Белые стихи

Я, похоже, начитался книг… И теперь эта глупая, наивная мечта гложет меня изнутри — хочу любви. Такой, как в книгах. Идеальной. Чистой. Настоящей. Мне так хочется, чтобы меня полюбили по‑настоящему — крепко, навсегда, — и чтобы больше никогда не было этой режущей, колючей боли где‑то в груди. Чтобы тепло, надёжно, без страха. Вот мне уже 19 лет… Девятнадцать! А у кого‑то вторая половинка появилась ещё в школе, кто‑то уже строит планы на будущее, а я всё стою на краю и смотрю в пропасть одиночества. Я оглядываюсь по сторонам — и мне становится страшно. По‑настоящему страшно. Сердце сжимается, ладони потеют. Я так хочу, чтобы рядом был тот, кто протянет руку, кто поможет не утонуть в этой вязкой, удушающей рутине, у которой есть второе, жестокое название — «жизнь». Я знаю людей, у которых прямо на глазах уводили тех, кого они любили больше жизни. Видел их глаза после — пустые, потухшие, как будто из них вынули душу. Это больно. Не просто больно — это разрывает на части. Со мной было что‑то похожее… Но, наверное, это была не влюблённость. Не та, о которой пишут в книгах. Может, просто иллюзия, мираж, обман чувств — что‑то лёгкое, мимолётное, что растаяло, как дым. Почему? Почему? Почему всё так сложно? Почему одним даётся любовь легко, а другим — только боль и разочарование? Почему я снова и снова наступаю на эти невидимые грабли? Слёзы беззвучно катятся по щекам, обжигая кожу. А в душе — огромная, зияющая дыра. Чёрная, бездонная. И ни алкоголь, ни сигареты её не заполнят. Они лишь на мгновение приглушат эту ноющую, тупую боль, но она вернётся — вернётся с удвоенной силой, как только действие «анестезии» закончится. Зачем мы вообще родились в этой жизни? Чтобы мучиться здесь, на земле, — страдать, надеяться, разочаровываться? А потом… что? В загробной жизни, что ли, станет легче? Вряд ли в аду или в раю что‑то изменится. Там, наверное, всё так же — вопросы без ответов, боль без утешения. Я просто хочу в другой мир. В мир, где можно выключить эмоции, как свет в комнате. Где можно нажать кнопку «стоп» и остановить этот бесконечный поток тревог. Или просто уснуть — глубоко, спокойно, без боли. Навсегда.