Жизнь приобретает смысл, когда...

      В эту декабрьскую ночь Ричард не спал, все вспоминая Джорджа в прошедший вечер – его улыбка, его глаза, его голос… Как же Ричард скучал по нему, как ему не хватало Джорджа! И, когда Ричард обнял Джорджа, он бы все отдал, чтобы время остановилось. Ему не хотелось выпускать из объятий молодого доктора, вдыхая аромат его одеколона, так полюбившийся ему за все то время, когда они, так или иначе, были рядом.       Ричарду было и стыдно, и радостно одновременно от того, что он сказал Джорджу. Стыдно, что вмешался в его жизнь, снова переворачивая все вверх дном, радостно – Ричард был рядом с дорогим человеком. И, конечно же, Ричард просто не понимал, что будет дальше. Может ли он надеяться, что Джордж услышал его и понял. Есть ли надежда, что он примет обратно Ричарда? Простит ли он его? В сердце Ричарда теплилась надежда и неуверенность в том, правильно ли он сделал, что решил снова попробовать поверить Джорджу…       Джордж тоже не спал. Он бродил по дому, осмысливая слова Ричарда. Сначала он был в растерянности. В этом состоянии он пребывал весь остаток торжественного вечера. Пол и Джон не стали спрашивать у него, что стряслось, понимая одно – устроенная ими встреча «друзей» состоялась. Джордж вспоминал, сидя в гостиной, как Ричард ночевал здесь же, на диване, после ссоры с Натали, а потом и после расставания. Джорджу невольно вспомнилась фраза Ричарда, которую тот обронил, сидя рядом с ним в темноте гостиной с бутылкой в руках: «Никогда не влюбляйся. Тебя предадут, раздавят и уничтожат». В этой же гостиной они в обнимку смотрели телевизор, смеялись вместе, фотографировались. Здесь же Джордж просил Ричарда остаться в его доме, здесь же было передано кольцо на хранение Полу… Джордж поднял глаза на лестницу – оттуда он наблюдал, как радуется Ричард заказу на фотосъемку на день его рождения.       Джордж медленно поднялся на второй этаж, заглядывая в свою комнату. Именно здесь Ричард попросил его о шансе быть вместе, придя к нему ночью домой. Здесь Джордж не мог заснуть, полный возрожденной надеждой на взаимность, когда Ричард впервые засыпал в его руках.       Чердак? Комната для Ричарда. Джордж больше не открывал ее с тех пор, как Ричард покинул его дом. Он уселся на ступеньках лестницы, помня, как искал и звал Ричарда в то злополучное утро с запиской. А еще Джордж помнил прошлое рождество, когда ждал звонка драгоценного друга, оставшись в полном одиночестве. Загадал желание – конечно же, о Ричарде. Чтобы тот был счастлив.       А кольцо? Мысленно Джордж давно придумал, как будет делать предложение любимому человеку – в какой обстановке, какие слова он скажет, как наденет на палец Ричарду кольцо и каким будет долгим их поцелуй…       Как Джордж горячо любил Ричарда, и как он был беззащитен перед ним, что даже не сопротивлялся его ударам в доме Джона.       Джорджу было больно. Ричард снова появился в его жизни. Снова ворвался в нее, когда, казалось бы, больше не должен был в ней появиться никогда. И зачем? Чтобы сказать слова, такие долгожданные ранее, и такие обжигающие душу сейчас. Джордж не верил ему. Он пришел в ярость. Никогда, больше никогда Джордж не позволит Ричарду снова его растоптать.       Утро следующего дня началось для Ричарда не так, как обычно. Завтрак из хлопьев и молоко – вместо пива, утренний душ и зарядка – вместо лежания на диване, и…. Ожидание. Предчувствие. Чего? Мэри уже звала его на прогулку, держа в зубах поводок, сидя у двери. Ричард медлил, не спеша собираясь. Звонок в дверь заставил вздрогнуть его. Он знал, кто пришел.       Пара шагов к двери через гостиную, протянуть руку к замку, сделать вдох и открыть дверь... - Привет. – На пороге квартиры Ричарда стоял Джордж. Как всегда безупречно одетый в темный костюм и белоснежную рубашку, а ввиду зимнего времени года – строгое пальто, которое, безусловно, ему очень шло. На плечах и волосах Джорджа лежали еще не растаявшие снежинки. Начался снегопад. - Привет. – Ответил Ричард. - Входи. Джордж прошел в гостиную широким, решительным шагом. - Думаю, ты знаешь, почему я пришел. – Джордж стоял напротив него, засунув руки в карманы пальто. - Да. – Ричард кивнул, отведя взгляд. Он не мог смотреть на Джорджа. Тот был так красив… - Посмотри на меня. – Джордж сделал два шага к нему, оказавшись совсем рядом с ним. Ричард поднял на него глаза. Только протяни руку, и можно его коснуться. - Твоя вчерашняя речь. Я пытался ее осмыслить всю ночь. – Джордж говорил спокойно. Гнев он не испытывал. Сейчас он был спокоен, ведь все было решено. Давно. – Ты знаешь, я очень ждал твоего признания в былые времена. Вчера ты очень точно заметил то, что я сам не понимал. Ты действительно не интересовался мной. Что я смотрю, что читаю, что слушаю, что люблю поесть… Ты этого не знаешь и не знал. Тебе было достаточно знать, что я тебя люблю. А мне было достаточно знать, что ты есть… - Джордж пристально смотрел на Ричарда, разглядывая его лицо, отмечая про себя его седую прядь на виске. – Я был самым счастливым на свете, когда ты решил дать нам шанс и … - Джордж повернул голову к камину, подбирая слова. Но тут он запнулся на полуслове, его внимание привлекло что-то. Он снова взглянул на Ричарда. Встревоженный взгляд, нахмуренные брови… Ричард почувствовал неладное.       Джордж уже был у камина, присев возле него и что-то пытаясь достать из-под одного из камней. - Что ты делаешь? – Ричард не понимал происходящего. - Ты в курсе, что камины необходимо чистить? – Фигура Джорджа поднялась, в перепачканной сажей руке он держал кусок картона, края которого были опалены пламенем, но в общем он не пострадал. - Нет… - Растеряно ответил Ричард. - Вот значит как… - Глухо отозвался Джордж. – Хочу смотреть тебе в глаза… - Что? - Здесь так написано. Это моя записка. Каждое утро я ехал перед работой в цветочный магазин, выбирая розы для букета, и писал записку, отправляя все с курьером тебе. Мне всегда хотелось ехать самому, чтобы увидеться с тобой. Но ты бы мне не был рад. – Джордж посмотрел на Ричарда. – Ты все сжигал? - Почти все. Прочел первые пару штук, остальные летели в камин. – Ричард не стал скрывать правду.       Джордж скомкал записку, оставив держать ее в кулаке. Он молчал. Обида клокотала в нем. - Джордж, это было так давно! Тогда все было по-другому! – Ричард было бросился оправдываться. - Это было год назад! – Джордж покраснел от ярости. – Я помню каждый день без тебя и каждый день с тобой! Я все помню, Ричард! Все!!! Каждый день твоего молчания, каждый неотвеченный звонок, каждый твой взгляд, каждую улыбку, каждый поцелуй. И я, безусловно, помню, как ты ушел.       Ричард молчал, зная, что Джорджу нужно высказаться, что ему больно. - Вчера ты решил, что будет неплохо напомнить о себе старому другу, да еще и сказать, что любишь его. Так я тебе не верю. – Джордж снова близко подошел к Ричарду. – Я не верю тебе, Ричард. Ни единому твоему слову. Ты не любишь меня. Тебе просто стало скучно и одиноко. И я прошу тебя, Ричард. Больше никогда не вмешивайся в мою жизнь. Забудь, что я существую. Не приближайся. Ты отказался от меня. Сам. Джордж шагнул в сторону двери. - Джордж, пожалуйста! – В голосе Ричарда звучало отчаяние. – Мне нужно все тебе объяснить!!! - Больше не имеет смысла что-то слушать! – Откликнулся Джордж, открывая дверь. Мэри, увидев, что дверь наконец-то открыли, решила, что ее ведут гулять и сразу же выскочила вон. - Мэри! – Крикнул Ричард. – Стой! Джордж!       Ричард выбежал на улицу, стараясь успеть за Джорджем и Мэри, которая шла за ним по пятам, решив, что это именно он ее выгуливает, как в прежние времена. - Послушай меня, Джордж! – Ричард взял его за локоть, пытаясь остановить. - Будь добр, оставь меня в покое! – Джордж на ходу запахивал пальто. Дул сильный ветер, начиналась метель. - Это все моя вина! Только моя! – Ричард не отставал. - Да ты что. – Горько заметил Джордж, оборачиваясь. - Я моральный урод, Джордж. – Ричард смотрел на него снизу вверх своими синими глазами. Куртка его была расстегнута, надета наспех. Ветер гулял в его волосах, снег летел за шиворот. – До твоего появления я никогда не был любим. И я считал, что меня полюбить невозможно. Все, что было в моей жизни – это предательство. Начиная с моего рождения.       Джордж остановился, слушая его. - Сразу после рождения я оказался в приюте. Я никогда не знал, кто мои мама и папа. Восемь лет я прожил там, как и все остальные дети, мечтая, что меня заберут, что мои родители вернутся за мной, что я буду нужен. Но когда мне исполнилось восемь, летом, меня взяли к себе другие люди. Они называли меня сыном. Молли и Питер Стоуны стали моими родителями. Молли пекла вкусные пироги и носила красивый фартук, поджидая Питера с работы каждый день. Он был архитектором и всегда носил с собой чертежи. Я был самым счастливым мальчишкой на свете! У меня был дом, и была настоящая семья! Дело шло к рождеству, и я думал, что наконец-то я встречу этот праздник в кругу семьи! Джордж, никогда, ни одного рождества я не встретил с семьей. Они от меня отказались. Меня вернули обратно в приют за пару дней до праздника. – Ричард переводил дух после тирады слов.       Джордж слушал, не вымолвив ни слова. Он внимательно смотрел на Ричарда. - И после этого я твердо запомнил для себя, что я не могу быть кем-то любим, не могу быть нужен кому-то. Любовь, верность – это не для меня и не про меня. После приюта было всякое, а позже, гораздо позже в моей жизни появилась Натали. Она дала мне надежду, что все-таки, меня можно полюбить? Ты знаешь, чем это кончилось. Она меня раздавила. И тут появляешься ты, сдуваешь с меня пылинки и твердишь о высоких чувствах ко мне… - И ты решил, что все это ложь. Несмотря на все мои попытки достучаться до тебя. - Да. Позже я решил тебе поверить и дать шанс нашим отношениям. Вплоть до того утра, когда я услышал обрывок вашего с Полом разговора. Я неправильно его истолковал. Мой извращенный предательствами мозг воспринял информацию неверно. Ты хотел, чтобы я стал твоим мужем, а я понял, что ты просто меня используешь.       Джордж молча смотрел на Ричарда. Ему было его жаль. - Я моральный урод, Джордж. - Ты чудовище, Ричард. – Произнес Джордж. – Как и я теперь.       Джордж развернулся и зашагал прочь. - Джордж! – Воскликнул Ричард. – Не оставляй меня! Пожалуйста! Джордж!       Джордж не обернулся, не остановился. Ему было больно и плохо. Он не примет Ричарда.