На этом свете меня огорчает только одно – то, что нужно становиться взрослым.

***

Раннее утро. Солнце только встало из-за горизонта, чтобы наградить людей своим светом и подарить новый день. Стоящую во всем доме тишину можно было бы назвать мёртвой, если бы не подозрительные звуки на кухне, словно там кто-то боролся за жизнь и поэтому гремел посудой, ронял что-то. Или кого-то. Оливия недовольно промычала и перевернулась на другой бок. Шум не стихал и сон постепенно покинул её. Повернув голову налево, Эша, соответственно, там не обнаружилось, и теперь не было и малейшего сомнения, что внизу дебаширит именно он. — Да чтоб… ну я ему, — Харрис откинула одеяло, и, поднявшись, решительно направилась на кухню.

***

— Да ну ёб твою мать, а, — выругался юноша, оглядев облитый молоком оголенный торс. Он был в одних лишь спортивках. Оливия злорадно хихикнула негодованию парня. — За что? — она подала голос, выдавая свое присутствие. Дилер дернулся от неожиданности и девушка вновь ухмыльнулась, довольная, что застала его врасплох. — А? Чё? — Ну, мать мою за что? — прошла вглубь кухни и уселась за стол. — А, это. Да я, блять, омлет пытался приготовить, но что-то пошло не так, — брюнет с брезгливостью кивнул на расплескавшееся по его телу подобие омлета. — Это, конечно, похвально, что ты саморазвиваешься и пробуешь себя в роли моего личного шеф повара, но, извини, конечно, не в семь же утра так шуметь! — А я чё, голодный должен сидеть, пока ты там храпака даёшь? — Я храплю? — Харрис смущённо прикрыла рот рукой, а Окурок на это лишь цокнул. — Короче, ты как хочешь, а я хочу есть. И был бы очень рад твоей помощи, — юноша сложил руки в замок над головой и облокотился о столешницу. — Ладно, ничего без меня не можешь. Напомни-ка, где мука? — Ты уже, можно сказать, захапала мою хату себе и до сих пор не запомнила, где мука? — фыркнул Эштрей, параллельно доставая пачку муки из нижнего шкафчика. — Не преувеличивай. И не крутись под ногами. — на удивление, он не стал спорить и молча уселся на стул, закурил и стал внимательно наблюдать за действиями соседки. Запахло блинами. — Харрис, — позвал он. Девушка обернулась. — У тебя что-то на заднице. — Что? Мука? — рыжеволосая озадаченно разглядывала себя, но не могла понять, что же такое увидел там Окурок. — Нет. Мой взгляд. — скривил губы в усмешке, довольный, что теперь он застал Лауру врасплох. 1:1 Глаза девушки округлились, а кровь прилила к щекам и она тут же отвернулась, оставив данную реплику без ответа. Да какого черта он вгоняет ее в краску? Лаура позиционирует себя как волевую и беззастенчивую девушку, которую невозможно чем-то утеснить. — Блины готовы, — рыжеволосая поставила тарелку с блинами на стол и принялась искать джем. — может, ты хочешь мне помочь? — Ты же сказала не мешать, — съязвил Эш. — Чё надо делать? — Налей кофе мне, ну и себе что-то. Пока дилерша обыскивала холодильник в поисках такого необходимого сейчас джема, парень достал чашки. Его взгляд непроизвольно упал на её предплечье и задержался. — Стоять, — скомандовал Эш, когда Лаура, найдя банку, развернулась и уж было хотела отойти к столу. — это что? — он тыкнул на небольшой вертикальный шрам на руке. — Это? — кареглазая на несколько секунд призадумалась, вспоминая. — кажется, паяльник. А что? — Чего? Какой нахрен паяльник? Это они тебя паяльником? — пальцы сжались в кулак. — Да нет, это отчим. — Отчим? — Ага, лет, может, восемь назад. У меня таких много, — кивнула на шрам. Не продолжая, девушка без единого намёка на грусть направилась к столу. — Слушай, Эш, я хотела ещё раз поблагодарить тебя. Ты очень помог мне, даже не представляешь, как, — Лаура закусила губу и кинула на собеседника короткий взгляд из-под лба. Он никак не отреагировал на благодарность, словно обращались ни к нему, и продолжил макать блин в джем. — Как я могу тебя отблагодарить? — эту реплику Окурок снова благополучно пропустил мимо ушей, даже не шелохнувшись. — Я… я могу заплатить, — девушка растерялась. Неужели ему совсем не хочется получить выгоду от своей помощи? Да и слушает ли он вообще? Обычно, когда Харрис что-то эмоционально рассказывала и активно жестикулировала руками, Эштрей, сидел и с каменным выражением лица пялился в одну точку, походя на Статую Свободы. И вот как понять, слушает он или нет? — Эш, ты слышишь? — Мне не нужны твои деньги. — твёрдо и, как показалось Лауре, даже немного агрессивно ответил парень. — Я часто делаю что-то ради своей выгоды, но не сейчас. Я помогал из своих личных побуждений. — Я так не могу, мне хочется как-то отблагодарить тебя. — Блять, я же говорю, все окей. Но если ты так хочешь, потом как-нибудь поквитаемся, — сдался брюнет, а дилерша заметно повеселела. — Я сейчас думаю в больницу поехать. Уже, наверное, можно? — Я довезу тебя. — Ты и так ахренеть как помог мне, это необязательно. Я могу… — Я сам хочу довезти тебя. Так же, как ты хочешь отблагодарить меня. Никто меня не заставлял и не просил, угомонись, — он прожевал последний кусочек блинчика и поднялся. — Спасибо, было вкусно. Давай в темпе ешь и поедем. — с этими словами скрылся в своей комнате.

***

Через час Лаура и Эштрей уже прибыли в больницу, и если дилер размеренным, неторопливым шагом коротал расстояние от входа до палаты Купера и Анны, то Харрис же, будто маленький ребёнок, бежала, спотыкаясь на каждом шагу. — Да куда ты летишь, сейчас же нос расквасишь, — он вытащил руку из кармана брюк и придержал спешащую подругу за капюшон худи, когда та едва не навернулась на скользком полу. — Мисс Харрис? — из другого конца коридора послышался знакомый голос. Доктор Радд не спеша шёл к ним навстречу. — Доброе утро, милочка, доброе утро. — поочерёдно поздоровался и пожал руку Эшу. — Доктор Радд! Здравствуйте. А мы вот приехали навестить Купера и Анну. Можно? — Ну-с, время то уже позволяет! — он кивнул на настенные часы. — А как их самочувствие? Все в порядке? — не унималась Харрис, следуя за Корнелиусом. — Состояние стабильное у каждого, только недавно проверял лично, — дойдя до нужного кабинета, он отворил дверь в палату и пропустил посетителей. — Прошу. Только ненадолго, не больше пятнадцати минут, им ещё нужно восстанавливаться. — Купер, Анна! — едва переступив порог, девушка кинулась с объятиями на детей, даже не дослушав. Те же, не раздумывая, ответили. — Лаура, не верю, что ты приехала! Наконец-то мы встретились! — Мы так скучали, сестрёнка. — Нас больше никто не разлучит. Обещаю, — на глаза предательски навернулись слезы, но рыжеволосая их быстро смахнула. — Как вы себя чувствуете? Болит что-то? — Все нормально вроде бы… — Я изволю откланяться. Дела, сами понимаете, — подал голос скромно стоящий все это время у двери доктор Радд. — Если понадоблюсь, знаете, как найти, — не говоря больше ни слова, мужчина вышел, оставляя старшую сестру воссоединяться с потерянными подростками. — Оливия, а это кто с тобой? — спросила Анна, кидая на Эша заинтересованный взгляд. Надо же, за все время на него первый раз обратили внимание. — Да, чуть не забыла. Это мой друг — Эш. Благодаря ему вы здесь, а не в том долбанном подвале. — А почему он похож на гопника? — Слышь, шкет, а ты не ахренел? — возмутился юноша. — Купер, а ну прекрати. Эш очень выручил меня и я хочу, чтобы вы относились к нему с уважением. — Привет, Эш, — девочка мило улыбнулась и подняла ладонь в знак приветствия, показывая полную противоречивость поведению брата. — Спасибо, что спас нас, — он коротко кивнул. — Лаура, когда мы уже сможем вернуться домой? Мне надоела эта неудобная койка, — мальчик старательно проигнорировал наставление старшей сестры и перевёл тему. — Доктор сказал, когда наберетесь сил. Возможно, уже даже завтра. И прекрати ныть, — Купер измученно простонал и откинулся на подушку. — Да тут даже подушки твёрдые. — Купер, да хватит уже, надоел, — шикнула сестра. Сейчас их небольшая семейная перепалка напоминала Окурку мем «слишком много экшена». Лаура и Анна на Купера, а Купер на жизнь. А по факту, народные мудрости гласят, что семейные перепалки и мелкие ссоры только укрепляют отношения между родственниками. Так что хоть передеритесь тут. Оставшееся время Харрис болтала с младшими о всякой ерунде и рассказывала последние события. — А потом я отправила Эшу и папе письмо через Изаму. Как только получили его, они сразу приехали на помощь, да, Эш? — Лаура повернулась на юношу, что читал брошюру о синдромах дефицитарного заболевания. — Эш, куда ты там вечно смотришь? То на инструкции для беременных, теперь это. — Да а чё мне ещё делать, если ты трындишь без остановки со своими мелкими? Поддакивать стоять? Ещё расскажи, как в нашу первую встречу меня чуть члена не оставила, — огрызнулся брюнет, но добавил, когда словил две пары удивлённых глаз и одну убийственную. — Брыкалась, как коза она. — Лучше замолчи и читай свои плакаты для беременных. — Это не плакаты для беременных, это… — Окурок не успел договорить, потому что в дверь постучали и на пороге показалась молодая низенькая девушка в белом халате. Медсестра. — Извините, что прерываю, но время посещения уже закончилось, — тихо заявила, когда все четверо перевели на неё изумленные взгляды. — Ох… уже? Как время прошло незаметно, — дилерша поднялась со стула. — А когда их выписывают? — Завтра, если самочувствие будет стабильное и никаких осложнений не возникнет. — Хорошо, спасибо. Купер, Анна, завтра вы поедете домой. Я заберу вас, — Лаура по очереди чмокнула их в макушки. — Люблю. — И мы тебя, сестрёнка! — Да, очень-очень. — Ведите себя прилично и не деритесь. Пока. — Пока, Лаура, пока, Эш. — Бывайте. Молодые люди покинули пределы палаты и последовали к выходу. Лаура в этот раз никуда не спешила и Окурку не приходилось оттаскивать её за шкирку от полных водой вёдер и косяков. — Ты на него не обижайся. Он просто невоспитанный, — начала Харрис, шагая в такт с Эштреем. — Да мне чё, пять лет, чтоб обижаться на всякую хрень? — Нет, но… ладно, ничего. — Чё, домой? — Ага. Мне, наверное, пора уже съезжать. Завтра заберу их и к себе тогда. — Ну, раз пора — съезжай, — парень выпалил это так, чтобы звучало как можно безразличнее, но в душе расстроился. Лаура же решительно настроилась вернуться к себе домой, но почему-то где-то в глубине подсознания ждала, что он её остановит. Не остановил. Блин.

Прошло четыре дня с того момента, как Харрис забрала детей из больницы и переехала. Эша не покидало чувство одиночества и все время думалось, будто что-то не так. Так не должно быть. Не должно быть слишком тихо, слишком чисто, слишком… слишком одиноко. Если бы месяц назад он встретил версию себя из будущего и услышал, что будет скучать по какой-то малознакомой девчонке и чувствовать себя некомфортно в своём же доме, — послал бы нахер и не поверил. Нет, ну а серьёзно. Помимо этого, дилер, лёжа ночами в кровати, уже особо не пытался опровергнуть свою симпатию к девушке. А смысл? Если отрицать и не давать чувствам вырваться наружу, укрепиться, то от этого ничего не изменится. Признаваться Окурок, разумеется, не собирался, потому что «всё-это-сопляжуйство-не-для-него». Да и он не был уверен в полной взаимности, а выглядеть перед Лаурой глупо не хотел. Интересно, чего он своим молчанием хочет добиться? В добавок ко всему этому букету причин, почему же не стоит говорить Харрис о своих чувствах, прибавляется страх потерять её как друга. Ведь если она не сможет ответить взаимностью, то, наверняка, их более менее дружеские отношения ухудшатся. Эшу достаточно видеть её живой и здоровой, знать, что в жизни всё хорошо — да и ладно. Большего не надо.

***

Брюнет с самого утра не знал, чем себя занять. Поставок в ближайшее время не ожидалось, а прошлые он уже несколько раз пересчитал, перепроверил и убрал в укромное местечко. В доме не помешало бы навести порядок, но так как Эш особо не любил и не умел тщательно убираться, забил. Его безучастность долго не продлилась, потому что через несколько минут он уже был в комнате, где жила Лаура последние недели. Запах её духов, казалось, впитался в каждый предмет, в каждую вещь, и стал завсегдатаем этой комнаты на очень долгое время. Окурок присел на край кровати, обшарил полки, словно находился не в своем доме и не знал, где что лежит, открыл шкаф. Всё это поиски причины встречи с ней, он хотел встретиться и искал причину. Ведь прийти просто так нельзя же. Лол. Видимо, этот несчастный являлся достославным человеком, ведь получил благоутробие судьбы, которая послала ему джинсы Лауры, одиноко лежащие на нижней полки шкафа. Вот и, собственно говоря, повод наведаться в гости. Настроение сразу поднялось и Эштрей, не раздумывая, взял их и направился к выходу. Не терпелось поскорее увидеть кудрявые рыжие волосы, выразительные карие глаза, и даже услышать колкие замечания в свой адрес.

***

Спустя пятнадцать минут машина юноши, аккуратная припаркованная, «грелась» под холодным осенним солнцем, в то время, как её хозяин мялся у порога знакомого дома. Он даже не удосужился позвонить Лауре и убедиться, что она дома. Уж очень не терпелось. Только Эш занёс кулак для стука, как дверь отворилась и перед ним возник Купер. — Эээ… здарова? — неловко поздоровался он, в то время, как мальчик безучастно разглядывал его автомобиль сзади и молчал. — Я это… — Лаура, тут твой гопник пришёл! — неожиданно громко крикнул Коллинс младший, развернулся на сто восемьдесят градусов и, подобно арабскому скакуну, поскакал в гостиную, оставляя гостя мяться у порога. — Что? — в коридоре появилась Лаура с ложкой в руках. — О, Эш? — Здарова. — Привет, — она сконфуженно переступила с ноги на ногу, — ты не предупреждал, что зайдёшь. — Да я и не планировал. Я это… дома убирался и случайно нашёл это — протянул пакет с джинсами Харрис, — это твоё. — О, мои джинсы! А я их обыскалась. Спасибо. — Ерунда. Ну, я пошёл, — развернулся и потянулся к ручке, надеясь, что девушка его остановит. — Стой. Ну, раз уж пришёл, может, хочешь зайти? — о да, в этот раз, считай, повезло. — Да ну, чё я тебя отвлекать буду. Ты, наверное, занята, — нехотя пожал плечами, словно внутренние органы не прыгали от радости. — Да Купер и Анна попросили приготовить какое-то мороженое или что-то типо этого. Решила приготовить, чтоб отстали, а то скоро меня сожрут, — она покрутила ложкой и кивнула назад, в кухню. — Ну, ты идёшь? — Ладно, раз уж так просишь, пошли. — Эштрей принялся снимать куртку и с равнодушным выражением лица последовал в кухню. — Что будешь? Пиво? — Я за рулём. — «Я за рулём!» — тихо передразнила его Лаура, доставая кружки. Последующие двадцать минут, находясь рядом с Харрис, Окурок наконец смог ощутить спокойствие и внутреннюю удовлетворенность. Сейчас все шло как надо. Как он привык. — А потом я… — фразу прервал телефонный звонок. — извини. Алло? Привет, Изаму, — услышав невзлюбившееся имя, дилер фыркнул, — Ну что, сдал? Ну и отлично, а ты переживал! Я же говорила, все получится. Да, хорошо, перезвони потом. Давай, пока, — он сложил руки на груди и с напускной раздражительностью закинул в рот мармеладку. — Что? — Ничего. — Ты как-будто лимон целиком умял. — Ага, конечно. — Да что произошло то? — Отвань. Я же сказал, все норм. — Это из-за Изаму? — Лаура закатила глаза, подкидывая вариант и понимая, что причина, вероятно, кроется в её новом друге. — А может и из-за него. — признался Эш. — Что он тебе сделал? Вы виделись всего раз, как за одну встречу можно возненавидеть человека? А главное за что? — У меня нет к нему ненависти, он просто мутный тип. При этом, шайка каких-то долбаебов пытала тебя, твоих брата и сестру, а ты снюхалась с челом из этой группировки. Да, окей, пожалуйста, хоть замуж за него выходи, мне плевать. Но только вызволять я тебя из какой-то задницы больше не буду, нахрен надо! — Окурок повысил голос и в порыве гнева опрокинул стакан с водой на себя. — Блять… — он подскочил с места и принялся растирать мокрые пятна по джинсам, заведомо понимая, что успеха это не принесёт, но дабы хоть чем-то занять руки и не смотреть на собеседницу. — Во первых, он не китаец, а японец. А во вторых, я уже ни раз рассказывала тебе его историю. Изаму работал на Князя только из-за долга отца, он не такой, как эти гандоны. А еще в свое время он очень помог мне, пришёл мой через платить тем же, — расстановочно выпалила рыжеволосая, стараясь не переходить на крик, подобно Эштрею. — Слушай, а я, кажется, догадываюсь, почему ты так переживаешь о моей дальнейшей судьбе. Ты ревнуешь. — девушка азартно улыбнулась и посмотрела на Эша, словно хищница на добычу. — Чего? Что ты сейчас сказала? — Ставлю сто баксов, что со слухом у тебя проблем нет, — откинулась на спинку стула. — Ахренеть. Ну котелок у тебя варит будь здоров. — дилер ухмыльнулся и отрицательно покачал головой, будто говоря, мол: «че ты несёшь? Ничего подобного.» — Но я же права? — С хера ли? — Это многое объясняет. Например, почему ты пыхтишь, как трактор, стоит мне только заикнуться об Изаму, — кареглазый ничего на это не ответил, лишь отвернулся и посмотрел вдаль, на висящий портрет Дориана Грея на стене. Семейка фанатиков. Может, смысла врать нет? Она ведь и так сама уже догадалась. Будь что будет. Мужик же, ё мае. — А знаешь что? Да. Да, может и ревную. — глаза Харрис округлились и теперь уже она потеряла былую уверенность, ведь ожидала услышать совсем не это. Лаура думала, что Эш начнёт отрицать, пытаться уйти от ответа, а она посмеется над его неумелыми попытками скрыть правду. Но что-то пошло не так. — Что ты так смотришь? — Эм… почему? Зачем… ревнуешь? — она растерялась, но постаралась как можно чётче сформулировать вопрос. — Да потому, что ты мне не безразлична. Всё? Довольна? Это хотела услышать? — парень был на грани, чтобы не заорать и не разгромить весь дом. Всё внутри смешалось. Эш не знал, что чувствует. Облегчение или стыд. Не понимал, правильно ли поступил, что рассказал. — Ну, блять, так и будешь молчать, что-ли?! — он глядел собеседницу испытывающим взглядом и ждал, когда она скажет хоть что-то. Но Лаура молчала. — Я уже пожалел, что вообще признался. Все, короче, я пошёл, — не дождавшись ответа, он развернулся на сто восемьдесят градусов и уж было хотел откланяться, как Харрис схватила его за руку, тем самым, остановив. — Стой, — кареглазая поднялась и закрыла проход собой, словно при желании Эштрей не смог бы обойти её. — Повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказал, — попросила дилерша, заглядывая в темно-карие глаза и трепетно сжимая его запястье. — Я сказал, — кинул короткий взгляд на руку девушки, крепко припечатанную к его руке, поднял глаза и робко продолжил, — я сказал, что ты мне не безразлична. — его слова как брошенное семя, что за секунды вырастает и расцветает восхитительным деревом, корнями глубоко проникая в душу. Тепло разлилось по душе от услышанного. Не хотелось больше шутить и язвить, ведь сейчас, по факту, ей признались в симпатии. Взаимной симпатии. Губы Лауры озарила скромная, но такая лучезарная улыбка, она сократила расстояние между ними, встала на носочки и осторожно коснулась своими губами губ Эша. Этот поцелуй нельзя назвать жадным и требовательным, скорее, невинный и нежный, подтверждающий её расположение ко всей ситуации. Глаза Окурка приняли пятикопеечную форму, но быстро закрылись, ловя момент и пробуя Харрис на вкус уже второй раз. Его руки легли на её талию, а она разместила свои на его груди и шеи. Поцелуй мог бы длиться ещё хотя-бы пару секунд, но замечательную идиллию прервал неожиданные голоса: — Фу! Да вы ещё сожрите друг друга! — скривилась Анна. — Не могли в другом месте слюнями обмениваться? — фыркнул Купер. Молодые люди моментально отстранились и, словно пойманные родителями подростки, пристыженно посмотрели на незваных гостей. — Купер, Анна… — Вы чё, позже зайти не могли? Весь момент испортили. — Слышь, это наша кухня, так-то. — А ну прекратите! — прикрикнула девушка. — Купер и Анна, берите, что хотели и милости прошу в свои комнаты. А ты, — она тыкнула пальцем в грудь Эштрея, дождавшись, когда подростки уйдут, продолжила, — Мне тоже нравишься…

Таким образом, два неспособных разобраться в своих чувствах человека смогли полюбить друг друга. Да ладно полюбить, смогли признаться в этом. Как сложится их дальнейшая жизнь — неизвестно, но, наверняка, лучше прежнего. Будет не легко, но они справятся. Обязательно справятся.