Алфея — место, где сбываются мечты Луки

      На Луку Кастеллана, стоящего на пороге большого зала, смотрели двенадцать пар глаз. Двадцать четыре феи, среди которых, ясное дело, были ещё и женщины. Для одной совсем юной, но подающей надежды феечки это было слишком много. «Ты труп», — мысли незамедлили предупредить своего хозяина об опасности и тактично улетели из головы. Двадцать четыре феи...       — Кастеллан, я видел тебя на занятиях, — директор школы, по совместительству сильнейшая фея Зевс, мельком глянув на своего поверженного сына, цыкнул. Он был раздражён. — Что привело тебя сюда? У тебя появились вопросы?       — О, только один. Можете спать спокойно после того, как убили Перси Джексона?       По залу прошёл тяжёлый вздох, а звук от закатывания фейских глаз был похож на звук шара для боулинга. Никто не торопился отвечать на вопрос Луки, но он обратил внимание на то, что один из главных, который сидел рядом с Зевсом, опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Что ж, Кастеллан нашёл отца Перси. Интересно, а кто из этой своры его отец?       — Хорошо, вопрос второй. Кто из вас мой отец?       До ушей Луки донёсся звук, больше похожий на вымученный стон. Фея-парень с длинными светлыми волосами закрыл глаза и откинулся на плечо к девушке, сильно похожей на него. Другая фея, с банкой газировки, методично бил себя её краем по лбу.       — Гермес, — верховный Зевс усмехнулся, наблюдая за покислевшими лицами остальных. Сидящая рядом с ним женщина в воротнике из павлиньих перьев едва сдержала едкое слово. Кастеллан заметил синяки на её скуле. — Ты немного опоздал, парень. Я наказал его час назад, когда он решил вернуться к той смертной женщине, Мэй, якобы спасти её от монстров. Смешной такой.       Лука Кастеллан остался совершенно спокойным. На его лице не дрогнул ни один мускул, не заиграла ни одна жилка. Он слишком устал после драки с Джейсоном, чтобы проявлять эмоции.       — Она моя мать.       Лука Кастеллан сделал один шаг вперёд. Этого шага и горящего плавленным золотом взгляда было достаточно, чтобы Зевс поднялся на ноги и метнул в парня молнию. Лука вскинул руки и молния... испарилась. Если точнее, просто вернулась назад во времени, когда она ещё не была сформирована как молния. Зевс повторил свою атаку. Лука снова защитился, проходя между феями, которые и не думали мешать. «Трусы», — вернувшаяся мысль дала краткую характеристику всем в этом зале.       — Мы не пешки, которыми можно помыкать и командовать. Мы ваши дети, за которых у вас должна быть хоть капля ответственности!       Кастеллана пробила дрожь после очередной отбитой атаки. Магия высасывала из него слишком много сил, но он даже не представлял, что может сделать ещё. У него не было ни оружия, ни помощников. Он был один в этой битве.       Но Зевс, отвлекаясь на новые удары, не заметил, как его любимейшая дочь — фея Афина — и его единственный сын с женой — Гефест — переглянулись. Фея с серыми глазами сделала незаметный жест рукой. Хромая фея спустилась с трона и достала из-за него золотую косу, которой косить обычное поле было бы слишком дорого. Афина же потянула Геру за руку в свою сторону, подальше от Зевса.       — Эй, мелкий, — здоровяк бросил оружие Луке. — Твой размерчик.       Вот это уже заметил Зевс. Но не успел он и пальцем пошевелить, как Кастеллан, подобравшийся за время атак близко, снёс ему голову одним ударом. Обезглавленный труп Зевса, из шеи которого лилась золотая кровь, упал на пол с глухим стуком. И больше никаких звуков не стало.       Коса замерцала и превратилась в маленькую змейку, которая обвилась на запястье Луки и замерла там в виде браслета. На её спине парень прочитал имя Марта. Подумав, что это дебильное имя для змеи, он потерял сознание. Последнее, что он помнил — резкий виноградный запах и кто-то трясёт его.       С момента смерти верховной феи прошёл всего день, но в воздухе чувствовалась новая атмосфера. Исчезли грозовые тучи, многие полукровки стали больше улыбаться. Те феи, которые были «настоящими», провели со своими детьми целый день. А Лука сидел на большом холме, с которого открывался вид на школу. На его коленях лежали тетрадь и карандаш. Затылком блондин ощущал шершавую кору сосны и аромат хвои.       Он не понимал, что всё же совершил. С одной стороны, он сделал верный поступок. С другой, он стал убийцей. Может, стоило поступить иначе? Может, надо было придумать другой способ?       Но ведь для всех остальных он... герой. Так имеет ли смысл сейчас сидеть и пытаться понять, был ли другой путь? Лука открыл тетрадку, взял в руки карандаш.       «Быть феей — настоящий отстой. Никогда не знаешь, какую свинью тебе подкинет судьба или родители.       Лука Кастеллан. И ПД».