Locked Up

Daughter - Get Lucky (Daft Punk cover)

Дрожащими руками, хватаясь за гладкую поверхность безразличной стены, девушка карабкается наверх. Медленно и неуверенно, но она вновь опирается шершавыми ступнями о холодный кафель. Преодолев резкую боль в области поясницы, стиснув зубы, блондинка делает устойчивые шаги в направлении ванной комнаты. Запах остывшего кофе, смешанного с грязью и сыростью воздуха, овеял просторное помещение, заставляя сдерживать подступающий к горлу позыв тошноты. Открытые настежь деревянные окна, пропускающие спертые, влажные порывы ветра, сопровождаемые редкими, увесистыми дождевыми каплями, вызывали неприятные мурашки вдоль хрупкого, бледного тела. Сделать вдох было трудно. Выдох – страшно. Девушка отчаянно боролась с подступающими солеными слезами, которые душили не хуже тугого жгута, плотно обвязанного вокруг длинной шеи. Хрупкая ладонь коснулась белого выключателя. Щелчок. Свет озарил просторную, обклеенную голубой плиткой, комнату. На мгновение зажмурившись, девушка сделала короткий шаг, вступая за порог. Холодно. Молча борясь с желанием убежать, закутавшись в теплое одеяло, и согнуться в позу эмбриона, она неспешно подошла к раковине и подняла кран вверх, заставляя ярый поток воды, по многочисленным, скрытым от глаз, трубам, бежать навстречу мнимой свободе, в виде небольшого углубления из белого мрамора. Опустив руку вниз, и нащупав сухой сверток ткани, блондинка поднесла его к горячей, обжигающей струе. Порой, ей казалось, что это единственный способ согреться. Единственный источник тепла, когда его нет рядом. Но его всегда нет рядом, и плевать, что он обещал остаться до конца. До ее конца, который так неумолимо настигал ее. Задержав дыхание, девушка старалась сосредоточиться на приятном покалывании тонкой кожи, умело справляясь с привычным и довольно-таки частым приступом паники. У нее не было никого, кто помог бы ей, наверное, в ее уже последние и самые тяжелые годы жизни. Она лишила себя всех, слепо веря его жалким обещаниям. Он соврал. Обманул. Но менять, что-либо, было слишком поздно, пришлось справляться со всеми трудностями, как физическими, так и моральными, в одиночку. Возможно, оно и к лучшему. Осознав, что грязная тряпка, насквозь пропитана горячей водой, девушка резко опустила кран вниз, поспешно отжимая ненужную, являющуюся абсолютно лишней, влагу. Тонкие струи воды стремительно стекали по запястью, уверенно ниспадая вниз. Громкий вдох. Шумный выдох. Немногочисленные, но глубокие порезы в области ладони и запястья ощутимо жгло. Ей обещали, что станет лучше. Он обещал, что все изменится. Но, время безжалостно истекает, а ничего не меняется. Абсолютно ничего. Мало того, с каждым новым днем все становится только хуже. Медленно, словно растягивая неизбежное, девушка подняла голову, выпрямив шею. Отражение, как и следовало ожидать, не радовало, оно пугало. Сквозь тонкую, кажущуюся прозрачной, кожу отчетливо виднелись выступающие вены, которые придавали некую синявость оттенку лица. Огромные круги под глазами, иссохшие и потрескавшиеся губы, потерявшие всякий насыщенный цвет. Стеклянные, никак иначе, как мертвые, темно-серые глаза. Но неизменные торчащие во все стороны светлые волосы, кончики которых так привычно покрашены в иссиня-черный цвет. Зрелище не для слабонервных, не так ли? В те редкие моменты, когда блондинка отваживалась встретиться взглядом с уже привычными, но с давнего времени неродными, глазами, смотря на собственное, вызывающее рвотные позывы, отражение, она не понимала, что он в ней нашел. Возможно, он помнит и видит ее, до сих пор, такой же, как при их первой встрече. Наивно. Его собственные, в многочисленных татуировках, руки убили ту девушку, заставив потонуть в пучине горя и отчаянья. Горький привкус во рту, резко, заставил ее скривить лицо, отчего немногочисленные, едва заметные, морщины образовались в уголках пухлых, ранее красивых, губ. Бросив последний, мысленно сжигающий саму себя, взгляд, девушка резко, привстав на носки, развернулась и стремительными шагами преодолела метры холодной, обдающей холодом, плитки. Сколько раз она просила его сделать пол с подогревом? Без толку. Ему нравится, раздирающий ее ротовую полость, кашель, шмыгающий, покрасневший нос и, невыносимый, словно агония, жар. Садист ли он? Безусловно. Жалеет? Временами. Старается измениться? Никогда. Смачный хлопок двери. Агрессивный удар руки. Щелчок выключателя. Свет погашен. Безучастно передвигая ватными ногами в сторону, ненавидимой ею, кухни, девушка старалась подавить в себе приступы жалости к самой себе. Низко. Как низко она пала, благодаря ему? Вероятно, никто не осмелится и мимолетно взглянуть в черную, непроглядную бездну ее души, не говоря уже о протянутой руке помощи, которая, казалось, на время приподняла бы ее чуть выше, предоставляя возможность вдохнуть свежего воздуха в последний раз. Жестокие, но открывающие на безразличность реального мира, мысли. Как бы плохо тебе не было, ты должен надеяться лишь на себя, в первую очередь, иначе, ты обречен. Она обречена. Приложив последние силы, блондинка остановилась возле остывшей лужи кофе, смешанной с многочисленными острыми осколками разбитой кружки. Ее кружки. Медленно опустившись на дрожащие колени, девушка ощутила резкий сладковатый запах. Со злостью кинув тряпку в самый эпицентр, она, с безумным удовлетворением, наблюдала, как ткань насквозь пропитывается темной жидкостью. Прежде пустые, мертвые глаза, на жалкие секунды, вспыхнули огнем злости, смешанного с наслаждением. Резко, девушка дернулась в сторону, осознав, как ненормально ее состояние, но, не удержав равновесие, с треском, завалилась на бок. Открытые участки кожи мгновенно соприкоснулись с успевшим остыть, напитком. Сдержав, на время, подступающий к горлу позыв тошноты, она приподнялась на локтях, и, молча глотая слезы и борясь с невыносимо неприятными ощущениями, кинулась водить насквозь мокрой тряпкой по полу. Дикое желание кинуться в ванную комнату и скорее снять с себя липкую простыню, заставляло ее резко подниматься на неустойчивые ноги, отжимать ткань в районе раковины и так же поспешно опускаться на колени, с силой ударяясь об грубый кафель. Обойтись без синяков не было возможным. Собрав осколки руками, девушка выкинула их в стоящее поблизости мусорное ведро, отжав и застирав тряпку, аккуратно повесила ее на край раковины и, сорвавшись с места, на ходу разматывая простыню, побежала в сторону ванной комнаты, в которой, как ей казалось, так нуждалась. Ноги, словно живущие отдельной жизнью и имеющие собственный разум и мнение, заплетались, отказываясь твердо держать сорока килограммовое тело. Рыча, от раздражения, переплетенного с болезненными воспоминаниями, блондинка резким, отрывистым движением распахнула дверь, ввалившись в темное, обдающее могильным холодом, пространство. Распутав хитроумный узел в районе груди, позволяющий спокойно скрывать бледную кожу под тонким слоем ранее белого, приятного шелка, девушка с ненавистью откинула больше не нужную простыню в сторону. С маниакальным блеском в глазах, она, растягивая удовольствие, грациозно перекинула сначала одну ногу, затем другую в глубокую, мраморную ванную. Холодную, безразличную, но такую желаемую. Сколько нежных, ласкающих слух, слов он шептал ей в те ночи? Единственные, когда они были счастливы вместе, ночи, когда им не была известна сущность друг друга. Ночи, когда все было волшебно и просто. Кажется, то время, безвозвратно кануло в бесконечность. Навсегда. Тонкими, слабыми руками, девушка повернула кран, включая теплую, расслабляющую воду. Многочисленные порезы мгновенно вспыхнули жгучей болью. Приятно. Заткнув зияющие отверстие черной резиновой пробкой, девушка умиротворенно откинулась на спину, закрывая глаза. За бесчисленное количество времени, она вновь ощущала, как тепло и некое подобие комфорта, медленно распространялось по измученным, ярко выступающим, венам. Ощущения, словно его влажные губы невесомо касаются каждого воспаленного миллиметра кожи, даруя ласку и любовь. Мимолетная, едва задержавшаяся на доли секунды улыбка, озарила лицо, приобретающее живой, приятный на вид, молочный оттенок.