My desirable darkness

Иммигрантам в такую эпоху, как век девятнадцатый, не всегда удавалось вести дела довольно просто. Луиза Беверли Марш по случаю своей длительной поездки, впервые решила посетить такой необыкновенный и загадочный город, — Новый Орлеан. На самом деле, в списке "необыкновенных и загадочных" городов со своей особенно сложившейся исторической культурой, перечислить можно было с десяток и множество, вот правда есть определенные города раскиданные по всему миру, места распррстранённые некоторой нечистью, из коих легенд только могла слышать Луиза; воочию же ни разу не поведав. Однако, принявшее ее с распростёртыми объятиями хозяева поместья Де Ля Брун, что не скупались на свою щедрость и крайнюю доброжелательность, приютили у себя Луизу, на два дня всего лишь в выплату предъявляя сумму в размере сорока долларов, при том с прекрасными условиями и обстановкой в самом поместье. Как только Луиза приехала, ей помогли унести ее не такой уж и большой багаж на верхние этажи, где распределили ее покои; в этот же вечер хозяева принимали у себя неких особенных знатных гостей, видимо, не имеющего никакого отношения к Луизе, прибывшей с самого севера Англии. Пока что, Луиза завороженно осматривала старинные владения, их готическую, старинную обстановку, памятные вещички оставшиеся ещё с неизвестно какого столетия, бесконечным хвостом тянущиеся друг за другом темные коридоры, образующие витиеватые лабиринты по всему поместью. Луизу снедало невероятно переполняющее ее желание поинтересоваться у прислуги, куда же ведут эти многочисленные дубовые двери, сопровождающих их всех этот весьма долгий путь, и окружающих со всех сторон. Но скромная и застенчиво воспитанная строгими манерами сторона личности Луизы, призывала ее молчать; мало ли какую глупость невпопад сможет выдать. От этого всегда девушку строго пытались отучить воспитывающие ее гувернантки, под надзором ее чопорной тётушки. Луиза оживилась вновь, как только услышала заключительные и запыхавшиеся слова ее носильщика о том, что мы уже прибыли к ее нынешним предоставленным покоям. Луиза также перестала завороженно глядеть на старинные картины с изображением старых владельцев поместья, сверху вниз глядевшие на нее и следившие за ее каждым шагом, чей взор будто бы оживал на миг, и следили все эти странные пары глаз именно за ней. Но так происходило, конечно, пока ты сам долго вглядывался в их навсегда застывшие окаменелые лица, с одним и тем же выражением, на несколько веков. — Леди, прошу, ключ от ваших покоев, — учтиво произнес носильщик, с неизменным видом протянув Луизе ключи. После этого вмиг покинув ее, оставив багаж внутри спальни и уйдя с чувством выполненного долга. Особо сильно раскладываться здесь Луиза не стала; вытащила лишь все самое необходимое, переоделась с уличной одежды в более приличную одежду, в виде не пышного фиолетового платьица, с подолом по щиколотку, не удержавшись, переодевшись в ее любимые темно-коричневые кожаные ботинки, гораздо куда более предпочтительнее тесных и неудобных туфель, на высоких каблуках. Она сегодня все равно больше не собиралась спускаться вниз, а уж тем более идти на некое праздничное мероприятие внизу, на которое ее и не приглашали. Поэтому прямо сейчас, откинув длинную до пояса косу кудрявых рыжих волос, Луиза взглянула на свое отражение беззаботно и радостно, с неким огоньком в душе, этот же огонек отобразился к изумрудных глазах девушки в зеркале, что ещё чуть покрутившись в слегка переливающимся и поблескивающем на свету платье, наконец таки вышла на небольшой балкончик, приставленный к ее покоям. Только почти уходя ко сну, в одиннадцать часов вечера, Луиза впервые заметила небольшую икону, в самом углу комнаты, чуть прикрытой бархатной шторой. Но приняла это лишь как простое сведение, и даже почувствовала некую безопасность в том, что комната находится будто бы под защитой. Вот только под защитой от чего, она и не догадывалась, задумалась на миг лишь о первом; вот только ответы на все вопросы пришли довольно неожиданно и спонтанно. Луиза проснулась посреди поздней ночи, за окном стояла все такая же непроглядная темень, ночь была куда нельзя тихая; проснулась она от сильной жажды, от чего и пришлось заставить себя в следующий миг встать, и начать собираться для того, чтобы выйти в холодные коридоры спящего поместья. И невероятно темного... Она только успела взять с прикроватной тумбочки фонарь, повернув ручку он быстро зажёгся, а в дверь в следующую минуту кто-то неожиданно постучал, отчего Луиза вздрогнула и чуть не выронила из рук фонарь. — Кто там? Не дождавшись ответа, рука Луизы осторожно потянулась к ручке двери, сначала приоткрыв ее, а затем распахнув пошире. Маленький луч света упал на молодую леди, то ли гостью, то ли владелицей этот поместье; хотя Луизе подумалось с первого раза, что ее лицо она уже где-то видела, так что она явно могла являться настоящей хозяйкой поместья. Чёрное платье с длинным подолом чуть ли не достигало пола, длинные локоны черных как смоль волосы, волнами раскинулись по ее плечам, остальные оставались за спиной и кажется сзади ещё закреплённая в небольшую шишку. Незнакомка странно сверкнув во тьме глазами, произнесла первая: — Добрый вечер, извините если разбудила так поздно, просто мы по окончанию мероприятия разносили всем гостям по чайнику с водой на ночь. А вы видимо, за той потребностью и встали? Луиза не стала интересоваться, как она узнала про ее сильную жажду посреди ночи, лишь только приняла из рук ночной гостьи маленький чайник, от души поблагодарив. Но все же, только Луиза подумала что незнакомка тотчас ее покинет, Луиза поинтересовалась: — А вы... Вы жена владельца этого поместья, или помогаете ему тут всякими делами заправлять? Вы уж простите, если прозвучит это как-то неучтиво... — вмиг стушевалась Луиза, ругая себя за излишнее любопытство, но на ее удивление незнакомка сверкнув своей белоснежной улыбкой, ответила: — Что вы, вовсе нет! Я — самая настоящая владелица этого поместья, если вас это так сильно интересует. Луиза чуть погодя, задумалась, внезапно вспомнив о том, как выглядит жена владельца; ведь они ее практически встретили, пусть и отлучились к банкету слишком быстро. Точно также Луиза заметила, что все это время их мирной беседы, незнакомка простояла на пороге, и не думая заходить. — Можете звать меня Элинор, мисс Луиза, — кивнула, будто бы прочитав ее мысли владелица. — Но... Вам уже давно рассказали о моем приезде? Я даже внизу не показывалась, думала, никто и не знает... — Хм... Если вас это так интересует, то об этом мы могли бы переговорить с глазу на глаз, как считаете? — и опять что-то странное просквозило в ее глазах, как заметила Луиза. — Ах да, конечно, проходите! — Луиза гостеприимно махнула рукой, и Элинор сразу же ступила в комнату за порог. — Уютненько же вы здесь обустроились. Планируете дальше куда-нибудь ехать, вы ведь иммигрировали из своей страны? — поинтересовалась Элинор, повернувшись к ней в пол оборота. — Ах... Вы наверное распознали как и все, мой необычный для местных здесь акцент... В Америке к людям из Европы относятся куда более снисходительнее, как я посмотрела по своему опыту. А насчёт иммиграции, я планирую дальше двигаться на Запад, надеюсь, это хоть что-нибудь да принесёт... — Ни у кого нельзя отнимать его страсть к чему-либо... Я сейчас говорю о вашей страсти к приключениям, мисс Луиза, — проговорила тихо Элинор, рукой проходясь по старинной мебели, стоявшей здесь уже несколько сотен веков отроду. Луиза тем временем присела на краешек кровати, задумчиво за ней наблюдая: — Если хотите, можете называть меня Лиззи. Все равно, вы выше по положению, а говорим так, будто на равных... — Но ведь так и есть, дорогая Лиззи, — проговорила Элинор, вставая напротив сидящей Луизы. — Называй меня как хочешь, по истечению такого огромного количества времени, становится действительно все равно... Элинор на миг высунулась в коридор, через распахнутую дверь, оттуда окликая Луизу: — Не хочешь ли прогуляться? Тихо и ночь неплохая. Луиза уже как давно не ощущавшая прежней усталости, с какой она заставила подняться себя с постели, десять минут назад, с охотой согласилась, быстро надев на себя платье без корсета и ботинки оставшиеся на полу. Поначалу, обе девушки расшагивали по темным коридорам задумчиво и молчаливо; в одной руке Луиза сжимала свой единственный фонарь, рассчитывая, что Элинор посетив ее, перед этим миновав сотни темных коридоров, принесла с собой и свой фонарь, но каково же было удивление Луизы, что до этого шла она в абсолютной темноте. — Куда бы вы... Ой, простите, то есть ты хотела бы пойти в такую позднюю ночь? — поинтересовалась Луиза, расшагивая у нее за спиной, но в конце концов ей получилось ее нагнать. — Много куда. В этом поместье есть столько различных мест, куда можно наведаться не только днём, что выбирай не хочу. — Я думала, нормальные люди обычно по ночам спят, — хмыкнула Луиза. — Так и есть. Ко многим гостям я бы хотела наведаться, но за меня это обычно делают мои друзья... — Элинор выждала напряжённую паузу, пока Луиза пыталась сообразить что почём. — Обычно, так называемые владелец поместья и его жена погибают самыми последними, даже не рассчитывая на то, что мы до них доберёмся... Ведь они думают, что могут нас обхитрить, приглашая знатных гостей, чтобы мы довольствовались только ими. А сами отгораживаются святынями. — Элинор, я... Я не понимаю о чем ты говоришь... Почему владельцы поместья должны погибнуть? И почему ты хочешь их убить?... Или же... Своего мужа? — Дорогая Лиззи... — Элинор неожиданно затормозила, Луиза отступила на пару шагов назад. — Мне так жаль, что такая амбициозная девушка, как ты, оказалась в этом проклятом поместье... Боюсь, последствий теперь не избежать... — Что ты хочешь этим сказать? Кто ты вообще такая? — в голосе Луизы проступила дрожь. — Элинор Мелоди Анастасия Бланшетт. И этим поместьем я заведую уже третий век подряд, поэтому и заправляю всеми делами здесь происходящими. — Третий век подряд? Это вздор! Вы издеваетесь надо мной! — И правда... — не успела Луиза и среагировать, как Элинор молниеносным движением, в глазах Луизы стремительно расплывчатым пятном, прижала ее к дальней стенке рядом со старинной возвышающейся над их головами колонной. Владелица подняла ее над землёй, в темноте мало что можно было разглядеть, но в потьмах оставшегося валяющегося на земле фонаря, чей луч слегка попадал на Элинор, сумел прояснить ей всю представившуюся картину: глаза ее наполнились кровью, сильные руки до режущей боли, сжали ее плечи. Все внутри Луизы забило настоящую панику, вмиг ее захлестнувшей. Если бы только она могла дотянуться до того, что спрятано в ее кармане. Прямо сейчас ее жизнь готова была оборваться, воздух стремительно пропадал, пока женская рука сдавливала ей горло, и вот уже Элинор приблизилась совсем близко; как она услышала резкий и невероятно громкий выстрел, ударивший по ушам, в которых в следующую секунду послышался повсюду пронзительный писк. Элинор безжизненно рухнула перед ее, а сама Луиза упала на колени на пол; перед глазами потемнело, она вот-вот потеряет сознание. Некий неизвестный крупный мужской силуэт, встал перед нею, вмиг поднял на ноги и за руку потащил за собой. Луизе вновь пришлось слишком быстро перебирать ногами, и бежать, бежать за странным незнакомцем, ничего ей не объяснившем. Только только она восприняла его как чудесного спасителя, как он без лишних изреканий, вытолкнул ее на балкончик второго этажа, из которого она чуть не вывалилась за перила вниз, но сумела устоять и удержаться за перила и на ногах. Я попыталась отпрянуть от перил, но внезапно сильная мужская рука грубой силой прижала мое лицо обратно к холодной железной перегородке верхнего балкончика. «А ведь отсюда открывается такой живописный вид... Как отлично со всей этой готической структурой и украшениями поместья, будет гармонировать мое скинутое и растерзанное вниз в клочья мертвое кровавое тело...» И все таки, голос, не во время ты, однако, встрял. Ведь сейчас дело касалось не чьей-то, а именно моей собственной жизни, которую хочешь не хочешь сохранить ещё пока надо было. Стоило бы... Пока я не выполню до конца свой обещанный жизненный долг, да и откровенно выражаясь, не хотелось быть убитой руками настоящего идиота. — Только попробуй пошевелиться, и прямиком полетишь вниз. — Нет, пожалуйста, отпустите! — вновь этот притворный страх слышится в моем голосе. А внутренне я ухмыляюсь: ничего у него не выйдет. — Кровь у тебя редкая... Четвертой группы... Тут уж кто из нас выживет так это... — Вы? Ах, так вы человек? Беру ваши слова обратно, никто из нас не выживет. — Весьма скоропостижное мнение, мисс Марш, — в голосе послышались знакомые нотки, как только мужчина подтолкнул в мою спину дуло пистолета, я зашагала под его напором, и грубым толчком вперёд. Полная луна просветила сквозь широкие прозрачные стекла, разбитыми невидимыми линиями рисунков в виде многочисленных треугольников, раскиданных по широкой платформе, почти что у самого потолка. Ее лунный свет упал на мгновение на незнакомого вредителя, с которым мы только что прошествовали через холл. — Господин Беррингтон? Быть может, вы наконец уймёте свою жену? И она нас отпустит, на свободу... — Ох-ох, детка, ты слишком наивна и сентиментальна. Мне нет времени сейчас заводить с тобой откровенные дискуссии. — А по-моему, должно найтись, ведь только благодаря мне, вы теперь сможете выбраться отсюда, — я достала из рукава маленький перочинный ножик, и моя рука нависла над запястьем, собираясь уже вот-вот сделать надрез. — Только попробуй, — он навел на меня пистолет, насколько я могла предполагать, с освещёнными пулями. Она нас услышит, вот наивный дурак. — Госпожа Бланшетт мертва... А ты у меня на мушке. — Пересмотрите свои взгляды, monsieur. Если вы собираетесь использовать меня как приманку, то боюсь из вашей затеи ничего годного не получится, — он быстро схватил меня за плечо, больно его сжимая, мгновенно прислоняя к стенке позади него. Сверху на нас величественно взирал портрет сто-трехсотлетнего хозяина сего проклятого поместья. Обе его руки сжались на моем горле, перекрывая доступ к кислороду, а изо лба до сих пор кровоточила рана, я одной дрожащей рукой притронулась к ране, на моем пальце осталось обильное количество крови, как и на всей левой стороне лица. — Вот дерьмо! — выругался Беррингтон, вмиг отпрянув от моего слабого покачнувшегося на ципочках тела, дрогнувшего как осиновый лист на ветру, и павшего вмиг через секунду на колени, тяжело дыша. — Поднимайся, — он настойчиво и с силой вновь дёрнул меня и схватился за предплечье. — Пора... — его слова оборвал его собственный крик, когда что-то невероятно быстрое мелькнуло перед лицом, что успело уловить только боковое зрение. У дальней стены коридора на полу разлёгся уже не господин, а скорее мистер Беррингтон, медленно и с некоторым бормотанием отползая подальше от возвышающейся над ним мрачной госпожи Элинор. Я застыла обхватив одну руку другой, в стороне наблюдая за всей развернувшейся картиной. Пойманной жертвы, и разозленного не на шутку ее поведением хищника. — Но как... Я же... Я же выстрелил тогда... Выстрелил тогда... Пути были освещены... — Конечно, наблюдать за вашими тщетными попытками забавно, но вы нарушили часть нашего договора. Превысили то, что превышать было нельзя, — она наступила каблуком, и придавила ткань его рубашки, так что он больше не имел шансов куда-либо уползти. — Пули давно не берут меня, мистер Беррингтон. Хотя, перед смертью вам знать это особо ни к чему. Я стояла на месте, и наблюдала за всей развернувшейся картиной, молча. Даже и не думая убежать, понимая, насколько в моей ситуации это бесполезно. Поначалу, как казалось, иссушала его эта мадам достаточно медленно, заставляя негодяя изрядно помучиться за все, что до этого он только успел вытворить; я не знала что, только предполагала. Но потом непреодолимый голод взял свое, и процесс пошел достаточно быстро, и уже вот спустя минут пять, она оторвавшись от мертвого тела, поднялась и взглянула на меня склонив голову; достав платок, осторожно протёрла все на лице, как будто только что мирно отсидела свое время за поздним ужином, а затем подошла ко мне, не торопясь. — Я знала, что ты никуда не убежишь. Девушкой ты оказалась весьма смышленой, для своего возраста. — Не вижу в этом никакого смысла. И просить милостыню или снисхождения тоже. — Это определенно не намек на то, чтобы я делала с тобой все что вздумается? — Ну... Если вы все ещё в тонусе... — По-моему, доныне я сказала тебе, обращаться ко мне на "ты". — Разве сейчас это настолько принципиально? Или ты привыкла соблюдать излишние учтивости? — Для жертвы, ты держишься достаточно смело. Мне это нравится. — на ее лице возникла удовлетворительная ухмылка; и только благодаря все тому же спасительному лунному свету, я могла это в темноте развидеть. Элинор подошла ещё ближе, но резких рывков или порывов как в первые минуты нашего знакомства проделывать не стала. Она лишь просто медленно и аккуратно убрала с моей шеи волосы, на другую сторону, а затем я почувствовала как одна ее рука перехватила меня за талию, а другая прошлась по моим оголенным ключицам. Ещё чуть-чуть, и она бы достигла моей шеи, вот только я тем временем вытащила из-за рукава осиновый кол, заранее облитый из фляжки святой водой; шепотом я зашептала заклинание изгнания. К этой встрече я готова была уже очень давно, особенно, к встрече с одним из представителей древних вампиров. Моя рука замахнулась; а в следующую секунду Элинор перехватила за спиной мою руку, всего в паре сантиметрах. Я не отводила взгляда от осинового кола, продолжая настойчиво читать заклинания, замечая, как ее силы начинают заметно слабеть. Но затем она перехватила меня за подбородок, и на миг я не удержалась, и случайно взглянула ей в глаза: — Прямо сейчас, ты забудешь все события, связанные с этим вечером. Забудешь о том, что являешься охотницей. И забудешь обо мне. На утро пооснёшься как ни в чем не бывало, и поедешь дальше своей дорогой, — проговорила четко Элинор, звмечая как взгляд со временем в глазах Луизы мутнеет, слова заклинания начинают запинаться, и в итоге вовсе прерываются, а кол из руки выпадает и стукается о пол. Чуть позже, Элинор подзовёт слуг убрать и навсегда избавиться от него. В следующие минуты, Элинор возьмёт на руки погруженной в царства Морфея и полной беспамятства, молодую Луизу и отнесёт ее в свои покои, прямиком на кровать; на которой она ещё немного посидит, и погладит ее рыжеволосую мягкую косу. Попросит все тех же слуг, людей, убрать из Луизиных покоев маленькую иконку, которую повесил туда кто-то из гостей или же прошлый так называемый владелец поместья — господин Беррингтон. На утро Луиза с невероятно появившимся у нее внутри энтузиазмом, соберёт все свои вещи, рассказав всем так называемым владельцам поместья, уже получивших приказ от госпожи Бланшетт. Вот как только экипаж Луизы уже будет отъезжать от дома, за всем этим пронаблюдает Элинор прямо из окна второго этажа, предположительно ее покоев. С улыбкой осознавая то, что в будущем они ещё увидятся, как только Элинор уладит все дела здесь; она обязательно найдет Луизу, куда бы та не поехала.