Город роз и клыков

Кай

Хрупкая фигура. Длинные каштановые волосы. Тёмные зелёные глаза. Я продолжал видеть Сару повсюду. В своих воспоминаниях. В своих снах. В случайных девушках на улице. Последнее было самым болезненным. Каждый раз сердце замирало. Я надеялся, что это в самом деле окажется Сара. Что я случайно встречу её на улице. Но каждый раз, стоило мне приглядеться к девушке, я понимал, что это не она. У одной были слишком круглые глаза. У другой слишком пухлые губы. Слишком большое лицо. Волосы были покрашенны. Они все были чем-то похожи, но никто из них не был Сарой. Да и чтобы она делала в Нью-Йорке? Она могла уехать из Портленда куда угодно, но точно не сюда. Я скорей поверю, что она вернулась в Лондон. Нью-Йорк слишком не подходил Саре. Большой, шумный, и в нём было так мало природы, так мало жизни. Что очень иронично, с учётом огромных толп людей. Этот город с его холодом бетонных стен не подходил такой взбалмошной и ищущей приключений Саре. Здесь она наверняка чувствовала бы себя взаперти. Но всё равно я продолжал каждый раз наивно надеяться, что в самом деле увижу её в очередной случайно прошедшей мимо девушке. Прошло уже около полугода, как я сбежал сюда. В холоде и сырости погоды уже чувствовалась приближающаяся осень. Дни становились короче. Ветер всё холоднее. А дождей всё больше. Скоро начинается учебный год и мне стоит прекратить ждать случайной встречи с Сарой. Она точно не приехала бы учиться в Нью-Йорк. Прошло уже полгода. Полгода, как я получил прощальное письмо от Сары. Письмо, в котором она говорила, что я причинил ей так много боли, что она в конце концов не выдержала. Она уехала из Портленда и даже не пришла попрощаться со мной. Но я не мог винить её за это. Мог винить лишь себя. После того письма я и сам больше не мог оставаться в Портленде. В городе, в котором каждая улочка, каждая мелочь теперь напоминала о девушке. Особенно в школе и в окружающем дом лесу. Я не мог этого выносить. Не мог видеть даже лиц своих друзей. Потому что и они напоминали мне обо всём произошедшем. Решил, что если уеду, то мне станет лучше. Мне уже было всё равно даже на школу, до окончания которой оставалось несколько месяцев. Фактически я уже совершеннолетний, никто не смог бы меня остановить. И я сбежал. Собрал немного вещей. Оставил для ребят записку, что не нужно пытаться меня отыскать. И сбежал. Ещё в Портленде я разломал и выкинул свою сим-карту, чтобы никто не мог до меня дозвониться и попытаться вернуть. До Нью-Йорка добирался на попутках. Думал, что если уеду как можно дальше, то мне точно станет легче. Нью-Йорк не был моей изначальной целью. Просто так совпало, что одна из остановившихся фур ехала сюда. Как только мы приехали в Нью-Йорк, я сразу понял, что это то самое место, которое мне нужно. Огромный, шумный, многолюдный и грязный город. Идеальное место, чтобы потерять себя. Как я и хотел. И я остался здесь. На накопленные деньги я снял мрачную комнатушку на окраине Бруклина с единственным грязным окном, продавленным диваном и вонючим холодильником. В целом мне было всё равно где спать. Мог обернуться волком и ночевать где-нибудь в ближайшем лесу или на заброшенных складах. Но всё же решил, что тёплая вода и одеяло были бы не лишними, раз я собрался жить среди людей. Устроился в городе на первую попавшуюся работу - грузчиком в порт. Решил, что физический труд уж точно поможет мне забыть прошлое. Но как бы я ни пытался убежать и начать новую жизнь, прошлое и тоска всё равно преследовали меня. В холоде и серости улиц. В тишине пустой квартиры. В чужих лицах вокруг. Я остался один. Хоть и сам этого пожелал. В первые пару месяцев было тяжело, непривычно. Иногда мне становилось настолько тоскливо и одиноко, что я был готов забыть о собственном обещании и отправиться искать Сару. Были мысли, что её семья могла вернуться в Калифорнию, и я был готов начинать поиски от туда. Но я быстро осознал, что эти поиски нужны только мне. "Прошу не пытайся найти меня, связаться со мной. Это будет только сильнее ранить меня". Сара в письме точно дала понять, что больше не желает видеть меня рядом. Поэтому я не думал, что хоть немного стану счастливей, если найду девушку и услышу подобные слова от неё в живую. Поэтому я сдерживался. Не давал себе сорваться и отправиться на бессмысленные поиски. Иногда сдержаться от этого было в самом деле тяжело и больно. До крепко сжатых челюстей, до сжатых ладоней, когда уже не чувствуешь, как ногти прорезают кожу, до слёз, готовых пролиться. Лечит время? Или может расстояние? Хорошо. А кто знает, насколько далеко для этого нужно уехать? И сколько времени нужно ждать? Боюсь, ответа на эти вопросы не знает никто. Поэтому мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что однажды мне станет легче. Что я начну забывать черты лица Сары. Её голос. Смех. Её запах. Но чем больше я на это надеялся, тем больше мучал себя и только прочней всё запоминал. В какой-то момент сознание начало играть со мной всё сильнее. Я начал видеть во снах воспоминания о жизни в Портленде, о Саре, даже о моей семье. Их я тоже часто вспоминал, думал и даже скучал. Как они там поживают? Как Крис, Руби отнеслись к моему побегу? Были ли разочарованы во мне или наоборот не были удивлены? Возможно, Кэт плакала, когда поняла, что я не вернусь. А Остин наверняка первое время начинал говорить перед сном в пустоту, ожидая, что я, как и прежде, заговорю с ним в ответ. А как влились в обычную жизнь Сэм, Итан и Феликс? Смогли ли они смириться с повседневными серыми буднями или уже ушли из дома Криса? Я часто думал о них всех. Думал, что может лучше вернуться к ним. Но потом спешил на работу, брал дополнительные смены. Что угодно, лишь бы не думать о подобном. Где-то в начале лета, когда я понял, что одной работы мне мало, и я всё равно слишком много и часто думаю о Саре и семье, я устроился на вторую работу - ночным кассиром в придорожную забегаловку. Мне было всё равно на сложности и обязанности. Зачем мне себя жалеть, если мне всё равно на себя? Но иногда, засыпая за барной стойкой из-за усталости, мне снилась Сара. Её искрящиеся глаза и тёплая улыбка. Наши дни, проведённые вместе. Школьные уроки или прогулки по лесу. Как она радуется, что я рядом с ней, и прижимается ко мне или вовсе целует. Тогда я просыпался, словно от кошмара, и не понимал, чем ещё себя загрузить, чтобы не видеть сны вовсе. Но иногда реальность догоняла меня - в глубине души я понимал, что мне нравились эти сны, и я хотел бы остаться в них навсегда. Мне нравилось, что хоть и не наяву, но я могу вновь быть с Сарой. В особенно ярких снах мне даже казалось, что я чувствую тепло её рук, её тела, запах её волос. Такое знакомое и так необходимое мне. Но именно из-за этого - из-за того, что я по-прежнему нуждался в Саре, я хотел, чтобы эти сны прекратились. После таких снов было до физического больно просыпаться за грязной барной стойкой или в холодной, пустой квартире. В одиночестве. А время всё шло. И не затягивало ноющие раны. Серое нью-йорское лето пролетело за обилием работы незаметно. Наступила не менее мрачная и дождливая осень. Оказалось, что дождей здесь ничуть не меньше, чем в Портленде. От этого я стал только чаще вспоминать, как год назад, в такую же дождливую и промозглую осень, в моей жизни и появилась яркая звёздочка Сара. Взбалмошная и такая жизнерадостная. И сколько красок вместе с ней вошло в мою жизнь. Хоть и далеко не всегда всё было легко и радостно. Как часто я волновался о девушке, боялся, что её найдут Атро. Но кажется, счастливых моментов всё равно было больше. Или так лишь работает наша память? Я всё чаще думал, как Сара поживает сейчас. Счастлива ли она? Часто ли улыбается? Есть ли у неё кто-то, кто дарит улыбку? Я хотел, чтобы у неё всё было хорошо, но и одновременно хотел, чтобы только я дарил ей счастье, спокойствие и ту самую улыбку. Даже если меня вычеркнули из жизни. Постепенно погода в Нью-Йорке становилась всё хуже. Ветер становился всё более злым и холодным. И без того немногочисленной зелени не осталось вовсе. Но только когда очередным промозглым утром, когда я шёл с работы, а с неба начал идти первый снег, я понял, что уже наступила зима. Это ощущалось, словно весь мой внутренний холод вырвался наружу. Мир внезапно стал ещё более серым, одиноким, а ледяной ветер, казалось, проникал даже под кожу. Среди падающего снега и завывающих ветров моё одиночество казалось осязаемым. Спешащие по своим делам жители Нью-Йорка ускорили шаги. Все хотели поскорей спрятаться от холодов в своих тёплых домах. Никто не хотел оставаться на улицах. Но мне идти было некуда. И поэтому я стоял на месте. Стоял посередине улицы, подставив лицо под колючий холод падающих снежинок. Кажется, люди то и дело толкали меня, спеша поскорей пройти мимо. Но мне было всё равно. Словно маленький ребёнок, я надеялся, что вместе со снегом на землю упадёт осколок зеркала Снежной королевы. Чтобы, как сказочному Каю, он попал мне в глаз, и моё сердце стало ледяным. Чтобы я наконец-то перестал испытывать чувства. Чувства, от которых я не смог сбежать даже в другом городе. Чувства, которые всё ещё преследовали меня. И которых казалось было слишком много. Неосознанно я потянулся к кулону, что всегда продолжал носить на шее. Кулону в холодном металле которого скрывалось тёплое фото Сары. Подарок что девушка подарила мне на прошлое Рождество. Рождество. Оглянувшись на окружающую улицу, я словно впервые увидел её и заметил, что витрины магазинов уже начали украшать гирляндами, еловыми ветками и праздничными фигурами. Вокруг меня оказалось множество радостных пар, семей с детьми, которые были в предвкушении скорого наступления долгожданного праздника. Скоро должно наступить Рождество. А значит прошёл уже практически год. Год за который мне так и не стало легче. Несмотря на переезд. Несмотря на работу. Даже несмотря на вторую работу. Я подошёл к одной из витрин. Кажется, это был кондитерский магазин. Яркие гирлянды уже вовсю сияли на окне. А я увидел своё отражение среди этих пёстрых цветов. Серое, исхудавшее лицо. Потухший взгляд. Волосы отросли слишком сильно и чёлка то и дело закрывала глаза. В кого я превратился за этот год? Ещё немного и буду несильно отличаться от своего волчьего облика. А может в самом деле обратиться волком и убежать в лес? Спрятаться среди елей и быть как можно дальше от людей и их радости. Впервые с момента приезда в Нью-Йорк я вновь начал задумываться об этом. Не знал как иначе спрятаться от веселья приближающегося праздника. Я понимал, что просто так уже не смогу его игнорировать. После прошлого Рождества слишком многое изменилось в моей жизни. И я всё ещё не мог этого забыть. Кажется, со временем моя тоска стала только сильнее. Я думал, что среди людей смогу быстрей забыть о прошлом, но нет. Не смог. Одиночество здесь, в огромном городе, среди людей ощущалось лишь сильнее, чем даже в том же безлюдном лесу. Кажется, в один миг я действительно спятил. Иначе не знаю, как ещё объяснить, что где-то через неделю, в канун Рождества, я решил полететь обратно в Портленд. Не знаю зачем. Не знаю, что я хотел там найти. Или наоборот чего боялся. Но я решил, что если не станет лучше там, то точно уйду жить в лес. Может изначально и стоило выбрать этот путь? В шкуре зверя я уж точно через время забуду, что когда-то в принципе был человеком. Но наверно я просто боялся стать безумным монстром, какими были Атро. Ведь тогда Крису пришлось бы вновь убивать близкого ему человека. Но за практически год непрекращающейся тоски, мне уже стало всё равно. Может хоть такой исход подарит мне свободу. Правда приземлившись в Портленде, я не знал, куда мне идти. Сразу отправиться в Форест парк? Или ещё помучать себя воспоминаниями, что затаились на улицах города? Но ноги сами повели меня в сторону бывшего дома. Дома, в котором уже вряд ли кто-то ждёт меня. Ещё до того, как я сбежал, Крис упоминал что он хочет переехать из Портленда, чтобы начать новую жизнь после победы над Атро. Так что, если Крис не изменил своим планам, то сейчас дом должен быть пуст. Я доехал до Форест парка и пошёл дальше пешком. По зимнему лесу, что всё сильнее заметал начавшийся снегопад. В лесу мне словно в самом деле стало легче. Либо так повлияло то, что здесь наконец-то не было людей. За всё время в Нью-Йорке остаться одному, в тишине казалось какой-то практически невозможной удачей. Даже в моей квартире я словно никогда не был один. Стены были слишком тонкими. Я всё время слышал ссоры соседней семейной пары, кажется, успев узнать все несчастья, в которых женщина обвиняла своего мужа. Либо, если удавался вечер без их скандалов, то под окнами частенько собирались пьяные компании. А иногда и всё вместе. Сейчас же я оказался в тишине леса. Была ночь. Птицы, оставшиеся здесь на зимовку, уже спали. Как и любая другая живность. Трасса осталась вдалеке, да и накануне Рождества машин там практически не было. Из звуков вокруг были слышны только мои шаги и лёгкий шум падающего снега. Кажется, только сейчас я наконец-то расслабился и спокойно выдохнул. Тишина. Вот чего мне не хватало всё это время. На пару секунд или на пару десятков минут я просто остановился. Наслаждался тишиной и покоем так хорошо знакомого мне леса. Если прежде я не мог до конца расслабиться здесь, то и дело опасаясь, как бы не нагрянули Атро, то теперь я понимал, что лес стал полностью безопасным. Я стоял, слушал тишину, смотрел, как снег неспешно падает с неба, пытаясь пробиться к земле и не зацепиться за многочисленные ветви. Лёгкий морозец приятно холодил кожу. Кажется, я правда могу быть спокоен лишь в лесу. Но я пришёл сюда, чтобы напоследок взглянуть на свой бывший дом. Нужно двигаться туда. В темноте леса дом выделялся легко. Ещё издалека я заметил яркие фигуры из гирлянд и свет из окон. Сердце чаще забилось в груди. Крис ведь хотел уехать. Дом должен быть пуст! Может быть, его успели продать и там поселилась другая семья? Но невольно прислушавшись к запаху, не уловил чужого. Лишь привычный и знакомый запах моей семьи. Вопреки здравому смыслу я застыл на месте. Значит, они всё ещё здесь. Что мне делать? Выйти к ним? Но тогда я уже не смогу сбежать вновь. Точно знаю, что не смогу. Не хватит сил на ещё один побег. Убежать сразу в лес? Самый логичный вариант сейчас. Но отчего-то я не мог этого сделать. Решив просто довериться случаю, я всё же сделал пару неуверенных шагов в сторону дома.