Подари мне жизнь

Билл проводил парня и погрузился в свои мысли. Арти Дикенсон был, пожалуй, одним из лучших полицейских Берлина. Он обожал свою работу и, как никто другой, относился к поручаемым заданиям с огромной ответственностью. Если он сказал, что сделает, — он сделает, чего бы ему это ни стоило. Вдобавок ко всему Арти был вполне недурной внешности: высокий, спортивного телосложения, с темно-каштановыми волосами и почти незаметной на его смуглом лице щетиной. О своем прошлом, однако, он предпочитал не разглашаться. Почему — никому не было известно. Жена Арти, и та знала лишь, что он родился и до двадцати тех лет жил в Соединенных Штатах, и вот уже как четыре года живет в Германии. Причина переезда так же оставалась загадкой. Среди коллег Арти ходили слухи, что он сбежал из дома, будучи шестнадцатилетним подростком из-за того, что мать начала пить после того, как не вернулся его отец, воевавший во Вьетнаме. А потом неизвестным образом Дикенсон окончил школу и поступил в институт. Кто-то же придерживался мнения, что раньше Арти был, так или иначе, связан с преступностью, в частности с наркоторговлей. Билл не зацикливался ни на том, ни на другом. Сейчас его терзали смутные сомнения. Сможет ли Арти найти информацию о Томе? Еще не было такого случая, когда художник бы усомнился в нем. Однако сейчас он сомневался. Вечером того же дня по новостям показали горящее здание, в котором проходила выставка. Сказали, что спасти не удалось никого. Сказали, что не удалось потушить пожар, и здание полностью сгорело. Наплели кучу причин, по которым мог произойти пожар. Но ни одна не была правдивой. Билл выключил телевизор. В голове вертелись слова ведущей. "К сожалению, никого из тех, что находились внутри, спасти не удалось". Она произнесла это звонким голосом, выражающим холодное сочувствие. Никого не спасли, очень жаль. Но мне плевать: это не мои проблемы. Скажи она так, Билл бы поверил. Никого. Может ли это означать, что Тома Флиндерса больше нет? Ведь он тоже там был. Или он ушел раньше, чем начался пожар? Но из-за кого тогда он начался? Из-за Тома. У художника не было сомнений на этот счет. И все же Том весь день не появлялся, не считая выставки. Ближе к восьми вечера в дверь постучались. Двое парней привезли картины, которые были на выставке и "чудом уцелели". Ни одной картиной меньше. Ни одного черного пятнышка от пламени. Словно картин вовсе не было в здании во время пожара. Но они там были. Выйти из огня без единого ожога — это как выйти сухим из воды. Особенно при том, что все присутствующие погибли, а здание сгорело дотла. Ночью парню снился странный сон. Он стоял на дороге в центре Берлина. Все здания были разрушены, вокруг царствовал огонь. Билл чувствовал противный запах гари. Прямо перед ним лежали несколько холстов. Он не мог разглядеть, что на них нарисовано, но чувствовал: это его картины. Старые картины, которые он рисовал два-три года назад. Он понял это, только посмотрев на них, словно это была какая-то элементарная истина. Как часто мы не можем разглядеть во снах вещи, однако отчетливо понимаем, что они из себя представляют! Внезапно из картин стали подниматься силуэты людей. Огонь плавно плыл по земле, окружая Билла. В какой-то момент парень узнал в одном из людей Тома, но уже в следующую секунду того поглотило пламя. Было видно лишь лицо — с холодным взглядом и искривленными в ухмылке губами. Языки пламени поднимались все выше и выше, и вскоре они стали больше двух метров в высоту, напоминая огненную стену. Билл не чувствовал тепла — наоборот, ему казалось, что от огня веет холодом. Билл проснулся в девять утра. Приснившееся не давало ему покоя. Никого не удалось спасти. Пламя, выстраивающее стену между ним и Флиндерсом. Может, Тома и вправду больше нет? Может, все это недоразумение, творившееся последние дни, наконец, закончится? Однако что-то мешало парню в это поверить. А ведь поверить хотелось. Больше всего на свете ему хотелось в это поверить. Но что-то внутри подсказывало, что все не может быть так просто. Слишком просто.