем? Он бы просто так не бросил своего брата, не так ли? Он же не... он же не мог совершить… Нет. Ни за что. Он уже освоил этот урок. Санс прикрыл рот рукой, глядя прямо перед собой. — ТО, КАК ОНИ ОСТАНОВЯТ ЕГО, — говорил Гастер, — ЭТО РЕШАТЬ ЧЕЛОВЕКУ. НО, САНС. ВОТ ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН ЗАПОМНИТЬ. Санс взглянул вверх на темноту. Он чувствовал, как Гастер наблюдает за ним. — ПОГОВОРИ С НИМИ. И ПОСЛУШАЙ. — О, — пусто сказал он. — И это всё. Он вспомнил, как сказал Азгору, что просто хотел поговорить. И только посмотрите, что из этого вышло. Произошёл «сбой», если верить словам Гастера. Он потянулся к чему-то, чего желал, к какому-то ответу — и сам мир остановил его. — ПЕРЕДАЙ ИМ СООБЩЕНИЕ. — Знаешь, эм. — Санс кинул горестный взгляд на Пустотное существо. — Вроде бы когда мы попробовали это в прошлый раз, это… не очень хорошо закончилось. — СКАЖИ ИМ ВСПОМНИТЬ, ЧТО СДЕЛАЛ АЗГОР. С ИХ КНОПКОЙ ПОЩАДЫ. — С их ч… — Санс задумался о странных словах, которые эти двое произнесли ранее, которые его разум даже не смог переварить. — Нет, знаешь что, я даже спрашивать не буду. — Что ты затеял, Мистеримен? — СЛЕДУЙ ЭТИМ УКАЗАНИЯМ. И ВРЕМЕННАЯ ЛИНИЯ ИЗМЕНИТСЯ. КАК РАЗ ДОСТАТОЧНО. И ТОГДА. МЫ СМОЖЕМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАЧАТЬ. — И что остановит меня, если я захочу сам передать сообщение человеку? — ЛЮБОПЫТСТВО, ГОТОВ ПОСПОРИТЬ. Они ненадолго замолчали, не считая еле слышимого ворчания. — С чего бы нам слушать тебя? — Потому что теперь у нас нет выбора, — сказал Санс, снова роняя взгляд в пол. — Он сказал это, значит, велик шанс, что я запомню. Не могу выбирать то, что запоминаю. Санс тяжело вздохнул и очень медленно подтянул себя обратно на ноги. Он угодил прямо в ловушку. Но это не означало, что они были обязаны верить всему этому. Даже если он и вспомнит, ему не обязательно доводить дело до конца. Хотя какая-то его часть хотела этого. Разве он не размышлял ранее, как сильно ему хочется поговорить? — Ясно, — наконец сказали они. — Умно. Очень умно. Какой же он отличный манипулятор. — В этом он хорош. — Это у него ты научился? Санс не ответил. — И, САНС. — Боже, ну что теперь. Пустота начала трепетать по краям, меняясь из чёрного на серое. Сброс. Наконец-то. Наконец-то, он сможет проснуться и постараться выкинуть всё это из головы. — НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО НЕ ПО СЦЕНАРИЮ. — Ладно. — ЗА НАМИ НАБЛЮДАЮТ СИЛЫ. ЕСЛИ ТЕ СИЛЫ СТАНУТ СВИДЕТЕЛЕМ ДРУГОГО СБОЯ. ТО ОНИ МОГУТ СОЧТИ УМЕСТНЫМ ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ ЭТОМУ МИРУ ОБРАЗОМ. КОТОРЫЙ НИКТО. ИЗ ВАС ОБОИХ НЕ МОЖЕТ ПОСТИЧЬ. — Я сказал, ладно. — И ты называешь меня чудилом. — ПОГОВОРИ С ЧЕЛОВЕКОМ. ПОСЛУШАЙ. ПЕРЕДАЙ СООБЩЕНИЕ. — Лады. Мелькнула последняя, неистовая вспышка красного, когда Пустота угасла. — Если это не сработает, я сам убью вас обоих за пустую трату моего времени. — АХ. И ВСЁ ЖЕ ВРЕМЯ. ЭТО ИМЕННО ТО, ЧТО МЫ ХОТИМ ПОТРАТИТЬ.

***

Санс проснулся в Снежнеграде.