котлеты в долг

Арсений проснулся ночью — ему захотелось воды. Он поднял голову, вспоминая, где вообще находится. Всё ещё будучи пьяным и сонным, он не сразу определил, что рядом спит Антон в сидячем положении. Арсений с жалостью посмотрел на друга. — Сейчас… — прошептал он и осторожно встал с дивана, чтобы уложить спящего в неудобной позе Антона. Каждый раз, когда у них случается непреднамеренная ночёвка, Шаст жертвовал своим комфортом. — Антошка, давай, — Арсений с трудом подтащил Антона так, чтобы его ноги тоже помещались на узкий диван. В итоге, Арсению удалось исправить ситуацию, и он пошёл на кухню. Он налил себе воды из-под крана и жадно приник к краю стакана, давая прохладе освежить его измученное тело. Арсений выдохнул, и тут его стакан выскользнул из его рук. Шум, вызванный падением стакана, мог разбудить уставшего Антона. Арсений замер. В комнате послышалось шевеление, но вскоре оно затихло. Арсений осторожно опустился на колени и нашарил стакан. Ему повезло, что стекло оказались крепким, и стакан не разлетелся на осколки. Арсений вернулся в комнату. Мерное дыхание в тишине говорило о том, что Арсений всё же не потревожил покой Антона. Он приблизился к спящему мужчине и аккуратно присел на край дивана. Взгляд его сразу зацепился за умиротворенное выражение лица Антона. Арсений поправил одеяло, сползающее с плеч Антона, и ему невольно захотелось провести рукой по мягким кудрявым волосам мужчины. Арсений сглотнул, и медленно положил ладонь ему на голову. — Антон… — прошептал Арсений. Антон ничего не ответил. Неужели совершенно не чувствует? Незаметно для себя Арсений всё ниже склонялся к лицу Антона, пока в конце концов, между их губами не осталось двух сантиметров. — Блять… Арсений уже не мог думать. Мозг окончательно отключился, одурманенный выпитым в клубе алкоголем. — Блять, — и он прижимается к губам Антона своими, а затем резко отстраняется. Ничего. Арсений выдыхает. На диване места нет, и он ложится на пол, пьяно улыбаясь. Антон ничего не узнает, а Арсений ничего не вспомнит. Но как только Арсений закрывает глаза, Антон проводит пальцами по губам, счастливая улыбка на миг озаряет его лицо, и он засыпает.

***

Нет ничего лучше, чем проснуться утром от запаха каши. Всё впечатление может испортить пожалуй лишь вчерашний алкоголь, который вливал в себя в Арсений в порыве заглушить отчаяние. Новый день, новая головная боль, и прежняя досада. — Таблетка и вода на столе, — сообщил Антон, помешивая кашу в небольшой розовой кастрюльке. — Ага… — Арсений тут же схватил таблетку, — пиздец. Антон обернулся и хмыкнул. — Да, другого слова для твоего внешнего вида я тоже не могу подобрать, — посмеиваясь, произнёс Антон и выключил плиту, — прошу к столу. — Пошёл ты… За завтрак спасибо. — Мило… милее только то, что вчера ты меня поцеловал. Повисла напряжённая пауза. — Что ты несёшь? Я же не гей, блять, что? Тебе приснилось? Ты вчера тоже набухался? — нервные, возмущенные вопросы срывались один за другим. — Прости, я… — опешил Антон, — Арс, я… пошутил. — Что?.. — Точнее, не совсем пошутил, просто ночью мне приснилось, что меня кто-то засосал, — Антон издал нервный смешок и продолжил, — и вот я… Подумал, что… Это ты. — Ладно… Ладно, — Арсений кивнул головой, принимая объяснение. — Знаешь, мне наверное уже идти пора. Хорошо? Прости, это всё идиотские сны, просто умотался вчера и херь всякая кажется. — Ничего, и… Да, думаю, тебе лучше уйти. Спасибо за завтрак. — Пожалуйста. Антон попытался улыбнуться, но ситуация к тому не располагала, и он просто кивнул, и быстро вышел из кухни. Арсений не стал его провожать. Дождался, когда дверная ручка щёлкнет, возвещая о том, что гость ушёл, и потёр виски, чтобы затем встать и положить себе каши — как оказалось, рисовой. В доме помимо рисовой каши в холодильнике лежала колбаса, и Антон вполне мог соорудить простенький завтрак. К тому же, у него, кажется, аллергия на рис. Неужели… Он старался ради Арсения? Арсений почувствовал себя неловко, но быстро заглушил в себе это раздражающее чувство, и пошёл на диван. Он включил телевизор — как раз шёл какой-то боевик про зомби-апокалипсис. В конце фильма главный герой поцеловал свою жену, и они улыбнулись с надеждой на светлое будущее. Сцена показалась Арсению довольно трогательной. Поцелуй — это всегда мило и красиво, особенно в кино. Поцелуй… — Что… — Арсений прикрыл глаза, и события прошлой ночи наконец всплыли у него в памяти. — Что?! Блять. Сука. Не может быть. А он решил, что этого не было… Это хорошо или плохо? Теперь я чувствую себя виноватым, — судорожно размышлял вслух Арсений, — Очень виноватым, я заставил его думать, что это всё фантазии, блять, какой же я мудак. Блять… Я мудак, который поцеловал друга. Я. Поцеловал. Друга. Он уткнулся головой в подушку и безмолвно закричал.

***

— Где был? У дружка? — Да, — даже не стал отрицать Антон. Всё, что его волновало — это случившееся ночью и отрицание Арса. Этого не было? Но… Он же помнит… Смутно, но помнит… — Мне кажется, он поцеловал меня. Я не знаю, он говорит, что этого не было, а я помню, что это было, и не знаю, что мне делать, понимаешь? — вывалил Антон то, что успело скопиться у него за это утро. Ира удивленно приподняла брови. — Интересно. Подумаю об этом, пока буду ехать в автобусе. Пока, — Ира обняла друга и спустя несколько секунд исчезла из квартиры. Остался только сладковатый запах духов. Антон поморщился. Он запутался, запутался сильнее, чем когда-либо, и он не мог понять, что ему делать. Совершенно не мог.