Не суждено?

      Глаза нехотя открываются, и это нормальная реакция, когда в комнате с отсутствующими шторами разгуливают солнечные лучи и зайчики, отражающиеся от неизвестных ей предметов и поверхностей. Почти всё тело затекло, и это ужасно неприятное ощущение будит ничуть не хуже будильника. Рефлекторно помассировав глаза единственной, ещё не отражающей болезненностью рукой, Лиза помогает взору проясниться. Когда пелена пробуждения наконец-то спадает, то только сейчас девушка может вспомнить, где вчера уснула. Да и лежит она далеко не на подушке... Конечно она помнит вчерашний вечер, только вот понимание, что у него будет утреннее продолжение, приходит только сейчас, вчера об этом не было нужды думать. При свете дня лучше удаётся рассмотреть больше элементов чужой комнаты. На стеклянном столике, что стоит у их ног, красуется бутылка вина, правда, Лиза не сразу вспоминает, что её вчера принёс Кавех, она даже не помнит, когда те ушли. Рядом лежит блокнот и небольшая пепельница, лишь дополняющая бутылку, создавая картину «Неправильный образ жизни студента». Стекло не может скрывать и того, что творится на полу. Полный бардак, который вчера устроил Зандик, и ему жутко повезло, что стоящая на краю баночка с чернилами не рухнула вместе с бумагами и тетрадями. Под столом скрывается стопка книг, которые либо не уместились на полках книжного шкафа, либо парень совсем недавно читал их. Самая верхняя книга интересует своим странным названием:«Аранары. Правда или детская сказка». Лиза впервые слышит слово "аранары", так что книга вызывает чуть больше интереса, главное потом не забыть спросить у парня, о чём она. Название нижних произведений разглядеть невозможно, поэтому сегодня ей не суждено узнать, схожи ли их интересы в литературе. Последнее, что она может увидеть без лишних движений, за исключением окна, это стоящий прямо перед ней книжный шкаф, забитый до краёв книгами, те лежат даже поверх остальных, не оставляя даже миллиметра свободного расстояния. Знакомые корешки учебников тоже проглядываются, но что-то ей подсказывает, что Зандик слишком давно не брал их в руки. Лиза, может, и не хочет разбудить его, но продолжать полулежать в таком неудобном положении становится невозможно. Она приподнимается, морщась от непривычки, ещё и этот сдавливающий корсет даёт о себе знать. — Это была ужасная идея — спать именно так. Его сонный голос пугает Лизу, ведь она ещё не успела заметить, что парень тоже проснулся, то ли сам по себе, то ли из-за неё. — Ты прав, я больше никогда не буду спать в корсете, надеюсь, ещё недеформированные рёбра простят меня. Зандик закрывает глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от света, который сегодня кажется ярче, чем обычно. — Сколько сейчас времени? — решает уточнить парень, потому что её глаза уже успели привыкнуть к солнечному свету, если она позволяет себе так нагло глазеть на него, думая, что он не может посмотреть на неё сквозь пальцы. Только вот Лиза не успевает даже найти часы, есть ли они тут вообще, как кто-то опять пытается их потревожить, но у этого человека хватает совести постучаться. — Ты ждёшь кого-то? — шепчет Лиза. — Не знаю, может быть, — так же тихо отвечает Зандик, прежде чем позволить голосу крикнуть стоящему по ту сторону: — Да. — Лиза? Неожиданная встреча. — удивлённо смотрит на обоих Тигнари, который только успел закрыть за собой дверь. — Извините, если помешал. — Уважаемый хозяин, — в штучной форме обращается Зандик к Тигнари, — вчера был бал, мы говорили-говорили и захотели спать, ничего больше. Мы даже одеты. Зандик скидывает с себя плед, чтобы подтвердить сказанные им слова. — Не нужно оправданий, я верю, не хотел вас будить, хотя и не думал, что ты, точнее, вы, спите до трёх. —Сколько? Эту фразу произносят оба одновременно, но убедиться в этом может только Зандик, который знает, что часы висят за его спиной, а их стрелки движутся совсем бесшумно, не выдавая своего наличия. — Не знаю, как так вышло, в таком случае ты извини, что заставил тебя самого идти до общежития. — Мне сегодня в любом случае нужно посетить кафедру ботанических исследований. Если Лиза не против, то я бы хотел поговорить с тобой наедине. — Нет-нет, я не знала, что задержусь тут так надолго. Мне тоже уже пора возвращаться, ты как раз вовремя. Лиза понимает, что Тигнари не очень хочет говорить какую-то, может быть, очень важную информацию в её присутствии, это даже к лучшему, ведь это повод наконец-то вернуться к себе и развязать эту тугую шнуровку. Можно сказать, что Тигнари является её спасителем, ведь она бы сама не смогла придумать отговорку, чтобы вернуться в свою комнату. Наверное, им есть ещё о чём поговорить, но пусть это останется на другой раз. Девушка не хочет задерживать их, поэтому старается как можно быстрее подняться с дивана и покинуть комнату. Но она забыла, что туфли так и не были сняты с её ног, а вчерашние мозоли сразу напоминают о себе и только усугубляют ситуацию, не позволяя быстро подойти к двери или хотя бы не пошатнуться. — Надеюсь, ещё увидимся, Тигнари. — Она намеренно прощается только с Тигнари, чтобы не давать и намека Зандику, что ещё вернётся сюда. — Конечно увидимся. — Широко улыбается парень, но всё еще продолжает то ли держать, то ли прятать что-то за спиной. Зандик не получает от неё ни слова, лишь лёгкий прощальный кивок головы, и дверь сразу же за ней закрывается. Лиза встречается с некоторыми студентами, которые проходят мимо, славно, что их не так много, поэтому не все смогут увидеть, что она в три часа дня разгуливает в вечернем платье. Рядом с ней, одна за другой, спускаются две студентки, те даже не обращают на неё внимания, лишь быстренько сбегают вниз по лестнице, обгоняя девушку; как только вторая нагоняет свою знакомую, то Лизе удаётся услышать лишь пару предложений, пока они не спускаются ниже, чем ей надо. — Шади сказала, что вчера кто-то слишком громко выяснял свои отношения, ты знаешь, кто это может быть? Мне уж очень интересно. Я редко слышу простые разговоры на нашем этаже, а тут такое. — Нет, я вчера была в Академии слишком долго. А о чём они говорили? Много времени, чтобы понять, о ком они говорят, не надо. Лиза даже и не думала, что их разговор был настолько громок, ведь Зандик говорил весьма спокойным голосом, как ей казалось. Лицо немного краснеет от воспоминаний того, что случилось после ухода Шахии, и от мысли, что могло случиться после, если бы их не потревожили. Ключ ей положить было некуда, поэтому лучшим вариантом было спрятать его где-то, и Лиза не придумала ничего лучше, как под коврик. Только вот у неё и его не было, а у соседа как раз-таки наоборот. Лиза надеется, что неизвестный ей сосед не откроет дверь именно в эту минуту, когда у него под дверью кто-то копошится. Слава Архонтам хотя бы тут ей везёт. Наконец-то родной аромат, витающий в комнате и образовавшийся из-за саше, которое ей когда-то подарила Ирис, позволяет ей полностью расслабиться и с облегчением выдохнуть. Платье спадает с неё сразу, как только плотная лента полностью выскальзывает ей в руку, а и так еле держащаяся на плечах тончайшая ткань не может продержаться в таком положении больше секунды, поэтому спадает с её рук в тот же момент, что и само платье. Перешагнув через него и оставив где-то рядом эти ужасные туфли, она сразу же валится с ног, падая на такой приятно прохладный пододеяльник, легкая прохлада которого соприкасается с её обнаженным телом, позволяя ему наконец-то полностью расслабиться и ощутить столь долгожданную свободу. Лиза лишь сильнее обнимает образовавшийся ком одеяла, чтобы забрать всю его прохладу себе. Может, она и планировала полежать всего пять минут, но те, в свою очередь, перетекают в десять, а потом и в тридцать. Хочется ещё немного полежать, но завтра вновь возвращаться на учёбу, а значит, и давно отложенные задания должны быть выполнены хотя бы сегодня, только вот лень пересиливает, хочется просто весь день проваляться тут, жаль, что Зандик не может заменить это одеяло. Она даже не пресекает и не стыдится этого желания, которое возникло так внезапно, и его присутствие, в принципе, даже оправдано после вчерашнего, так что скрывать и ругаться на саму себя нет смысла.

***

— Не говори, что ты выучила эту тему за вечер. — Глаза девушки округляются, когда Лиза отдает ей тетрадь и начинает показывать нужные страницы. — Это невозможно. Ирис читает записи из её тетради, периодически сравнивая со своим конспектом, который наполовину пуст, а дописать она совсем забыла. — Ага, — уткнувшись в стол, говорит Лиза, — я ещё и дописала половину с учебника, ты же знаешь, учёный Рудольф всегда забывает, что мы не успели закончить тему до конца, и приступает к новой. — Конечно знаю, его истории куда важнее темы, — она слегка толкает сидящую рядом девушку, чтобы та не уснула. — Ты же поможешь мне на контрольной? — Ага, — зевота заставляет сделать небольшую паузу, — только можно я чуть-чуть посижу с закрытыми глазами? — Не думаю, что у тебя получится. Аудитория погружается в кромешную тишину, как только входит учёный, создается впечатление, что тут никогда не было гула чужих голосов и все молча сидели в ожидании мужчины. Его лекции, безусловно, были интересные, но не в этот день. Каждое предложение, вопрос, а то и молчание вовсе, возникающее, когда мужчина записывал что-то на доске, заставляло Лизу только зевать и потирать закрывающиеся глаза. Она держалась из последних сил, чтобы не рухнуть и не уснуть прямо тут, хорошо, что сидящая рядом Ирис не позволяла ей этого сделать. В этот раз Лиза даже не успевает записывать, ведь пока она пишет, глаза становятся ещё тяжелее, и веки кажутся магнитами, которые сами по себе хотят сомкнуться, несмотря на её сопротивление. Девушка пытается как-то себя отвлечь, то сильно зажмуриться, то ещё сильнее надавить на глазные яблоки, но ничего не получается. После перерыва точно должно стать лучше, просто нужно чуть-чуть потерпеть. Всего-то 74 минуты, если верить часам. Ирис, которая на удивление сегодня выглядит слишком бодрой, пишет всё, тогда и смысла переживать нет, Лиза потом просто спишет её конспект, а пока можно лишь на пару минут прикрыть глаза и исполнить своё желание. — Лиза, очнись. У тебя есть листок? Не спи, я не готова к контрольной, мне нужна твоя помощь. — Я не сплю. - Резко поднимая голову и смотря на свою соседку серьёзным взглядом, говорит Лиза, — Если только пару минут. — Какие пару минут? Уже конец пары. Лиза сразу же смотрит на очертание размытой стрелки часов, и правда, кажется, она давно покинула свое прежнее положение, в котором она успела её запомнить. Лиза судорожно вырывает листы из тетради, пока учёный озвучивает какие-то детали из предстоящей работы, а листочки с самим заданием ещё не дошли до них. — Мы всё разбирали, я-то помню. Приступайте, всё легко, вы же не думаете, что мне хочется ставить вам плохие оценки? Мужчина прогуливается меж рядов, поднимаясь то вверх, то спускаясь вниз. Только недавно он жаловался, что ходит еле-еле из-за больной спины, а как прогуливаться меж рядов, в надежде заметить кого-то за списыванием, то всё у него хорошо. Может, расстояние между рядами не такое большое, и тем, кто сидит рядом с проходом не очень повезло, но вот тем, кто успел занять места у стен или в центре, повезло куда больше. Ирис сегодня как раз позаботилась об этом, а так Лиза, как и всегда, заняла бы самое крайнее место, чтобы потом поскорее выйти из аудитории; и будь оно так, то учёный спокойно мог бы заметить, как она прямо сейчас подсказывает ответы своей соседке. Не зря же она учила всё это до четырёх утра, теперь нужно использовать знания по максимуму, так что помощь Ирис и ещё двум сидящим рядом студентам для Лизы всего лишь как дополнение к её основному заданию. Ей сразу вспоминаются школьные года, когда даже если она и подсказывала, то одноклассники ничего не понимали, ожидая, что сейчас Лиза расскажет им за одну минуту всю тему, а тут, наоборот, достаточно напомнить пару моментов, как люди понимают, что им записать. Что и следовало ожидать, мужчина ничего не заметил и, собрав работы, наконец-то позволил им идти. И стоит только ступить за пределы аудитории, преследующая её сонливость сразу же исчезает, уступая место бодрости, в которой она нуждалась ранее. — Спасибо, не знаю, что бы я без тебя делала. — Пустяки. — Ну, если теперь ты не хочешь спать, а мне ничего не нужно пытаться выучить за пять минут, — она хитро улыбается, переводя взгляд с Лизы куда-то вверх, на перила второго этажа, — то, может, наконец-то расскажешь мне, куда ты и человек, смотрящий на тебя сверху, ушли почти в самом начале? — Что? Лиза не сразу слышит окончание её предложения, достаточно было услышать "Человек, смотрящий на тебя сверху", как интерес сразу же берёт вверх, заставляя посмотреть, кто же там. Если бы она только дослушала предложение Ирис, то точно бы не просмотрела на Зандика, ведь даже непонятно, в каких они отношениях сейчас, как раньше, то есть таких, когда вы даже не здороваетесь, проходя мимо друг друга, или она может хотя бы улыбнуться ему и не получить какого-то равнодушного взгляда в ответ. Парень сразу же замечает её случайный и немного растерянный взгляд, кажется, он понимает, кто подсказал ей обернуться, но теперь-то он ничуть не против. Очевидно, что Ирис интересуется их уходом, точно так же, как и его друзья, которые сегодня также успели расспросить его, чем закончилась ночь. Зандик еле заметно поднимает ладонь вверх, чтобы показать девушке, что рад её видеть и ему приятно столкнуться с ней взглядом. И только теперь Лиза может улыбнуться ему, зная, что сейчас он не будет играть роль безразличного студента, который просто пересёкся с ней пару раз в коридоре и забыл. — Я всё еще тут. — Напоминает о себе Ирис, — Ты же не хочешь оставить это в секрете от меня? — Не думай, что между нами что-то было. Я просто помогла ему с одним делом и больше ничего. — «С одним делом»? — девушка хихикает, будто желая вогнать подругу в краску. — Так и знала, что твои предположения будут именно такими. — Лиза нервно поправляет ремешок сумки, но не поддаться заразительному смеху стоящей напротив девушки просто невозможно. — Но нет, я говорю правду! — Ну-ну, врушка. — Я? Я понимаю, что моя реакция должна была быть другой, более серьёзной, но ты такая смешная. — Пытаешься слезть с темы? — Я помогла Зандику решить некоторые вопросы с Шахией. — Она приходила к вам? — Ирис смотрит на неё широко раскрытыми глазами, теперь то точно понимая, что Лиза ей не врет. — Это всё Зандик провернул? — Что значит «Это всё»? — Ну... Я не знаю, о чём был ваш разговор, но когда она вернулась, то мне казалось, что она разорвет всех в клочья, в том числе и своих подружек, которые затем и вытирали ей слезы. — Вернуться, чтобы поплакать на людях? Ну да, на неё это похоже, двойная доза внимания. — Тут ты права как никогда, представляешь, как обзавидовались другие девочки, да и я тоже… — Она слегка помялась на месте, прежде чем продолжить, — когда Кудари начал её успокаивать, а потом ещё и ушёл с ней. Девушка хоть и продолжает улыбаться, видно, что она слегка поникла. Рассказывая эту историю Ирис смотрит куда-то в сторону и совсем не замечает, как улыбка с лица Лизы стирается. Каждое лестное слово в адрес этого парня, а особенно из уст подруги, ранит её. Она забывает, как дышать, а руки сами невольно сжимаются и разжимаются, стоит ей услышать его имя, так ещё и информацию о их взаимоотношениях с Шахией. — Кудари? — Да, а что? Он вчера тоже пришёл, наверное, его выписали из больницы. — Ты уверена, что это был он? — девушка из всех сил старается сохранить спокойное выражение лица, а голосу не позволить даже вздрогнуть. Совсем не понятно зачем этот вопрос прозвучал из её уст, если Лиза и так помнит его вчерашнее появление... — Кончено. Он в хороших отношениях с Хавой, я часто с ним пересекалась раньше, он красивый и довольно мило об… — Хороших отношениях? — Лиза перебивает, не позволяя подруге продолжить описывать его. — Ты и он знакомы? — Да, мы даже гуляли как-то вместе, правда он позвал не меня, а мою сестру, но я была так рада, когда мама заставила её взять меня с собой. Вообще, я несколько раз видела, как они разговаривали возле нашего дома, я так завидовала ей, что за ней ухаживает такой красивый парень… — девушка кажется расстроенной, когда вспоминает это. Но вот Лизе почему-то всё равно на её печаль, ей хочется ударить Ирис за её слепоту и такие слова о каких-то там хороших отношениях, когда он точно приходил туда только, чтобы напугать её сестру ещё больше или смел насмехаться над ней. — Лиза, что с тобой? Почему ты так резко начала о нём расспрашивать? — Кажется, она что-то заподозрила, когда заметила, что Лиза помрачнела. — Ты злишься? — Нет-нет, всё хорошо, просто не представляю, как отреагировал бы Кавех, если бы узнал. — Да, тут ты права, у Кудари похоже напряжённые отношения с их компанией. Я так и не узнала за что Зандик его тогда ударил, он тебе не рассказывал? — Я не спрашивала. — резко обрубает Лиза, стараясь поставить точку на этом разговоре. — Нам нужно на пару. Все мысли теперь заполнены только рассказом Ирис, Лиза даже не может слушать тему сегодняшней лекции, что читает Наргесс. Ей срочно нужно поговорить с Зандиком, прямо сейчас, она больше не может выдержать эти нагнетающие и пожирающие её изнутри мысли и переживания. Лиза никогда не отпрашивалась выйти, чтобы не пропустить важную информацию, но сейчас другой случай, и она рада, что Наргесс ей не отказывает. Она чуть ли не бежит к расписанию, чтобы узнать, где сейчас Зандик, главное, чтобы он был в Академии, а не ушёл с неинтересных ему пар. Сбегая по лестнице вниз и несясь по длинным коридорам, слушая редкие голоса за дверьми ненужных ей аудиторий, Лиза находит нужную, но, к её сожалению, дверь кабинета закрыта, значит, ей всё же придётся постучаться и привлечь к себе внимание. Когда она открывает дверь, на неё взирают все одногруппники Зандика, в том числе и Хава, сидящая довольно рядом с дверью, а вот самому парню, видимо, всё равно, он продолжает что-то писать, пока не слышит её голос. — Извините, можно Зандика на пару минут? — Конечно. — Говорить знакомый ей историк Сохейль, с которым у неё сложились хорошие отношения, похоже, в этот раз именно это и сыграло ей на руку. Пока он спускается с верхних рядов, Лиза видит, что Хава тоже чем-то обеспокоена, как будто подозревает, что именно Лиза хочет поведать Зандику. Но пусть это будут лишь её предположения. Он закрывает за собой дверь и следует за Лизой чуть дальше, за поворот коридора. — Что? — наконец-то спрашивает Зандик, замечая, что Лиза настроена довольно серьёзно. — Ты знаешь, чем закончилось вчерашнее мероприятие? — Откуда? Мне никто не рассказывал. — Я не знаю, как это расценивать, — Лиза так и знала, что уверенности в голосе надолго не хватит, она сглатывает комок напряжения, прежде чем начать говорить дальше, — но Шахия ушла с Кудари... Зандик молчит, но её слова заставляют его слегка напрячься, ведь он понимает, к чему она клонит. — Почему ты молчишь? — Лиза повышает тон. — Только не говори, что ты думаешь о том же, о чём и я. — Я не верю, что этот ублюдок настолько тупой, чтобы рассказать ей всю историю своих преступлений. Как она ещё может узнать? — А вдруг? Ему всё равно ничего не будет. Ты знал, что он приходил к Хаве после всего случившегося, общался с ней как ни в чём не бывало? — Что? — Зандик, кажется, действительно слышит это первый раз, — Нет, она ничего не говорила. — Ирис мне сказала. Она думает, что у них хорошие отношения. Похоже, ему просто нравится видеть людей в состоянии страха, если имеет смелость приходить чуть ли не к ним домой. Я уверена, что он просто издевался над ней! И я думаю, что обо мне он тоже не забудет, тем более после всего случившегося. — Её глаза малость краснеют, а в горле пересыхает. — А Шахия только напомнит... — Хватит. — Он отходит от стены и, чтобы заглянуть в глаза Лизе, слегка наклоняется. — То, что ты говоришь, даже в голову им не придёт. Я уже говорил тебе, ему не хватит храбрости приблизиться к тебе. — Почему мы не можем сообщить главному мудрецу Академии? Всё же можно было закончить уже давно. И почему ты сказал, что Шозэ будет меня как-то запугать, если этого всё еще не произошло? Может ты ошибся? Может это сделает его сын? — Всё очень просто, перед самым главным мудрецом стоят другие должностные лица, нужно договориться хотя бы с одним из них, чтобы тебе назначили встречу. Правда, есть ещё пара нюансов: во-первых, это не останется без внимания Шозэ. Во-вторых, главный мудрец последнее время не появляется в Академии. — Зандик решает заговорить её, нагрузить другой информацией, чтобы не отвечать на другой её вопрос, эту историю он не собирается ей рассказывать. — Получается до главного мудреца практически невозможно достучаться? — Да… Зандик не заканчивает предложение и по оборванному вдоху и нависшему молчанию, Лиза понимает, что ему точно все ещё есть что сказать. — Договаривай. — Как скажешь… Но для этого мне нужно твоё разрешение. — Разрешение на что? Зандик приближается ещё ближе, прямо к её уху и горячее дыхание в момент обжигает и заставляет кожу покрыться мурашками. Он знает, что даже у стен тут есть уши. — Фотографии. Ты помнишь? Одна все ещё у меня, я хочу сделать так, чтобы в один момент её увидели все мудрецы, я знаю, что ежегодное собрание запланировано на май и там скорее всего будет нужный нам человек. — шепчет он, — но я не буду держать зла, если ты откажешь. Стоит Лизе услышать про фотографии, она вспоминает небольшой фрагмент того дня, когда её ослепила вспышка фотокамеры, как тяжесть чужого тела пропала, а отвращение всё еще продолжало нарастать. Она видела, как Кудари разорвал карточку на глазах у Аль-Хайтама, и только теперь становится понятно, почему он не был расстроен этим, оказывается, их было несколько, и Зандик тоже видел… — Тебя точно отчислят после таких выходок, если всё пройдет не так, как надо. Зандик лишь хмыкает, услышав её ответ, но становится очевидно: она не зла и вовсе не против. А отчисление никогда его не пугало, сейчас рискнуть нужно, ему просто хочется одержать победу в этой долгой и муторной игре. — Ты не права, — Зандик пытается её успокоить этими словами, хотя сам понимает, что она не ошибается и к отчислению он ближе, чем кто-либо. — Я знаю, на что иду и чем закончу эту историю. Ты не знаешь меня, поэтому не смей во мне сомневаться. Кажется, понимание того, что это прозвучало довольно грубо, приходит только после того, как её взгляд отводится в сторону и Лиза не говорит ни слова. Но перед ней он готов оправдаться сотню раз, лишь бы она вновь посмотрела на него. — Немного грубо, извини, но кто сказал, что я не хочу рассказать о себе больше? Видно, что уголки её губ дрогнули, но она намеренно не показывает, что ей было принято слышать эти слова. — Думаю, мы стоим тут слишком долго, — продолжает Зандик, взглянув на наручные часы. — Да, нужно идти... — соглашается Лиза, только вот уходить она почему-то не спешит. — Я совсем не хочу возвращаться назад, если быть честным. Хочу прогуляться, составишь мне компанию? — Наше отсутствие не останется без внимания. — И что? Тебя правда волнует такая ерунда? Не думай об этом и просто пошли. Похоже, его голос звучит как гипноз, в который погружается Лиза и без малейших колебаний следует за ним, другого оправдания своим действиям она найти не может. В Зандике она больше не видит какой-то опасности, все слухи, что ходили о нём, и все крупицы информации о парне, что ей удавалось уловить, перестало иметь значение, ведь она знает, что с ней он совсем другой, тот, кого не смогут увидеть другие. Лизе льстит его внимание. Совсем недавно она желала быть как можно дальше от него, совсем не говорить и даже не пересекаться, но теперь всё иначе, желание стать с ним куда ближе, чем друзья, выходит на первое место. Себе-то она точно может признаться, что влюбилась в этого высокого, голубоволосого парня, такого необычного, скрытого, того, кто точно скрывает достаточно секретов, но с ней он абсолютно другой, и это точно. В голове проносятся события их последней встречи, его признание после прозвучавшего из её уст вопроса; слова, что он сказал, стоя возле Академии, что пришёл только ради неё. Лизе хотелось бы услышать это ещё раз, нет, ещё тысячу раз, когда он полностью трезв и солнце ещё не покинуло небосвод, ведь очевидно, что ночью каждый будет более разговорчив, а наутро жалеть о своих рассказах и действиях. Может, сейчас Зандик так же ненавидит себя за то, что сказал? — Не отставай, — говорит идущий впереди парень, — думаешь о каких-то пустяках? Он замедляет шаг, чтобы дождаться отстающую от него девушку. — Ага, не обращай внимания, — она сравнивается с ним, но идти слишком близко тоже не решается. — Куда мы держим путь? — Думаю, ты ещё не была за пределами города, подумал, что прогуляться до Пардис Дхяй не будет лишним. — Что там? — Что-то вроде оранжереи, не знаю, изменилось ли там что-то за эти годы. Давно там не был, лет восемь. — Так ты живёшь в Сумеру? Для чего тогда тебе ограничиваться комнатой в общежитии? — А кто сказал, что у меня тут есть дом? — Он усмехается, услышав её слова. — Мой дом всё так же в Фонтейне, только вот стечение обстоятельств заставило мою семью временно поселиться в этом зелёном регионе, но больше меня тут ничего не держит. — Ты больше не общаешься с родными? — Интересуется Лиза, но сразу же жалеет, потому что понимает главную мысль, заключённую в последних словах. Между ними нависает давящее молчание, которое разбавляют только шаги и далёкое щебетание птиц. Зандик не отвечает ей сразу, кажется, он обдумывает, стоит ли ей это знать, либо она ещё не так близка ему. Лизу раздражает это молчание, но когда она слышит лёгкий смешок, это позволяет ей расслабиться, правда, лишь на секунду. — Мертвым нужно моё общение? — с усмешкой говорит парень. — Мне кажется, нет. — Извини, — она поднимает на него голову, чтобы заметить его настоящие эмоции, но он всё так же улыбается. — Я не знала. — Всё в порядке, Лиза, я же пообещал тебе, что расскажу о себе больше. Правда, я не планировал рассказывать эту историю сейчас, но если ты хочешь, то без проблем. Лиза ничего не отвечает, лишь наблюдает за тем, как он рыскает по карманам, чтобы найти источник своей зависимости. Он быстро посмотрел на неё, чтобы убедиться, что она не против, прежде чем закурить. Говорить о них ему приходилось всего раз в жизни, и то только после смерти отца, тогда он был слишком пьян, и было как-то всё равно, что рассказывать Аль-Хайтаму, который выступал в роли некого психолога для него, тогда он остался единственным полутрезвым человеком. Но теперь Зандик трезв, и с того момента прошло два года, так что, наверное, он может спокойно об этом говорить. — Я не буду скрывать, что мне интересно узнать о тебе больше, ведь мы почти не общались, но, если ты не планировал говорить об этом, то мы можем закончить. — Не-а, это интересная история. Я же уже упоминал, что мой отец брал меня с собой на работу? Лиза видит, что он и правда загорелся желанием поведать ей этот интересный рассказ о своей семье, только ухмылка, не спадающая с его лица, настораживает девушку. — Да, я помню. — Было бы странно, если бы я тогда сказал его настоящую должность в больнице. Судмедэксперт, ужасно одержимый своей работой человек. — Стой, — она останавливается на месте, в голове совсем не укладывается кое-что, — то есть ты и правда ходил с ним на работу с 12 лет? — Ну, может, с 11, — он выдыхает табачный дым и действительно старается вспомнить, когда это началось, — не помню, где-то через год после переезда в Сумеру, значит, всё же с 12. — Не может быть... — девушка явно шокирована этим, ведь в свои 12 лет она все ещё играла в куклы. — Может. У него не появлялось таких желаний, пока он не начал работать в больнице при Академии, где лечили Элеазар. — Неужели твой отец заставлял тебя смотреть на всё это? Услышав этот вопрос, он всё же решает не говорить ей одну большую деталь. Рассказать ей о профессии отца — это одно, а уточнить, что он производил аутопсию не только мёртвых людей, — совсем другое. За время работы в этой чёртовой больнице отец стал слишком одержим Элеазаром, как и весь медицинский персонал там. Благодаря общему желанию узнать ещё больше об этом страшном заболевании, как оно развивается и как воздействует на органы, лечащим врачам иногда даже удавалось сделать так, чтобы ещё живые люди, у которых, как правило, никого из родных не было, попали на патологоанатомический стол, будучи в полном сознании, и их участь была уже известна. Первое время Зандик не видел случаев с живыми людьми, похоже, отец заботился о его психике, но в скором времени ему, похоже, стало всё равно. Наблюдения плавно переросли в помощь, парень сам не понимал, зачем отец именно учил его, но это было лучше, чем танцы, и у него даже появился интерес к этому делу. Тогда мужчина почти перестал появляться дома, поэтому Зандику периодически приходилось оставаться во всё той же больнице Дар Аль-Шифа, забыв о здоровье матери. Время шло, и к шестнадцати годам он знал практически всё, что знает каждый патологоанатом к моменту окончания учёбы. Наблюдая, что огонь в глазах отца всё так же не гаснет, парень не стал говорить ему о том, что у него появились предположения о временном ослаблении элеазара, что можно облегчить страдания больного, ведь если бы он озвучил свои догадки, возможно, отец загорелся ещё больше. — Да, но это был довольно интересный и полезный опыт. — А мать? Неужели ей было всё равно на то, что ты остаёшься в больнице? — Мать... Образ матери почему-то размыт в его голове. Правда, период с танцами, на которые он ходил до приезда сюда и по её огромному желанию, он вспоминал с лёгкостью, уж слишком он не любил это дело, но желание этой женщины было превыше всего. Хотя это ничуть не странно, ведь что можно ожидать от танцовщицы, которой пришлось оставить любимое дело позади? Если бы она не оставила ещё и собственное лечение позади, возможно, ей не суждено было бы умереть так рано. Отец рассказывал, что после ухода с любимой работы и рождения Зандика мать впала в глубочайшую депрессию. Хорошо, что её муж не был безразличным человеком, его любовь была настолько сильна, что он готов был отдать всё, лишь бы помочь ей. Но, как выяснилось, это было лишь началом чего-то большего, во время лечения ей поставили шизофрению, которая, скорее всего, развилась на фоне глубочайших переживаний и страхов. Но даже это не смогло сломить отца, он покупал самые дорогостоящие лекарства, которые она пила постоянно до момента их приезда в Сумеру, искал самых лучших врачей. Всё было прекрасно до переезда сюда… Муж отстранился, сын перестал слушать её и быть ее марионеткой, тогда она отказалась от терапии назло всем, подумав, что в этом больше нет смысла. И, возможно, она действительно ощутила себя здоровой на какой-то промежуток времени. Когда Зандик возвращался домой, женщина была либо слишком спокойна, либо кидалась на него, но к этому времени он уже мог постоять за себя, поэтому её выходки заканчивались плохо только для неё самой. Отец не стал медлить и пытаться помочь ей вновь, чувства давно угасли, и появились более важные дела, поэтому отправить её в психиатрическую больницу было его решением, Зандик узнал об этом даже не сразу, и вряд ли он смог бы уговорить его оставить её. Через год мать там и умерла, вследствие неудачной лоботомии. Но как-то не очень Зандику в это верилось. — Пыталась, она была категорически против, только вот отца было не переубедить. — Её тоже больше нет? — Да, она умерла в психиатрической больнице, ну это так, для полноты картины, — он старается отшутиться, но Лизе не очень смешно. — Мне жаль, что тебе пришлось упустить время свободы и беззаботного детства, — с печалью в голосе говорит Лиза, ведь по сравнению с ним у неё все это было. — Без жалости, не люблю такое. Я лишь рассказал тебе эту историю в знак своего доверия. Конечно, Лизе приятно, что он рассказал совсем немного о своём детстве и родителях, возможно, сделать это было непросто, но вот представить это она всё равно не может, слишком чуждо для неё такое, просто не укладывается в голове. Хочется задать ему десяток вопросов, понять, что он чувствует и не видеть этого странного спокойствия на его лице, но он опережает её: — Почему мы говорим только обо мне? — он наклоняется перед её лицом, быстро пробегаясь взглядом по её серьезному лицу. — Хочу услышать что-то о тебе. — Ничего особенного, мои родители оба участвовали в моей жизни, но долго вместе прожить не смогли, — признаёт Лиза. — Но мне было как-то всё равно. Большую часть времени я всё равно проводила не с ними. — Ты не похожа на любительницу вечеринок и шумных компаний. — А кто сказал, что я ходила на них? Меня никто не звал, ведь все думали, что я какой-то ботаник, — девушка грустно улыбается, стоит ей вспомнить школьные годы, — поэтому время уходило на чтение всяких книжек. — Оставим это позади, главное, что сейчас ты учишься тут и у тебя куда больше знакомых, не так ли? — Зандик пытается хоть как-то подбодрить её. — Тут-то тебя точно никто такой считать не будет. Дорога до Пардис Дхяй была довольно длинной, даже несмотря на то, что они шли далеко не по протоптанной тропинке, сокращая путь. Почему-то людей они вообще не встретили, и из живых душ, как будто, остались только они и всякая живность. Оказалось, что Лиза боится ящериц, раньше она даже не подозревала о своей маленькой фобии, только вот Зандику было куда веселее от её неожиданной реакции, когда она чуть не наступила на проползающую прямо возле её ног ящерку. Но несмотря на то, что дорога была не из коротких, времени она не смогла даже прочувствовать, разговорившись с парнем, и, если бы он не уточнил, что они почти пришли, то вряд ли она бы заметила блеск стекол какого-то здания. Каменные ступени ведут их вверх, а взору открывается та самая оранжерея, о которой говорил Зандик. Хочется как можно скорее посмотреть, как лучи солнца просвечивают через витражные стёкла, которые так ярко блистают в их объятиях и разлетаются по всему каменному полу зелёными пятнами. Лиза уходит вперёд, потому что парню видеть это не впервой, и он не очень-то и торопится. Странные, неизвестные ей деревья нежно-оранжевого цвета украшают всю территорию, таких она даже в энциклопедиях не видела, похоже, они довольно редкие, если растут только тут, но и знакомые ей пальмы разбавляли столь яркий цвет своими нежно-зелёными листьями. Лиза наконец-то входит внутрь, и прекрасные, ослепительно жёлтые цветы, которые раза в три больше неё, сразу же бросаются в глаза, они как будто излучают свет и вовсе не являются живыми. Наверное, если бы они и правда светились, то их света было бы достаточно для всех цветов, что растут вокруг. — Так ничего и не изменилось. — говорит наконец-то зашедший внутрь Зандик. — В любом случае тут очень красиво, жаль, что далеко.

***

Лиза не была фанаткой цветов и ботаники в целом, но прогуливающаяся тут женщина всё же вовлекла её в разговор, рассказывая о редчайших видах, что растут только тут. Несмотря на довольно интересную информацию, что была написана на табличках, девушке всё же было интересно услышать дополнения от этой женщины. Зандик не стал их прерывать. Его уход она заметила не сразу. Кажется, теперь её будет преследовать чувство вины, что она на столь долгое время увлеклась другим человеком, хотя пришла сюда с ним. Женщина хотела ещё что-то ей рассказать, но Лиза отказалась, уйдя на поиски пропавшего из её вида парня. Зрение, может, и не самое лучшее, но его силуэт она узнаёт сразу, как только подходит ближе к каменной беседке. Лиза пытается его напугать, подкравшись со спины, но он даже не вздрогнул, лишь посмеялся с её недовольного своим провалом лица. — Извини, я увлеклась чутка. — Почему я должен обижаться? Эта женщина, не помню её имя, и мне тогда прожужжала все уши. А ведь я пришёл просто посмотреть. — Тут красивый закат, — отмечает Лиза, не отводя взгляда от медленно опускающегося, раскрасневшегося светила, мимо которого медленно проплывают такие же облака. — Часто тут бывал? — Не очень. — Он наконец-то смотрит на неё, — В твоей компании готов приходить чаще. Хорошо, что её легкий румянец скрывается нежно-коралловым светом, возникшим из-за того же солнца, которое, кажется, тоже смущено вместе с Лизой. Может, и Зандик так же смущён, как и она, но никто из них всё равно этого не сможет заметить. Его волосы, как всегда, приходят ему на помощь и, поддавшись легкому дуновению ветра, прикрывают глаза и запрещают ему смотреть на неё. Лиза долго решается, но всё же заправляет эти мешающиеся пряди волос ему за уши. Зандик лишь улыбается на это милое действие, пока не осознает, как близко они друг к другу. Её ладонь скользит чуть ниже, остановились на его щеке. Такого от неё он точно не ожидал, и, кажется, это действие заставляет его ощутить легкий разряд тока, пробежавшийся по всему телу. Сейчас он не может смотреть на неё сверху, как это и происходило в большинстве случаев, теперь они на одном уровне из-за того, что он опирается на перила беседки, так же, как и в день бала, и, кажется, что это всё тот же день, но с иными обстоятельствами и в другом месте, но всё для тех же людей. Возникшее молчание, которое часто сопровождало их, вовсе не становится напрягающим, наоборот, оба как будто получают сотни ответов на сотни вопросов, которые не задали друг другу за этот день, особенно на тему, которую никто из них так и не осмелился поднять. Её ярко-изумрудные глаза блуждают по его лицу, ненадолго остановившись на искусанных губах, но затем она всё же натыкается на его пристальный, ожидающий чего-то взгляд. — Поцелуешь меня? — хитро щурясь, пытаясь скрыть своё волнение, но продолжая смотреть на него, говорит Лиза. И разве её вопрос нуждается в ответе? Конечно же, нет. Зандик не медлит, теперь в этом нет смысла, ведь в этот раз в разрешениях он не нуждается. Так и не успев насладиться ею в прошлый раз, он решает позволить себе это в этот раз, когда им точно никто и ничего не помешает. Прильнув к столь желанным губам вновь, он сразу же ощущает растекающееся по всему телу тепло, не так, как в первый раз, когда он переживал, что это действие станет роковой ошибкой для него. Он не спешит, словно забирая весь сок из её губ, всю жизненную силу, но этого становится мало, хочется больше, поэтому он намеренно прикусывает её нижнюю губу, чтобы Лиза слегка растерялась и позволила ему углубить поцелуй. Но и она мстит ему за столь неожиданное действие, теперь оба ощущают железистый привкус, но это ни за что не заставит их остановиться. Скрывать то, что они хотели повторить это, и захотят ещё, просто бесполезно. — Конечно, — только сейчас решает ответить ей Зандик и, отстранившись от её губ, целует её в щеку. — Как и просила. — Мне нужно сказать спасибо? — Не стоит благодарности. — смеётся он, позволяя своей настоящей улыбке наконец-то проявиться. — На фоне этого заката ты смотришься прекрасно, жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата. — В следующий раз обязательно возьмём с собой Кавеха? Он любит это дело. — Думаю, я сам с этим справлюсь. — Ты увлекаешься фотографией? Не знала. — Сейчас мой интерес поугас, а фотоаппарат, который я отдавал Кавеху для его экспериментов, вернулся ко мне совсем недавно. — Он и правда хорошо поработал над ним, не думаю, что такие усовершенствованные модели войдут в продажу, да ещё и с учетом редкости этих самых камер. — Девушка усмехается, вспомнив, что в детстве тоже мечтала о камере. — Этой самой камере не меньше 10 лет, я не знаю, как она до сих пор обгоняет по качеству большинство новых. Лиза смеет предположить, что эта вещь досталась ему от родителей, но упоминать их вновь ей не хочется, хоть Зандик и не выглядит как-то опечаленно, когда говорит о них. — Ты отправишь мне фотографии из Фонтейна? — решает продолжить начатую тему, но в голосе её явно можно услышать какие-то грустные нотки. — А я разве собирался туда? — удивлённо спрашивает Зандик, пытаясь вспомнить, когда говорил что-то подобное. — Разве ты собираешься оставаться тут после окончания учёбы? Да, я понимаю, что впереди ещё пятый курс, но время пролетит слишком быстро. — Если захочешь, я могу уехать в Мондштадт, — смотря прямо ей в глаза, говорит парень, но долго продержаться он не может и переключается на открывающийся перед ними пейзаж. — Или всё же остаться тут, или уехать не в Фонтейн, а в Натлан. Я не думал об этом, и тебе не советую, разве не лучше наслаждаться моментом? Например, сейчас, а не думать о выборе, который предстоит сделать в будущем. — Лучше, но мы не можем остановить время и проживать один день каждый раз, отматывая время на нужный нам фрагмент. Нужно думать, как жить дальше. Зандик почему-то вспоминает двух своих первых клонов, которые сейчас занимают место в его комнате, которая выдана ему общежитием, давно он их не навещал. И если подумать, то для них время остановилось, может быть, они и не застряли в одном дне из его прошлого, но эти двое сохранили в себе всё те же повадки, воспоминания, опыт и знания, полученные Зандиком до момента создания сегментов. Однажды он сможет усовершенствовать свои навыки, и следующие срезы, помимо непрерывной связи с «хозяином» и выполнением его поручений, смогут получать доступ к появляющимся в процессе жизни самого Зандика воспоминаниям и информации. Жаль, что такой возможности у него нет сейчас, и эти «люди» лишь напоминают ему, каким идиотом он был раньше и смешат желанием жить своей жизнью. Может, они когда-нибудь и получат долгожданную свободу и перестанут жаловаться, но не сейчас, пока он не покинет Академию. — Досадно. Только вот никто из нас не знает, получится ли воплотить в жизни придуманный сценарий того, что мы хотим реализовать в будущем. Сегодня ты говоришь одно, а завтра обстоятельства складываются так, что сказанное вчера больше не имеет значения. И так работает не только с днями, но и с годами. Лиза понимает, что каждому мнению есть место быть, но согласиться с Зандиком полностью она не может. — Думаю, нам пора идти, и так поздно вернёмся, — говорит парень, так и не дождавшись ответа Лизы. Дорога назад с каждой минутой становилась всё темнее и темнее, тут практически не было какого-либо освещения, лишь очень редкие фонари, толка от которых ровным счётом не было. Зандик, казалось, увлёкся своими мыслями и практически не разговаривал с Лизой, но в этот раз девушку это ничуть не смущало, наоборот, как будто настал долгожданный перерыв после столь долгой болтовни. Всё, о чем она могла думать, пока они шли до города, — это лишь бы не наступить на ящерицу, которых тут более чем достаточно, или не наткнуться на какое-либо дикое животное; она изредка кидала взгляд на задумчивого Зандика. Благодаря тому, что освещения не было, а небо сегодня было идеально чистое, без единого облака, можно было разглядеть несколько созвездий, знакомых Лизе, и звёзды были намного ярче, чем вблизи города, она даже не сразу слышит чей-то разговор, разносящийся довольно близко. Кажется, кто-то идёт прямо им навстречу, ведь разговоры становятся всё громче и громче, а силуэты людей показываются не сразу. Лиза даже успела предположить, что это могли быть лесные стражи, но когда перед ними возникают крепкие мужские фигуры в довольно свободной, мешковатой одежде, а за спинами точно можно заметить рукояти мачете, которым в основном пользовались пустынники, то тот факт, что это именно они, окончательно подтвердился после того, как девушка заметила, что большая часть их лиц скрывалась за повязками. Не удивительно, что они встретили их именно тут, ведь эта дорога ведёт не только до Пардис Дхяй, но и намного дальше, скорее всего, прямо до самой стены Караван-Рибата, а там и до пустыни как рукой подать, конечно, если она правильно помнила карту, что висела на одной из досок с объявлениями. Зандик хватает её за руку, Лиза даже не сразу это чувствует, разглядывая идущих впереди пустынников, но когда она всё же смотрит на парня, тот не отвечает тем же и не говорит ни слова, а эмоции на его лице полностью отсутствуют, парень слишком спокоен, он даже не ускорил шаг, чтобы быстрее пройти идущих им навстречу разбойников. Лиза знала, что между пустынниками и лицами, учащимися в Академии, всегда были напряжённые отношения, и сейчас, после того как Зандик ни с того ни с сего взял её за руку, ей становится как-то не по себе, поэтому Лиза лишь сильнее сжимает чужую ладонь. Мужчины, что говорили о чём-то на повышенных тонах, резко замолкают, и, если бы не повязка на их глазах, то точно можно было бы сказать, что они внаглую разглядывают идущую навстречу парочку. Ладони начинают потеть от волнения, но спокойствие Зандика успокаивает и её тоже. Он притягивает её ближе, чтобы места на узкой тропинке хватило, чтобы мужчины прошли мимо. — Ну дают, — говорит один из проходящих мимо пустынников, голос его звучит грубо, но обращается он явно не к ним, а к своему приятелю. — Подумал, сестрица моя в студенты заделалась. — Обознался что ли? — уточняет второй мужчина. — Ну конечно обознался, — пройдя мимо, всё еще слышится их разговор. — Та деваха на неё похожа, так ещё и темнота эта, я-то сколько раз говорил ей... Чем дальше они уходят, тем менее чётко можно разобрать их последующий диалог, повышенный тон спал, а тема, кажется, сменилась. — Подумала, нам сейчас лица бить будут? — смеётся Зандик, когда они наконец-то остаются одни. — Конечно, зачем ты меня за руку тогда взял? — Да так, просто захотелось. — То есть, ты сделал это специально? — Ну, можно и так сказать. По ним же видно, что они не были настроены агрессивно, так бы они уже давно напали. — Забыла, что в пустыне ты был частым гостем.

***

Наконец-то знакомые виды встречают их. На улочках пусто, почти ни единой души, кроме Екатерины, которая, похоже, не отходит отдохнуть ни на минуту, и только свет окон и фонарей освещает город. Лиза ещё никогда не видела город настолько пустым, хотя время ещё не столь позднее, всего-то около часа ночи. Они шли обратно больше чем четыре часа, но какая разница, главное, что она почувствовала этот день полностью, насладилась каждой минутой, проведённой в приятной компании. Наверное, именно в этом она и нуждалась. Настроение слишком весёлое, такой она не помнит себя никогда. Лиза даже не понимает, в честь чего оно так резко поднялось, несмотря на боль в ногах из-за долгой и почти безостановочной ходьбы, она чувствует себя так легко, как никогда. Хочется танцевать, и плевать, что нет музыки, она хочет ощутить себя мотыльком, который ласкается в свете ночной лампы. Разорвав контакт их рук, она останавливается чуть дальше от него, спрятав свои руки за спину и покачиваясь взад-вперёд в ожидании реакции парня. И ждать её долго не приходится. Он смотрит на неё непонимающим взглядом, они почти пришли, но почему она стоит и просто улыбается ему, что на неё нашло? И эта её скромная улыбка слишком заразительна, он не может устоять перед ней и, хоть и сдержанно, но улыбается. — Что? — Потанцуем ещё раз? — Сейчас? — возмущается парень, всё так же не понимая, что с ней. Но стоит ему подойти ближе, как блеск в её глазах не даёт ему права произнести «нет». Пусть она всегда смотрит на него так, как в эту минуту, тогда он точно никогда не сможет ей отказать в чем-либо. Как только его рука опускается на её талию, так танец начинается, Лизе остаётся лишь угадывать движения, ведь танцуют они неизвестно что, так ещё и без музыки. Со стороны оба наверняка выглядят так смешно, рядом всё равно никого нет, только он и она, ну и ничуть не мешающая им Екатерина. На балу у неё была возможность подсмотреть у других девушек, как те движутся, но тут такой возможности точно нет, поэтому она импровизирует. Лиза даже не замечает, как они на мгновение расходятся, не отпуская рук друг друга, а затем снова встречаются так близко, как не были до. Зандик словно играет с ней, мол, просила, теперь жалей, но делает он это без какой-то насмешки, наоборот, это веселит не только его, но и саму девушку. Как только его быстрый ритм стихает, а значит, и их игра в профессиональных танцоров останавливается, а кружащиеся движения длятся достаточно долго, Лиза позволяет себе слегка запрокинуть голову назад, чтобы ветер коснулся не только лица, но и шеи, растрепал волосы, которые уже давно сами по себе разлохматились. И всё это так невесомо и свободно, даже несмотря на хаотичность движений, спутанность и наступание на ноги друг другу, она чувствует этот танец всем телом, и он совсем иной, куда лучше, чем тот, что был на балу. Даже касания Зандика совсем другие. Лиза больше не может себя сдерживать и смеётся в голос, хоть и негромко, пока парень намеренно кружит её так долго, что начинает кружиться голова; он будто совсем забыл, что есть и другие движения, и просто наблюдает, как её волосы развиваются на ветру, а её это лишь смешит. И девушка наконец останавливается. Перед глазами всё плывет, но недолго, как только быстрое головокружение спадает и глаза наконец-то могут сконцентрироваться на лице Зандика, её ладони тянутся к его щекам, обнимая их, и он не успевает даже полностью прочувствовать тепло её рук, только прикосновение, как девушка впервые сама его целует. Так легко, без какой-либо настойчивости, наоборот, слишком расслабленно, а парень хоть и не успел возобновить дыхание, все равно не желает отстраняться и терять такой шанс. — Я не хочу, чтобы этот день кончался, — разорвав поцелуй, признаёт Лиза, пока она утыкается ему в грудь. Задик лишь сильнее прижимает её к себе, обнимать её — это отдельный вид удовольствия, лишь так он может почувствовать еле уловимый, интимный запах её цветочных духов, почувствовать, что именно она сейчас тут, а не кто-то другой. И Лиза даже представить себе не может, как сильно на него повлиял этот день, он тоже не желает, чтобы он кончался. Стоит ему остаться наедине с собой, с этими ужасными и неутешными мыслями, так он точно сойдет с ума, боясь признать, что нарушил свои старые устои касательно чувств. — Мы не ели целый день. Как думаешь, если я решу что-то приготовить, то на кухне кто-то может быть? — Мы не ели целый день? Я даже не заметил. Хорошо, что она сказала это именно сейчас, ведь до закрытия таверны «Ламбада» оставалось всего два часа. Стоит им зайти в помещение, как запах еды заставляет желудок девушки дать ей сигнал, что он очень недоволен её отношением к нему. Людей, несмотря на поздний час, тут достаточно, но оно и неудивительно, ведь помимо стука ложек и вилок слышится звон пивных кружек и чей-то задорный хохот. Почти то же самое, что и в таверне господина Крепуса Рагнвиндера. — Зандик? — радостно произносит человек, стоящий за прилавком, как только замечает вошедшего. — Давно не виделись, да ещё и в столь позднее время. Сегодня без Кавеха? Значит, обойдёмся без разбитых тарелок! Мужчина смеётся со своих же слов, кажется у Кавеха тут есть определённая репутация, о которой Лиза ещё не слышала. Как только смех отпускает его, он замечает стоящую за спиной парня девушку. — Так ты всё равно не один? Почему не знакомишь меня со столь привлекательной девушкой? Когда бы он успел это сделать, если они только зашли? Наверное, мужчина упустил эту деталь. — Это Лиза, она только недавно поступила в Академию, так что, возможно, это твой новый постоянный клиент. — Приятно познакомиться, Лиза, я хозяин этого места, Ламбад. — Он протягивает ей руку в знак знакомства и продолжает говорить: — Тут-то Зандик прав, ты бы знала, сколько студентов здесь проходит за весь день. Ламбад отвлекается, как только к нему подходит кто-то из работников, они обмениваются буквально парой слов, и мужчина вновь возвращается к ним. — Ты уже слышала историю, как пару лет назад Зандик чуть не выпил у меня весь запас кофе? — Он переводит взгляд на стоящего рядом парня. — Было такое? — Было-было. — Складывая руки на груди и смотря куда-то в сторону, признаётся парень. — Я готовился к важному экзамену. — Ага, конечно, только всё равно уснул. Мне даже будить его было страшно, он с таким недовольным лицом сидел, ух! — Ламбад заразительно смеётся. — Я так и оставил его спать тут до утра. Зандику немного стыдно за эту историю, ведь тогда мужчина хотел наладить с ним, может, и не дружеские отношения, но хотя бы просто познакомиться и поговорить, ведь на то были особые причины, но парень лишь односложно ему отвечал, а потом ушёл, даже не сказав банальное «спасибо». Но мужчина явно не держал на него зла или обиды, и в следующий раз ему всё же удалось разговорить молчаливого юношу. — Что-то я разговорился, вы, наверное, голодны? Заказывайте быстрее, пока повара ещё живы. — У тебя есть какие-то предпочтения? — уточняет у Лизы Зандик. — Я не знаю, не думаю, что пробовала раньше что-то из представленного. — Она пробегает глазами по прикреплённому к прилавку меню, где очень много различных названий, и знакомы ей тут только сорта чая. — У меня, в принципе, тоже... Ламбад, будь добр, выбери сам, что посчитаешь самым вкусным. — Тут ты по адресу, редко мне такая возможность предоставляется, — радостно произносит Ламбад, отходя в сторону повара, который явно выглядит уставшим. — Занимайте места, а то стоя есть не очень. — А мы можем получить заказ с собой? — говорит девушка, не замечая вопросительный взгляд Зандика. Ламбад лишь кивает головой, продолжая о чём-то говорить с шеф-поваром.

***

Даже не верится, что они наконец-то дошли, и их встречают знакомые ковры, устилающие весь коридор, и привычные глазу зеленоватые стены. Лиза уже не может представить, когда сможет пройтись босиком по прохладному полу и прекратить эти пытки бесконечной ходьбой. Она вбегает в свою комнату, оставляя туфли где-то в углу возле двери, которая закрывается вслед за зашедшим Зандиком. — Наконец-то. Я не думала, что день будет таким насыщенным, надела бы совсем другие. — говорит Лиза, включая лампу, стоящую на прикроватной тумбочке. — Что-то мы задержались, сколько времени? — 2:13. — Она усаживается на кровать в ожидании, когда её действия повторит парень, всё еще стоящий у двери. — И как мы пойдём в Академию? Точнее, как ты пойдёшь? — Да какая разница, ты хочешь спать? Я может и устала, но спать вовсе не хочу. — Я плохо на тебя влияю, когда мы вместе, то засыпаем слишком поздно. — Он опускается рядом с ней почти как и в прошлый раз, только теперь куда ближе. — Это я плохо на тебя влияю. — шуточным тоном произносит Лиза, принимая из рук парня пакет. В нос сразу же бьёт приятный запах какой-то пряной еды. Пока Зандик упивается водой, Лиза открывает каждую коробочку, чтобы понять, что же скрывается там. Почерк просто ужасный, ей не удаётся прочитать названия блюд, но с этим отлично справляется сидящий рядом парень. Последнее, что выбрал для них Ламбад, какой-то десерт, украшенный фиолетовым сиропом, Лиза даже определить, что это, не может. — Ты знаешь, что это за десерт? — Первый раз вижу, — он разглядывает стеклянную пиалу, которая как будто наполнена молоком. — Похоже на молочное желе и какой-нибудь пудинг. Лиза не самый ярый фанат желе, с учётом того, что в Мондштадте определённую популярность имеет его мятный представитель, и это просто ужасный вкус. Но тут совсем другой случай, резкого запаха нет, стоит приложить усилия, чтобы почувствовать хоть что-то, например, запах какого-то цветка. Она всё же решается попробовать его первым, прежде чем приступить к другим блюдам, уж очень аппетитно выглядит этот пурпурный полупрозрачный сироп. Вкус проявляет себя не сразу, но потом, после того как что-то желатиновое тает во рту, сразу же ощущается сладкий вкус с небольшой кислинкой, попробовав сироп отдельно, становится понятно, кто именно придаёт десерту эту кислую нотку. — И правда пудинг. — она забирает ложкой ещё кусочек, только вот есть его не собирается. — Попробуй. Лиза подносит ложку ко рту парня, который явно не горит желанием вкушать это блюдо, но всё равно, несмотря на свою нелюбовь к сладкому, решает пойти ей на уступки и попробовать трясущийся на ложке пудинг. Девушка наблюдает за каждым его движением, особенно когда он касается губами ложки, а потом за выражением его лица, которое медленно меняется, похоже, он ожидал худшего, но получилось совсем наоборот. Уголки губ сами тянутся вверх, только вот глаза скользят ниже, рассматривая, как движется его кадык, когда он наконец проглатывает этот небольшой кусочек, наконец распробовав вкус. Но его голос заставляет её опомниться. — Неплохо. Но это не заставит меня полюбить сладкое. — произносит свой вердикт Зандик. — Тебе понравилось, не ври, — она делит оставшуюся часть на небольшие кусочки, параллельно съедая один из них. — Может, ты и не полюбишь сладкое, но половину всё равно должен будешь съесть. Только вот аппетита как и не было, так и не появится, хотя этот молочный пудинг ему пришёлся по душе, но ещё больше ему понравилось, как она смотрела на него всего пару секунд назад, неужели Лиза думала, что это сможет ускользнуть от его внимания? Сладкий вкус должен был как-то подействовать на него? Но Зандик ничем не лучше сидящей рядом девушки, пока она забыла о том, что приготовленная еда медленно теряет свою температуру, и наслаждается вкусом уже полюбившегося десерта, он пользуется этим самым моментом, и Лиза даже не замечает его взгляд на себе. У него получается куда лучше оставаться незамеченным. Настолько часто и чутко он не целовал ещё никого, лишь мимолетные поцелуи, в которые он не вкладывал ничего, а мысли в этот момент были заняты совсем другим и были далеки от тех, что наверняка посещали головы тех девушек. Смотреть на то, как она иногда прикусывает свои губы или же облизывает их, случайно испачкав в сиропе, становится невыносимо, и желание вновь коснуться их переходит все границы. — Теперь я знаю, что ты ещё та любительница сладкого, — отмечает Зандик, чтобы молчание не позволило ей вспомнить основную цель их «посиделок» и заставить его есть что-то, ведь ему точно не до еды. — Нет, — она смеётся, — просто это слишком вкусно, настолько нежных десертов я ещё не пробовала. План Зандика не работает, а, наоборот, заставляет её только опомниться, и это лишает его возможности понаблюдать за ней ещё чуть-чуть. Лиза наконец-то доедает свою половину и, отставив десерт, тянется к одному из блюд, чтобы наконец-то передать его парню. Но её действиям не суждено быть завершёнными, ведь её локоть перехватывает мужская рука. Конечно же, это заставляет её обернуться, чтобы узнать, что не так. Зандик не позволяет ей сказать и слова, и её приоткрытые губы, которым больше не предоставляется возможности задать застывший на них вопрос, становясь прижатыми к его губам. Напряжённые от неожиданности плечи расслабляются, и девушка подаётся чуть ближе. Он целует её с напором, жадно, желая большего, чтобы она отвечала ему так же, только вот надолго его не хватает, с ней он не хочет быть таким, каким был с другими. Языки пытаются сплестись так, чтобы стать единым целым, но все знают, что им не удастся. Лиза касается спиной и затылком мягких подушек, и по всему телу пробегает волна болезненного расслабления, что заставляет резервный запас воздуха высвободиться из лёгких. Парень прижимает её запястья к подушкам, не отрываясь от ее рта, только напор его слегка ослаб. Во рту ощущается привкус пудинга, который она только недавно распробовала, и именно такую сладость он готов пробовать постоянно. Зандик перестает терзать её влажные и раскрасневшиеся губы из-за нехватки кислорода и ослабевает хватку, чтобы Лиза могла спокойно высвободиться и выгнать его из своей комнаты, но она всё так же напряжённо дышит, смотря ему прямо в глаза, а её щеки покрываются все более ярким румянцем, который должен символизировать смущение, но она исключение, ведь в её взгляде чувствуется только вызов, который парень точно принимает. Наконец-то он самостоятельно отпускает её, ведь руки ему теперь нужны совсем для другого, а её, наоборот, тянутся к его шее, которую она рассматривала совсем недавно, дотрагиваясь до тонкой и нежной кожи, слегка надавливая пальцами. Зандик помогает ей избавиться от пиджака, и, чтобы её не смущать тем, что она осталась без одного элемента одежды, скидывает свой следом. Оба остаются без важного элемента студенческой формы, и, если бы такое случилось в пределах Академии, то их бы точно отстранили от занятий за несоблюдение дресс-кода, только вот они далеко не в ней. Движения больше ничто не стесняет, кроме рубашки на нем и мешковатого платья на лежащей под ним девушки. Лиза старается помочь ему расстегнуть рубашку, только вот сделать это до конца всё равно не удаётся, ведь парень обгоняет её, и Лиза лишь успев ощутить, как молния, располагающаяся сбоку, расстёгивается и верх платья начинает сползать вниз, открывая его заинтересованному взгляду те участки тела, которые он ещё не видел. Как только последняя, больше всех мешающая ткань оказывается где-то на полу, Зандик сразу же заканчивает начатое Лизой дело, позволяя своей рубашке упасть следом. Влажные губы касаются её тонких, сильно выпирающих ключиц, поднимаясь до шеи, и, если захотеть, можно ощутить, как пульсирует её сонная артерия, именно тут он останавливается, когда до его слуха доносится громкий вздох, а её грудь соприкасается с его, стоит легким заполниться воздухом. Это лишь задорит его. Не она ли кидала ему вызов? Правда, он всё равно не будет в победителях, ведь когда её бедра сжимают его колено и одно из них случайно касается эрекции, горячий воздух опаляет её шею, где он уже успел оставить небольшое розоватое пятнышко. Наверняка Лиза уже поняла, что сделала. Руки проникают под спину, чуть приподнимая девушку, тем самым позволяя бюстгальтеру ослабнуть, а лямкам спасть с её плеч, наконец-то он перестал быть преградой для их полного телесного соприкосновения. Заметив, что Лиза в этот момент задержала дыхание, похоже, только сейчас до неё дошло, насколько далеко они зашли, Зандик пытается отвлечь её поцелуем и не смотреть ниже её лица, пока вновь не почувствует её готовность. Сладковатый привкус пропал, теперь его сменил вкус крови из-за истерзанных губ, с которых он слизал уже несколько выступивших капелек крови. Тела льнут друг к другу, словно магниты, его грудь соприкасается с её, чувствуя каждой клеткой своего тела шелковистость чужой кожи. Но больше он не может себя сдерживать, и влажная дорожка из поцелуев опускается вниз, до самой груди и ниже, пока Зандик не отстраняется, чтобы посмотреть на эту картину сверху. — Что? — шёпотом спрашивает Лиза. Он ощущает, как на пах вновь давит её колено, заставляя подавиться воздухом, а мышцы лица на мгновение напрячься. Похоже, она знает, что делать не меньше него. Только вот его пальцы сразу же нажимают на эрогенную зону девушки, хоть и через ткань, заставляя её колено сразу же опуститься, а раскалённым бёдрам еще сильнее сжать его бедро в своих объятьях, к сожалению, не позволяя обжечь его, ведь брюки спасают его от такой участи. Последний элемент её нижнего белья, может, и мешает, но далеко не Зандику, а девушке, которая еле сдерживает себя, чтобы не ударить его за долгие игры, хотя вряд ли ей хватит на это сил, ведь всё тело уже размякло. Когда ткань нижнего белья уже намокла от его грубых движений, Зандик наконец-то стягивает его ниже, позволяя пальцам проскользнуть между складок, а затем начать массировать чувствительные точки, Лиза прикрывает рот рукой, чтобы заглушить звуки её частого дыхания. Те самые изящные пальцы, на которые она при каждой возможности обращала внимание, сейчас заставляют ком в животе затягиваться ещё сильнее, и, если он продолжит делать это дальше, то она просто сойдёт с ума. Таких ощущений она не испытывала никогда. Её первый раз был в шестнадцать с той самой первой любовью и человеком, который расстался с ней через месяц. Лиза ненавидит себя за эту совершенную ошибку, но прожить жизнь без ошибок просто невозможно, поэтому и жалеть нет смысла. Вспоминать секс с ним так же бесполезно, ведь ничего хорошего она не помнила, кроме боли, для него она стала просто телом для утех, ничем более, этот человек даже не смог подготовить её, и это был просто ужасный опыт. Но сейчас всё совсем иначе, Зандик, с которым они знакомы меньше года, да даже меньше полугода, когда тот человек знал её куда больше, относится к ней слишком чутко, совсем забыв о себе, хотя Лиза уверена, ему сейчас ужасно дискомфортно. Парень не предупреждает её как-либо, но как только его пальцы проникают глубже, с губ срывается первый, заглушенный рукой, стон, и прошлые мысли сгорают, как подожжённый пух. Пальцы входят легко и быстро, Лиза не может даже посмотреть ему в лицо из-за некого смущения, хотя точно знает, сейчас он смотрит именно на неё. Её другая рука перехватывает его запястье, но он не останавливается, выбивая из неё вздох за вздохом. Он прекращает эту приятную пытку и девушка больше не ощущает его внутри, но лучше от этого не становится, желание большего пересекает все границы, и кажется, она сейчас сама от нетерпения доведёт дело до конца. Звук расстёгивающейся ширинки и звон пряжки слышится слишком громко, но посмотреть на него она всё еще не решается, её лицо наверняка раскраснелось еще сильнее, чем ранее. Брюки опускаются туда же, где лежит её уже измятое платье. Лиза всё же подглядывает за ним, уж слишком велик интерес, и он, как назло, ловит ее на этом, как ему это удаётся? Но оторваться от его обнажённого тела невозможно, стоит только один раз уловить эту возможность посмотреть на него в таком обличии. Теперь церемониться ему некогда, слишком долго он терпел. Одной рукой он придерживает бедро девушки, касаясь слишком мягкой и горячей кожи с внутренней стороны, второй подводит уже эрегированный член к её лону, попутно растирая его естественной смазкой девушки и собственным предэякулятом. Когда он поддаётся вперёд, то перед глазами Лизы на мгновение темнеет, а тело как будто само выгибается. С губ срывается протяжный и довольно громкий стон, стоит ощутить заполненность где-то внизу — это то, что поможет ей распутать тугой узел, давно изводящий её. Зандик не двигается ещё несколько секунд, привыкая сам и давая привыкнуть девушке. Внутри неё слишком горячо, а то, как её стенки сжимают его член, заставляет потерять связь с реальностью на какое-то время. Парня не устраивает, что Лиза только и может, что прикрывать то рот, то глаза, он хочет видеть её лицо полностью и слышать каждый стон, что будет вырываться наружу. Он устраивается ещё удобнее между её ног и льнет вперёд, чтобы получить заслуженный поцелуй и увидеть её глаза в их полной красе, вряд ли сейчас они будут похожи на изумрудный лес, наоборот, теперь это непроглядная морская пучина. Как только она ощущает жар его дыхания возле себя, особенно на губах, мешающая его взору рука девушки находит своё место на мужском плече, впиваясь в него ногтями, будто пытаясь нарушить целостность кожи, но не специально. И вот он видит её затуманенный взгляд, который пытается сфокусироваться на его лице, а стоны, которые Зандик так давно хотел услышать, теперь слишком близко к нему, срываются один за другим, смешиваясь со звуками соприкосновения их тел. Пока её ноги обвивают его талию, руки Зандика находят своё место под её лопатками, прижимая девушку ещё сильнее к себе, боясь, что это всего лишь иллюзия, невозможный сон, который он видит случайно, потеряв терминал Акаши, и Лиза вот-вот растворится. Но, к счастью, впивающиеся до боли ногти говорят ему об обратном. Чувствуя, что он совсем близок к пику, парень сдерживается из последних сил, чтобы не кончить первому. Его рука вновь возвращается к её промежности, пальцами нащупывая всё еще чувствительную эрогенную зону. Но успевает он сделать только пару движений, как последний, самый громкий стон срывается с губ, а тело, что всё еще лежит под ним, содрогается. Кажется, она была ближе, чем он думал. Последние толчки даются ему с трудом. Зандик отстраняется от неё, заставляя почувствовать пустоту внутри и холод снаружи, ведь его тело больше не грело её. Лизе удаётся расслышать его еле уловимый гортанный стон, прежде чем горячая жидкость коснется внутренней стороны её бедра. Тело превратилось в вату, поэтому шевелиться совсем не хочется, слишком хорошее положение она заняла, но вот пелена, что препятствовала чёткости зрения, наконец-то спадает. Кровать под Зандиком проминается, и он ложится рядом с ней, убирая волосы с лица, случайно дотрагиваясь тыльной стороной руки до её еще горячей щеки. — Жалеешь? — почему-то интересуется Зандик, наблюдая, как она медленно моргает, но зрачки её мечутся по его лицу. — Ни капли. — быстро отвечает Лиза, не колеблясь ни минуты. Со временем Лиза кажется полностью пришла в себя, поэтому смогла приподняться и укрыться одеялом, попутно накрывая лежащего рядом Зандика. Девушка не долго думает и обнимает его, словно плюшевую игрушку. Теперь можно с точностью сказать, что это лучшее положение, в котором они могут уснуть вместе. Опять. — Я бы очень хотел покурить, — признаётся Зандик, чувствуя, как её пальцы перебирают его волосы. — Мне выйти или я могу открыть окно? — Останься тут. От табачного дыма ещё никто не умирал. Зандик перелазит через её ноги, чтобы нащупать в карманах брюк портсигар, который хранит в себе остатки сигарет, так и не выкуренных за весь день. Окно слишком близко к её кровати, поэтому лёгкий ветерок обдувает не только его обнажённый торс, но достаёт и до неприкрытых плеч девушки, которая смотрит на него, пока маленький огонёк освещает его лицо на миг. — Когда я только заселилась в эту комнату, — начинает небольшой рассказ Лиза, — то видела парня, курящего ночью. Тогда я не думала, что он будет делать это ещё и у меня в комнате. Зандик хмыкает с этой маленькой истории, понимая, о чём именно она говорит. Табачный дым вместе с ветром всё равно проникает внутрь, но лучше так, чем заполнить всё пространство комнаты полностью им. Скоро уже начнет светлеть, только вот идти на эти скучнейшие пары желания нет никакого, да ещё и после сна меньше чем в 5 часов. Успокаивает, что этот день не прошёл зря, пусть и начался он не с самой приятной информации, и Зандик знает, проблемы у них точно будут, но в каком масштабе и виде они будут поданы — совсем другой вопрос, хорошо только то, что Лиза смогла забыться и больше не думать об этом, хотя бы сегодня. Как решить вновь возникший вопрос с Шахией, он пока не знает, да и не думал толком. Подготовить ей такую же участь, что ждёт и Кудари? Неплохая идея, только вот убить двоих сразу будет сложновато, а это он планировал сделать красиво. Да, Зандик множество раз обдумывал, может, стоит оставить этого идиота в покое, какая ему разница, чем занимается этот кретин, да он бы так и сделал, если бы Лиза тогда не оказалась на месте случайной девушки, которую ждал не лучший исход. Но всё сложилось совсем иначе. Если признаться честно, хотя бы себе, ему просто хочется убить его, именно его и Сохре. Два объекта его "обожания", которые заставляют руки дрожать, а кровь в венах кипеть. Только вот незамеченным это точно не останется, и его точно ждёт наказание, но он слишком злопамятен, чтобы позволить своим желаниям раствориться, так и не воплотившись в жизнь, а этим людям сохранить жизнь. Но...Лиза... То, к чему он готовился годами, если говорить именно про цель мартовской экспедиции, на которую ему скоро придётся отправиться, рушится только из-за этой девушки, ведь в случае худшего исхода, а не простого изгнания, как он смеет предположить, Лизе придётся проститься с ним навсегда, а ему, возможно, принять смерть, если что-то пойдет не так. Но он не хочет прощаться с ней, только не сейчас, ему ещё не удалось полностью насладиться ею. После их встречи Зандику сотню раз приходилось рассматривать новые развилки и варианты в его плане, и один из вариантов правда есть, но действенен ли он... Использовать клонов довольно умно, и от них наконец-то будет хоть какая-то польза. Скорее всего, один из его срезов будет уничтожен в процессе, но ему как-то всё равно, затем он, может быть, уничтожит и второго. Главное, чтобы Сохре не заподозрила разницу между ними. Зандик недолго думал, кто сможет ему помочь, какая из его копий выполнит свою работу идеально. С учётом того, что восемнадцатилетний он помнит каждую насмешку Сохре, то его кандидатура сразу же отпала, а вот над внешним видом более младшей копии, шестнадцатилетней, придётся немного потрудиться, хорошо, что материала у него на это хватит. Но из этих внезапно возникших, совсем неуместных в данный момент мыслей его вырывает нежный и такой успокаивающий женский голос, заставляющий посмотреть в сторону постели. — Хватит там стоять, — прерывает она бесконечные думы, попутно заставляя лампу погаснуть, давая Зандику знак, что пора спать. Точно. Сейчас ему просто нужно наслаждаться её присутствием рядом, ведь его ничто не сможет остановить, и она тоже, какие бы сильные чувства к ней он не испытывал. Зандик возвращается в её кровать под строгим надзором девушки, которая, кажется, устала его ждать. — Нам вставать через, — он пытается увидеть стрелку часов в полной темноте, — три часа. — Встанем, — еле слышно говорит Лиза, вжимаясь лицом в его грудь. — Ты ещё не знаешь, на что способен этот будильник. Её волосы опять щекочут шею, но он ни за что не отодвинется от нее, лишь бы не нарушить эту идиллию. Когда ему ещё удастся так обнять её, как сейчас.