Алфея — место, где сбываются мечты Луки

      Прошла целая неделя с тех пор, как Луке рассказали не шокирующую, а очень неприятную правду. Октавиана и Итана выписали из больничного крыла, однако, один теперь не мог летать, а второй постоянно врезался в преграды впереди себя, потому что никак не мог привыкнуть смотреть лишь одним глазом. Кастеллан находился рядом с этими двумя почти целые дни. А в перерывах от их болтовни — думал.       «Если всё на самом деле происходит так, то почему эти недоумки продолжают себя вести как последние свиньи? — так Лука думал перед сном, поглаживая подушечками пальцев то самый дневник Перси, который, почему-то, так и не отправился в топку. — Может, это и есть ответ. Они просто высокомерные свиньи, которые думают лишь о себе».       Кастеллан начал ненавидеть фей. Жалкие, себялюбивые, выскочки. А хуже этого было только то, что он понимал, что и в нём самом есть похожие пороки.       И что дома его ждут пусть и не самые тёплые, но отношения с матерью. С той женщиной, которая пыталась изо всех сил быть лучше. Конечно, если за ней ещё не пришли, как за Салли.       С каждым разом становилось всё тяжелее и тяжелее думать об этом. Мысли, появляющиеся в голове, пугали. «Посмотри в глаза этим феям-учителям, директору. В них можно увидеть лишь одну жажду власти, силы», — пальцы смяли обложку тетради и едва не порвали первые страницы. Единственные, на которых было написано что-то.       И для Кастеллана не было ничего противнее, чем сидеть и не делать ничего.       Блондин поднялся с кровати. К его удовольствию, соседа с фетишем на жёлтую кукурузу рядом не было. Иначе... А что иначе? За всё это время Лука так и не проявил никаких сил, не отрастил крылья и не взлетел. Многие даже шептались за его спиной, что он не фея, не принц, я просто мальчишка.       Тихо рыкнув, юноша схватил куртку и вышел из комнаты. Путь его лежал в большой зал, где сегодня проходило собрание учителей. Самое лучшее место и время, чтобы прояснить всё. Но как только он оказался в трёх метрах от двери, перед его носом промелькнула молния и рассыпалась снопом искр.       — Сюда нельзя посторонним, — Джейсон улыбнулся оскалом, скрестив руки на груди. — Прости, Лука, но ты не входишь в элитное общество.       — В элитное общество свиней и придурков? Тогда я могу этим гордиться, — если бы такие фокусы пугали его! — А теперь уйди с дороги. Я закончу то, что начал Джексон.       — Ах ты...       Джейсон заскрипел зубами, а вокруг него поднялся сильный холодный ветер, который едва ли не резал пространство. В порыве своей злости он не замечал, как золотятся и затухают глаза Кастеллана. Блондин со шрамом на губе хотел лишь исполнить свою угрозу.       — Я же говорил, что тот, кто произнесёт его имя ещё раз, будет раздавлен как муха! Если ты решил бросить вызов сильному противнику, то поплатись за это!       То, что произошло дальше, для Луки было похоже на размытое туманное видение. Порывы ветра окружили его, начали раздирать плоть до коротких кровавых ран. Их было множество. А потом... время вокруг остановилось на два его вдоха. Какой-то резкий скачок — и всё вернулось к тому моменту, когда Джейсон выкидывает вперёд руку, посылая воздушный поток. И опять раны, ровно в тех же местах. И снова резкий скачок назад.       Кастеллан не мог контролировать это. Лишь силой своей воли он сморгнул золотую пелену с ресниц, когда произошёл очередной скачок и чувство дежавю появилось у Грейса. Тот замедлился. Этого момента хватило, чтобы Лука оказался близко для прямого удара в челюсть.       — Когда ты снова попробуешь кого-нибудь убить, проверь сначала, а не умеет ли он колдовать.       Пошатываясь, Лука толкнул двери зала и вошёл внутрь. На него уставились двенадцать пар глаз, горящих ультрамарином.