III.
30 сентября 2022 г., 00:42
Бледная мрачность коридора. Лишь немного покачивается старая тлеющая лампа, она выполняет свою работу из последних сил. Разыгравшаяся во всю гроза освещает старое здание и то гораздо лучше.
В.В. вздрагивает от громкого раската молнии. Первые несколько секунд он не может понять, где находится и что происходит. Похоже, он отключился на некоторое время прямо здесь, за рабочим столом, проверяя диктанты и контрольные.
И сколько же он спал? За окном потемнело и бушует такая буря, будто в любой момент может выбить хрупкие стёкла, и так уже повидавшие немало. Он совсем заработался. По собственным воспоминаниям, он не засыпал за столом с гнетущим ощущением непонимания, где находится, ещё со времён, когда сам был студентом.
Он шарит рукой по столу, среди бумаг, в попытках найти очки.
Теперь всё выглядит гораздо чётче.
В аудитории пусто (слава богу!), несколько книг в дальнем конце комнаты попадали с полки. Может, именно это его и разбудило?
В пелене сна было вполне неплохо, уютно даже, а реальность кажется довольно гротескной. Когда он в последний раз был в сознании, ещё светило солнце прямо в глаза, вернее, на стекло очков, отражая свет, заливая им помещение.
Никто же не заметил отсутствие одного из лучших преподавателей данного института?
И зачем он решил задать себе этот вопрос? Ведь любой ответ на него несёт в себе боль.
***
— Да ты совсем больная! Сумашедшая!
— О-о, да ты даже не представляешь, насколько.
Света вопит на весь коридор проклятия и оскорбления, пока Ди старается держать себя в руках, закипая с каждой секундой всё больше.
Одна из подружек каштанововолосой мерзкой бестии передаёт ей какие-то бумаги. И все они начинают смеяться громче.
— Ого, что это у нас такое? Документ о выписке из психиатрической больницы. А Вьюгина у нас не такая простушка, как на первый взгляд кажется.
Коридор заливается хохотом и приглушённый бледно-жёлтый свет становится для Ди красным. Синие глаза заливает яростная пелена. Снова. Опять. Сколько можно?
Почему люди никогда не упускают возможности вывести её из себя?
Синеволосая подходит ближе, ударяя Свету в челюсть и уже в следующее мгновение хватая за волосы противницу. Подруги девушки-агрессора пытаются разнять их, Ди получает неясного происхождения удар в висок, в результате чего начинает сочиться кровь.
В обезумевшей синей радужке глаз можно увидеть весь яростный блеск далёкого севера, словно пробудилось своё личное древнее зло.
В этом отражении читаются: проломленный череп Светы, вывернутые наружу кишки её подруг. Вокруг всё в огне и в крови.
…Но этому не суждено было случиться. Не сегодня.
Отбившись от тех двух, Ди принимается душить главную зачинщицу конфликта, предварительно успев выдрать немалый клок чужих и без того коротких волос.
Ещё немного и Ди её задушит.
Только вот мешает другая сила, существеннее её собственной. Её резко вжимают в стену, пока перед глазами по-прежнему кровавые картинки.
— Конченная! Держись от нас подальше. — Убегают напуганные девушки, которые сами эту перепалку и спровоцировали, довольные подоспевшей вовремя помощи.
Вьюгина пытается вырываться, но ничего не получается.
— Да тихо ты! Это я. — Рука придерживает её за талию, очень аккуратно, как будто боясь ошпариться.
Девушка, наконец, возвращается в реальность и яркой краской покрывается уже лицо.
Она осматривает снизу вверх того, кто с такой силой смог её придавить. Снова он! Сам же говорил, что не хочет никак сближаться, а прямо сейчас находится на неприлично, незаконно близком расстоянии.
Чувствуется, что физически В.В. сильно ослаб. Впрочем, откуда ей знать, учитывая, что она не была знакома с ним во времена, когда он был здоров. Тем не менее, по силе Ди уступает мужчине с ослабленным иммунитетом и нестабильными намерениями.
Он всё ещё крепко, до боли, держит её за руку. На нежной бледной коже явно останется синяк.
И отпускать её не спешит. Чего ждёт? Трудно увидеть чужие намерения, когда твой рост 157 сантиметров, а оппонент гораздо выше.
— Зачем вы пришли? Вам нечем заняться совсем?
Ей хочется оттолкнуть его, но ничего не получается, сил не хватает. Она всё ещё вжата в холодную стену. Но в то же время, она чувствует чужое тепло, до боли отталкивающее теперь. Хочется поскорее высвободиться. Это всё неправильно. Это не его борьба.
Одновременно тепло и хорошо, защищённо немного, но и плохо. Зачем? Зачем он пришёл?
— А ты? Беспределом тут занимаешься. А говоришь, что это я жестокий. — Он досадно усмехается, дотрагиваясь пальцем до её виска, вытирая тёмно-алую кровь.
— Это не ваше дело, в любом случае! Я бы с ними разобралась.
Она бы разобралась, в самом деле. Да так, что об этом бы весь город говорил, она бы стала знаменитостью. А теперь? А теперь лишь мелкая слабая студентка, которую зажал в коридоре ставший ненавистным преподаватель.
— Не сомневаюсь. Но разве мы, разумные существа, не для того созданы, чтобы искать более умные и сложные решения, нежели разборки кулаками?
За нравоучения хотелось ему врезать. И Ди могла бы это сделать, да так, что мало не показалось бы. Но очередная накатившая галлюцинация заставила бросить эту идею.
Девушка вздрогнула, на момент увидев перед собой мерзкого вида разлагающийся труп, всё ещё прижимающий её к себе и к стене. В следующее мгновение наваждение пропало.
Именно такой же она видела Олесю незадолго до её загадочного исчезновения. И теперь это вновь.
Голова пошла кругом, тело обмякло, не в силах сопротивляться больше. Синеволосая стала съежать по стенке, мгновенно потеряв внутренний стальной стержень, становясь бесформенной биомассой. Перед глазами потемнело.
В следующий момент она помнит себя уже сидящей на полу и рядом всё ещё он.
— Эй? Ты в порядке, Junge Frau(юная леди)? — Перед глазами плыло, но всё равно было видно отчётливо, что В.В. выглядит обеспокоенно. На самом деле, лучше бы о себе так волновался.
— Вообще лучше всех. — Соврала Ди, пытаясь понять, что произошло и что она видела. Ему она не скажет, в любом случае. — Наверно, я выгляжу ужасно. Мне совсем не нравится, что вы это видите.
— Да ладно тебе. Вот я, будто, выгляжу хорошо. Все мы здесь одинаково измученны.
Только разница в том, что половина института были фанатками Виктора и мечтали с ним переспать, а вторая половина его ненавидела. Ди пока не знала, к какой из этих двух половин отнести себя саму. Она знала наверняка, что её все ненавидели, и парадоксально, теперь рядом с ней на полу сидит человек, по которому фанатеет половина института, пока всё ещё льёт дождь и а за окном бушует гроза. Многие позавидовали бы такому вниманию, но Ди тем временем чувствовала, что хотелось только исчезнуть и не встречать его никогда в своей жизни. Тогда всё могло бы быть гораздо проще.
