Феникс рвущий небеса

От Автора:

Данная работа не является источником достоверных исторических фактов. Все имена и названия вымышленные. Много отсылок на древний Китай эпохи Цин. Много китайских слов, титулов. Их пояснения вы можете найти в сносках. Приятного чтения! 🪭

***

Размеренно стучал по черепичным крышам дождь. Легкий неосязаемый туман загулял меж деревьев в саду и дворцов среди запретного города. Статный омега, одетый в строгое ципао темно-синего цвета с вышивкой белых лилий на нём, сидел у окна. Аккуратно держа в руках фарфоровую чашку, он покачивал ей, разливая тепло чая по прохладным стенкам. Глаза его были прикрыты. Он внимательно вслушивался в мелодию дождя за окном, в такт стуку покачивая ножкой. Послышался звук хлопнувшей двери и тихие быстрые шаги. Омега почувствовал чужое присутствие, открывая глаза. — Господин, я только что из Дворца Вечной Весны. — известил слуга. С его одежды на пол капала холодная дождевая вода. Это заставило сидящего скривить губы, однако, он кивнул, разрешая подойти ближе. — И что ты узнал? — отпивая чай, спросил омега. — Евнух Гу известил Ванхоу о том, что Чжанхуан сбежал из своей темницы. Неизвестно, как он смог выбраться за пределы дворца. Ванхоу приказал, пока это дело не предавать огласке и расследовать его тайно. — Вот как, — делая ещё один глоток чая, омега задумчиво прикоснулся к золотой серьге в виде лилии, что доставала почти до самого плеча. — этим можно будет воспользоваться в подходящий момент. — Вы правы, господин. Его Величество доверил главному супругу дела дворца, пока он в отъезде. Теперь, когда Ванхоу упустил преступника, господин может использовать это против него, — слуга склонил голову. — Его Величество вернётся во дворец как раз к последнему этапу отбора новых наложников. Чжанхуан был обвинён в том, что посмел влез в дела гарема. Как гарем не может вмешиваться в государственные дела — так и людям при Хуаншан недопустимо вмешиваться в дела внутреннего двора. А ведь тот был третьим советником по старшинству при почившем императоре. Как интересно: знает ли Ванхоу правду? — омега провел ладонью по своим губам, которые растянулись в лёгкую насмешливую улыбку.

***

Перед глазами Чонгука проносились всё новые пейзажи. Уезд Шан находился на небольшом холме, за которым начинался горный хребет Гао. Здесь всё ещё господствовала дикая природа. Со временем города начинали медленно рости, и крестьяне стали вспахивать новые земли и вырубать леса под свои плантации. За военные заслуги эта земля была дарована клану Чон. И хотя место было на отшибе, будто было передано не в благодарность, а в наказание — семья здесь неплохо обжилась. Единственную тень на возрождение клана бросало восстание в городе, где погиб отец Чонгука. Повстанцы разорили большую часть уезда. Много тогда погибло человек. Тем не менее самозванец, что прозвал себя сыном Хуаншан — был схвачен, а после повешен на внешней стене дворца в столице. Человек, передавший самозванца правителю Поднебесной, был отцом Чонгука. Ки происходил родом из бедной семьи кочевников, пришедших с юга. После бесцельных скитаний они осели в малой столице уезда, Джондао. Тайный роман молодого мужчины с одним из сыновей тогдашнего главы клана Чон — был настоящим скандалом. После смерти Ки Хуаншан присвоил ему посмертный чин пятого ранга, вместе с тем отдав приказ о его принятии в клан Чон и получении полного имени — Чонки. Клан же был осуждён за то, что глава не принял Ки в семью и не дал тому согласие жениться на собственном сыне. Чон не удостоились вознаграждения со стороны правителя а, напротив, будто бы вновь были низвержены. Дорога до Бэйдина — столицы, пролегала через уезды Сунь и Хань. Они стояли на равнине. Чонгука встречали нескончаемые поля риса. По сравнению с Шан, здесь было оживлённее. Пейзажи были наполнены тёплыми оттенками. Несколько дней назад двоюродный брат Чонгука официально стал супругом наследника клана Сунь. Это укрепило клан Чон, имеющий четвёртый ранг. После заключения договорённостей, некоторые земли отойдут им. Чонгук не присутствовал на брачной церемонии, однако, женитьба брата затрагивала и его. Теперь положение клана в иерархии укрепилось. Это означало, что юноша теперь имел за спиной устойчивое положение, хоть и не высокое. Омегам сложно было чего-либо добиться без помощи своей семьи, особенно, хорошего брака. Сейчас Чонгук понимал: для него, стать наложником Хуаншан — не было таким уж плохим исходом. Дорога до столицы занимала пять дней. Юноше приходилось целыми днями сидеть в повозке. Нельзя было назвать такое перемещение удобным, однако, омега уже не в первый раз путешествовал таким образом. Въехать в Бэйдин было не просто. Пропускали только тех, кто имел дорожные грамоты с печатью одного из наместников. Население столицы составляли люди высокого сословия, семьи от первого до второго ранга, а также ремесленники, торговцы, деятели искусств. В простом народе столицу называли — городом наслаждений. Императорская семья часто устраивала праздники, приглашая ко двору театр, оперу. Последние два года Чонгук прожил в столице. Однако его времяпровождение здесь не было связано с весельем. Младший брат папы омеги и главы клана Чон — Чонсон вышел замуж за уважаемого чиновника под именем Вэй. Их клан не имел древние корни и возник относительно недавно, однако, его глава занимал должность одного из военных советников при императоре. Чонсон стал главным мужем и повысил свой ранг, взяв клановое имя супруга. И хотя дядюшка Чонгука больше не мог иметь дел с родным кланом Чон, тот был серьёзно настроен видеться со своим племянником. Чонсон был очень похож на папу Чонгука наружностью, хотя совершенно не походил на старшего брата характером. Он имел изменчивый темперамент. Глава Вэй описывал своего дражайшего супруга так: «спокойный красавец в доме — блажь на душе господина, но стоит этому же господину небрежно броситься словом, и красавец становиться «вспыхнувшим фитилем, готовым устроить пожар». Чонгук не мог не согласиться. Первое время ему трудно было свыкнуться с придирчивостью и раздражительностью дядюшки. Тот, в одночасье, мог прийти в ярость, разбрасывая вещи, а после спокойно попивать чай, перебирая в руках чётки.

***

При подъезде к дому семьи Вэй, Чонгук, выглядывая из маленького окошка, различил темные треугольные крыши домов, возвышающиеся за каменными стенами. Повозка остановилась у самых ворот. Слуга, поджидающий у входа, убрал в сторону тяжёлую ткань и подал юноше руку, помогая спуститься на землю. Чонгук оказался на улице, наполняя грудь холодным свежим воздухом. Хотелось взглянуть на глиняную табличку с пожеланием удачи, которую обычно прикрепляли над входом. Яркий солнечный свет ударил по глазам. Омега сощурился, сморгнув подступившие слёзы. — Господин, прошу вас, пройдёмте в дом. — обратился к Чонгуку слуга. Перед юношей открылись ворота. Вид знакомого порога навевал хорошие воспоминания и тёплые чувства. Двери северного дома были уже открыты. Омега спешно вошёл внутрь, отдавая свою утеплённую накидку другому слуге. Немедля, его провели дальше, ведя к одной из боковых комнат. Чонгук мог и без посторонней помощи найти дядюшку, однако, это было бы неуважительно по отношению к хозяевам дома: отвергнуть посланных к нему слуг. Дом главы Вэй был построен в соответствии с традиционным стилем. Он представлял собой строение, которое имело четыре небольших дома по четырём углам, соединяющихся друг с другом проходами. Внутри располагался небольшой дворик. Из любого дома можно было выйти во внутренний сад. Каждый из домов носил своё название, соответствующее стороне света. Напротив входа, с северной стороны, находился главный дом, в котором проживал глава с супругом; В центральной комнате дома находился алтарь для поклонения предкам, там же принимали важных гостей. Дома с западной и восточной стороны принадлежали младшим членам семьи и другим родственникам. С южной стороны находился дом с окнами на север, самый холодный в зимнюю пору. Там были учебные комнаты или помещения для слуг. Чонгук проживал в одной из комнат восточного дома, который сейчас пустовал. Чонгука провели в помещение, устроенное под кабинет. Чонсон любил читать здесь книги. Омега тихо ступил внутрь комнаты, замечая дядюшку на его излюбленном месте: на небольшом возвышении с раскиданными подушками рядом со столиком. Старший омега держал в руках книгу. Увлеченный чтением, он не сразу заметил преклонившего перед ним колени племянника. — Приветствую, дядя. Чонсон вздрогнул, отрывая взгляд от рукописи. При виде племянника на его лице растянулась искренняя улыбка, отчего Чонгук впервые за долгое время почувствовал себя в тепле. — Быстрее поднимайся и садись, я ждал твоего прибытия! — старший омега отложил книгу и взмахом руки отправил своего личного слугу за чаем. Чонгук поднялся с колен, присаживаясь напротив дяди. Слуга вскоре поставил перед ними на стол две чашки. — Благодарю главу Вэй за разрешение пожить в его доме, — улыбнулся Чонгук дяде. Тот довольно кивнул, филигранно обводя крышечкой чашки по её краям, отпивая чай. — Для нас с главой Вэй будет честью услышать решение Хуаншан. Я рад, что ты приехал один. Конечно, по традиции, избранника должны сопровождать близкие родственники, но я бы не смог выдержать присутствие супруга брата. Как хорошо, что он придерживается схожего мнения. — заговорил дядя, хмуря прямые, словно стрелы, брови. Чонгук кивнул. Он тоже был рад уехать один. — Поведай мне про своего наставника. Очень жаль, что брат решил принимать его у себя. Всё же положение клана Чон довольно низкое. — В доме главы наставник пробыл всего неделю.. За это время я успел изучить многое касающееся этикета, истории и благодетели. — спешно ответил юноша, схватив чашку, и глотнув обжигающий нутро чай, едва сдержавшись, чтобы не скривиться из-за боли в грудной клетке. Чонсон раздраженно вздохнул, протягивая руку с платком, чтобы стереть капли с подбородка племянника. Наставников посылали из дворца лишь к тем избранникам в наложники, которые жили вдали от столицы, чтобы перед приездом в культурный город те могли с достоинством представить себя на основном отборе. Наставник, который приехал к дому клана Чон, казался человеком странным. Он не был похож на благородного учителя. Иногда этот человек говорил Чонгуку странные вещи. Перед своим внезапным отъездом наставник оставил ему кольцо. Что это могло значить? — юноша не имел понятия, а уж рассказывать об этом не смел и думать. — Что же ты изучал, если даже выпить чай, как подобается, не можешь. — Простите. — Будет ещё время мне тебя наставить! — сменив милость на строгость отчитал омегу Чонсон. Чонгук послушно склонил голову. — Я хотел поговорить о другом. Подготовительный этап ты прошёл. Теперь же осталось три основных. Сегодня же отправимся ко двору, чтобы твоё имя внесли в список. Лай, распорядись, чтобы для нас подготовили повозку. — обратился Вэй к своему слуге, который всё это время молчаливо стоял рядом. Тот кивнул, отправившись выполнять поручение. — Дядя, что будет, если моё имя не внесут? — спросил Чонгук. Если он не войдёт во дворец, ему придётся вернуться обратно в клан. Дальнейшая его судьба будет проста — глава выдаст его замуж. Будет хорошо, если этот человек не будет слишком стар или иметь уже несколько супругов. — Я думал оставить тебя при себе. Впрочем, если брат решит выдать тебя замуж, я ничего не смогу сделать. Будем надеяться, что ты обладаешь всеми нужными качествами и не имеешь изъянов. — Чонсон приподнял подбородок Чонгука, поворачивая его лицо в разные стороны, будто в поисках тех самых недостатков. — Ты должен понимать, что это твой единственный шанс устроить свою жизнь в богатстве и роскоши. И хотя брат очевидно продаёт тебя императорскому роду вместо своего родного сына, ты должен видеть в этом свою удачу, да и только. — Я понимаю. — ответил Чонгук, встретившись со строгим взглядом дяди, не терпящим возражений. — Не забывай, что в случае успеха, клан Чон щедро наградят. Глава сможет снова добиться вхождения во внутренний круг чиновников. Всё же брат женил своего сына на наследнике уезда Сунь. Если клан породниться с семьёй императора, то земли Сунь перейдут во владения клана Чон. Думаю, брат только этого и ждёт. Тебе нужно приложить все силы, Чонгук, чтобы принести своей семье пользу. Это будет правильно. — Чонсон убрал свою руку от лица юноши. Омега отвёл взгляд в сторону. Он увидел лежащую в стороне доску для игры в го.Игра, в которой без стратегии нельзя победить. Он только недавно начал изучать правила игры. Ему ещё не приходилось в неё играть против кого-то. — Если бы мои родители были живы, они бы тоже поступили так? — вдруг спросил Чонгук. Грудь горела огнём. Он никогда не мог перебороть в себе чувство злости на судьбу: за то, что та отобрала у него родителей. Клан Чон взвалил всю вину за собственное низвержение на маленького мальчика, после того, как его родители умерли. Чонгук терпел такое отношение к себе, ведь так всегда поступал его папа. Именно по этой причине становилось всё тяжелее сдерживать себя. — Какой глупый вопрос! — воскликнул Чонсон, раздражённо взмахнув платком. — Твои родители погибли — нет смысла думать о том, как бы они поступили. Лучше бы вспомнил, кем был твой отец: безродный сын варваров! Конечно, я был против того, чтобы Чонни поддавался этой внезапно возникнувшей страсти между ними. Бедный старший брат совсем потерял голову! — раздражённо покачал головой старший омега. Чонгук чувствовал, как начинают гореть его уши. — И всё же твой отец оказался достоин награды почившего Хуаншан. Если бы не смертельное ранение, он бы мог попробовать встать на ноги и выслужиться ещё больше. Кто знает, что бы случилось тогда. Но теперь это не имеет значения. Твоя семья — клан Чон, и ты должен выполнить свой сыновий долг. — Вы правы, дядя, я глуп. — зло выдохнул Чонгук, ведь слов возразить у него не нашлось. — Тебе стоит перестать жалеть себя, мальчик, иначе кроме жалости к себе, ты ничего хорошего врастить не сможешь. — Мне стоит брать пример с вас, дядя. Спасибо, что образумили этого глупца. — на повышенном тоне ответил юноша. Чонсон, кажется, не услышал лжи в его словах, поэтому благосклонно кивнул. Некоторое время они сидели в тишине. Чонсон попивал чай, поглядывая в отложенную до этого в сторону рукопись. Чонгук раздражённо теребил свой платок в руке, стараясь отойти от последней своей тирады. Он погорячился. Дядя был самым лучшим примером человека, которым хотелось стать. Он вышел замуж за высокопоставленного чиновника, хотя сам происходил из маленького клана, потерявшего своё влияние. Жил в достатке, занимая место главного супруга, руководя хозяйством во всём поместье Вэй. Чонгуку тоже хотелось стать таким независимым и уважаемым омегой. Но при всём этом, слова о его родителях слишком больно задевали его. Вскоре, в комнату вернулся слуга, выполняющий поручение. — Повозка готова, господин. — Хорошо, мы отправимся немедленно! — Чонсон сверкнул глазами в сторону племянника. Чонгук поднялся, подходя к дяде и помогая ему встать.

***

Первый этап проходил за Восточными воротами дворца, там и находился департамент, отвечающий за отбор наложников. Двери здесь открывались редко: только при случае отбора, да когда супруги и наложники императора покидали дворец. Вход за Восточные ворота был открыт только для омег. За редким исключением им могли воспользоваться и беты. Оказавшись перед массивными дверьми, Чонгук не мог скрыть восхищение. Он ещё никогда не бывал у ворот дворца. Теперь необъяснимые чувства возвышенности и одухотворенности захватили его. Омега, словно маленький ребенок, осматривался вокруг, пересиливая желание прикоснуться к стенам, хранящим тысячелетнюю историю. У входа стояли пару евнухов. Они внимательно наблюдали за проходящими мимо людьми. Чонсон уверенно повел его за ворота. Чонгук послушно поддерживал дядю за локоть. К департаменту вела дорожка, вдоль которой также стояли евнухи. Они проводили гостей к зданию и следили, чтобы те не прогуливались по округе. Один из евнухов заметил приближение омег. Он легко поклонился им, молча предложив следовать за ним. Чонгук впервые встречал слуг гарема. Он знал, что евнухи были неотъемлемой его частью, нужной для управления и надсмотра. Только им позволялось служить во дворце. Их настоящие личности были неизвестны. Каждому евнуху присваивали новое имя. Зачастую они сами не знали, откуда были родом, ведь здесь их воспитывали с младенчества. Вход в здание был открыт. Их сопровождающий остался у порога. Чонгук помедлил. Восторг отпустил его сердце, оставляя место своевольному волнению. Сейчас решится его дальнейшая судьба. Войдя внутрь — обратно он выйдет либо с успехом, либо ни с чем. Чонсон заметил его колебание. Омега похлопал Чонгука по щеке, как всегда делал в детстве, чтобы вернуть сосредоточенность племянника. Юноша взглянул на дядю, такого уверенного и спокойного. Отчего-то вид господина Вэй предавал ему уверенности. Внутри ожидал мужчина, сидевший за столом, и пара евнухов. Бета встретил вошедших омег равнодушным взглядом. Чонсон и Чонгук прошли в центр комнаты. — Вы, присаживайтесь, пожалуйста, — обратился тот к Чонсону, указав на пару стульев, находившихся чуть в стороне. Омега благодарно кивнул, изящно опускаясь на один из них. — Прошу вас представиться. — вернулся к младшему мужчина. — Чонгук — сын клана Чон четвертого ранга. — На выдохе произнёс омега, стараясь звучать ровно. Бета стал что-то помечать на листе бумаги. — Возраст? — Полных шестнадцать лет. Рождён первым днём девятого месяца в городе Джондао, уезд Шан. Мужчина стал просматривать исписанные листы перед собой. Чонгук мог догадаться, что бета занимался расчётом его гороскопа и совпадения его с гороскопом императора. Было известно, что нынешний правитель, в отличии от своего отца, не доверял людям, которые искали ответы на вопросы у звёзд. Несмотря на это, даже при нём всё ещё служили личные астрономы и существовал Департамент Астрологии. Там занимались высчитыванием благоприятных дней для заключения брака и зачатия детей. Чонгук внимательно наблюдал за работой мужчины, пока сердце стучало в ушах от волнения. Ему едва хватало терпения неподвижно стоять на месте в ожидании. Чонсон тоже следил за бетой, однако, периодически бросал взгляд за порог, где в этот солнечный осенний день ветер кружил листву в воздухе. Казалось, время застыло. В какой-то момент астроном оторвал взгляд от рукописей перед ним. Он поднялся со своего места, оглашая своё решение. Чонгук вытянулся по струнке, его дядя тоже поднялся. — Чонгук из клана Чон заслуживает пройти на следующий этап отбора, который состоится через месяц. — Благодарю Хуаншан за оказанную милость. — младший омега присел в поклоне, едва удерживаясь на слабых ногах. Он смог. Он сделал первый ход. Чонсон тоже поклонился, не выказывая никаких лишних эмоций, тем не менее, можно было заметить приподнявшиеся уголки его губ. В этот момент, казалось, юноше впервые улыбнулась удача.