Она моя. Но без меня.

Джокер привез меня в мою съемную квартиру, ехать в его дом я отказалась. Он не стал спорить, сказав, что этот разговор мы отложим. Я согласилась. Это было справедливо. Сейчас не до этого. Мы уже неделю жили вместе у меня. И знаете, что я скажу… Мне было не комфортно с ним рядом. Он делал всё, что я не попрошу. Мне, иногда, казалось. Что он умеет читать мои мысли. Но я не могла полностью расслабиться. Жила в напряжении, что он всё равно обит и где-то будет подвох. Он старался, правда, я это видела. Но он так же делал, когда я второй раз к нему вернулась. А потом предал. Поэтому сейчас я не питала иллюзий, что он навсегда будет таким «плюшевым». Но надо сказать он старался мне помочь. Нашел мне дешевых поставщиков товара для моих боксов, возил меня на танцы или на работу. Старался не задерживаться. Вот, даже, сегодня, мы приехали в его коттедж, шашлыки пожарить, и я затеяла уборку, он вместо того, чтобы как обычно предложить вызвать клининг. Молча взял пылесос и стал убирать. Я протирала пыль на полках, сзади шкафа увидела небольшую коробку. Открыла, там лежали фотоальбомы, какие-то рисунки. Я села на диван, стала рассматривать. Пришел Джокер, сел рядом,мы смотрели его детские фотографии. Он мне стал рассказывать немного о своем детстве, родных, я чувствовала, что ему тяжело это дается. Но тут он перевернул страницу фотоальбома и я увидела фотографию, на которой сидят два мальчика, меня, как током ударило… Один из мальчиков был похож на Таисию. -Саша, кто эти дети?????? -Не узнаешь? Это я и Шрам. Мы с детства дружим. -Это Шрам???? Вот это да… -А что тебя так удивило? -Ничего, я не знала, что вы с детства дружите. -Да, он воспитывался дедушкой и бабушкой. -А где его родители? -Он с ними не общается. Они выпивали, его воспитанием не занимались. Я это тему не трогаю. Один раз как-то сели, поговорили, он четко дал понять, что знать их не хочет. -Скажи мне, а у Шрама есть родственники в Екатеринбурге? -Нет. Точно нет. Он жил там несколько лет назад. Он же спортсмен. Там спорт школа-интернат. Вот он там жил и тренировался. Потом травма, он это дело забросил и вернулся в Питер. Почему ты спрашиваешь? -Сейчас, подожди. Я взяла свои телефон и показала Саше фотографию, где я с Таисией в больнице. Джокер долго молчал, потом выпалил: -Да ладно, не может быть. Сколько лет девочке? -Около трех лет. -Шрам вернулся в Питер три с половиной года назад. Но он ничего не рассказывал про дочь. -Я думаю, он не знает о её существовании. -Ну, Шрам вообще никогда ничего не говорил про свою личную жизнь. Но тут надо признать, девочка очень похожа на него. -Надо с ним поговорить. -Юля, а мать девочки что-то говорила тебе про отца? Откуда ты вообще знаешь этого ребенка? -В поезде познакомились. Мне еще тогда показалось, что эта девочка мне кого-то напоминает, но не смогла понять кого. -Да, вот это дела. Если окажется, что это ребенок Шрама, это всё меняет. -Что меняет? -Да жизнь его меняет!!! -А если бы у тебя был ребенок? -Нет, дети, семья- это слабые места. В моей работе не должно быть слабых мест. Я замолчала, пытаясь проанализировать услышанное, то есть ребенок, которого я ношу под сердцем Джокеру не нужен. Значит, я сделала всё правильно, что не сказала ему. Джокер понял моё молчание по-своему и сказал мне: -Я сейчас слишком молод для детей. А тебя я смогу защитить. Когда-нибудь будут и дети, но не сейчас. -Я тебя услышала. -Так, я думаю, что Шраму не нужно показывать это фото и рассказывать. Пусть спокойно работает. В конце концов, его мать не захотела, чтобы Шрам знал о ребенке, значит так нужно. -Саша, я думаю Шраму нужно знать правду. -Не смей. Не порти мне работника. -Послушай, нам нужно рассказать ему всё, как есть. А он пусть принимает решение сам. -Не надо. Шрам может наделать глупостей, что навредит нашей работе. Я же тебе объяснил все. Не надо ничего Шраму знать. Я встала и вышла из дома, на воздух. Мне стало очень не по себе. Во-первых, из-за слов Джокера о детях, во-вторых, из-за того, как он поступает по отношению к Шраму. Мне захотелось домой, лечь в свою кровать, накрыться одеялом и лежать, свернувшись комочком. Джокер вышел вслед за мной. -Юль, ну ты чего? Что в моих словах тебя так задело? -Просто мне кажется, что ты поступаешь по отношению к своему другу детства жесткого и эгоистично. Он имеет право знать, а дальше пусть сам принимает решение. -Ты пойми, я Шрама знаю дольше и лучше тебя. Поверь, для него будет так лучше. -Ты не можешь решать за него. Нужно дать ему шанс. Подумай, пожалуйста, над этим. А заодно ответь сам себе не вопрос: Если бы Шрам узнал такое про тебя. Он бы сказал тебе? -Думаю, что сказал бы. Но он знает, что детей заводить я не хочу. Поэтому тут другая ситуация. Шрам мягче, чем я. -А ты бы захотел увидеть своего ребенка? -Не знаю. Но матери ребенка бы алименты платил это точно. Или открыл бы вклад на ребенка и ежемесячно его пополнял. А ребенок, когда ему стукнет восемнадцать сам бы решил, как использовать эти деньги. -Ладно, я тебя услышала. Пошли уборку доделывать. -Юль, а может, ты переедешь, всё-таки, ко мне? -Пока это у меня не в планах. -Хорошо, я не буду давить на тебя. … Уже ночью, когда мы вернулись домой, я лежала на кровати, мне не спалось. Джокер давно уснул, а я ворочалась. Много мыслей. Муки совести, как поступить со Шрамом. Я хотела ему рассказать. Я считала, что так будет правильно и честно. Еще мне нужно идти вставать на учет в женскую консультацию. Завтра я записана на УЗИ, после завтра –на анализы. Как это всё делать так, чтобы Джокер не узнал, не знаю. Но после сегодняшней ситуации я еще больше уверилась в том, что я правильно. Я понимала, что сказать придется, но я не хотела. Я протянула руку и взяла телефон с тумбочки, долго крутила, вертела его, а потом написала Шраму смс: «Нам нужно встретиться, поговорить. Джокер знать не должен.»