My desirable darkness

Он никогда не думал, что может так оплошать в один момент... Он и не думал никогда, что жертва его когда-нибудь сможет обратиться для него настоящей любовью... Нет, не так... Скорее, влюбленностью. Многие люди бы это сказали ему прямо в лицо, что он настоящий маньяк, монстр, чудовище и всякую грязь какую только можно было навешать на молодого человека, но ведь так и есть. Откуда взялась искренняя вера в то, что она тоже должна обязательно и из ниоткуда знать, что он любит ее? Что она ему за какие-то пять дней, стала очень дорогой, важной, особенной, привлекательной. Ему хотелось владеть ею, но он понимал что пока она постоянно находиться на виду у других людей, это может являть в себе абсолютно невозможное... Он понимал, что в отличие от всех остальных жертв, невинных девушек и даже замужних женщин которых он убил и вровень не поставить с ней. Лили была обычной официанткой работающей в не самом респектабельном районе от Элизиума. Уютная с виду кафешка, в которую однажды зашёл Виктор — светловолосый молодой человек, с отросшей прической слегка вздыбленных волос, проницательными под фисташкового оттенка глазами, кофейным полосатым в черную полоску шарфом, а под нежно голубого цвета пальто был одет светлый кремового цвета брючный костюм. Наверняка, какой-нибудь студент на втором курсе, как могли подумать посторонние люди; а если так уж и заговорить с ним, окажется невероятно вежливым и учтивым молодым человеком, какое впечатление создавалось при первом на него взгляде. Насколько же внешность обманчива, и насколько люди обманчивы, день изо дня обманывая самих себя, сулящих людей чужих по сложившемся в голове стереотипам и первым впечатлениям, сами на то неосознанно, уже дают суждения... Виктор заказал один стаканчик кофе американо, пока дожидался заказ за занятым столиком, раздумывал о том, насколько же симпатичная девушка приняла его заказ. И очень доброжелательно и уважительно с мягкой улыбкой, на щеках которой проглядывали очаровательные ямочки, протянула чек с заказом Виктору. Опять же таки, он все ещё человек, и поддавался не раз тому же неизменному правилу первого суждения. Но он давно в глубине души не считал себя человеком ординарного склада, а личностью непредсказуемой, всевластной и неподвластной остальным людям; остальному миру, так как мог вправе своем делать то, что его душа захочет. Пусть и руки время от времени запотевали от очередного накатившего волнения и тревоги, и пусть вновь наступало то чувство, как полагал он срабатывала его чуйка, что могла видеть опасность в каждом мимолётно встреченном человеке. Полиция почти настигла его, так же как и улик... Ведь недавнее жестокое убийство до сих пор расследуют, и не могут откопать ничего стоящего. Потому что он так захотел, так и свершилось. Если возвращаться к остальным обыкновенным людям вокруг, то сейчас многие зачитывались в газеты или лазили в Интернете, выискивая новую стоящую информацию как о недавних убийствах, так и о более занимательных для себя вещах. Люди говорили о внезапно изменившуюся на холодную погоду в Париже, ожидаются сильные дожди в ближайшем времени. — Заказ номер 344 готов, — произнес все тот же мягкий женский голос в динамике, отчего Виктору застывшему на пару мгновений, довелось вздрогнуть. Это был его заказ. Он медленно поднялся и забрал рукой облаченной в перчатку свой бумажный стаканчик; и только напоследок, на самом выходе поинтересовался у неё: — Лили, а как давно вы работаете в этом заведении? — Простите? А... Ну да точно, у меня же на бейджике написано моё имя... — вмиг смутилась она, что только вызвало у Виктора улыбку. — Не так уж и давно, если честно. А как вас зовут, кстати говоря? — Виктор. Виктор Грей, мадемуазель — он учтиво протянул ей руку, она пожала ее в ответ, и очевидно теперь и при ней складывалось впечатление вежливого элегантного молодого человека. — Очень приятно, Виктор. Как-нибудь заходите к нам ещё. — Обязательно. Ваш кофе был просто замечательный, а я видел, как вы сами его готовили. Ваш начальник просто обязан повысить вас до самого платежеспособного сотрудника, — с неизменной дружелюбной улыбкой подчеркнул он. — Если бы так было... — послышался её грустный вздох. — Ох, то есть я хотела сказать, спасибо большое. Мне очень приятно, будем вас ждать. Но ее последние слова он прекрасно расслышал, может быть поэтому даже ему не показалось странным, когда Виктор дождался молодую бариста у маленького поворота в кафе, заставая ту направлявшуюся обратно домой врасплох, холодным осенним вечером. — Вы? — её удивлению не было предела, когда она неожиданно наткнулась на него в темном переулке. Сейчас он ей казался немного другим, более каким-то пугающим или же угрожающим, что ли... Учитывая то, что на улицах расхаживает кровожадный убийца. Именно это и читалось в её глазах, изменившиеся вмиг с размером в блюдце; её отношение к нему поменялось всего лишь за какой-то миг, когда он резко схватил ее за запястье, норовясь прошептать решительную фразу. Но внезапно оба услышали рев полицейской сирены, а Виктор в диком паническом страхе завидел переменчиво переливающиеся на темной дороге красно-синие фонари. Вмиг он отпустил ее запястье, даже в страхе оттолкнул от себя, бросаясь бежать оттуда, куда глаза глядят. Пару дней спустя, серийный убийца медленно продвигаясь и волоча ногами, шаркая по асфальтированной дороге в сильный осенний промозглый ливень, будучи промокший до нитки, наконец-таки сумел достичь полицейского участка; окидывая небольшое строение равнодушным, пустынным взором, так же медленно отправился к дверям. Он уже не раз за весь свой преступный опыт замечал такие испуганные взгляды, адресованные в его сторону, но никогда и не думал, что, что-то внутри сможет задеть такой взгляд именно от Лили. К сожалению, ему пришлось в который раз разочароваться в предсказуемых людях, что Лили все таки сумела высказать свои подозрения насчёт странного молодого человека полиции. В итоге, он бы уже не смог добраться до нее, ведь ее теперь тщательно охраняла полиция. А непрекращающийся голос в голове, не собирающийся оставить его ни на минуту в покое, велел, наконец-таки, сдать теперь с потрохами самого себя...