Космическая Одиссея

В субботу никто даже не вспомнил о старшем сыне, так что его маленькая шалость осталась безнаказанной. Именно на это Джерард и рассчитывал, но теперь, вернувшись с репетиции чëртового школьного спектакля, опустошенный и выдохшийся из-за криков учительницы английской литературы, он думал о своей ненужности. Кажется, маме нет до него никакого дела. Главные принципы: не кури сигареты, не обижай Майки и не води домой того рыжего ублюдка. Если будешь соблюдать все пункты, внимания не дождëшься. Всего лишь черновик перед нормальным ребенком, да. Вишневая сигарета, тонкая и очень изящная, точно досталась Рэю от его подружки. Сам бы он ни за что не купил себе ничего подобного — он ведь не девчонка. Окна были открыты нараспашку, впуская холод в маленькую комнату на последнем этаже семейного гнезда и не давая слишком сильно расслабиться. Дым окутывал лицо лежащего на самом краю кровати Джерарда, размышляющего о прошлом. Пять лет назад все дети уже умели плавать, и только их толстый одноклассник барахтался в самом конце строя. Джерард специально заплывал на дно самой глубокой части бассейна и переставал шевелиться, чтобы взрослые подумали, что он утонул и избавили его от мучений, но им было всë равно. Приходилось продолжать жалкие попытки правильно грести руками с забитым водой носом. Однажды Джерард действительно почти захлебнулся, когда мальчики ради смеха удерживали его под водой слишком долго, но и на это взрослым было плевать. — Ты чего кислый такой? Старухе Данакян не долго осталось, не ной, — Фрэнк появился рядом на кровати из ниоткуда, внезапно, это уже вошло в привычку, кажется. Джерард ощутимо вздрогнул. Тяжело привыкнуть к чему-то, что совсем недавно в твоëм мозгу равнялось фантастике. — Давай говори, что за трагедия. — Просто устал. Забей. Лучше ты расскажи мне что-нибудь. Торо разучился разговаривать, — Джерард хмыкнул и натянул одеяло по пояс, слегка подрагивая. Солнца совсем не было видно из-за черных, как уголь, туч, которые обычно бывают только весной, но ради усиления всеобщей тоски решили сделать исключение. — Что-нибудь — это что? Говори точнее! Иначе я начну говорить об Энди Уорхоле, и ты уже не сможешь меня заткнуть — О себе, ну, что ты за человек. Я мало о тебе знаю, — Джерард затянулся слишком глубоко и едва сдержал омерзителеный кашель. — Я, знаешь, не особо человек. — Не придирайся! Ты понял меня. Фрэнк потер подбородок, словно прикидывал, чем можно поделиться. Сигарета совсем истлела, а за окном начался дождь, когда он начал говорить. — Знаешь, я тоже не особо любил учиться. Считал, что это для придурков, ну, ты понимаешь, да? Типо, я и без школы смогу добиться, чего захочу. Смотрю на твоего кудрявого и понимаю, что был прав! — он хихикнул, но как-то неестественно. — Что, ты, типо, настоящий панк? Систему шатал? — Ты не сообразил ещë? Все эмо такие тормозы? — Эй! Ты просто... не похож немного, — Джерард окинул взглядом расклешенные джинсы и подозрительно вскинул бровь. — Панки не так одеваются. У тебя даже ирокез неправильный. — Панк — это не про шмотки, Джаред! Но тебе бесполезно объяснять, ты же эмо. — А ты попробуй! Или сам не знаешь? — Это про внутреннюю свободу! Никаких ограничений во внешнем виде, Джаред, понимаешь? Надо носить то, что нравится! Рамки созданы придурками для придурков. Джерард закатил глаза. В каком-то смысле — да, правила иногда ужасно глупые и как будто сами говорят: "Ничего не случится, если ты нарушишь один раз, мой мальчик". Но с другой... — Училки меня терпеть не могли! — Фрэнк не позволил Джерарду закончить размышления. — Уроки их я постоянно срывал и вообще жизни не давал. На вечеринке однажды подмешал им всем слабительное в напитки, столько проблем потом было! Не представляешь, но было весело. Я бы сделал это снова в любом случае. — Хорош! Не было такого. — Реально! Я был невероятен, — он улыбнулся на одну сторону лица и пристально уставился на очередную сигарету во рту Джерарда , — и обожал этот сраный вишнëвый Chapman. — Он же для девок! — это восклицание вырвалось как бы само собой, без воли говорящего. — Да? А ты не похож на девку, — он уставился на плакат "Фредди против Джейсона", висевший над кроватью. Капли дождя уже успели образовать на подоконнике лужу. — Фрэнк? — М? — Почему я... Почему я тебя вижу, а остальные — нет? — вопросов, конечно, было гораздо больше, но допрос устраивать не хотелось. Так просто не делается. Это одно из правил, перечить которому не хочется. — Ну наконец-то ты спросил! Я без понятия, — засранец специально не сводил глаз с сигареты, чтобы сбить с толку, но Джерард был упорным. — Но... Может, у тебя есть... Предположения? — Я не знаю, как работает эта загробная магия. Я бы хотел понять, но спросить, извини уж, не у кого. — Ты даже не пытался это выяснить? — Не-а, другие заботы были. — Какие у тебя могут быть заботы вообще? Повисло молчание, которое ужасно тяготило Джерарда, словно он страшно обидел Фрэнка, хотя на самом не сказал ничего особенного. — Я ведь уже не первый, кто тебя видит, да? — Джерард не понимал, почему так думает, но сознание никогда ему не врало, так что он доверился ощущениям и в этот раз. Фрэнк посмотрел как-то совсем уж странно, но ответил: — Не первый. Ты, типо, не избранный, не думай. Но я всё ещё не ебу, почему не все видят меня. — Как ты вообще стал призраком? Это ведь случилось не просто так? — Может быть просто так, а может и нет. Джерард решил не спрашивать и просто продолжил курить. Фрэнк тоже не хотел разговаривать, потому что начал с любопытством открывать и закрывать ящики с дисками, рисунками и вещами, которые уже изучал миллион раз, но ему всë никак не надоедало. — Я вниз, — Джерард слез с удобной кровати и направился в неуютную часть своего дома. — Ага, очень интересно. Лестница ритмично скрипела, пока Джерард думал о Хлое. Колючие мысли, обычно не посещавшие его, теперь пытались задушить. Что ещё эта девчонка может выкинуть? Надо разобраться с этим побыстрее. Что-то должно было случиться. Предчувствие махало красным флажком где-то на границе подсознания — так просто, как в прошлом, уже не будет. На горизонте не было ничего хорошего. Майки пришёл домой с промокшими насквозь волосами и искусанной шеей. Джерард обратил на это внимание, потому что брат стоял у зеркала и отчаянно портил лëд, который Джерард делал для колы. — День рождения отмечал? — Джерард ехидно толкнул его в бок. — Заткнись, придурок! Не мешай! — Сам заткнись! Только лëд мой портишь, — Джерард вышел из своего убежища только для того, чтобы одолжить мамин лак для ногтей, и просвещать брата в искусство скрытности он не планировал. Он ведь уже большой мальчик. — Блять, — Майки звучал непривычно взволнованно. — Она же меня прибьëт! Что мне делать?! — Сам разбирайся! Удачи вам в нелëгкой битве, мистер Уэй, — Джерард выскочил из ванной и понëсся вперëд, в гостинную. — Катись ты..! — окончания реплики услышать не довелось, потому что в дверь позвонили. Ужин проходил так же, как и любой другой ужин в доме Уэев. Мама была не такой, как остальные американки и предпочитала готовить самостоятельно. Для нежных детей, любящих получать максимум родительского внимания, вроде Майки, это был даже плюс, но Джерард ненавидел еду матери всей душой. Ну почему нельзя хоть раз заказать пиццу? Унылый рис и не менее унылое крылышко наводили тоску. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Майк? — мама клала в свою белую круглую тарелку вареную курицу, рис и много горошка, еë движения были непривычно резкими в сравнении с обычной медлительностью. — Да нет, — младший брат потерял всякий страх и жадно уничтожал свою порцию, словно всë было так же, как и всегда. Джерард ликовал от одного ожидания предстоящего зрелища. — Точно? Потому что у меня к тебе много вопросов, — еë зелёная кружка с зелёный чаем казалась ещё более отвратительной в свете зелёной люстры. — Я в порядке, мам. — То есть окно в кабинете математики не ты разбил? И в женском туалете одноклассника запер кто-то другой, да? — она вонзила вилку в несчастную курицу со всей силы — Опять они всё переврали, — Джерарду всегда было интересно, как его младший брат может оставаться таким умиротворенным в любой ситуации, — это Дебора, я там был, да, но она всё на меня свалила, в общем. — Это как со столовой в прошлый раз? — Ну нет, здесь я вообще ни при чëм, — Майки планировал уничтожить целую банку зелëного горошка, оставив Джерарда доедать один рис с курицей, от которых уже тошнило. Это казалось чем-то невозможным — маленький засранец получает по заслугам от матери, а Джерард просто тихо пьëт чай и рассматривает блики на уродливой люстре. Наконец-то его черëд злорадствовать. — А этот парень, Чарли? — Его Чак зовут. — Что он тебе сделал? Ты считаешь нормальным издеваться над другими людьми? А потом жалуешься, что у тебя друзей нет. — Я не жалуюсь уже. Мы с Чаком шутили, а он шутки не понял. Это прикол, вот и всë, он дурак просто. — Майк! Не смей так говорить. — Ладно, — он даже не думал слушаться, конечно, но спорить с мамой он бы не стал. Не такой уж он и бунтарь. На какое-то время разговор встал на паузу, лишь часы монотонно тикали. Майки опрометчиво поднëс руку к шее и потëр еë, заставив Джерарда хихикнуть. — Как зовут? — мамин тон быстро сменился на дружеский. — Кого? — играть он совершенно не умеет. — Ну, еë? — она мягко улыбнулась. — Познакомишь нас? Джерард подумал о том, что вся его жизнь — жалкая шутка. Если бы на месте Майки сейчас был он, мама бы уже рвала и метала. Ещë она очень явно подчëркнула пол, словно точно знала, что хотя бы второй ребёнок не должен быть бракованным. — Зачем? — он уже выполз из-за стола и пошëл одеваться, чтобы погулять с Харли, которая пыталась забраться по ноге Майки на руки, не жалея своих когтей. — Как это? Я хочу узнать еë. — Ну мам, давай позже, а? — и с этой фразой он удалился под дождь, оставшись безнаказанным. — А меня ты чуть не убила тогда, — Джерард не хотел звучать настолько обиженно. — Он хотя бы с девочкой, — мама невозмутимо убрала остатки риса в холодильник.

***

— Линдси? — кровать жалобно скрипнула, когда Джерард запрыгнул за неë и перевернулся на живот, чтобы болтать ногами, как девочки с обложек журналов. Кто вообще звонит в десять вечера? Все старики-подростки вроде Джерарда в это время уже должны спать. — Да, да, это я! Привет! — она говорила шëпотом, шурша бумагами. — Я по важному делу — С чего это ты первая звонишь? Хочешь, наверное, чтобы я диск вернул, да? — Я в отцовском кабинете, так что слушай меня внимательно, не перебивай, он скоро вернëтся. — Нарушительница! Злодейка! — Тихо! У него здесь целые папки с информацией по убийству Нила Альвареса, из отдела, видимо, принëс, и ещë по куче каких-то других...похищений что ли? Я без понятия. Не могу разобрать. — Тебе не стоит лезть в это, Линдси. Они сами разберутся, — Джерард уставился прямо в глаза Джека Страйфи, смотревшего на него с постера над кроватью. Запах так до конца и не выветрился, и потому Джерард решил, что терять нечего, и полез за очередной сигаретой. — Зачем тебе это надо? — Папа говорил с кем-то по телефону, вот буквально пару часов назад. Кто-то ещё пропал. Они почему-то не хотят панику поднимать. Это что-то серьëзное, но я ничего не поняла. Приходи сюда завтра. — Пошли лучше со мной на кладбище после уроков, окей? Мы можем зарисовать одну статую, она классная, тебе точно понравится. У неë такие... — Джерард! Это не шутки. — Ага. Я понял уже. В Бельвиле не происходит ничего и никогда, ты уж точно должна знать. — Подожди! Здесь что-то про.., — по всем законам мироздания, Линдси бросила трубку именно в момент обнаружения чего-то важного. Оставалось лишь драматично хлопнуть крышкой и продолжить курить. За окном уже зажглись фонари. Вишнёвые сигареты подружки Рэя — лучшая вещь за весь сегодняшний день. — Ты король женских сердец, настоящий дьявол! — Фрэнк появился на подоконнике, или же он был там уже давно, просто оставался незамеченным. — Свидание очередное назначаешь? И еë тоже кинешь? — Линдси что-то нашла по недавнему убийству, ну, ты слышал же, да? Она хотела мне что-то рассказать завтра, чтобы никто не подслушал. Ну, кроме тебя, но ты не в счëт. — Я буду каждое слово ловить, — Фрэнк подмигнул, а Джерард цокнул. — Она самая симпатичная из твоих знакомых! Не упусти шанс, эмо-кид.