Дочь маминой подруги

Прошел месяц с момента долгожданного воссоединения Кларк и Лексы, и однажды Октавия деликатно напомнила подруге о том, что совсем скоро состоится очередное выступление «Найтблиды», и возможно её отец снова захочет приехать, а где Джейк, там и Эбби. Услышав слова подруги, Кларк оцепенела. Всё это время она пребывала в состоянии эйфории, и давно уже не возвращалась к своим мыслям о том, как бы сделать так, чтобы Эбби больше не посещала их выступления. Разумеется, Кларк была не против, чтобы Джейк увидел её по-настоящему счастливой в обществе горячо любимой и любящей девушки. Рейвен, которая часом ранее принесла домой маленький контроллер позиционирования и теперь громко пыхтела, соединяя его с рукой небольшого робота, внезапно прервала свое занятие. – Слушайте, – выдала она, вытирая рукой лоб. – Что, если вы просто скажете Эбби, что ты больше не играешь в этой группе? Ну, или, по крайней мере, не выступаешь на концертах. Скажешь, что решила сосредоточиться на учебе, а все эти публичные выступления не для тебя. Не думаю, что Эбби что-то заподозрит. – А ведь, верно, – поддержала идею Октавия. – Ты ведь в школе никогда не рвалась на сцену. Когда нужно было петь или танцевать, ты держалась в стороне, вернее, в массовке. – Вы правы, – кивнула Кларк. – В любом случае, она всегда видела во мне врача, а не музыканта или какого-то другого артиста. Так она и поступила. Джейк, поразмыслив несколько дней, принял решение в этот раз остаться дома, но к следующему концерту пообещал придумать какое-то неинтересное мероприятие, которое ему обязательно требовалось посетить. Уже в который раз за последнее время он отправился не в названный им город, а в Бостон, где его ждала совершенно преобразившая Кларк. Она буквально излучала счастье, уверенность и самое главное – любовь. Она вся сияла от любви, а взгляд её был живым и таким мягким, что Джейк едва ли мог припомнить, доводилось ли ему хоть раз видеть Кларк такой. Подле неё была Лекса: чуткая и обходительная. Но она уже не выглядела девчонкой, защищавшей подругу от хулиганов. Теперь она стала по-настоящему взрослой и заботилась о любимой по-взрослому. Джейк не мог не залюбоваться этой парой и искренне радовался за дочь. Радовался и тогда, когда увидел их на сцене. Лекса – воплощение точности и внутренней силы. Кларк – олицетворение нежности и теплоты. – Счастлива за них, – сказала Октавия, и Рейвен сразу же вторила ей: – Мы все за них счастливы, потому что счастливы они. У Джейка была возможность убедиться в правоте их слов, и не раз. Правда, Эбби по-прежнему рвалась навестить дочь в периоды праздников, и в это время Кларк и Лекса просто не встречались, а общались лишь посредством текстовых сообщений. Если случалось так, что кому-то из друзей Кларк приходилось контактировать с её родителями, те просто не упоминали имя Лексы. В то же время все придерживались версии, что Кларк больше не играет в музыкальной группе, но иногда посещает репетиции, чтобы провести время с товарищами и поддерживать навыки игры на гитаре. – Одной играть мне скучно, – ответила она как-то на вопрос матери, и ту, кажется, он удовлетворил. Иногда на время праздников Кларк стала ездить домой, а если не ехала она, то Лекса старалась выделить хоть пару дней, чтобы навестить родных. Джейк был единственным из обеих семей, кто знал об установленных девушками договоренностях. И оставался единственным, кто знал о многом, что с ними происходило. Например, о том, что Кларк оставалась в составе «Найтблиды» до тех пор, пока группа не распалась в связи с окончанием обучения близнецами Бермудес и их переездом в другие города. А также единственным из семей Гриффин и Вудсон, кто, спустя несколько лет после воссоединения Лексы и Кларк, был приглашен на их свадьбу. Торжество состоялось вскоре после того, как Кларк окончила институт, однако Лекса сделала ей предложение больше, чем за полгода: никто из их друзей не мог забыть, как блондинка пищала от восторга, когда в адвентском календаре обнаружила обручальное кольцо. После долгих обсуждений решено было сыграть свадьбу летом, а сразу после отправиться в отпуск. К тому времени Лекса должна была его заслужить: получив диплом, она быстро нашла интересную работу с отличным заработком и перспективами карьерного роста. В частности, довольно скоро ей поступило предложение, предполагающее переезд в другой штат, и Кларк решила, что готова отправиться с возлюбленной хоть на край света. Гриффин была необычайно взволнована, когда сбывалась её детская мечта. Прошло более десятка лет с тех пор, как она необдуманно бросила фразу, которая, как ей потом казалось, определила отношение её матери к Лексе. Эта фраза долгое время не давала ей покоя, и столь же долгое время она не верила в возможность того, что однажды эти слова обретут воплощение в реальности. Все друзья Кларк и Лексы были приглашены на важную церемонию. Большинство из них и так находились в Бостоне, но Луна Бермудес, окончившая университет годом ранее и теперь работавшая в экологическом центре, прилетела из другого штата специально. Гриффин пригласила и Найлу, с которой хоть и не возобновляла общение, но всё же хотела поделиться радостью и выразить благодарность за время, проведенное вместе. Из странички Найлы в социальной сети Кларк узнала, что её бывшая девушка уже год как встречается с красивой брюнеткой, слегка похожей на Октавию. Именно она оказалась той, кто поймал букет невесты, и Найла, не растерявшись, сделала любимой предложение на глазах у целой толпы своих приятелей. Кто-то даже смахнул слезу: еще одна счастливая пара скоро окажется в новом статусе. Луне и Рейвен тоже пришлось пройти испытание разлукой. Каждая из них безумно любила другую, но помимо этого, каждая из них жила мечтой о собственном предназначении. Чем меньше времени им оставалось в статусе студенток, тем чаще они задумывались и говорили о будущем. И каждая говорила другой, что не позволит себе стать причиной, по которой любимая девушка не сможет достичь того, о чем мечтала много лет. В общей сложности они провели два года на расстоянии, то изредка встречаясь, то предлагая поставить точку в отношениях, которые иногда, как им казалось, приносили больше страданий от невозможности быть рядом, нежели счастья от переполняющих чувств. Им понадобилось два года, чтобы осознать, что они могут существовать отдельно друг от друга и находить радость в работе, но гораздо счастливее они чувствуют себя вместе. Не сразу, но у них получилось найти место, где обе смогут реализовать свои способности без необходимости поддерживать отношения на расстоянии. Рейвен получила работу в крупнейшем испытательном центре ракетных двигателей НАСА в штате Миссисипи, а Луна была принята экологом в заказник Перл Ривер в Луизиане. После недолгих раздумий они приобрели небольшую квартиру в городе Слайделл, и Рейвен со смехом рассказывала подругам, что в рабочие дни дважды в день пересекает границу двух штатов, причем этот путь обычно занимал не более получаса. Через полгода после новоселья девушки сыграли свадьбу, на которую пригласили всех своих университетских друзей и коллег. Кларк, Лекса и Октавия были особенно счастливы за пару, преодолевшую немало испытаний, которые, казалось бы, можно было довольно просто решить, но при этом все знали, насколько каждая из них дорожит своими стремлениями в личностном и карьерном росте. Тем ценнее для всех выглядело то, что они, наконец, сумели найти место, где обрели и совместное счастье, и не были вынуждены искать компромиссы в работе. Хотя с друзьями и подругами студенческих времен они стали встречаться намного реже, чем раньше: все же их новое место жительства располагалось далеко от Филадельфии, где теперь жили Кларк и Лекса, и еще дальше от Бостона, где остались Линкольн с Октавией. Все они продолжали общаться с помощью интернета и телефонных звонков, а увидеться им удавалось разве что по случаю Дня рождения кого-либо из них. Но Октавия и Рейвен оставались лучшими подругами Кларк, и они были теми, кем Гриффин особенно дорожила и за кем готова была последовать как в огонь, так и в воду.

ЭПИЛОГ

Эбигейл Гриффин не видела свою дочь уже много лет – с тех самых пор, как та закончила институт. Тогда же Кларк сообщила, что некоторое время поживет в Бостоне и поработает в исследовательской группе, а затем, когда придут отклики на её резюме, выберет подходящую работу. Как было известно Эбби, Кларк переехала через несколько месяцев, но куда, её так и не довелось узнать. Джейк не сообщал новый адрес дочери, и он был единственным, кому было позволено навещать Кларк после выпускного, причем он никогда не говорил заранее, что едет именно к ней. Каждый раз это была новая версия, близкая к правде. Например, Эбигейл не интересовала свадьба его двоюродного племянника. Но она быстро догадалась, что никакой племянник не женился вовсе, когда Джейк вскоре после возвращения внезапно оборонил: – Кларк была такой красивой в свадебном платье, – и протянул её телефон с фотографией дочери, рядом с которой стояли нарядные Октавия и Рейвен. У Эбби засосало под ложечкой. В жизни Кларк произошло такое важное событие, но молодая Гриффин в очередной раз показала матери, что та для неё – пустое место. Приглашен был только отец и закадычные подруги. Эбби не стала спрашивать, кто был свидетельницей: разумеется, Октавия. Джейк даже упомянул, что та недавно стала женой Линкольна, с которым начала встречаться еще на младших курсах. Несколько дней Эбигейл ходила с хмурым лицом. Когда Джейк это заметил, та выплеснула накопившуюся обиду: больше всего она хотела увидеть свою дочь счастливой, с достойным человеком, в подвенечном платье. Но ей наплевали в душу и дочь, не пригласившая на свадьбу, и муж, солгавший, когда отправлялся на торжество. А она, столько лет растившая единственного отпрыска, осталась не у дел. – Она встретила любовь всей своей жизни, – мягко ответил Джейк. – Прошло много лет, но она продолжает думать, что ты можешь угрожать её счастью. Даже теперь, когда она уже взрослая. Эбби тогда только скрипнула зубами и несколько дней не разговаривала с мужем. Она никак не могла понять, почему родная дочь так с ней обошлась. И всё из-за чего? Из-за Лексы, о которой Кларк, счастливая в своем браке, наверняка уже и думать забыла? Но разве не должна она быть благодарна матери за то, что та избавила её от общества девушки, которая не принесла бы ей ни счастья, ни любви, а продолжала бы учить только плохому? А Джейк через пару лет ранним июньским утром совершенно неожиданно засиял, глядя на экран своего телефона, а затем протянул ей гаджет, демонстрируя фото младенца: – У нас родился внук! Кларк родила сына! Но и малыша, названного Эйденом, ей так и не довелось увидеть, а ведь сколько раз она намеревалась поехать с Джейком, сколько раз убеждала его, что Кларк, увидев мать, передумает и простит былые глупые обиды. Ранило и то, что ни разу за всю беременность Кларк не обратилась к ней за советом, а ведь Эбигейл, будучи врачом, могла поделиться множеством полезных рекомендаций. Эйден рос удивительно похожим на свою маму, и Эбби всегда любовалась редкими фотографиями мальчика и счастливо улыбающейся Кларк. Но это было и тем, что всегда поражало Эбби. – Почему ни на одной фотографии нет её мужа? – вопрошала она. – Почему у тебя нет ни одной семейной фотографии? Мне бы очень хотелось посмотреть на отца ребенка. На человека, которого она любит. А через два года после рождения Эйдена появилась и внучка – Мэди. Но на вопрос Эбби о том, как протекала вторая беременность Кларк, Джейк ответил загадочным «Кларк не была беременна». На последующие вопросы и вовсе отмалчивался, и тогда Эбби сделала вывод, что Мэди, похоже, попросту удочерили. Хотя со временем в девочке стали угадываться смутно знакомые черты, правда, Эбби никак не могла понять, чьи именно. Джейк показывал фотографии нечасто, но всякий раз сопровождал их какими-то историями: у Эйдена выпал первый молочный зуб, Эйден сражался на деревянных мечах с соседскими мальчиками и провозгласил себя лучшим рыцарем квартала. Мэди соорудила ловушку, но в неё угодил не мальчишка, которого она желала проучить за то, что тот обидел её старшего брата, а сварливая мисс с соседней улицы, так что Кларк пришлось улаживать конфликт. И ни в одной истории не упоминался супруг Кларк, будто его не было вовсе. Но на все вопросы Эбби, не в разводе ли их дочь, Джейк лишь загадочно улыбался и отвечал: – Что ты. У них счастливый брак. Они любят друг друга, и я давно не встречал такой любви. Джейк знал всё о семье Кларк, в то время как для Эбби эта самая семья была окружена множеством тайн. И самая главная: почему она даже ни разу не услышала имя своего зятя? День за днем, месяц за месяцем, год за годом она страдала от собственной незначимости: единственной дочери не нужна, а супруг как будто упивается тем, что знает о Кларк то, чего не знает она. Но сейчас, когда она дрожащими руками пыталась вернуть мужа к жизни, когда набирала номер скорой помощи, когда обессиленно рухнула на скамейку около больницы, все эти вопросы и давние обиды были последним, что в принципе могло её волновать. И теперь ей нужно было сообщить Кларк трагическую новость. Через Аврору Блейк она связалась с Октавией, а та, узнав о произошедшем, продиктовала номер лучшей подруги и пообещала сама приехать на похороны. Говорить было трудно. Сквозь слезы Эбби поведала, что обнаружила Джейка неподвижно лежащим на полу гостиной, когда вернулась со смены. Она приложила все усилия, чтобы спасти его, хоть и понимала, что её муж ожидал помощи слишком долго. Не смогли помочь и прибывшие на помощь коллеги, и через несколько часов им оставалось лишь утешительно похлопать давнюю напарницу по плечу, когда кардиолог констатировал смерть от обширного инфаркта. Эбигейл не могла видеть, как с каждой секундой мрачнела Кларк, но могла представить себе это, слыша, как та начинает тяжелее дышать, а затем и вовсе всхлипывать. Раздался было детский голос, но тут же стих. – В голове не укладывается, – призналась, наконец Кларк, до этого молчавшая. – Просто не могу поверить, что его больше нет. – Да, доченька. Я тоже отказываюсь это принимать, – ответила Эбби. Всё, что ей теперь осталось, это сообщить дату похорон: через три дня. – Мы приедем, – уверенно сказала Кларк, не уточняя, кто именно подразумевается под «мы». – Держись, мам. А затем попрощалась.

***

Автомобиль с приметным логотипом пересек черту города Нейпервилл, и Кларк непроизвольно съежилась, взглянув на экран, где отображалось приложение для навигации: до её дома оставалось не больше десяти минут. Лекса, сидевшая за рулем, бросила на неё мимолетный взгляд. – Волнуешься? Кларк сглотнула и кивнула. Изначально они планировали проделать весь путь на собственном автомобиле: им казалось, что так они будут чувствовать себя комфортно. Да и 12-часовой переезд из Филадельфии виделся целым приключением. Однако затем прагматичная Лекса предложила все же лететь на самолете, а автомобиль арендовать в аэропорту. В Нейпервилл они отправились не сразу: сначала Кларк предложила детям посмотреть родной для неё Чикаго, в котором она провела первые пять лет жизни. Только после небольшой экскурсии и обеда Лекса уверенно проложила маршрут к их соседствующим домам, а дети заерзали каждый в своем кресле и заголосили, что наконец-то увидят своих бабушек. Только Кларк молча покусывала губы и смотрела куда-то вдаль.

***

Эбигейл уже который час на сходила со скамейки около своего дома и ощущала себя такой одинокой, будто в мире не осталось больше никого, кроме неё и её горя. Совсем недавно рядом с ней присела Жозефина Вудсон, даже издали заметившая, в каком удручающем состоянии пребывала её соседка. Давно уже была забыта ссора, после которой они не перекинулись ни единым словом на протяжении нескольких лет. Но со временем обиды перестали казаться значимыми. Жозефина поддерживала связь с дочерью и знала многое о её жизни. Гордилась тем, что та с отличием окончила Гарвард, не уставала любоваться Лексой, когда та приезжала домой на праздники. От неё не могло укрыться, какой счастливой выглядит девушка, но та никогда не говорила о любимом человеке, а на все вопросы родителей или других родственников всегда отвечала уклончиво: – Я встретила любовь всей своей жизни, и нам хорошо вместе. Жозефине оставалось лишь радоваться за дочь, и именно это обстоятельство стало причиной того, что она перестала сердиться на соседку и даже начала с ней здороваться. Они никогда не обсуждали ни Кларк, ни Лексу: кажется, им обеим перестали быть интересны чужие дети. Супруги Вудсон практически забыли о существовании Кларк, которой когда-то так искренне восхищалась мать Лексы. Поэтому сейчас, зная о смерти Джейка Гриффина, Жозефина не видела причин обойти стороной горе своих соседей и решила поддержать скорбящую Эбигейл. Похороны были назначены на завтрашний день, и многие знакомые семьи Гриффин планировали проводить талантливого человека в последний путь. – Кларк обещала сегодня приехать, – вымолвила Эбби и подперла голову рукой. Это был первый раз за многие годы, когда она произнесла имя дочери в разговоре с Жозефиной. – Она приедет одна? – спросила её собеседница, чтобы поддержать разговор. Эбби вздохнула. – Она сказала «мы», но я точно не знаю, кого имела в виду. Она замужем, семь лет назад родила сына. Еще знаю, что есть девочка. – Это чудесно, – Жозефина улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. – У Лексы тоже родилась дочь пять лет назад. Похожа на неё, сил нет. Послышался звук приближающегося автомобиля, и женщины, подняв головы, увидели, как паркуется небольшой хэтчбек с логотипом известной каршеринговой фирмы. Моментально распахнулась задняя дверь, и во двор влетел светловолосый мальчик, остановился посреди участка, поздоровался и огляделся. – Эйден! – с пассажирского сидения выпорхнула Кларк и бросилась следом. – Я же просила тебя подождать. Ты не должен сам отстегивать ремень безопасности, а дождаться… – Пока это сделает кто-нибудь из вас, – передразнивая, закончил мальчик. – Вот только я сам умею отстегиваться. И я хотел увидеть бабушек. В это время и с водительской стороны вышел человек, который занялся вторым ребенком, но внимание Эбби, как и Жозефины, было приковано к голубоглазому непоседе и его матери, которая почти не изменилась за все эти годы. Мальчик деловито приблизился к пожилым женщинам и остановился в нескольких шагах от них. – Здравствуйте, меня зовут Эйден. Я очень рад наконец-то познакомиться с вами. Женщины заулыбались, но выражение умиления сменилось удивлением, когда за спиной мальчика появилась нахмурившаяся девочка: – Мама велела тебе дождаться, когда она сама отстегнет ремень. Мы вышли бы вместе. И я просила тебя подождать меня. Почему ты этого не сделал? Эбигейл уже видела эту девочку на фотографиях, но только сейчас, слыша её голос и улавливая интонации, наконец, поняла, на кого та походила своими густыми длинными волосами и пронзительными зелеными глазами. Изумление отразилось на её лице, и она, недоуменно взглянув на Жозефину, увидела, что та потрясена не меньше. – Мэди, тебе тоже стоило бы поздороваться, – сказала Кларк, и только тогда девочка перевела взгляд на женщин: – Добрый день. – Мэди. Моя внучка, – прошептала Жозефина почти неслышно. Эбби не вымолвила ни слова, но ощутила, как у неё зашумело в ушах. Наконец, к Кларк и детям приблизилась и та, кого она совершенно не ожидала увидеть какими-то минутами ранее. Лекса остановилась рядом с Мэди, и сходство их казалось поразительным. – Добрый день, – повторила она, хотя совершенно точно не слышала приветствие дочери, а затем сделала шаг, чтобы оказаться между девочкой и Кларк. Для последней эта сцена казалась особенно неловкой. Впрочем, дети никакой неловкости не ощущали, и Эйден радостно воскликнул: – Наконец-то мы встретились со своими бабушками! Мы раньше не виделись, но много о вас слышали. Кажется, вы о нас тоже. Мы брат и сестра, Эйден и Мэди Гриффин-Вудсон. Эбигейл и Жозефина выглядели так, будто вот-вот лишатся чувств. Разумеется, Эбби ожидала, что с минуты на минуту сюда прибудет её дочь с детьми и супругом. Да вот только не подозревала она, что спутником жизни окажется не какой-нибудь незнакомый и безусловно величавый молодой мужчина. И сейчас, видя перед собой Лексу, Эбигейл могла бы подумать, что её разыгрывают – да вот только кто стал бы устраивать такие розыгрыши, когда преставился её супруг, отец Кларк? Как он там говорил? Она встретила любовь всей своей жизни? «Когда я вырасту, я женюсь на Лексе», – так сказала Кларк, когда ей было десять. И эта фраза долгое время не давала Эбби покоя, но та надеялась, что дочь образумится в скором времени, ведь в её возрасте рано было говорить о любви, влечении, а значит, и разговоры о женитьбе вряд ли стоило воспринимать всерьез. Так она утешала себя, но в глубине души отчаянно желала, чтобы Лекса исчезла из жизни Кларк. И она действительно исчезла. Чтобы затем вернуться. Чтобы стать её спутницей по жизни, любить её, растить вместе детей, решать проблемы, а теперь поддерживать её, когда не стало Джейка – человека, которого Кларк, помимо Лексы, любила больше всего на свете.

***

Во время похорон многие не сдерживали слез. Безудержно рыдала Кларк, а Лекса стояла рядом и слегка гладила её спину. Плакала Эбби, плакали Эйден и Мэди. В голос рыдали Рейвен и Октавия, ведь и для них мистер Гриффин стал родным. Многие собрались, чтобы проводить достойного человека в последний путь. Многие затем остались, чтобы выразить поддержку супруге и дочери. Кларк и Лекса намеревались остаться на несколько дней: их матерям требовалось осознать неожиданные новости и пообщаться с внуками, а те горели желанием проводить время с бабушками, которых наконец-то довелось повстречать. Не сразу, но Кларк и Лекса и сами приняли участие в вечерней семейной посиделке, где теперь две семьи оказались объединены в одну. И, пусть Кларк поначалу чувствовала себя неуверенно, они все же рассказали родным свою историю, начатую однажды с новой страницы. Историю о любви, которая сделала их сильными и бесконечно счастливыми.